Три телохранителя

— Ва-а! П-погоди, погоди, разве это не очень-то опасно?!

— Спокойно, не ори, не подымай шума. И не забывай, в каком ты положении.

Я без всякого стеснения колотила по плечу стоявшего рядом со мной Себаса, который, по крайней мере с виду, преобразился в эффектного белого рыцаря, и указывала на надвигающуюся прямо на нас опасность.

Получив его раздражённый взгляд и предостережение, я вспомнила о своём положении. По крайней мере, чтобы не вносить смятения в окружающих нас солдат, я навела внешнюю маску спокойствия и снова заговорила с ним.

— Но они же уже совсем близко!

Я ведь, между прочим, в землях Хельвеции уже подавляла чудовищ, бандитов и еретиков — у меня есть реальный боевой опыт. Я не из тех нежных дев, которых так уж легко напугать любым пустяком.

— Ну, действительно, напор у них серьёзный…

То, что небольшой отряд спадской армии, пробивающийся сквозь самую гущу крестоносного войска, обладает поистине пугающей мощью, не мог не признать даже Себас. Это и впрямь то, что называют «смертниками».

Доблестная и могучая — вот что я слышала о спадской армии. Похоже, эта молва — чистая правда, что прямо сейчас и доказывается у меня на глазах. Да и не только рыцари Спады: даже авантюристы дерутся, не жалея себя. Это какая-то невообразимая стойкость. Если честно — хотелось бы, чтоб они так не делали.

— …Полное их уничтожение — всего лишь вопрос времени.

Их состояние, если выразиться «израненные с ног до головы», — и то будет недостаточно. Особенно тот эльф-здоровяк, что прорубается впереди, — он, пожалуй, особенно жуткое зрелище. Точнее, в нём нет той красоты, по которой эльфы славятся… какой-то один сплошной грубый верзила… верните мне моё девичье мечтание.

Всё тело залито кровью, доспех, который изначально, должно быть, сиял ярко-алым, теперь весь покрыт чёрной запёкшейся кровью. Изначально не просто броский, но и явно непростой золотой щит из-за серии ударов могучих тяжёлых рыцарей теперь похож на луну, скрывающуюся за облаками, — он весь в зазубринах.

Лишь красное копьё, которым он непрерывно орудует, под градом свежей крови блестит ослепительно-алым, — но и оно сломается, наверное, на один-два следующих удара.

И то же самое — с горсткой выживших тяжелобронированных пехотинцев Спады, облачённых в одинаковые алые доспехи, — судя по слухам, отряд из тех самых знаменитых дайдалосских ветеранов. Даже я, не сильная в военной аналитике, могу понять, что и физические силы, и мана у них на исходе. У них осталась только сила воли — драться до самой смерти.

— Но вон тот, в чёрном, и тот, здоровенный, ещё в полной форме. С такой яростью режут наших…

Облачённый в чёрный плащ мечник, размахивающий чёрной катаной, — весь в чёрном с ног до головы, — и могучий голем, легко вертящий огромной булавой и щитом. Вот их пробивная мощь — это что-то совсем уж исключительное.

При каждом взмахе мечника зловещей чёрной катаной у тяжёлого рыцаря, которого, казалось бы, должен надёжно защищать его доспех, отлетает либо голова, либо рука или нога. Каждый раз, как голем обрушит свою булаву, троих или четверых пехотинцев одним ударом подбрасывает в воздух.

В разгар жестокой битвы они, конечно, должны были хоть как-то устать, — но мне почему-то всё равно кажется, что, чего доброго, они прорубятся прямо ко мне, и от этого становится тревожно.

Угум, какое-то нехорошее предчувствие у меня…

— Хех, не бойся, Рин, тебя-то этот великий я надёжно защищу!

Такой бодрый ответ дал мне отнюдь не Себас. Этот тип никогда бы не сказал мне настолько прямой и ласковой реплики.

Я обернулась — и увидела стоящего рядом рыжеволосого здоровяка. Лицо у него уступает Себасу на одну ступеньку, но в сочетании с его мощным телом и дикарским обаянием его можно назвать в своём роде красавцем-воином.

За спиной — большое копьё, с лезвием и толщиной примерно в два раза крупнее стандартного длинного копья пехотинца. Доспех его минимальный — он отдал предпочтение свободе движений и из брони носит только плечевой нагрудник из шкуры крылатого зверя (грифона). И то, что в такую мороз ему хоть бы что в столь лёгком снаряжении, — лучшее свидетельство его высокого сродства с огненным атрибутом. Ну, и ещё то, что он горячая голова — пышущий жаром болван.

— Ну да, такой здоровяк, как ты, хотя бы щитом сгодится.

— Эй, ты слишком прямолинейна, чёрт побери!

Хоть сам и сказал, что защитит, а как услышал — сразу возмущается. Этого парня зовут Джек. Он даже не рыцарь — но в качестве моего телохранителя он, чудак-человек, увязался за мной аж из самой Хельвеции.

На самом-то деле это он был главарём той самой разбойничьей шайки, что разорял хельвецийские земли. По смягчающим обстоятельствам, на которые повлиял граф Бельгунт, а точнее, я сама — добившись милости, — большая часть бандитов вернулась к крестьянскому труду. Но один лишь Джек, использовав свои воинские навыки, был нанят моим телохранителем. Разумеется, по моему желанию это случилось далеко не сразу — это, можно сказать, навязанный мне охранник. Если бы я отказала, я бы выглядела чуть ли не злодейкой — пришлось согласиться. Что тут поделаешь.

Ну, головой он, конечно, до Себаса не дотягивает, однако его боевые навыки, которые он, в одиночку противостоя хельвецийским рыцарям, проверил на деле, — реальны. Эти способности признал даже сам граф Бельгунт. Куда надёжнее, чем нанимать какого-то посредственного рыцаря.

— Ахахаха! Да на Джека вообще никто не рассчитывает! Защитник Рин-нээ — это я!

Заразительный смех — для этого поля боя слишком уж по-детски звонкий. То есть и владелец этого голоса, конечно же, ребёнок и есть.

Опуская взгляд с седла, прежде всего бросается в глаза огромный набалдашник молота. Кувалда, цель которой — крушить врагов одной лишь твёрдостью и весом стали, излучает грубую брутальную мощь, без всяких изысков.

Однако под этой стальной глыбой — личико ребёнка, до невозможности не сочетающееся с этим гигантским молотом. Пушистые золотые волосы, круглые большие глаза цвета изумрудно-зелёного блеска. Внешность, в которой его можно принять за девочку, — настоящий ангелоликий мальчик-красавчик.

В довершение к тому — одежда: белая мантия (роба) причудливого дизайна с капюшоном в виде смешной мордочки то ли медвежонка, то ли зайчишки с заячьими ушками и злющим взглядом. Ну, это я в шутку купила ему в дайдалосской лавке.

Шкура странного зверя, похожего то ли на зайца, то ли на медведя, — судя по всему, эндемика Пандоры, — у него пышная, длинная, мохнатая, и устойчивость к холоду у неё на высоте. Но это уж совсем не та экипировка, в которой пристало являться солдату крестоносного войска. Даже малолетним солдатам по уставу выдают сюрко и кольчугу. Я и сама не предполагала, что он напялит это и на поле боя.

Из-за всего этого — лицо мимимилое, одежда мимимилая, а на спине здоровенный молот, излучающий совершенно иную ауру. Получился крайне нелепый дисгармоничный облик.

— Эрио, ну я тебя прошу, по своим-то не лупи.

Имя этого мальчика — Эрио.

Он мне не родной младший братишка, но называет меня «Рин-нээ» (сестрица Рин), и я к нему отношусь, по сути, как к младшему брату. Иначе говоря, он один из детей сиротского приюта, в котором я когда-то заботилась о малышне. Среди невоспитанной мелюзги — самый отъявленный смутьян, отмеченный главным проблемником.

— А-а, ну если это тяжёлые рыцари, ничего же не случится, ну ударю слегка, верно?

Стоит ему открыть рот — и вот это. Сколько ни проси его «мило» и «ласково» — на меня это не подействует, и он это давно знает. Хотя сам он, конечно, не нарочно — он реально такой от рождения, и это самое страшное в нём.

Я ограничилась тихим «хах» — глубоким вздохом — и оставила дальнейшие попытки приструнить его. Если бы он понимал по-хорошему, не было бы у меня всех этих хлопот. Хорошим у него только и есть, что лицо.

Да, мне поэтому и приходится так нелегко — потому что Эрио не обычный ребёнок.

Если честно, скрывать нечего: этот мальчик, как и я, одарён небесами — нет, даже куда больше меня. Его способность можно описать ясно и просто — «сила».

Тельце у него хрупкое, как у обычного ребёнка, но внутри живёт сверхчеловеческая физическая мощь, с которой он способен зашвырнуть десять взрослых разом. Это всё равно что иметь от рождения наложенное на тебя «Усиление силы». Хотя, если смотреть на коэффициент усиления, который выдаёт Эрио, то даже «Высшее усиление силы» явно не сравнится.

Поэтому Эрио толком ни боевых техник, ни магии не усвоил, но если он со своей врождённой сверхъестественной силой замахивается молотом, то одним этим он один стоит тысячи воинов. Нет, со своей детской беззаботностью и жестокостью, разносящей в стороны и врагов, и своих, он, пожалуй, ближе скорее к берсерку, чем к рыцарю.

Такого ребёнка просто нельзя было оставить в Хельвеции. Прибрать к рукам Эрио сейчас могу только я — единственная, кто жила с ним вместе в том ныне уже не существующем храме. Эрио защищает меня, я — забочусь об Эрио. По-настоящему хлопотный, прямо как настоящий младший брат.

— Не волнуйтесь, Рин. В случае чего — я, конечно же, исцелю.

С мягкой интонацией, идеально подходящей его голосу, поддержку Эрио оказал священник с такой же мягкой внешностью.

Голубые волосы — словно блистающий под ясным небом синий простор моря. На добрых, тёплых глазах под мягкими очками таится интеллигентный свет. Облачён, как и я, в белую рясу крестового вероучения, — он, ещё молодой, уже стал руководителем центральной церкви Хельвеции. Это самый настоящий элитный отец-настоятель.

— Ну, пожалуйста, не балуй его слишком, Конрад.

И всё-таки моя манера речи с ним такая же, как и с остальными мужиками вокруг, — словно мы давно знакомы.

По церковной иерархии Конрад с его официальным саном архипресвитера несравненно выше меня — простой сестры. Да и по возрасту он, разумеется, старше… но как-то незаметно с собой получилось вот так.

Это странно: на моём крещении, когда я приняла священное имя Ария, я разговаривала с ним подобающе вежливо. По правде говоря, я, видимо, незаметно для самой себя начала пользоваться его добротой.

Когда он сам предложил мне отправиться вместе с крестоносным походом, я тут же выпалила «спасибо большое, прошу!». Иначе и быть не могло — у этого человека и целительная магия отменная, и он ещё и сильный маг класса, владеющий мощной первозданной магией водного атрибута.

— Я всего лишь стараюсь не быть для вас обузой, Рин. А ребячества Эрио, разумеется, удостоятся доброго наставительного слова.

— Спаси, Рин-нээ! Этот очкарик меня обижает!

— А, пожалуйста. Заодно можно его и без ужина оставить.

— Рин-нэ-э!

— А кстати…

Полностью проигнорировав милое плачущее личико Эрио, умоляющего о помощи, я прислушалась к словам Конрада, лицо которого вдруг внезапно посерьёзнело.

— Что такое?

— Тот мечник в чёрном… полагаю, он — вампир.

— Эээ? Тот самый, знаменитый вампир?

Но если этот человек и впрямь — он, то становится понятно, почему он так лихо валит тяжёлых рыцарей одного за другим. И учитывая, что он до сих пор не воспользовался темнотельной магией, в которой вампиры, говорят, особенно сильны, — может статься, у него ещё есть резерв сил.

— Если перед нами вампир — это может быть достаточно опасно.

Я почувствовала, как аура Себаса в один миг стала острее.

— Бояться нечего. Сразиться с нечистым — это, в сущности, прямое поприще такого человека духа, как я.

— Конрад, ты что, собираешься сам с ним сразиться?

В ответ на мой вопрос он решительно кивнул. Я хорошо знаю, что Конрад не достиг сана архипресвитера благодаря одному лишь умелому маневрированию в стенах церкви.

В Хельвеции, вместе со мной, он показывал большие заслуги в подавлении чудовищ, разбойников и особенно еретиков. Он не из тех священнослужителей, кто лишь молится о помощи свыше из безопасного места, — он своими руками поражает демонов, поистине исполняя служение Богу. Настоящий служитель.

— Рин, мне кажется, в этой ситуации можно довериться отцу-настоятелю Конраду.

— Всё равно его не остановить, верно?

Конрад сейчас смотрит точно так же, как тогда, когда мы шли на штурм базы еретиков. Он настроен решительно.

— Благодарю вас, Рин. Я обязательно очищу этого мерзкого нечистого у вас на глазах.

И, словно мой верный вассал, он почтительно опустил голову. Я, слегка отшатнувшись, проводила его подбадривающим «А-ага, давай, удачи».

Но, в конце концов, если Конрад прикончит этого жуткого самурая-вампира, то ничего более успокоительного и быть не может.

— Эй, эй, святошечка только сам один что ли пойдёт? Это нечестно! И мне дайте подраться!

— Точно! И я хочу разок поиграть!

Полный воинственного пыла Джек и капризный Эрио, надувшись, выказывают своё недовольство. Ох ты ж, надоели. Вот они какие, мужики…

— Да-да-да, поняла, поняла. Тогда так: Джек — берёшь того страшенного эльфа-здоровяка, всего в крови. Эрио — займёшься тем огромным големом.

Ну, для этих двоих подбор подходящий, мне кажется.

— Хе-хе, по-моему, тот мужик — большой командир. Хорошая голова!

— Спасибо, Рин-нээ! Тот большой голем, наверное, даже если я по-настоящему дам, и то так просто не сломается!

Джек берёт большое копьё наизготовку, Эрио закидывает молот на плечо. Оба горят боевым задором. Тот эльф-дядька и голем, которым придётся принять их на себя, — мне их немного жаль.

— Уверена, Рин? Если охрану слишком ослабить, всякое может случиться. У тебя останется всего один слой защиты.

— Одного слоя хватит. Лучше скорее одолеть тех троих — так и спокойнее. Если так пойдёт дальше, наши потери будут слишком большие. И тяжёлым рыцарям уже совсем туго.

Слова Себаса справедливы, но и моё мнение имеет резон.

Даже Себас, против обыкновения, не стал отмахиваться от моих слов и серьёзно задумался — «угу-у…»

— Действительно, все трое уже завелись, и удар по горячим следам — пожалуй, тактически выгоднее.

К тому же атака на сами стены тоже изрядно пробуксовывает, добавил он.

— Это, наверное, тот самый «альзасский дьявол».

Издалека толком не разглядеть, но было видно: одна-единственная чёрная фигура удерживает напор пехотного штурма. Бесцеремонно используя ту самую барьерную лестницу, которую создала я, в качестве плацдарма, он магической атакой какого-то непонятного типа без устали косит лезущих наверх пехотинцев.

— То, что он оказался внутри барьера, — это для нас большая удача.

— Ты что говоришь? Сражаться с таким опасным типом — это же хуже не придумаешь.

— Против одного этого дьявола мы можем напасть всей армией. Более верного шанса не будет.

Что хочет сказать Себас, я понимаю. Вероятно, граф Бельгунт, предвидя именно это, и поставил меня в этом месте.

«Альзасский дьявол» — тот, кто с горсткой в сотню воинов сумел не только воспрепятствовать оккупации Дайдалоса Второй армией крестоносного войска, но и заставил два целых апостольских клинка изрядно повозиться. Если бы удалось убить этого человека, это стало бы отличной рекламой для Третьей армии. А главное, в нынешней ситуации боевой дух тоже наверняка взлетел бы.

— Ну… логически — это, конечно, так… но…

Я и сама понимаю, что это лучший вариант. Какие-то жертвы, конечно, будут, но никакой составляющей, ведущей к поражению, у нас нет. Враг сильный, это, бесспорно, так, но в нынешней ситуации, в которой он сражается в одиночку, — он самая что ни на есть лакомая дичь.

Но почему же…

Каждый раз, когда фигура того человека попадает в поле моего зрения, у меня… непреодолимое… плохое предчувствие…

— Хааа… войнушка, кончилась бы ты уже поскорее…