Информаторы

Болезнь отца действительно всегда была главной тревогой Чжан Бэйхая.

Он как-то завуалированно намекнул отцу о гибернации, чтобы отправиться в будущее на лечение.

Отец, естественно, отказался.

— Чего ты вечно трясёшься над моей жизнью и смертью? — ответил тогда он.

Чжан Бэйхай в душе вздохнул. Может, оно и к лучшему. Несмотря на тяжёлую болезнь, здоровье отца оставалось более-менее стабильным. Но как только он вспоминал о своём плане «Подкрепление для будущего», у него на душе становилось слегка неспокойно.

Руководство назначило реализацию плана на двенадцатый год Эры Кризиса, то есть через три года. Ему нужно было не только бороться за место политработника в этом проекте, но и постараться как можно больше времени провести с отцом за эти три года.

Для Чжан Бэйхая гибернация означала вечную разлуку с отцом.

Отец прекрасно видел эти мелкие переживания сына и всегда говорил с шутливой интонацией:

— Человек умирает тогда, когда ему положено. Небеса и так сделали исключение, позволив мне прожить лишние пару лет, так что не переживай за меня.

Чжан Бэйхай вдруг почувствовал лёгкую благодарность к этому Отвернувшемуся по имени Ло Цин. Возможно, благодаря ему он сможет избежать единственной сцены, которой по-настоящему боялся.

Прошло немало времени. Солнце клонилось к западу, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

Дальнемагистральный пассажирский самолёт, летевший с севера в Норвегию, уже поднялся в стратосферу и пролетел прямо над их головами.

Рассеивающийся инверсионный след пропитался лучами заходящего солнца, перечеркнув небо золотым световым конусом. Самолёт с трудом растворился в сумерках, а Чжан Бэйхай, глядя на линию горизонта, немного задумался.

Старик тоже почувствовал, что просидел во дворе достаточно долго и вдоволь наговорился с сыном. Он медленно встал, опустил веки и взглянул на сына, который в оцепенении смотрел на закат.

— На что смотришь?

— А? Да так, на самолёт.

— Чего на него смотреть? Ты ведь уже в космосе бывал.

— Самолёт оставляет инверсионный след, похоже на баллистическую траекторию.

— Скорее похоже на перелётных птиц, летящих на юг.

Чжан Бэйхай посмотрел на траекторию. Действительно, это напоминало стройный клин перелётных птиц. Он спросил:

— А перелётные птицы вернутся?

— Смотря по тому, оставили ли они здесь яйца, из которых вылупятся новые летуны.

— Пап, разговоры с тобой всегда заставляют меня о многом задуматься.

— Не думай слишком много, — равнодушно бросил старик.

— Разве ты не говорил мне раньше, что нужно больше думать? — спросил Бэйхай.

— Это я говорил, когда думал, что скоро умру. Но раз я ещё жив, значит, времени у нас впереди полно. Не накручивай себя, от этого только устаёшь.

— Старик видел, что сын даже после возвращения в отпуск всё ещё выглядит озабоченным.

Чжан Бэйхай кивнул.

— И ещё. Завтра же уезжай. Нечего постоянно ко мне наведываться. Просто присылай деньги вовремя, и всё.

Чжан Бэйхай повернулся и ошеломлённо уставился на отца.

...

Вскоре по всему интернету разлетелась громкая новость: Отвернувшийся Ло Цин прилетел в Северную Европу с визитом к Отвернувшемуся Ло Цзи.

Для всех это было беспрецедентным событием, ведь из-за особого статуса Отвернувшихся они редко встречались друг с другом, не считая обязательных ежегодных слушаний в СОП.

По крайней мере, за всю историю частная встреча двух Отвернувшихся произошла лишь однажды.

Тогда Отвернувшийся Фредерик Тайлер встретился с Ло Цзи.

И закончилось это самоубийством Тайлера.

А теперь один Отвернувшийся приехал к другому, что невольно наводило на неприятные мысли.

Когда Ло Цин прибыл в Северную Европу, солнце уже почти село.

— Это...

— Норвежские фьорды. Вы также можете называть это место Эдемом, — с лёгкой улыбкой произнёс Кент.

Кент — чиновник Совета обороны планеты (СОП) при ООН и связной Ло Цзи. Ло Цин знал его.

— Эдем. Какое прекрасное название. Изначальное место зарождения человеческой морали, — Ло Цин кивнул.

Кент немного удивился:

— Вы разбираетесь в этом? Я думал, как человек, продвигающий традиционные восточные сказки о бессмертных, вы не интересуетесь западной религиозной мифологией.

— Я отношусь ко всем культурам одинаково. Религиозные мифы символизируют нравственное начало человечества и часто раскрывают вечное напряжение между свободой воли и ответственностью. В этом плане Восток и Запад ничем не отличаются.

Ло Цин и Кент сели в специальный автомобиль и направились вглубь Норвегии, к резиденции Ло Цзи, известной как Эдем.

Глядя на проносящиеся за окном прекрасные пейзажи, Ло Цин цокнул языком. В этих краях действительно чувствовалась эстетика мира совершенствования. Брат Ло и правда умеет наслаждаться жизнью.

Кент произнёс:

— Изначально доктор Ло Цзи планировал лично встретить вас в аэропорту, но, учитывая вопросы его безопасности, мы наложили вето на эту идею. Наш информатор, внедрённый в ОЗТ, сообщил, что организация сейчас планирует новую волну атак на доктора Ло Цзи.

ОЗТ уже давно следило за Ло Цзи, Ло Цин это знал, но его поразило кое-что другое. Он спросил:

— Информатор? С момента вступления и до самой смерти все члены ОЗТ находятся под наблюдением софонов. Как ваши информаторы смогли туда проникнуть?

Кент покачал головой. Он только собирался что-то сказать, но Ло Цин прервал его:

— Софон где-то рядом. Следите за словами.

Ло Цин указал на приборную панель автомобиля.

Кент на мгновение опешил:

— Вы его видите?

— Я могу его чувствовать.

До Кента внезапно дошло:

— Значит, слухи правдивы, у человечества появился свой «бог». Вы действительно необычный человек. Но вам не о чем беспокоиться. То, что я скажу дальше, софон либо не поймёт, либо, если и поймёт, ничего не сможет с этим поделать. А даже если бы и смог, это невозможно осуществить.

Ло Цин явно почувствовал, как софон пододвинулся ближе. Очевидно, слова Кента его немного задели.

В мире Трисоляриса ряды экспертов, специализирующихся на изучении человеческого мышления, с серьёзными лицами сидели перед экранами, пословно и побуквенно анализируя разговор Ло Цина и Кента.

Кент продолжил:

— Называть их информаторами не совсем точно. На самом деле мы в СОП абсолютно ничего о них не знаем.

Ло Цин явно не ожидал такого ответа. Он переспросил:

— Разве информаторы в ОЗТ — это не шпионы и агенты, подготовленные разными странами?

Услышав это, Кент откровенно рассмеялся:

— Как агенты могли бы пройти проверку софонов? На самом деле наши информаторы никогда не были официально подготовленными агентами. Ни СОП, ни какое-либо государство в мире никогда не отдавали приказа о внедрении в ОЗТ.

Кент моргнул:

— Вы же Отвернувшийся, вы можете догадаться?

Ло Цин уже всё понял. Он глубоко вздохнул.

— Значит... любые действия по проникновению в ОЗТ — это спонтанная народная инициатива, верно?

Кент поднял большой палец вверх.

— Вы очень умны.

Ло Цин тоже улыбнулся:

— Неудивительно, что вы не боитесь, что софон всё услышит... Если даже вы не знаете, кто эти информаторы, софон тем более не сможет это выяснить.

Кент кивнул:

— С появлением софонов осознание того, что всё человечество находится под тотальной слежкой, глубоко укоренилось в умах. Как и сказал ваш Разрушитель, вы постоянно продвигаете идею о том, что «каждый — Отвернувшийся», и это привело человечество в состояние беспрецедентного молчаливого согласия.

— Провидцы из числа простых граждан, представители элиты, недовольные действиями ОЗТ, обычные люди, питающие ненависть к инопланетянам — все они скрывают свои истинные намерения и под самыми разными предлогами вступают в ряды организации.

— Да, софоны проводят проверки, но как они могут определить, искренне человек присоединился или нет? В конце концов, никто не отдавал им приказов, они действуют исключительно по велению своего сердца.

Ло Цин улыбнулся:

— Каждый человек подобен дракону. Именно этого я и ожидал.

Кент продолжил:

— Да, сначала спонтанное проникновение в ОЗТ ограничивалось отставными спецназовцами или полицейскими, но затем в это стали втягиваться и богачи, политики, учёные, элита, эксперты по оружию, студенты, профессора университетов, руководители корпораций... и бесконечное множество простых людей.

— ООН с гордостью называет их народными агентами под прикрытием. С начала их действий классовые, национальные, государственные и гендерные противоречия человечества были полностью отодвинуты на задний план. Всех их объединяет одна идентичность: они часть человечества.

— Никто не говорил им, что они должны делать, более того, подобные действия сопряжены с огромным риском стать случайной жертвой — ведь когда СОП наносит удар по ОЗТ, мы не можем отличить «своих» от предателей.

— Но этих людей так много, что даже если лишь крошечная их часть сможет внедриться в ОЗТ, это уже будет огромная цифра. Они не знают друг друга и по умолчанию считают любого члена организации предателем человечества.

— Эти люди молча погрузились в бурлящий поток ОЗТ. Как представители элиты человечества, некоторые из них пробились в высшие эшелоны организации и в какой-то момент дождались своего часа: они добыли ключевую информацию от софонов и передали её в открытые ящики для сбора данных СОП.

Ло Цин прокомментировал:

— ОЗТ утонула в бескрайнем океане человечества.

— Именно так раньше говорил инженер Лэй Чжичэн с базы «Красный берег», но он лишь механически повторял слова великих. Вы же своими действиями действительно поспособствовали такому исходу, — Кент улыбнулся и добавил.

— С того момента, как информатор принимает решение ввести адрес сайта СОП или код почтового ящика, его миссия завершена.

— Они могут быть раскрыты, их информация может оказаться бесполезной, их жертва может быть напрасной, а их жизни окажутся под угрозой. Но именно благодаря десяткам тысяч таких разношёрстных сообщений, собранных воедино, мы и получили полное представление о цивилизации Трисоляриса.

Ло Цин замолчал.

Аналитический центр Трисоляриса, стоящий за софоном, тоже погрузился в молчание.

Некоторые из них даже подумали, что необходимо приостановить любые контакты с ОЗТ.

Стратегическое мышление человечества превзошло все мыслимые ожидания трисоляриан.

Тот землянин по имени Кент был прав. То, что софон всё слышал, не имело никакого значения. Это был открытый заговор человечества, и у трисоляриан не было иного выхода, кроме как позволить людям проникать в ряды ОЗТ, продолжая постоянно сливать информацию о мире Трисоляриса.

Кент усмехнулся:

— Вот, например, новый приказ об убийстве Ло Цзи передал информатор, имевший право участвовать в игре «Трисолярис». Конечно, передав информацию, он тут же себя раскрыл. К счастью, спецназ разных стран отреагировал быстрее, чем ОЗТ, и спас оказавшегося в беде человека — он оказался генеральным директором одной технологической компании.

— Вы даже не представляете, какое это было зрелище, когда войска семи государств, не успев даже согласовать действия, одновременно бросились спасать человека в Персидском заливе.

Ло Цин почувствовал, как его Сердце Дао нашло утешение, и открыто улыбнулся:

— Мой общий курс был верным. В противостоянии цивилизации Трисоляриса нужно опираться не на меня и не на горстку избранных, а на всех людей без исключения.

Кент моргнул:

— Так значит, речь вашего Разрушителя была правдой?

Ло Цин откровенно признался:

— Разрушители не имеют для меня никакого значения. Каждый мой шаг — это открытый заговор, который можно озвучить вслух.

— Например, съёмки фильма?

— Это тоже часть плана.

Кент громко расхохотался:

— Вы такой же забавный, как и доктор Ло Цзи. Китайские Отвернувшиеся — удивительные и интересные люди. Ну вот мы и приехали, давайте выходить.

Глядя на заснеженные горы, озёра, луга и леса за окном, Ло Цин не мог скрыть восхищения в глазах.

Кент вышел на улицу, открыл ему дверцу машины и, слегка поклонившись, произнёс:

— Отвернувшийся Ло Цин, добро пожаловать в Эдем.