Глава первая: Дочь моей первой любви (3)

* * *

Мир вокруг Итиго рушится. Сакура мертва. Эта весть бьёт его сильнее любого физического удара.

— Не только мама... Папа тоже ушёл задолго до неё... Сейчас мне помогают родственники со стороны матери. — продолжает она, но Итиго почти не слышит, оседая на ближайший стул. — С вами всё хорошо? — та обеспокоенно заглядывает ему в лицо. — Вы были знакомы с мамой?

— Да... мы были друзьями детства... хотя не виделись с момента её замужества.

— Неужели вы... «Итти»? Кугияма Итиго?

— Откуда ты знаешь моё имя? — он вздрагивает от этого прозвища.

— Мама часто рассказывала о вас. — застенчиво улыбается в ответ.

«Она помнила меня, даже спустя годы.» — мысль пронзает его сердце, и слёзы, кои он не мог сдержать, градом катятся по щекам.

Осознание окончательной утраты становится невыносимым.

— Прости... веду себя не по-взрослому. — поспешно вытирает глаза, стараясь вернуть себе самообладание. Он понимает, что заставил сироту говорить о боли, и ему становится стыдно.

— Всё в порядке. — мягко отвечает девушка.

— Но значит, ты совсем одна?

— Да, как и сказала, у меня никого нет.

Слова «совсем одна» звучат в его голове набатом. Итиго всматривается в лицо девушки, коя является живым напоминанием о его утраченном счастье, и тысячи мыслей роятся в его голове. Внезапно раздаётся негромкое, урчащее «ур-р-р» — такой нелепый звук, что вся серьёзность момента мгновенно улетучивается. Источник этого шума находится где-то в районе живота Руны.

— Ах, нет... — только и вырывается у девушки.

На краткий миг оба замирают, широко распахнув глаза от неожиданности, но вскоре хозяйка квартиры, осознав, что звук исходил именно от неё, заливается краской смущения и стыдливо прикрывает живот ладонями.

— Ты проголодалась?

— Простите, пожалуйста...

— Вовсе нет нужды извиняться. Как-никак, уже наступило время ужина.

Итиго, который до этого момента подсознательно искал в девицы черты своего идеала, при виде её первой проявленной слабости ощущает некое подобие облегчения. В то же самое время в его душе по отношению к ней — дочери Сакуры, живущей в столь тягостном одиночестве — пробуждается необъяснимое желание защитить и окружить её заботой. Он планировал уйти пораньше, однако сие намерение теперь кажется ему совершенно неуместным.

— Руна-сан, а что у тебя на ужин?

— Э-э-э?

От столь внезапного вопроса красавица на мгновение теряет дар речи. Возможно, причиной тому служит и то, что мужчина старше неё более чем на десять лет внезапно обратился к ней, добавив вежливое «сан».

— Ну... как раз собиралась что-нибудь приготовить.

— Если не против, я бы хотел угостить тебя ужином.

— Что?!

Предложение звучит настолько неожиданно, что она не может сдержать возгласа изумления. В смартфоне Итиго установлено приложение для доставки еды из заведений, услугами коих часто пользуется, когда ему лень готовить самому. Он мог бы просто вызвать курьера, но, судя по словам девушки, продукты для трапезы у неё уже припасены, следовательно, не стоит давать им пропадать зря.

— Ну, я, конечно, громко сказал «угостить», скорее имел в виду, что приготовлю ужин вместо тебя. Тебе останется лишь подождать. Разумеется, если это не стеснит.

— Нет, что вы, вовсе не стеснит. Скорее, мне неловко так сильно вас обременять...

— Всё в порядке. Не стоит беспокоиться, ведь делаю это ради собственного удовлетворения.

В глубине души горько усмехается, осознав, что сейчас ведёт себя точно так же, как и Руна, которая совсем недавно упорно настаивала на своей благодарности. Тем не менее, заметно, что девушка всё ещё колеблется и не может дать немедленного согласия.

— Насколько много мама рассказывала тебе обо мне? — спрашивает Итиго, видя её замешательство. — Упоминала ли она, к примеру, что я довольно недурно готовлю?

— Ах... да. — она кивает, видимо, припоминая нечто подобное. — Мама говорила, что ей очень нравились те блюда, которые Кугияма-сан иногда готовил для неё.

— Вот как...

Сии слова глубоко трогают Итиго. Ему невероятно приятно сознавать, что Сакура помнила о таких мелочах и рассказывала о них дочери, словно о драгоценных воспоминаниях.

— Значит, моя репутация не вызывает сомнений. Как насчёт того, Руна-сан, чтобы воспользоваться случаем и проверить, правду ли говорила матушка? Разве не любопытно узнать это лично?

От этих шутливых слов мужчины девушка на мгновение замирает с приоткрытым ртом, но затем, не выдержав, звонко прыскает со смеху. Этот жест выглядит бесконечно мило.

— Аха-ха... Кугияма-сан, вы такой забавный.

«Слава богу, она улыбнулась.» — проносится в голове у мужчины.

Ему кажется, что гнетущая атмосфера, воцарившаяся в комнате, наконец-то начала рассеиваться.

— В таком случае, с благодарностью воспользуюсь вашим предложением.

— Вот и славно.

Она охотно принимает предложение Итиго приготовить ужин, однако тут же добавляет:

— Но... мне всё же неловко просто принимать от вас еду в одностороннем порядке. Придумала! Кугияма-сан, не желаете ли и вы разделить со мной трапезу?

— А?

Похоже, оба они обладают таким характером, который не позволяет просто так принимать чужую доброту. Руна делает встречное предложение, словно нанося ответный удар своей вежливостью.

— Даже если еда домашняя, есть в одиночестве очень тоскливо. Не могли бы вы рассказать мне больше о воспоминаниях, связанных с моей мамой?

«Какая сильная девочка.» — думает про себя он.

Одновременно с этим чувствует в ней духовную зрелость, не соответствующую её возрасту. Вероятно, и сию черту унаследовала от Сакуры.

Раз уж сам вызвался, Итиго, не откладывая дело в долгий ящик, встаёт за кухонный стол в доме Руны и начинает приготовления к ужину на двоих. Как и подобает квартире в престижном жилом комплексе, кухонная зона оборудована по последнему слову техники. Данный модульный гарнитур кажется даже излишне просторным для одной студентки.

— Так-с... — изучает содержимое холодильника: замороженный рис, яйца, куриное мясо и кое-какие овощи. Для холодильника старшеклассницы, живущей в одиночку, набор вполне естественный — продуктов не так уж много. Однако...

— Решено, меню выбрано.

Приготовит то самое блюдо, которое когда-то делал для Сакуры. С этой мыслью Итиго приступает к работе.

Он подготавливает курицу, лук и болгарский перец, после чего разогревает сковороду, растопив на ней кусочек сливочного масла. Ингредиенты отправляются в шипящее масло, приправляются солью и перцем. Когда мясо доходит до готовности, добавляет размороженный рис и щедрую порцию кетчупа.

— Какой приятный аромат. — произносит Руна, заглядывая на кухню. — Ой, это же чикен-райс!

— Верно. — Итиго выкладывает готовый рис с курицей на тарелки, подтверждая её догадку. — Но это ещё не конец.

Хотя дальнейшие действия вполне очевидны, просит Руну подождать в соседней комнате, обещая сюрприз. Он разбивает яйца в миску, тщательно их взбивает, затем быстро споласкивает сковороду, вытирает её насухо и выливает яичную массу, разравнивая её по поверхности. Как только получается пышный омлет, бережно накрывает им рис.

— Вот и готово.

Перед ними предстаёт классический омурайс. Итиго возвращается в гостиную и расставляет тарелки на столе.

— О-о...

При виде аппетитного блюда лицо Руны расплывается в восторженной улыбке. В этот миг Итиго кажется, что перед ним сидит юная Сакура в тот день, когда подарил ей подарок много лет назад. Её улыбка буквально ослепляет. Когда приготовления завершены, они садятся друг против друга.

— Приятного аппетита! — их голоса сливаются воедино.

Руна негромко смеётся.

— Что такое? Что-то не так?

— Ах... нет, просто я вдруг осознала, как давно не ужинала с кем-то вместе. — иак начинается вечерняя трапеза мужчины и девушки, чья встреча сегодня стала настоящим чудом. — Как вкусно! — восклицает Руна, отправив в рот первый кусочек. — Итиго-сан, вы действительно мастерски готовите. Никогда не ела такого вкусного омурайса!

— Ну, это ты явно преувеличиваешь. — обычный омурайс, в котором нет ни изысканных деликатесов, ни редких специй. Итиго кажется, что её реакция чересчур эмоциональна. — Но мне очень приятно, что тебе понравилось. Знаешь, когда-то готовил это блюдо и для Сакуры... для твоей мамы.

— И для мамы тоже... — услышав это, Руна опускает взгляд на свою тарелку.

Разумеется, в те годы кулинарные навыки Итиго были весьма посредственными (впрочем, и сейчас считает себя любителем). Но тогда Сакура, точно так же, как и её дочь сейчас, с преувеличенным восторгом хвалила его стряпню. Даже говорила вещи, от которых его сердце замирало: «Если выйду замуж за Итти, то смогу есть такую вкуснятину каждый день!».

«И вправду, если вспомнить, она уже тогда казалась куда взрослее своих лет, хотя была старше меня всего на три года.» — думает Итиго.

— Кугияма-сан?!

Погрузившись в эти печальные воспоминания, не замечает, как на его глазах снова наворачиваются слёзы.

«Нельзя, нельзя заставлять Руну лишний раз волноваться.» — поспешно утирает глаза.

— Мама наверняка радуется на небесах тому, что так сильно о ней тоскуете. — мягко улыбается девушка, стараясь приободрить его.

За едой Итиго продолжает делиться историями из прошлого. Руна слушает его затаив дыхание, а он говорит так, будто заново проживает собственную жизнь. О том, что они были друзьями детства и постоянно проводили время вместе. Как играли, учились и посещали различные праздники. Сакура была из благородной семьи, поэтому домашние дела или строгий график часто мешали их встречам, но он старался звать её гулять при любой возможности. А ещё...

— Значит, прозвище, которым мама вас называла, было Итти?

— Пожалуйста, не смейся надо мной. — краснеет Итиго под весёлым взглядом Руны.

— Просто, когда слушаю ваши рассказы, мне кажется, что мама с самого детства была очень серьёзной и ответственной... А прозвище «Итти» звучит так по-детски, так непосредственно.

— Здесь с тобой полностью согласен.

«Наверное, в те времена она тоже была всего лишь маленькой девочкой, просто воспринимал её иначе. Впрочем, воспоминаниям свойственно приукрашивать действительность.»

Беседа течёт непринуждённо, и вскоре тарелки обоих пустеют.

— Спасибо за угощение! — снова хором произносят они.

— Кстати, Кугияма-сан.. — внезапно спрашивает Руна. — ... не желаете ли вы выпить?

— Э-э-э?

От столь неожиданного предложения Итиго впадает в ступор. Он замечает, что Руна указывает на его сумку с ноутбуком, рядом с которой стоит пакет из круглосуточного магазина. Сквозь полупрозрачный пластик виднеются купленные им виски и газировка.

— Простите мою недогадливость. — произносит она.

— Да нет, тебе вовсе не стоит об этом переживать... — Итиго поражается тому, насколько она учтива.

— Я не очень разбираюсь, но виски ведь смешивают с газировкой, верно? Видела это в телепередаче. Если хотите, приготовлю для вас. Позвольте поухаживать за вами.

— Ах... ну-у...

Желание Руны помочь похвально, однако Итиго терзают сомнения этического толка. Ситуация, в которой он пьёт алкоголь в доме несовершеннолетней и на глазах у неё самой, кажется ему нарушением норм общественного порядка. Многое зависит от обстоятельств, но всё же...

— Ой, может быть, вам далеко ехать? Припарковались где-то неподалёку? — обеспокоенно спрашивает Руна, заметив его нерешительность.

— Нет, живу совсем близко, дойду пешком, так что с этим проблем нет.

— Вот и хорошо. Знаете, мне впервые за долгое время стало так весело и легко на душе. Поэтому хочу, чтобы и вы получили такое же удовольствие. — Руна слегка наклоняет голову и смотрит на него снизу вверх умоляющим взглядом. — Пожалуйста, Кугияма-сан, позвольте наполнить ваш бокал.

У неё нет дурных намерений, предлагает от чистого сердца. В конце концов, если он не заставляет её пить, то в самом факте его употребления алкоголя нет ничего криминального. Само собой, будет внимательно следить, чтобы ни капли спиртного не попало к ней.

— Ну, если совсем немного, то пожалуй. — сдаётся Итиго.