Возвращение с разбитым сердцем

Один из уголков крепости Галлахад. В глубине тускло освещённого коридора, зажатого между холодных каменных стен, у узкого окна стоял юноша и смотрел, как снаружи бушует метель.

— …Нэль, наверное, уже добралась до Авалона.

Под белой маской, скрывающей глаза, тосковал взгляд Неро из «Уингроуда», а по совместительству — Эксу из «Альтерфейса». На нём была всего лишь чёрная мантия ученика-мага, неброская и скромная, но в его позе не было ни единой щели, и одного того, как он смотрел в окно, хватало, чтобы выдать в нём человека благородной породы.

Случайные солдаты Спады и искатели приключений, проходившие мимо, невольно задерживали взгляд на его спине, однако его отстранённый, потусторонний вид отбивал у любого желание окликнуть его из простого любопытства или прихоти.

Но эта тишина в следующий миг была разорвана.

— А-а-а! Наконец-то нашла! Слушай, ну хоть точку сбора нормально назначай!

От пронзительного, звенящего в ушах девчоночьего голоса Неро слегка сдвинул брови. Впрочем, маска скрыла эту складку — её обладательница так и не увидела.

Но раздражение, прорвавшееся в его голосе, скрыть он не сумел.

— Не ори так, в этом коридоре эхо.

— Ты вообще представляешь, сколько я тебя искала, а?!

Гневно фыркая, тряся красным плащом и двумя хвостами, она широкими шагами надвигалась на него — до боли знакомая с детства подруга. Даже стилизованная кошачья мордочка-маска на её лице не сбивала с толку — ни на секунду.

— Ну и как там военный совет?

— Да ничего особенного, в общем-то, не обсуждали. Этот Древний голем, кажется, его называли «Таурус»… в общем, как и следовало, постановили укрепить оборону у пролома, который он сделал. Всё.

Неро говорил о ходе военного совета так, будто сам там присутствовал, но, разумеется, новичок-авантюрист первого ранга, за которого он сейчас себя выдавал, ни на каком совете быть не мог. Туда вызывали только командиров батальонов — авантюристов пятого ранга — да тех, кто получил «Право независимых действий» (Ордер-Рэйд).

— Как всегда, ты у нас мастер подслушивать.

— Не надо выставлять меня каким-то таким. Просто краем уха зацепил.

Похоже, само совещание не было особо секретным. Хоть толстые стены и заглушали звук, никакой дополнительной магии против подслушивания или для звукоизоляции наложено не было. Воры или убийцы уровня четвёртого ранга легко расслышали бы всё, о чём говорилось внутри.

— Никто, видимо, не ожидал, что в первый же день войны в стене дыра появится. Король Леонхарт, между прочим, был не на шутку серьёзен.

— Хм-м, да пусть та громадина только сунется — снова разнесу её своей молнией, не парься!

— О-о-о, какое крепкое плечо, Шарлотта!

— Хотя, постой, теперь ты вроде бы Эс — авантюрист первого ранга, нет?

На рыжие волосы Шарлотты опустилась широкая ладонь и грубо, по-хозяйски потрепала макушку.

Появившийся откуда-то из-за спины наглец заслуживал ответного разряда молнии, но она не стала отвечать.

— А?! Постой, не может быть, брат Айк?!

— Эй, малолетки.

С хищной, звериной ухмылкой на лице на них смотрел рослый юноша с рыжими, как у Шарлотты, волосами и золотыми глазами. Айзенхарт Тристан Спада, командир четвёртого отряда «Гладиатор». Самый настоящий, родной старший брат Шарлотты.

— Ха-а… Ну ясное дело, тебя, братец, не проведёшь.

— Так нашуметь, разнося голема, и при этом думать, что я не замечу — это нужно очень постараться.

«Ну вы даёте», — словно сказал Айзенхарт, привычно вздыхая, и одарил Неро ехидной усмешкой.

— Брат, пожалуйста, только не говори отцу…

— Думаю, отец тоже всё понял… ну да ладно, разворошить осиное гнездо нам сейчас ни к чему, так что промолчу как положено. Да и поздно уже что-то с этим делать — раз вы здесь, значит, здесь.

«Ну что за безалаберная сестра у меня», — словно говорил он, перебирая её волосы пальцами. Так гладят шкодливого котёнка, к которому всё равно невозможно не привязаться.

— Зачем вы, дурачьё, попёрлись в эту проклятую дыру — не спрашиваю. У вас свои причины — ну и держите их при себе.

В этих словах было столько понимания, что даже Неро виновато сдвинул брови.

Айзенхарт давно к ним лоялен — нет, скорее, он умеет угадывать их желания. Именно поэтому Неро, при всей своей закрытости, зовёт его «братцем». В его глазах он по сию пору, в каком бы Неро ни был возрасте, остаётся тем самым большим человеком, к которому подходит это слово.

— Прости, братец.

— Да ладно. Зато уж попашете у меня по полной — готовьтесь.

— С-спасибо… брат Айк.

Шарлотта, которая никогда такой кроткой не показалась бы Вильхарту — другому своему брату, — выдавила слова благодарности почти стесняясь.

— Кстати, что-то я не вижу Нэль-химэ… Отправили в Авалон?

— Ага. Мы тронулись сюда, как только проводили её. Сейчас она точно на пути в Авалон.

— Всё так же гиперопекаешь, Неро-братец, а?

— Хватит, она тоже должна была поехать с нами в этот раз.

«Хо?» — золотые глаза посмотрели наполовину удивлённо, наполовину с подозрением. Красные глаза Неро избегали этого взгляда, отводя их в сторону.

— Но в таком состоянии — сама понимаешь.

— То есть?

— Нэль, как тогда — когда вернулась из Искиа, — вдруг резко сдала.

«А, точно, она вроде болела, неделями не выходила из общежития» — припомнил Айзенхарт. О недомогании авалонской принцессы, разумеется, доходили слухи и до ушей принца чужой страны.

— Не лежит, конечно, в постели… но воевать в таком состоянии — это не серьёзно.

— Так плохо? Это уж совсем неожиданно — Нэль-химэ… что-то мне в это слабо верится. Кстати, причину-то выяснили?

«Если без причины захандрила, то совсем плохо», — Айзенхарт нахмурился, и Неро под маской ещё сильнее свёл брови.

— Опять что-то с Куроно случилось, похоже.

— «Опять» — это значит, в Искиа было то же самое?

— Да. Подробности так и не выяснили.

Неро говорил с горечью. Видно было — рана не из лёгких.

Впрочем, что наш холодный авалонский принц всерьёз волнуется только за свою любимую, обожаемую младшую сестру, — это не секрет ни для Айзенхарта, ни для кого, кто хоть сколько-нибудь знаком с ним.

— Хм-м, Куроно, значит… выходит, и по виду такой — а сердцеед.

— Какой «по виду»? У него просто страшная морда, а вовсе не красивая.

На замечание сестры, недовольно надувшей губы, брат с уверенностью знатока возразил:

— А вот и нет. Девицы как раз и обожают парней с этакой «опасной» жилкой. Лицо такое, фигура такая, перед нашим отцом — и тот не дрогнул. Плюс пятый ранг и реальная сила за плечами. Девушка в Спаде, которая на такого не запала бы, — это редкость.

— Так он же щупальца выпускает!

— Я бы сказал, по моим наблюдениям, он уже немало девиц до слёз довёл. Ну, про щупальца ничего не знаю.

— Что?! Ты слышал? Я же говорила — последний извращенец с щупальцами!

— У героя свои причуды. Да и зачем переживать — он сегодня в бою показал себя лучше всех. И всё-таки удивительно, что Нэль-химэ предпочитает такой тип…

— Это не имеет значения.

Холодный, режущий ответ прозвучал так резко, что в нём почудилась настоящая угроза. Произнести такое мог только Неро.

— Не имеет значения. Нэль с этим больше не встретится.

— …Понятно, обучение в Спаде, выходит, на этом закончено.

«Скучно будет», — пробормотал Айзенхарт и широким жестом запахнул на себе красный плащ.

— Ну ладно, я пошёл. Я всё-таки командир, у меня дел невпроворот.

— Ага, удачи, братец!

Прощаясь со своей любимой младшей сестрой, он на ходу обернулся.

— Ваше место — южный левый фланг. Скажи об этом этому дурню Гарбрейзу и злюке-дамочке Гидры. Жду, чтобы «Альтерфейс» не разочаровал — лады?

* * *

— …Деревню Дакия мы уже миновали. Завтра, ваше высочество, мы будем в Авалоне.

Со всем мыслимым тактом и нежностью обратилась к своей высокочтимой госпоже Хелен — дочь авалонской семьи Азраил и капитан личной охраны принцессы Нэль.

— …

В ответ — ни слова. Первая принцесса Авалона Нэль Юлия Эльрод лишь скользила пустым взглядом по воздуху, не удостоив свою спутницу даже мимолётного внимания.

Карета, особая — для членов королевской семьи, — почти не покачивалась, нет, она вообще не давала ощущения качки. Через её узкое окно открывался пейзаж: укрытые снегом, прекрасные хребты северной части Галлахада.

Сейчас Нэль возвращалась из Спады на родину — в Авалон.

Сопровождавшие карету конные гвардейцы (Роял-Гард) в серебристо-белых доспехах. Они прибыли в Спаду неделю назад с приказом авалонского короля — отозвать обоих наследников Эльрод.

Однако в Авалон возвращалась лишь Нэль. Неро взял с гвардейцев твёрдое обещание, что они доставят сестру, у которой явно повредился рассудок, домой, — и сам тут же исчез.

То, что первый принц Неро пропадает невесть куда — то ли развлекаться, то ли затевать очередную авантюру, — в Авалоне известно всем. И если однажды его упустить — пока он сам не нагуляется, поймать его уже невозможно. Самовольные отлучки принца давно стали привычной частью жизни: даже король уже не журит за это гвардейцев — настолько часто это случается.

С трудом получив от Неро письмо с пояснениями, гвардейцы быстро отказались от мысли поймать своевольного принца и переключились на сопровождение принцессы Нэль.

Сама же Нэль, словно с неё выпили жизнь, не обменялась с ними ни единым словом — состояние пугающее. Хорошо хоть, что покорно подчинялась их распоряжениям.

Заботу о её особе доверили служанке, ехавшей вместе с рыцарями, и Хелен, вызвавшейся быть её спутницей; гвардейцы, не вмешиваясь ни в чём, что касалось личных дел принцессы, и ни о чём не расспрашивая, лишь добросовестно выполняли свой долг.

То есть единственным человеком, к кому Нэль могла бы прислушаться, оставалась её одногруппница — она же её фрейлина — Хелен.

— Потерпите ещё один день, ваше высочество.

И всё же даже у Хелен начинало сдавать сердце перед лицом полнейшей безответности своей госпожи. Целую неделю говорить с человеком-куклой, не получая в ответ почти ничего, — это под силу только настоящей любви и преданности.

Или же — оттого, что нынешнее положение, пускай и тяжкое, ещё не самое страшное.

Чёрный безумный воин-Кошмар (Найтмэа-Бэрсэркэ) Куроно — заклятый враг принцессы и тот самый человек, который сам пытался наложить на неё свои похотливые лапы. Этот человек принял срочный квест, отправился на оборону крепости Галлахад и таким образом покинул Нэль. Для Хелен это была почти милость небес.

Сама Нэль, считавшая его «другом», очень тяжело переносила разлуку, но стоит только их разъединить — а дальше уже время решит. Хелен искренне верила, что стоит принцессе вернуться в Авалон, отдохнуть немного — и она вновь обретёт ясность ума.

— …А.

Неожиданно Нэль раскрыла рот. Тихий звук, словно из неё медленно выходил воздух, короткий, едва уловимый, — но это и в самом деле был её голос.

Хелен, обрадовавшись первой за долгое время человеческой реакции, уже было хотела заговорить с ней, но в этот момент Нэль подалась вперёд всем телом и заглянула в окошко.

— Что случилось, ваше высочество?

— Здесь… здесь я впервые встретилась с Куроно-куном.

Нэль улыбнулась. Этой улыбке от призрака пробирала до позвоночника дрожь.

— В-вот как?

Хелен, оторопев от вида госпожи, всё же выдавила ответ.

— Да, лошадь… не двигалась… ха-ха… он не знал, что делать… ху-ху-ху, какой милый.

Из её рта стал просачиваться зловещий, низкий смешок. Карета, отделанная по-королевски роскошно, в этот миг казалась подземным склепом, куда заточили живого, и оттуда раздавался смех мертвеца. Такое же напряжение охватило Хелен.

Прежде чем она успела ответить, Нэль повела речь — нет, это был просто разговор сама с собой. Не глядя на сидящую напротив Хелен, она смотрела в окно и продолжала бормотать.

— На той лошадке… на Мерри… я хочу прокатиться… с тобой, Куроно-кун.

Хелен тут же сообразила: значит, когда Куроно похитил, нет — взял с собой Нэль и сбежал из Спады во время того, как студентов теологической школы окружили чудовища в древнем замке Искиа, Нэль точно ехала на его коне.

Что какой-то авантюрист сидел в одном седле с её высочеством — это и подумать страшно. Молилась Хелен лишь о том, чтобы такое непочтение случилось лишь однажды. Сколько раз они ездили вдвоём — два, три? — спросить было невозможно.

— Что сделать, чтобы ты снова взял меня? Как, как мне снова поехать с тобой?

Нэль шептала, словно обращаясь к самому Куроно — пусть он и был сейчас далеко-далеко, в крепости Галлахад. Её поза была уже такая, словно она вот-вот выскочит наружу: обеими ладонями она прижалась к стеклу.

Конечно, в это окошко человек не пролезет, и тем более исключено, чтобы дверь распахнулась на ходу. Замок двери — на стороне Хелен, на противоположном сиденье. Если Нэль вдруг потянется к нему, чтобы открыть дверь, Хелен, пусть и с грубейшим нарушением этикета, готова была удержать её собственным телом.

Госпожа была в таком состоянии, что любое сумасбродство казалось возможным; Хелен оставалось только смотреть, и по её бледному лицу катились крупные капли холодного пота.

— Как, как, как мне… а.

Тишина. Нэль внезапно прервала своё бормотание и застыла, как ледяная статуя.

Хелен не успела даже спросить, что случилось, как Нэль повернулась к ней. Шея двигалась так, словно у неё внутри был механизм, как у голема. А мутные глаза — глаза неупокоенного мертвеца.

— Ва-ваше высочество… в чём дело?

— Хелен.

Она позвала её по имени. По её, Хелен, имени. После долгого, очень долгого молчания — её высочество принцесса Нэль посмотрела на неё и обратилась к ней. И уже от одного этого она готова была обрадоваться от души — Нэль улыбалась теперь иначе, как тёплое весеннее солнце, и так и произнесла её имя.

— Д-да! Что прикажете, ваше высочество!

Хелен, мгновенно воодушевившись, чуть не подалась вперёд всем телом. Сейчас, ради своей госпожи, она готова была выполнить любое испытание.

— Скажи… ты ведь моя подруга?

Хелен на мгновение замешкалась. Но тут же решила: ответить можно только утвердительно.

— Да, к моему величайшему счастью, я приехала с вами в Спаду как ваша одногруппница.

— Так и есть. Я тоже считаю тебя своей подругой. Ты моя дорогая одноклассница.

Это и есть то, что называют «вне себя от радости». От ласковых слов госпожи, о которых Хелен только мечтала, на её глазах выступили слёзы. Хотя в синих глазах Нэль ещё стояла та самая мутная пелена.

— У меня к тебе есть просьба.

— Да, ваше высочество! Велите мне что угодно, я, Хелен, сделаю всё!!

Что это уже не позиция «подруги», а вассальное послушание — некому в этой карете указать.

— Хорошо. Тогда…

И Нэль произнесла. Произнесла под видом «просьбы» абсолютно невозможное.

— Иди сейчас же в крепость Галлахад и сразись там.

— …Что?

В первое мгновение Хелен не поняла, что именно её попросили сделать.

Через секунду до неё дошло значение слов. Но как ни ломала она голову, замысел Нэль был ей решительно непонятен.

— Что с тобой? Скорее, сейчас же отправляйся.

«Ну, вставай», — Нэль торопливо схватила её за плечи, и только тогда Хелен наконец очнулась и закричала, чтобы остановить её.

— П-постойте, постойте, ваше высочество!

— Тебе ведь нужно только дойти — снаряжаться не надо. Можешь в чём есть, скорее, ну, скорее же.

— Прошу вас, не предъявляйте таких невозможных требований!

В ответ на её решительный отказ Нэль нахмурилась, явно недовольная, но всё же снова уселась на своё место.

— …Почему ты не выполняешь моей просьбы?

Лицо у неё стало по-детски надутое, но в глазах стояла мутная злоба.

— Это… слишком тяжело… да и я совершенно не понимаю причины.

— Не понимаешь?

Голос — словно высокомерная гувернантка отчитывает нерадивую ученицу. Это было неправомерно, но Хелен оставалось лишь склонить голову и просить прощения.

— Да… прошу прощения…

«Ха-а», — Нэль испустила такой же тяжкий вздох, как Неро, когда смотрит на очередную выходку Кая, и сказала:

— Если ты пойдёшь в крепость Галлахад, я смогу пойти тебя спасать, неужели не понятно?

— …Что?

— Я ведь моя подруга. Я ради тебя поеду в крепость Галлахад, спасать тебя. И тогда я смогу абсолютно открыто встретиться с Куроно-куном, понимаешь?

Это была логика, которую обычный человек не должен был понимать.

— Н-нет, ваше высочество! Так нельзя…

— Я хочу видеть Куроно-куна. Скорее видеть его. Что угодно, лишь бы увидеть, поговорить, обняться.

«Поэтому иди. Стань поводом, чтобы я к нему поехала».

Вот что говорила Нэль.

— Ты ведь моя подруга? Тогда выполни мою просьбу.

— Прошу, прошу вас, не говорите таких безрассудных вещей! Ваше высочество, сейчас ваше сердце смутно, прошу — успокойтесь.

— В таком случае это уже не просьба. Как первая принцесса Авалона я приказываю — Хелен, иди немедленно в крепость Галлахад.

— Н-но… это…

— Ах, точно, заодно, пожалуйста, сражайся храбро и погибни там. Тогда я смогу горевать о подруге, и Куроно-кун меня нежно утешит.

— Ваше высочество, это уж совсем…

— Ху-ху, ху-ху-ху, как же я этого жду… да, решено. Скорее, Хелен, скорее иди и умирай.

С таким видом, словно её ждало невероятное наслаждение, мутные синие глаза глядели на Хелен с предвкушением. У Хелен на глазах выступили слёзы — нет, уже катились крупные капли, — и она лишь склонила голову, моля о прощении.

— Ваше высочество, простите меня… я, повинуясь воле его величества короля Миллиарда, обязана доставить вашу светлость в Авалон в целости и сохранности… я не могу выполнить ваш приказ.

Хелен сквозь слёзы выложила первый пришедший на ум более-менее уместный предлог.

— …Так-так.

В одно мгновение от прежнего благодушного тона и довольного выражения не осталось и следа. Нэль вернулась к больной, безразличной маске и презрительно процедила:

— Бесполезная женщина.

Ещё раз, нарочито громко, она вздохнула и, не сдержав осанку, развалилась на мягком сиденье королевской кареты, рассчитанной на то, чтобы тело его величества хорошо переносило долгий путь. Сделать ей замечание за это «развязное» поведение было некому.

— Хелен, ты ведь после выпуска собиралась поступить в какой-нибудь рыцарский орден? Такую бесполезную, как ты, я попрошу отца определить в кладовщики.

Лёжа в этой расхлябанной позе и бормоча, словно во сне, Нэль отбирала у Хелен её сияющее будущее.

— В тринадцатом складе королевского замка служит один старичок по имени Томас — он один там сидит на этом складе ещё с тех пор, как я не родилась. Уже совсем старенький, нужен преемник, верно?

Охрана сокровищницы королевского замка считалась элитной службой гвардии, но «тринадцатый склад» — место, о котором никто никогда не слышал, очевидно, никому не нужное второстепенное помещение.

— Хи-хи, как раз тебе под стать, ничтожество.

Хелен молча лила слёзы, кусая губу.

Сдерживая всхлипы, она плакала, и сердце её наполнялось не столько горем, сколько вязкой, чёрной злобой.

Её высочество изменилась. Нет — её изменили. Этот дьявол в человеческом обличье.

Полная нежности Нэль никогда не унижала никого, не насмехалась ни над кем. Чиста, невинна, безупречна. Образец, нет — идеал принцессы. Значит, такого не может быть. Чтобы её — преданную ей служанку — она вот так втаптывала в грязь.

Прекрасная, светлая принцесса Нэль — Хелен не могла не возненавидеть того, кто её свёл с ума.

— …И как же я тогда смогу увидеть Куроно-куна?

Кому она задавала этот вопрос? Хелен уже точно не могла на него ответить. К себе самой Нэль и без того относилась хуже некуда, но Хелен ещё не настолько онемела душой, чтобы принимать ещё больше оскорблений.

— Хочу его видеть, а как… почему мне… мне нельзя…

Уткнувшись лицом в мягкое сиденье, Нэль пробормотала почти неразборчиво. Хелен мечтала только об одном — чтобы ничего больше не слышать.

— Почему рядом с ним не я, а та… та… а, а…

Внезапно слова оборвались. Хелен заметила: Нэль глотает беззвучные стоны, тело её сотрясается.

— Ваше высочество?! Остановите карету! Немедленно!!

На крик Хелен, по лицу которой ясно стекали следы слёз, кучер откликнулся тут же. Карета встала так же без качки и почти без звука. Сопровождавшие её рыцари остановились в точности одновременно — этого можно было не проверять.

— А, у, у-у…

— Ваше высочество, прошу вас, выйдем наружу.

Хелен молниеносно отперла замок, распахнула дверь и осторожно, нежно поддержала Нэль. Лицо госпожи было мертвенно-бледным, глаза — пустые, словно из них вытекла жизнь.

Полу-падая, они обе вывалились из кареты на белый, заснеженный путь.

Не обращая внимания на спешивающихся со своих белых коней гвардейцев в серебряных латах, что бросились на помощь, Нэль склонилась к белоснежной земле и…

— У, к… е-ееее…

…её вырвало.

Несмотря на то, что за всю дорогу она почти ничего не ела и не пила, из её прелестных губ хлынуло грязное содержимое желудка на снег.

Слишком жалкое, слишком неподобающее зрелище. У Хелен в третий раз за этот день покатились слёзы.

— О, бедная, бедная Нэль-сама…