Глава пятая: Свидание дома (2)

Всё происходит в одно мгновение. Подобно ловкому баскетболисту, обходящему защиту противника, Руна стремительно проскальзывает мимо Итиго. Мигом скидывает обувь, вбегает в прихожую и, обернувшись, одаряет его озорной улыбкой. Глядя на это лицо, Итиго остаётся лишь тяжело вздохнуть.

«Голос, внешность — всё идентично. — думает про себя. — Но в поведении нет ни капли сходства с той Сакурой. Или же просто чего-то не знал, и с мужчинами постарше она вела себя так же?» — с лёгким уколом в сердце Итиго закрывает дверь, пока их не увидел кто-то из соседей.

— Ого, как просторно! — восклицает Руна, едва переступив порог гостиной. Пожалуй, здесь действительно больше места, чем в её съёмной комнате, но Итиго не находит в этом ничего из ряда вон выходящего. — Кухня там? ЯПойду спрячу продукты в холодильник. — указывает на кухонный уголок, примыкающий к гостиной, и поднимает пакет.

— Ладно, валяй. — видя её решимость, мужчина окончательно сдаётся. — Холодильник там большой, встроенный, так что места полно. Морозилка и отсек для овощей пустуют, следовательно, всё влезет без проблем.

Руна рассеянно кивает и принимается вновь с любопытством озираться по сторонам. Итиго недоумевает, отчего не спешит к холодильнику.

— Хм, и всё же... Это впечатляет. Ты здесь настоящий хозяин дома.

Кажется, её искренне восхищает тот факт, что он в одиночку занимает целое здание. Она смотрит на него сияющими глазами. Итиго, прислонившись к стене у входа, неловко отводит взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Вообще-то такое жильё полагается семейным сотрудникам, и у меня нет на него прав. Но начальство буквально настояло. Мой отдел подал заявку шутки ради, а компания решила, что это станет хорошим стимулом для работы. Честно говоря, для меня одного тут слишком много пустого пространства.

Это чистая правда. Несколько комнат в доме до сих пор стоят нетронутыми. Даже в гостиной из мебели лишь диван, стол, телевизор на стене да компьютер для работы. Он явно не использует все возможности этого жилья. Руна выслушивает его с некоторым удивлением.

— Вот как... Но это всё равно круто. Значит, тебя очень ценят.

Вдруг её лицо озаряется какой-то догадкой. Итиго мысленно молит небо, чтобы это не было очередной безумной идеей, но его мольбы остаются неуслышанными.

— Слушай, Итти, раз уж тут так просторно и тебе одиноко, может, мне поселиться вместе с тобой?

— Я не говорил, что мне одиноко. — отвечает с обречённым видом. — Жизнь с посторонними людьми запрещена правилами, даже бродячую собаку приютить нельзя. Не говоря уже о том, что селить у себя несовершеннолетнюю девушку это верх безрассудства.

— Да шучу я! Чего сразу так кипятишься. — обиженно надувает губы.

Итиго решает, что это подходящий момент, чтобы расставить все черточки над «и».

— Руна, уже не раз говорил, что наши отношения это...

— Да-да, поняла. А теперь держи. — прерывает его, всучивая пакет с продуктами.

— Что?

— Убери всё в холодильник, а я пока осмотрю тут всё.

Не успевает он вставить и слова, как пакет оказывается у него в руках, а девица вихрем уносится в коридор.

«Неужели так обрадовалась визиту ко мне и возможности приготовить ужин, что мои суровые слова заставили её так быстро сникнуть?» — гадает он. Совсем как ребёнок. Впрочем, она и есть ребёнок.

— Эй, только не устраивай там погром! — кричит ей вслед и направляется к плите.

Итиго понимает, что проявляет излишнюю мягкость, не в силах дать ей жесткий отпор. Возможно, дело в деликатности ситуации, не терпящей грубого вмешательства. Но где-то в глубине души и сам жаждет этих встреч. Дорожит этими днями, словно получает шанс переиграть свою первую любовь заново.

«Это не мягкость, а обычное безволие.» — вздыхает, раскладывая продукты.

— Ох, это не в холодос.

Пакет с сухой пастой откладывает в сторону. Глядя на ингредиенты, пытается угадать меню.

«Кальмары, креветки, моллюски... Морепродуктов предостаточно. В сочетании с пастой это, скорее всего, будут спагетти с дарами моря.»

Закончив с делами, возвращается в гостиную, но Руны нигде не видно.

— Ау! Ты куда запропастилась?

Тишина кажется непривычной после её шумного присутствия.

«Неужели она поднялась на второй этаж? Там ведь абсолютно пусто. Ей-богу, ведёт себя как школьница начальных классов.» — бормочет, собираясь на поиски.

И в этот момент слышит голос из коридора:

— Итти-и!

Оказывается, она всё это время была где-то поблизости.

— Так ты всё ещё здесь...

— Та-да-ам!

Руна эффектно запрыгивает в гостиную, и у Итиго округляются глаза. Девушка облачена в униформу сотрудницы того самого магазина, где он работает. На ней тонкая летняя рубашка и облегающие джинсы из специального эластичного материала — она сменила одежду полностью. Даже волосы она убрала назад, отчего её образ стал более живым и дерзким, разительно отличаясь от привычного облика прилежной ученицы. От этого контраста сердце Итиго предательски ёкает. Но проблема, разумеется, не в этом.

— Ну как, мне идёт?

— Откуда у тебя это?..

Это была женская форма, которую принёс домой. Стоит уточнить, что сделал это вовсе не ради сомнительных утех. Просто одна из сотрудниц при увольнении вернула вещи, а Итиго случайно пролил на них кофе. Он мог бы сдать их в химчистку, но из чувства вины решил постирать сам. Вещи уже высохли и лежали на видном месте, готовые к отправке обратно в магазин.

— Эхе-хе, настоящий косплей! Скажи, я ведь миленькая?

— ...

Руна кокетничает, демонстрируя наряд, а Итиго не находит слов, оттого что мгновение назад его сердце действительно пропустило удар. Он злится на свою излишнюю честность перед самим собой.

— Как вам, господин управляющий? Рассчитываю на вашу поддержку сегодня!

— Ты... что...

Она подходит ближе и задорно приветствует его. Её лучезарная улыбка и бодрый вид делают девицу невероятно очаровательной. Сакура никогда не примеряла подобный образ, это то, что может увидеть только благодаря Руне. Вид сей сцены вводит его в неописуемое замешательство. Но Руна не собирается останавливаться.

— Так что ты думаешь о моей просьбе?

— О чём ты?

— Неужели мне совсем нельзя пожить здесь?

Её взгляд становится пугающе серьёзным. Кажется, вовсе не шутит. Итиго вспоминает их недавний ночной разговор, когда её слова и поступки начали приобретать опасный оборот.

— Я не шучу: буду готовить, стирать и убирать. Я же говорила, что не доставлю тебе никаких хлопот. — он замечает, как её щёки заливает румянец, а на лбу выступают капельки пота. Она нервничает? Нет, просто предельно серьезна. Её порыв кажется настолько неистовым, что становится тревожно. — Жена-старшеклассница... ну, формально «как бы жена», разве это не заманчиво?

— Немедленно сними это. — наконец выдавливает Итиго.

Слова Руны, перешедшие все границы, заставляют его разум проясниться. Он говорит это сухо и холодно, демонстрируя полное отсутствие интереса. Как и опасался, её настойчивость становится чрезмерной, и это требует немедленного пресечения.

— ...Хорошо, поняла. — отвечает Руна, понурив взор, и начинает раздеваться прямо на месте.

— Да не здесь же! — в панике вскрикивает он.

Но девушка уже скидывает рубашку и брюки. Итиго не может к ней прикоснуться, чтобы остановить, следовательно, остаётся лишь отвернуться.

— Порядочные девушки так себя не ведут! — бросает напоследок, отворачиваясь к стене. Его собственные слова кажутся ему ворчанием старика, хотя в двадцать восемь лет он, возможно, уже и впрямь перешёл в эту категорию.

— Всё, Итти, можешь оборачиваться. — услышав её голос, с опаской поворачивается. Руна снова в своей школьной форме. Судя по скорости, оставила её где-то в коридоре. — И всё же, раз так реагируешь, значит, всё-таки воспринимаешь меня как женщину.

— Что за чушь...

— Скажи, что ты обо мне думаешь? — лицо Руны всё ещё пылает. Её пыл не угас. В тишине гостиной делает шаг навстречу Итиго. — Я красивая? Вызываю у тебя чувства? — шепчет она, не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции. — Я такая же милая, как мама? Или даже лучше неё?

— Не смей говорить такие вещи. — Итиго до боли закусывает губу.

Упоминание Сакуры в такой момент кажется ему святотатством.

«Неужели Руне всё равно? Неужели смерть матери не причиняет ей боли? Меня до глубины души задевает то, с какой лёгкостью затрагивает эту тему.»

Ощущение, будто память о Сакуре оскверняют, вызывает в его голове болезненную пульсацию.

— Отчего это тебя так заботит? Мамы ведь больше нет!

Эти слова становятся последней каплей, переполнившей чашу терпения Итиго.

— Прекрати! — срывается на крик, похожий на рык. Его рука сама собой толкает Руну, которая подошла слишком близко. Её хрупкое тело, словно бумажная фигурка, отлетает на диван. — Уже много раз повторял: ты школьница, несовершеннолетняя! Между нами никогда не будет тех отношений, о которых грезишь, это абсолютно исключено! — отчеканивает, глядя на ошеломлённую девушку. В его голосе больше нет места мягкости или сомнениям. Это холодный, беспощадный приговор. — Не смей заблуждаться. — не просьба и не объяснение, а суровый выговор. Окончательный разрыв. Итиго на миг задумывается, не слишком ли был резок, но понимает, что обязан договорить. Нужно покончить с этим, пока всё не зашло слишком далеко. — Давай просто прекратим всё это. — с этими словами умолкает.

Время в комнате словно застывает. Тяжёлый, ледяной воздух заполняет пространство.

— А...

Руна наконец приходит в себя и медленно поднимается. Она ищет в его глазах хоть каплю тепла, но встречает лишь суровый, отстранённый взгляд. Поняв, что её отвергли окончательно, закрывает лицо руками. Сквозь пальцы видны слёзы.

В полном отчаянии бросается прочь из его дома.