Поттс Филд

Следующим утром мы пересекли границу и вошли в мертвую зону Разлома. Я выключил счетчик Гейгера и почувствовал мягкое тепло, приятно разливавшееся по моему телу. В местной радиации было что-то особенное, родное даже. Это что-то вызвало поток воспоминаний, образов, звуков, запахов и вкусов. Я помню тот день, когда пришел сюда в сопровождении Гробовщиков… Как меня накормили первым полноценным обедом в моей жизни и даже дали добавку. Помню сон в мягкой кровати: мне было неудобно, я привык спать на твердой земле. Помню взгляды, наполненные беспокойством, а не презрением. Поттс Филд не требовал от своих жителей лояльности и уважения, он заслуживал их действием. Все, что делали обитатели Поттса, было направленно на благо мертвецов и нашего дома в пустошах. Конечно, их помощь и методы имели различия, но я еще ни разу не видел места, где люди так любили и почитали друг друга, как мертвецы Поттса.

Несмотря на все это, это место не давало мне абсолютного комфорта. Первое время я пытался вписаться, слиться с толпой и стать частью города мертвецов, но в конце концов я осознал, что мне лучше оставаться одному, чем тратить силы на попытки наладить отношения с другими. Беспокойство во взглядах постепенно сменилось страхом. Я был знаком с землями за пределами Поттса, был знаком с насилием пустошей, что лишь усугубляло ситуацию. Большинство обитателей Поттса попали сюда, будучи детьми или даже младенцами, и никогда не выезжали за пределы города. Они не знали, насколько ужасные вещи происходят во внешнем мире, и знать не желали — хорошего о пустошах не говорили. Я будто очутился в другом мире, к которому не мог привыкнуть, как и он — ко мне. Этот диссонанс преследовал меня, не давал покоя. Я просто не мог оставаться в этом теплом коконе, страшась внешнего мира. Мне нужна была борьба, риск.

Когда меня привели в Поттс, я уже не был молод и невинен. Я принес с собой частичку пустошей. Эта колыбель мертвецов была не для меня. По крайней мере теперь, став Маршалом, вместе с Лией и Ревнителями, быть может, я по-своему сумею сделать мир немного лучше для мертвецов.

К полудню мы достигли глубин мертвой зоны, тогда и показался Поттс Филд. Если спросить у обычного жителя пустошей, какие поселения самые большие, он назовет Фетте или Хаустон. Но это лишь потому, что он никогда не был в Поттсе. Сотни рыжих куполов, стены, застекленные окна — архитектура возвышалась вдали и простиралась во все стороны. По мере приближения можно было различить узоры и сцены, нарисованные на стенах или сложенные из осколков цветного стекла. За красочными стенами буйно росли пустынные растения, среди которых копошились фермеры и садовники. Немного впереди нас отъезжал караван Гробовщиков. Нико и я кивнули им, когда они проезжали мимо, а затем мы подошли до самого города.

Мертвецы с улыбками здоровались с нами, хотя в их глазах мелькали нотки страха и тревоги. Мы отвечали им кивками, иногда приподнимали шляпы. Я наблюдал, как большой радкот затащил огромного таракана в переулок к своим безволосым котятам, которые тут же с радостью впились в панцирь насекомого. Мертвецы Поттса были одеты в основном в яркие варианты плащей Гробовщиков. Нас окружали насыщенные оттенки красного, синего, желтого и их сочетания.

Население Поттс Филда насчитывало более трех тысяч человек. Основателем города является Хадес Джонсон*. Об этом мне рассказывали в приюте. Если коротко, то все начиналось с одной небольшой фермы и намерения защитить своих собратьев-мертвецов. Основатель, сменив имя, прочесывал пустоши в поисках товарищей, несмотря на риски. В то время мертвецов расстреливали на месте. Хадес окутал себя мистикой старого мира и использовал это, создав себе образ в пустошах. К моменту смерти он оставил после себя небольшой городок, насчитывающий около шестидесяти человек, и с тех пор Поттс только рос, пока не превратился в жемчужину облученной пустыни.

(П.П. Основатель Поттса назвал себя Хадесом, что является альтернативным именем Аида*).

Прежде чем мы зашли дальше вглубь города, я остановился.

— У меня доставка в приют. Не против, если мы заглянем туда?

Нико покачала головой.

— Все в порядке. И так нужно позвать Маму на собрание Почтенных.

Мы направились в центр города. Приют был создан для безопасного воспитания молодых мертвецов, там их знакомили с городом и его обитателями. Поттс был похож на одну огромную семью. Ни у кого здесь не было родителей, поэтому эту роль взяло на себя сообщество, и мертвецом, который встал у основания этого явления и руководил приютом, была Мама.

Я увидел ее стоящей на маленькой детской площадке. Вокруг нее играли дети. Она шила, кажется, одеяло, пока двое малышей с интересом наблюдали за ее руками. Мама была старой. Я не был уверен, сколько ей лет: возраст мертвецов трудно определить. Однако я знал, что она еще девочкой была знакома с Хадесом Джонсоном. Когда мы подошли, она подняла на нас свои желтые, наполненные теплом глаза.

— Кто же это, если не мои блудные сын и дочь, — она встала, осторожно отложила спицы и обняла каждого из нас. Нико смутилась, и я был уверен, что вторил ее гримасе. Мне никогда особо не нравились физические проявления привязанности.

— Здравствуй, Мама. Я заглянул лишь, чтобы передать доставку. И еще я подумал, что лучше предупредить кого-нибудь из Почтенных мертвецов, что я здесь, в ожидании расплаты.

— Доставка? Не припоминаю, чтобы мне когда-либо присылали что-то.

Я полез в рюкзак и вытащил небольшую стопку писем, которые дала мне супруга Хана.

— Это письма от жен Хана их детям, которых они передали Гробовщикам.

Я заметил, как выражение лица Мамы на мгновение изменилось: теплоту скрыло беспокойство, но в следующий же миг все вернулось на свои места. Она протянула руку, взяла письма и спрятала их в складках своего желтого халата.

— Спасибо, дорогой. Я позабочусь о них.

Я кивнул.

— Можете рассказать, чего мне ожидать на встрече с Почтенными?

Она ответила с улыбкой:

— Дорогой, я не гневаюсь на твои поступки. Я всегда говорила, что те, кто причиняет боль мертвецам, особенно детям, должны истечь кровью, — она произнесла эти слова с той же теплотой, с какой разговаривала с детьми. Это могло бы ввести в ужас, но я давно привык к этому.

— А что насчет остальных Почтенных?

Она коснулась подбородка кончиками пальцев.

— Насчет Джулиана ничего не скажу. Как всегда, загадочная личность. Соломон хочет твоего изгнания или, по крайней мере, возбуждения этого вопроса. Его прихвостень, Джим, полностью поддерживает его. Кит со мной, хотя она ждет от тебя дополнительной информации, прежде чем примет решение.

Я стиснул зубы. Политика и близко не была мой сильной стороной. Я мог лишь выложить все, что знаю, и поддаться потоку. Конечно, серьезные последствия меня бы не ждали. Самый худший приговор — изгнание, и не сказать, что это сильно бы испортило мне жизнь. Хотя для других это было серьезное наказание. Изгнанным мертвецам не разрешалось возвращаться в Поттс. Более того, другим обитателям Поттса запрещалось вступать в контакт с изгнанными. По крайней мере, если бы меня изгнали, мне бы не пришлось печься о пропаже своего кофе из-за Нико и Дьюкса.

— Я позову остальных членов совета. Мы начнем через час.

— Хорошо, — я полез в рюкзак за блокнотами, картами и прочими заметками, а затем передал их Маме. — Это вся информация, которой я располагаю. Надеюсь, она принесет вам пользу.

Она приняла их с кивком и медленно, шаркая ногами, удалилась, опираясь на изрядно поношенную трость.

Мы вышли, перешагнув через нескольких маленьких детей, и направились к ближайшему комплексу ресторанов, чтобы провести там оставшееся до собрания время. Мы заказали себе по кактусовому хучу, и я был невероятно рад обнаружить, что опьянел от одного этого стакана сильнее, чем от любой другой выпивки из пустошей. Внезапно мне пришло уведомление…

Ужасная работа, Курьер! Вы не выполнили основную задачу своей работы — «Доставка»! Вы не получили никаких очков патриотизма!

Невыполнение своих обязанностей — это слабость характера!

Я дважды перечитал уведомление. До этого я получал подобные сообщения всего два раза. Такое происходило, когда мой груз был полностью уничтожен.

Нико допила свой напиток и глянула на меня.

— Что-то случилось?

Я рассказал ей о своем сообщении.

Она кивнула, быстро все поняв.

— Мама уничтожила письма.

— Что?

— В чем заключается ее работа, Донован?

— В воспитании детей, которых приносят Гробовщики?

— Да, отчасти это так, но это еще не все. У нее есть и другая обязанность: создавать у всех ощущение принадлежности к одной семье. Сложно сделать это, сохраняя связи со старой.

Я провел рукой по лицу и залпом допил остатки хуча. Я не был доволен этим, но ее объяснение было логичным. Черт, дети все равно никогда не узнают, что им что-то отправляли. В фундаменте Поттса были темные трещины. Большинство мертвецов их не замечали, но я нашел их немало и был уверен, что Нико тоже.