Глава первая: Дочь моей первой любви (4)

— Тогда сейчас всё подготовлю! — она тут же приносит из кухни стаканы. — Нужно добавить лёд, видела это в рекламе. — достаёт кубики из морозилки и наполняет стаканы, после чего открывает бутылку виски. Однако, занеся её над бокалом, замирает. — Э-э-эм... а сколько именно нужно наливать?..

Естественно, тонкостей процесса не знает. Глядя на растерянную Руну, Итиго чувствует прилив нежности. Ему кажется, будто перед ним его собственный ребёнок, который очень старается казаться взрослым.

— Ну, примерно вот столько. — приходит ей на помощь.

Взяв бутылку, наливает виски на одну десятую объёма стакана.

— Виски не нужно наливать слишком много.

— Ого...

— У тебя есть ложка? — забрав у неё ложку, перемешивает лёд с алкоголем. Когда лёд начинает подтаивать, доливает газировку. — Вот так. — он делает глоток янтарной искрящейся жидкости.

Насыщенный вкус выдержанного виски, смешанный с колючей свежестью углекислого газа, приятно обволакивает нёбо.

— Я поняла, буду тренироваться!

— Тренироваться?.. — тем временем девушка берёт другой стакан и пытается в точности повторить действия Итиго, создавая свой вариант хайбола. Вид у неё при этом крайне сосредоточенный. — Как получилось?

— Дай-ка посмотрю... Да, очень недурно.

— Я рада.

Вечер продолжается под аккомпанемент хайболов, приготовленных Руной, и новых историй о прошлом. Девушка схватывала всё на лету, и её навыки бармена быстро росли. Однако, дегустируя каждую новую порцию, Итиго упустил из виду, как хмель начал туманить его рассудок. Он даже не успел взять ситуацию под контроль.

Так прошло немало времени. Поддавшись юношескому задору и темпу, заданному Руной, Итиго дошел до состояния, когда до сильного опьянения оставался всего один шаг.

— И вот тогда Сакура мне и говорит... — с жаром вещает, чувствуя, как горит голова. Руна молча и пристально вглядывается в его лицо. — Мм? Что такое, Руна-сан?

— Кугияма-сан... вы ведь любили мою маму?

Итиго едва не поперхнулся хайболом. К счастью, не облился, но облако янтарных брызг взметнулось в воздух, и мужчина начал судорожно кашлять.

— Ч-что ты такое говоришь...

— Вижу это по тому, как вы о ней рассказываете.

Итиго казалось, что соблюдает приличия и преподносит Сакуру исключительно как близкую подругу детства. Но, видимо, алкоголь развязал ему язык настолько, что чувства стали очевидны даже подростку.

— Я завидую маме. Как же здорово, когда такой красивый человек, как Кугияма-сан, так преданно и искренне тебя любит.

— Нет... это не так. — пытается возразить. Однако из-за тумана в голове слова путаются, и вместо опровержения наружу вырывается истина. — Вовсе нет... В те годы я был настоящим сопляком, ребёнком. Уверен, Сакура воспринимала меня лишь как младшего братишку.

— Это неправда. — решительно заявляет Руна.

— Э-э-э?

— Я... всегда восхищалась мамой. Она была очень сильной и вырастила меня одна после того, как папа ушёл. Она научила правилам приличия, тому, что на добро нужно отвечать добром...

Руна любила мать, и Сакура воспитывала её с огромной любовью. Именно поэтому в девушке так сильно чувствуется аура бывшей подруги детства Итиго, даже если не брать в расчёт внешнее сходство. Он внимательно слушает историю о той части жизни близкого человека, которая прошла без него.

— И мама часто рассказывала мне о вас. О том, прежнем Кугияме-сане. Вспоминала те времена с такой радостью, с таким счастьем... поэтому сегодня сразу узнала вас. Эти воспоминания были для неё очень важны. Я уверена, что мама... — она смотрит на него предельно серьёзно. — ... тоже любила вас.

Итиго молчит, поражённый этими словами. Кажется, будто в его душе наконец-то развязался тугой узел, терзавший его долгие годы.

— Руна-сан... — мысли путаются, но он заставляет себя произнести её имя.

— Да.

Она не отводит взгляда. Хотя девушка не пила (что естественно), её щеки кажутся раскрасневшимися.

— Если тебе когда-нибудь будет трудно, обращайся ко мне — обязательно помогу.

Конечно, она получает помощь от родственников и вряд ли нуждается в деньгах. Но Итиго просто чувствует необходимость сказать это.

— В чём угодно?..

— Да. Наша встреча — знак судьбы. Какая бы просьба у тебя ни возникла, сделаю всё возможное.

Пафосная речь взрослого мужчины. То, что он не смог сказать или сделать для Сакуры тогда. Словно пытаясь искупить вину, говорит девице, сохранившей её черты. В сей момент мир вокруг него начинает плыть. Алкоголь окончательно берет верх. Итиго роняет голову на стол, погружаясь в полузабытьё. Последнее, что видит краем глаза — изумлённое и одновременно смущённое лицо Руны.

— Да... спасибо большое. — доносится до него её голос спустя вечность. — Знаете, я ведь с самого детства восхищалась вами. Мамины рассказы заставили вообразить вас идеальным человеком, и втайне полюбила этот образ... И сегодняшняя встреча лишь подтвердила мои чувства. — её голос звучал так же страстно, как голос самого мужчины, когда говорил о первой любви. — Кугияма-сан, вы меня слышите? Я... хочу, чтобы вы сделали меня своей девушкой.

Мужичок почти под тридцать, чей мозг уже почти отключился, воспринял сказанное, как шутку и едва слышно пробормотал: «Ха-ха... что ж, только за...»

На этом его воспоминания о той ночи обрываются.

* * *

— Мм...

Итиго просыпается от тупой, пульсирующей боли в голове. Он чувствует под собой нечто мягкое и понимает, что лежит в постели, укрытый одеялом. Кажется, заснул, сам того не заметив. Память о вчерашнем вечере обрывочна.

«Мы ведь пили, верно? — думает, рассматривая потолок сонными глазами. Он пытается восстановить цепочку событий. — Вчера помог школьнице, к которой приставал пьяница, пошёл к ней домой, узнал, что она дочь Сакуры...»

— Ха-а... — тяжело вздыхает и поворачивается на бок.

«Таких совпадений в реальности не бывает. Наверное, был просто очень реалистичный сон.»

Однако тут он замечает, что потолок в сей комнате совсем не похож на квартирный свод в его служебной квартире. Помещение, которую фирма выделила ему как управляющему, была слишком просторной для холостяка, но в данной спальне царит совсем иная атмосфера.

— Доброе утро, Итти.

От знакомого голоса мужичок вздрагивает. В ту же секунду на него, прямо поверх одеяла, кто-то запрыгивает.

Это девушка, старшеклассница в школьной форме. Она называет его тем самым прозвищем, которое использовала Сакура. Хосигами Руна сидит верхом на его животе и лучезарно улыбается. Кончики её иссиня-чёрных волос касаются его груди, по комнатушке от неё распространяется нежный аромат шампуня.

— Завтрак готов.

— Э... а, нет, послушай...

— Во сколько тебе на работу? Мы не слишком торопимся?

— Время ещё есть... то есть, нет! Руна-сан, что всё это значит?!

— Вчера чуть не уснул прямо на стуле. — видя его панику, та тихонько хихикает. — Видимо, перебрал с алкоголем и отрубило, поэтому довела тебя до кровати и предложила остаться у нас.

— П-прости меня! — Итиго охватывает жгучее чувство стыда. Напиться до беспамятства в доме школьницы — какой позор! — Как мог так оплошать, это ужасно...

— Тебе не за что извиняться. — отвечает та как ни в чём не бывало. — Ведь мы теперь... пара.

— ... чего? — пока мужичок хлопает глазами...

... Руна продолжает улыбаться. Её щеки окрашиваются в нежно-розовый цвет — то ли от смущения, то ли от радости.

— Ты сам вчера сказал, что согласен сделать меня своей девушкой.

— Ах... — в памяти всплывают обрывки вчерашнего разговора. Кажется, перед тем как отключиться, действительно что-то такое ляпнул, не понимая серьёзности момента. Его мозг тогда работал лишь на малую долю своих возможностей. — Что за...

«Да я же шутки ради ляпнул!»

— Что ты такое говоришь? Это невозможно. — он признаёт свою вину за неосторожный ответ, но пойти на поводу у столь нереального требования не может.

— Для начала ты дочурка Сакуры... И вообще, взрослый мужчина и школьница, где ж оно видано...

— Итти, тебе неприятна мысль о том, что я буду твоей девушкой?

Она выпрямляется, и Итиго видит её во весь рост. Безупречная фигура в форме элитной школы, сочетающая в себе чистоту и очарование. Глубокий чёрный цвет волос, точёный носик, белоснежная кожа, длинные ресницы. Она и без того ослепительно красива, но для мужчины в сей ситуации добавляется некий запретный, почти невозможный элемент.

— Вчера, когда спас меня, очень хотела отблагодарить тебя. И подумала: если стану твоей девушкой, смогу подарить тебе много-много счастья.

— И только из-за сей нелепицы?..

— Я говорю совершенно серьезно. — лицо, голос — всё напоминает его первую любовь, Сакуру. Она приближает свои губы к его лицу и шепчет. — Послушай, Итти... Сделай меня своей девушкой, ты же этого хочешь?