Глава вторая: Это не шутки (1)

— «Сделай меня своей девушкой, ты же этого хочешь?»

После ночи, проведённой в беспамятстве глубокого хмельного сна, утро наступает в чужой комнате. Итиго открывает глаза и обнаруживает Руну, которая, оседлав его, устремляет на него пронзительный, исполненный серьёзности взор. Услышав столь внезапное признание, Итиго на несколько мгновений застывает в оцепенении, пытаясь осознать реальность происходящего.

Однако рациональность быстро берет верх.

— Руна-сан.

— ... Да?

— Для начала, не могла бы ты с меня слезть? — столкнувшись с внезапно вернувшимся хладнокровием мужчины, та послушно произносит: «А, да, конечно», и кротко отстраняется, освобождая его. — Благодарю.

Он спускает ноги с края кровати и ощущает стопами твердь пола.

Даже если она говорит это всерьёз, со всей искренностью, существуют вещи попросту невозможные. Она — ученица первого года старшей школы, ей наверняка всего пятнадцать или шестнадцать лет. Совсем ещё ребёнок. Если же вчерашние слова и поступки действительно заставили её сердце воспылать нешуточными чувствами, сия вина целиком ложится на его плечи. Посему Итиго считает своим долгом выстроить чёткую аргументацию и деликатно, со всей искренностью убедить её в ошибочности данных намерений. В силу профессии, требующей мгновенного анализа и точности суждений в любых обстоятельствах, не позволяет себе опуститься до жалкой суеты или паники.

«Итак... — мысленно произносит, восстанавливая в памяти недавний разговор. — Судя по выражению её лица и поведению, Руна, раз уж решилась высказаться, не намерена отступать. Возможно, виной тому юношеский максимализм, а быть может, просто боится потерять лицо после столь громкого заявления. В любом случае, необходимо создать условия, при которых сможет достойно отступить, и уладить всё миром.»

— Руна-сан, прежде всего...

— Да, прежде всего давай позавтракаем! — прервав серьёзную речь Итиго, та мчится к столу. Оказывается, там уже расставлена утренняя трапеза. Похоже, проснувшись раньше, успела всё приготовить. — Давай обсудим всё за едой? Мне ведь скоро пора отправляться в школу.

— ...

На завтрак поданы поджаренные тосты и кружка с кукурузным супом-пюре — вероятнее всего, быстрого приготовления. Меню крайне простое.

— Ой, прости. Обычно живу одна, оттогонет второго комплекта посуды. В следующий раз обязательно обзаведусь всем необходимым. — с виноватой улыбкой усаживается на стул.

Итиго испускает тяжёлый вздох. Пусть трапеза и скромна, легкое чувство голода после пробуждения пробуждает в нём аппетит. Он поднимается с постели и занимает место напротив неё. Разумеется, стоит оговориться, что поступает так вовсе не из желания утолить голод. Им движет нежелание пренебрегать чужими стараниями, а также убеждение, что серьёзные разговоры лучше вести лицом к лицу.

«А что с одеждой?» — на всякий случай проверяет свой внешний вид.

На нём всё те же вещи, что и вчера. Ткань измялась, но признаков того, что одежду снимали, нет. Это знание приносит ему глубокое внутреннее облегчение. Ему не хочется даже представлять, какие непоправимые последствия могли бы наступить, позволь себе лишнего в отношении юной особы.

Устроившись на стуле, смотрит на Руну. Та, слегка склонив голову набок, с очаровательным любопытством взирает на него в ответ. По странному совпадению, мизансцена в точности повторяет вчерашнюю.

— Что ж... раз приготовила, с благодарностью приму угощение.

— Приятного аппетита! Ой, я ведь ещё кофе сварила, сейчас принесу. — с этими словами спешит на кухню.

Она снимает колбу с кофеварки, в которой уже колышется ароматная чёрная жидкость, источающая густой пар. Разлив напиток по кружкам, подаёт его Итиго вместе с сахаром и молоком. Её движения точны, а забота естественна. В этой благовоспитанности и утончённости манер угадывается нечто, до боли напоминающее Сакуру.

«Видимо, гены берут своё — она и вправду её дочь.»

— Руна-сан. — поскольку завтрак невелик, с едой было покончено за считанные минуты. Улучив момент, пока та наслаждается послеобеденным кофе, Итиго открывает разговор. — Касательно недавних слов о... влюблённости и прочем.

— Угу.

— Вчера был пьян и ответил неосмотрительно, но прошу тебя, подумай хорошенько. Это была шутка. Как и сама понимаешь, если рассуждать здраво, отношения между нами недопустимы.

— Почему? — она с искренним недоумением склоняет голову.

— Тебе всего пятнадцать или шестнадцать лет, ты на перво году старшей школы.

— Сейчас мне ещё пятнадцать.

— Пятнадцать. А я — взрослый работающий человек, мне двадцать восемь. Между нами разница более чем в двенадцать лет.

— Мои мама и папа поженились примерно с такой же разницей в возрасте.

Этот аргумент бьёт точно в цель. Итиго приходится признать, что она — ребёнок из семьи с непростыми обстоятельствами. Она — дочь Сакуры. Честно говоря, данная ситуация подвергает его психику жесточайшему испытанию. Дочь его первой любви, женщины, которой когда-то грезил, стоит перед ним, сохранив в себе черты матери из уже невозвратимой поры. Более того, открыто выражает ему свою симпатию.

«Мне необходимо сохранять непоколебимую рассудительность.»

— Всё будет хорошо. Обещаю, что никогда не стану для тебя обузой, Итти. — произносит Руна, словно не замечая внутренней борьбы собеседника. Она окончательно отбрасывает вчерашнюю официальность, переходит на доверительный тон и называет его старым прозвищем. Вероятно, так пытается сократить дистанцию, подобающую влюблённым, однако сие лишь усиливает иллюзию, будто перед ним вновь стоит Сакура времен его юности. — Я никогда тебя не предам. Если кто-то станет расспрашивать, найду способ выкрутиться. А если взрослые заподозрят неладное, скажу правду: ты не делал ничего дурного и не шантажировал. Скажу, что всё это — лишь моя просьба.

— ... Всё устроено гораздо сложнее. — вздыхает Итиго. Её восприятие мира остаётся видением пятнадцатилетней девочки. Но сколько бы слов он ни подбирал, Руна не выказывала ни малейшего намерения отступать. Похоже, убеждения потребуют от него огромного терпения и настойчивости. Сделав глубокий вдох, вновь открывает рот. — В любом случае...

— Ой, уже столько времени!— прервав его на полуслове, Руна вскрикивает, глядя на часы. — Итти, тебе разве не пора на работу? Мне тоже надобно в школу. Если не поспешу, опоздаю на автобус.

В суете утренних споров время пролетело незаметно. Судя по школьной форме, она учится в одной из тех элитных женских академий, что славятся на весь регион. Итиго припоминает, что от привокзальной площади туда курсирует специальный автобус.

— Давай пока закончим разговор и выйдем из дома?

— А... да, конечно. — подгоняемый её звонким «Быстрее, быстрее!», поднимается со стула. — Ах, чуть не забыл. — захватив рабочий ноутбук, который был при нём вчера, он первым выходит в прихожую.

Вскоре появляется и Руна, успевшая убрать посуду в раковину и подхватившая свой школьный ранец.

— Заставила ждать, Итти... Ой, ты чего здесь?

— Да нет, ничего...

Он дожидается её на лестничной площадке, отойдя на некоторое расстояние от двери. Его не покидает мысль, что мужчина, стоящий под дверью комнаты старшеклассницы, может вызвать подозрения у соседей.

— Ха-ха, не переживай! В этом доме почти никто не живёт. Сама за всё время ни разу не встречала других жильцов.

— Вот как?

— К тому же, если нас увидят, со всём разберусь, честно.

— ... Я же говорю, всё не так просто. — как она и предсказывала, пока они спускались по лестнице и проходили через вестибюль, им не встретился ни один человек, включая консьержа. — Так, ну... — выйдя из здания, озирается по сторонам, но окрестности пусты.

Влажный утренний воздух напоен тишиной. Вероятно, этот район в принципе малонаселён. Оказавшись здесь по воле обстоятельств, не вполне понимает, как действовать дальше, и бросает на девицу вопросительный взгляд.

— Слушай, Итти. — она поднимает на него глаза. — Времени у нас в обрез, но... может, пройдёмся до станции вместе и поговорим?

В этом предложении сквозит деликатная забота о его желании объясниться, смешанная с её собственной маленькой прихотью. Отказать в такой просьбе оказывается выше его сил.