Побег (3)
Глава 14: Побег (3)
Лилиен Нокс Бельверк.
Третья дочь дома Бельверк, известная как самый нелюдимый и отчужденный ребенок среди трех «монстров» семьи из-за своего тяжелого характера. Однако мало кто знал истинную причину её колючего нрава.
— Т-ты кто такая?
— ...Хм.
— У-уходи!..
О том дне, когда она была принята Астридже в семью, не имея в венах ни капли крови Бельверков, знали лишь два человека в мире.
— Не склоняешь головы перед врагом... Похвально.
— З-заткнись... Тебе-то какое дело?
Для Лилиен, которой скоро должно было исполниться тринадцать, это было самое старое и незабываемое воспоминание в жизни. День, когда она сама противостояла герцогине Астридже с потрёпанным ножом в дрожащих руках.
— Но важнее всего причина, по которой ты направила этот клинок.
— У-уходи!
— Ты не кажешься заодно с тем отребьем, что управляло этим приютом. Так какова твоя цель?
Хотя воспоминания со временем потускнели, Лилиен отчетливо помнила: в тот день приют, в котором она жила до получения фамилии Бельверк, был сожжен дотла за преступления, связанные с коррупцией и насилием. Она вышла против той, кто уничтожил это место, сжимая в руках нож. А за её спиной прятались дети — еще меньше и слабее её самой, слишком напуганные, чтобы даже помыслить о побеге.
— Понимаю. Ты обнажила оружие, чтобы защитить тех, кто слабее.
Астридже тогда просто проигнорировала нож, подошла ближе и мягко погладила её по голове. Эту фразу Лилиен не могла забыть до сих пор:
— ...Ты добрый ребенок, не так ли?
Для девочки, которая никогда в жизни не слышала похвалы, это стало моментом, изменившим всё.
Лилиен медленно открыла глаза, выныривая из пыльных воспоминаний.
— Ха...
Горький смешок сорвался с её губ. Она обнаружила себя в комнате Кайрена. Похоже, после отчета горничной она так глубоко ушла в свои мысли, что ноги сами привели её сюда.
— Ха-ха...
Лилиен коротко рассмеялась над собственной глупостью, и её лицо снова помрачнело. Записка о побеге, которую Шварц услужливо протянула ей, теперь валялась у её ног.
— Тупой придурок.
Лилиен вяло подняла листок и пробормотала резким голосом:
— ...Зачем ты пошел в этот ад на собственных двоих?
Она не отрицала, что новый конкурент, появившийся в момент, когда её положение и так было шатким, был ей как кость в горле. Она действительно хотела, чтобы он исчез. Но Лилиен хотела, чтобы он ушел отсюда сам. Потому что для кого-то столь слабого и, казалось бы, доброго, этот монструозный герцогский дом был слишком похож на преисподнюю.
— Я же предупреждала его. Так что...
Нет, на самом деле всё не так. Для Кайрена это место могло и не быть адом. Проведя раннее детство в приюте, где с ней обращались хуже, чем с мусором, она знала: иногда ад на свободе лучше, чем тюрьма без неё. Она не знала, как маркиз Обштейн обращался с Кайреном раньше. До недавнего времени она считала, что это была обычная, теплая дворянская семья, не чета Бельверкам. Но Лилиен слишком хорошо понимала, что слова «Я не хочу, чтобы меня снова ненавидели» не слетают просто так с уст ребенка в таком возрасте.
— Значит...
Если быть честной с самой собой, она просто завидовала Кайрену. Её мать, становившаяся холоднее с каждым днем; горничные, избегавшие её общества; даже вассалы, погрязшие в интригах — все они обратили внимание на этого мальчика. В такой ситуации чувства Лилиен, считавшейся изгоем, были слишком предсказуемы.
Лилиен еще раз перечитала неровные строчки, и её рука непроизвольно сжала бумагу в кулак.
— Я и не знала, что ты действительно хотел чего-то вроде дружбы.
Слезы, покатившиеся по её щекам, упали на записку, медленно пропитывая бумагу. На этот раз это были не те слезы обиды или бессилия, которые она иногда проливала в одиночестве.
— ...Я и не знала.
Слезы, размывающие детские рисунки внизу листа, обнажали ту слабость, которую она клялась скрывать с первого дня в этом особняке.
— ...Я уже давно забыла, как принимать чью-то искренность.
Пока Лилиен сидела на полу, содрогаясь от безмолвного плача и обнажая свое израненное сердце, замаскированное грубыми словами...
— Шанс еще есть.
— Угх, ик... Ч-что?
Вздрогнув от внезапного голоса за спиной, Лилиен быстро вытерла слезы рукавом и обернулась.
— Следы юного господина Кайрена и Хозяина Леса действительно были найдены у пещеры. Но это значит, что время еще есть.
— ......
— Там не было крови или следов борьбы. Вероятно, Кайрену удалось как-то сбежать.
Личная горничная Лилиен, которая до этого тихо стояла в стороне, теперь уверенно высказывала свое мнение.
— Но сейчас это лишь вопрос времени. Каким бы быстрым ни был юный господин, Хозяин Леса знает местность лучше. Вечер — это предел.
— Тогда...
— Я не советую связываться с Герцогиней. Это лишь обнаружит вашу вину, да и расстояние слишком велико. Даже если поспешим, прибудем к рассвету в лучшем случае.
Лилиен, ошеломленная непривычным многословием своей обычно молчаливой служанки, сжала кулаки и выпрямилась.
— ...Что мне нужно сделать?
— Просто отдайте один простой приказ.
Предложение, которое сделала горничная, звучало безумно:
— Прикажите мне обыскать центр Туманного Леса. Я — единственная, кто может переместиться туда мгновенно, не теряя времени.
— ......
— Я не могла сделать этого раньше из-за общих приказов. Но если вы прикажете, я готова рискнуть жизнью.
Лилиен пристально посмотрела на свою горничную, которая сегодня казалась совсем другим человеком, и тихо спросила:
— ...Почему ты идешь на это?
— Сама не знаю.
Ответ был обескураживающе простым:
— Просто я еще не привыкла видеть юную леди в слезах.
Лилиен моргнула, а затем подошла к ней с холодной улыбкой. Несмотря на слезы, стоявшие в глазах, от неё теперь исходила совсем иная аура.
— Ха, точно. Благодаря тебе у меня созрел отличный план. Спасибо, что привела меня в чувство.
— ...Да.
— Я приказываю тебе.
Горничная закрыла глаза с решительным выражением лица.
— С этого момента атакуй меня так, будто от этого зависит твоя жизнь.
— Что?!
— Я не буду защищаться, так что не сдерживайся.
Услышав приказ, который совершенно не соответствовал её ожиданиям, горничная в ужасе уставилась на свою госпожу.
— Ты ведь знаешь мою способность и условия её активации, верно?
— ...Юная леди!
— На самом деле, я давно хотела опробовать твою странную силу.
Горничная, наконец осознав смысл приказа, попыталась отступить, но абсолютный запрет наследника уже сковал её ноги.
— Так что позволь мне одолжить её хоть разок.
В следующий миг черный дым начал валить из тела горничной, в мгновение ока окутывая Лилиен.
— Ха-а, ха-а...
Прошло уже около суток с тех пор, как я встретил Хозяина Леса у входа в Туманный Лес — там, где, как я думал, буду в безопасности.
— ...Дело плохо.
До сих пор мне удавалось сбивать Хозяина Леса со следа, отпугивая мелких зверей мамиными духами, но я чувствовал, что мой предел близок.
— Бежать больше некуда...
Я честно пытался прорваться к выходу, но этот зверь загнал меня не к опушке, а в самый центр — на край обрыва.
— Грррр...
Хозяин Леса, выдыхая сизое пламя, рыскал передо мной, всё еще опасаясь аромата духов, оставшегося на моей одежде. Но духи почти закончились, а на холме дул сильный ветер. Это был лишь вопрос времени, когда запах окончательно выветрится.
— Ах, угх...
К тому же, пока я убегал, я получил несколько ран, пропустив пару атак. Ничего смертельного — так, пара царапин от когтей и один укус на руке. Кровь текла, но по сравнению с экспериментами, через которые я прошел в доме маркиза, это были пустяки. Однако это не означало, что я был в состоянии вечно уворачиваться.
«Похоже, это расплата за то, что я обманывал людей».
Вот почему нужно жить честно. Даже если третья сестра начала первой, я тоже в каком-то смысле её обманул. Так что я заслужил это божественное наказание.
— ...Чирик.
Но как бы то ни было, я не собирался бросать Пи-яка. Честно говоря, если бы я сейчас разорвал свиток возврата, в который завернута птичка, я бы спасся.
Тюк-тюк...
Словно понимая это, Пи-як настойчиво клевал меня в грудь, пытаясь высвободиться из свитка. Но от этого мне становилось еще труднее его бросить. Его действия, напоминавшие попытку самопожертвования, слишком сильно перекликались с моим собственным прошлым.
— Ой...
Я применил свой последний трюк: лег на землю, прикрывая Пи-яка своим телом.
— Грррооооу...
Одновременно с этим я начал готовить одну из техник, которую практиковал со Шварц последние несколько дней. Хотя я еще не пробудил свою силу, физическое усиление и обостренные чувства «Алых Глаз» давали мне шанс.
— Грук?..
И если этот зверь видит во мне лишь добычу, шансы на успех только растут. Хищнику трудно представить, что добыча решит драться насмерть.
— ...Угх.
Но пока я лежал, прикрывая птичку, я почувствовал резкую боль в глазах и озноб во всем теле.
«Неужели из-за потери крови...»
Я потерял довольно много, пока бежал сюда. Я был так сосредоточен на защите Пи-яка, ставшего мишенью вместе со мной, что совсем об этом не думал. Сознание начало ускользать. В таком темпе я мог просто уснуть...
— Чирик!
Пи-як, до этого замерший в моих руках, теперь пытался разбудить меня, клюя за ухо. В его глазах читался вопрос: почему я иду на такое ради него? Это была приятная перемена для существа, которое еще недавно смотрело на меня волком.
— Всё хорошо, я защищу тебя.
Собрав последние силы, я стиснул зубы и пробормотал, пытаясь подняться:
— ...Я слишком хорошо знаю, каково это — быть одиноким и страдать от боли.
Но это был мой предел. Энергия стремительно покидала тело, я больше не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
— Гррроооооооа!
В тот момент, когда Хозяин Леса, припавший к земле прямо передо мной, наконец совершил свой решающий прыжок...
Когда Хозяин Леса уже готов был вонзить клыки в его шею, Кайрен крепко прижал к себе птицу, зажмурился и втянул голову в плечи.
— ...А?
Но время шло, а боли не было.
— К-и-и-и-и-ин!
Вместо этого чей-то кулак возник перед лицом Кайрена, с сокрушительной силой врезавшись в морду Хозяина Леса и отбросив зверя назад.
— Эй, малявка. Подними голову.
Онемевший от шока Кайрен посмотрел на фигуру, окутанную черным дымом, и его глаза округлились.
— Бельверки никогда ни перед кем не склоняют головы.
Человек, который грубо вытер кровь со лба рукавом и обернулся к нему, был не кто иной, как его третья сестра, Лилиен.
— ...Это прописная истина, так что запомни её хорошенько. Идиот.
Хотя в её голосе, как обычно, сквозило раздражение, в глазах блестели слезы, а на губах играла едва заметная улыбка.