ВЕЧЕРИНКА В САДУ. ЧАСТЬ:5

Лучи утреннего солнца ласкали мое брюхо. Я замер в полете, подставив золотистые полосы хитина под их поцелуи. Крылья едва трепетали, удерживая идеальный баланс. Пять моих красивых глаз – не больше, не меньше, а как надо – драгоценные самоцветы, вобравшие мир, взирали сверху на цветы, где копошились жалкие, некрасивые букашки. Тащат свою фигню. Жужжат о фигне. Ха! Тупицы.

Имя: Без имени

Вид: Элементаль света

Подвид: Королевский трутень.

Основные навыки:

- Огненный покров (Ур. 4)

- Низшая регенерация (Ур. 0)

- Ядовитое жало (Ур. 4)

- Анализ сущности (Ур. 3)

- Временное ускорение (Ур. 3)

Уникальные навыки:

- Пути эволюции неисповедимы (Ур. 5)

Характеристики:

- Выносливость: 44

- Сила: 37

- Ловкость: 32

- Живучесть: 45

- Интеллект: 46

- Мудрость: 21

- Удача: ???

Я – Самый красивый! Самый сильный! Остальные? Пища. Или статисты. Но чаще... пища.

Тень скользнула по бутону розы. В глубине – жирный, сочный, вкусный. Жужжал, уткнувшись в нектар. Совершенно слепой к красоте, нависшей сверху.

Я сжался в воздухе. Крылья – стоп-кадр. Затем – пике. Тихий. Смертельный. Снаряд.

Пииик!

Удар – резкий, сухой. Шмель? Шмель не успел вздрогнуть. Мои челюсти – стальные тиски – впились в стык головы и груди. Хруст! – хитин лопнул. Тупица смешно забился, мохнатое брюшко дергалось, лапки цеплялись за лепестки. Я вгрызся глубже. Жвалы работали методично: рвали ткани, дробили узлы. Горячая, липкая гемолимфа хлынула в рот.

Поглощено ДНК: Земляной Шмель.

[Сила]: 38(+1)

Я оторвался от почти безголового тельца. Шмель... еще подергивался – пустой мешок. С наслаждением впился в грудные мышцы.

Насытившись, решил... отдохнуть. Приземлился на гладкий лист. Мое зеркало? Зеркало... Да так называют зеркало. Капля росы на соседнем листе. Подлетел. Повернулся боком. Выгнул брюшко.

Хм... Полосы сегодня – такие аккуратные, такие красивые, как всегда. Я красив! Крылья? Без изъяна. Не то что у... мухи... – Мысленно ткнул усиком в муху, неуклюже летающую рядом. Тупица рванула вверх, почуяв гибель. Ладно, беги! Ты знаешь, кто тут самый красивый.

Попытался потереть лапки о голову. Движения – резкие, деревянные. Лапа соскользнула – тык! – прямо в глаз. Бзззз! Проклятые лапы! К чему это трение? Я и так совершенен! С раздражением рванул с листа. Капля дрогнула.

День. Над большой жижей две стрекозы – красная и синяя – гонялись друг за другом, их хитин сверкал в солнце. Я завис. Наблюдал. Потом рванул в гущу с мощным гулом, заглушающим их тупой стрекот. Цель – крупная, синяя.

Бам!

Врезался плашмя. Расчет: оглушить – ужалить. Но стрекозы – выпендрежники. Синяя – немыслимый кульбит! Я пролетел мимо, лишь крылом чиркнув ее тупую морду. Красная – свист! – пронеслась над головой, позорно убегая. Ха!

Пусть бежит. Развернулся – погнал синюю. Та вела меня над большой жижей: взмывая, пикируя к кувшинкам. Мой гул – тяжелый, полет – грузный. Чуть не врезался в тростник. Дважды.

Схватить! Стрекоза – вираж. Я выстрелил жалом наугад, на пределе досягаемости. И... попал! Не в тело. В основание тонкого крыла.

Щелк!

Крыло сложилось. Синяя стрекоза – беспомощный волчок – рухнула к жиже. Я – торжествующий и красивый – спикировал следом. Она – на листе кувшинки, бьется, пытаясь взлететь с одним крылом. Приземлился рядом.

Ну что, выпендрежник? Где твои... выпендрежничества? – Шагнул вперед. Жвалы щелкнули. Теперь ты – просто корм.

Впился челюстями в стык груди и брюшка. Хитин – тонкий, хрупкий. Хрум! – поддался. Вгрызался в нежную мускулатуру, игнорируя дергающиеся лапки, цепляющиеся за меня. Вкусно.

ДНК поглощено: Стрекоза-Дозорщик

[Ловкость]: 33 (+1)

Ловкость? От этой тупицы? Ладно... Пригодится, чтобы ловить таких же. Но Сила лучше.

Следующая цель. Крупный, черный, жвалы – кусачки. Ползет по дереву.

Я в пике. Удар – точен. Передние лапы – капкан – схватили за усики, пригвоздил к коре. Муравей? Муравей извивался.

Рывком вогнал жало в стык груди и брюшка. Мгновенная смерть. Тело обмякло. Впился жвалами в голову. Хруст! – оторвал.

ДНК поглощено: Муравей-Древоточец

[Мудрость]: 22 (+1)

Мудрость? Полезно... Но опять не Сила!

Хмм... Рядом ползут несколько муравьев. Просто... ползут дальше, как ни в чем не бывало. Они проигнорировали меня? Это было... оскорбление. Отрицание моего величия. Моего превосходства. Меня!

Они... меня злят...

Я рванул ввысь, оценивая цель. Муравьи бессмысленно куда-то ползли... Куда? Следовать. Вход – зияющая черная фигня в земле. Из нее, в нее – нескончаемый поток черных тупиц. Уничтожить. Я спикировал.

За миг до удара. Огненный покров работай.

Мир взорвался. Золотой свет вырвался из каждого стыка моего хитина, сжигая воздух. Я не ударил – взорвался на пороге их дома. Земля вздыбилась гейзером огня. Десятки муравьев исчезли – не угольки, а пепельные силуэты, развеянные мной. Треск лопающихся панцирей. Запах – жженый хитин.

Горите, выпендрежники! Горите ради меня!

Не ждал. Рванул внутрь. В черноту. Мой огненный покров – единственный свет в этой тьме. Стены туннеля почернели, хитин плавился, капая огненными слезами.

Целая река тупиц хлынула навстречу. Теперь вы меня заметили? Мои лапы, крылья, брюхо – все мгновенно облепили. Не атаковали – давили. Весом. Количеством. Их тела, обугливаясь, создавали тлеющий завал. Я полз, как будто сквозь кипящую смолу. Каждый сантиметр – борьба с живой, шипящей преградой. Лапы вязли в ковре из тел, еще дергающихся, еще цепляющихся челюстями за мои стыки.

Долой! СГОРИТЕ!

Я двигался вперед, сжигая все. Они вспыхивали факелами, рассыпались. Но их было... много. Они лезли из щелей в стенах, падали с потолка, подползали снизу. Давление было физическим. Как будто сама земля сжимала меня. И сквозь гул, сквозь треск пламени – шипение. Струйки едкой слизи. Кислота. Туннель расширился. И из нее – новый вал. Крупнее. Челюсти-больше.

Я рванул к одному из них, в жажде испепелить это. Но...

Жар схлопнулся. Пламя не лизало – чадило. И масса почуяла. Масса взревела. Челюсти, уже не сгоравшие мгновенно, впились в красивого меня. Острые. Жгучие. Не смерть. Но это была боль.

БЗЗЗЗЗЗЗ! ОТСТАНЬТЕ!

Попытка выстрелить жалом в солдата на ноге: Ядовитое жало: Перезарядка 00:17... Дернулся. Сбросить? Невозможно. Они облепили меня. Огонь умер. Жар сменился ледяным осознанием: Я заживо похоронен в их вонючем, тесном мире. Тысячи тупых тупиц смотрели из тьмы. Новый вал солдат подкатывал.

Паника. Бежать! СЕЙЧАС ЖЕ!

Я рванул назад. К свету. Таща на себе живой ковер из муравьев. Лапы скользили по липкой жиже тел. Я бился, сдирал, давил, отрывал. Кислота жгла. Укусы ныли. Огненный Покров погас. Только дымок и смрад паленого.

Свет! Вход! Я выкатился наружу, облепленный десятком упорных тварей. Они впились мертвой хваткой. Я катался, бился о камни, счищал жвалами, давил лапами. Последний – ХРУСТ! – под пятой. Я рухнул на спину. Хитин – в саже, слизи и некрасивых царапинах. Лететь, спасаться!

Поднял голову. Одни бежали ко мне, другие стояли у входа. Ряды тупиц. Безмолвные. Непоколебимые. Бесящие. Весь их вид кричал: Уйди, одиночка. Ты – ничто против нас.

Ярость. Холодная, тошнотворная волна. Затопила панику. Смыла боль. Я взлетел. Тяжело. Некрасиво. Но я не улетел. Замер. На ветке. Глаза – прикованы к черной дыре, к копошащейся реке тупиц, которую я возненавидел.

Вы... заплатите. За все.

Огненный Покров: Перезарядка 58:42...

Я подожду...

В третий раз их оборона была отчаянной, но предсказуемой. Как только пламя коснулось стен, знакомый, резкий запах тревоги ударил в усики – сигнал паники. Из самой глубины хлынул черный прилив. Муравьи. Крупнее, чем в прошлый раз. Их мандибулы щелкали в такт ярости, тупые глаза отражали мое красивое пламя. Они шли волнами. Первая – прямо в огонь.

Жертвенный удар? Предсказуемо.

Они гибли, гибли и гибли. Вспыхивая факелами, осыпаясь пеплом под моими лапами. Я давил их, плавил, шел напролом. За первой волной – вторая. Они не пытались прокусить пламя – лезли под него. Цеплялись за мои лапы, за стыки панциря, десятками. Пытались оттянуть, удержать, завалить массой. Их кислота шипела на моем огненном щите. Но Покров держался крепче. Я научился. Двигался быстрее, не давая им сконцентрироваться.

Горите! Все горите!

Пробравшись через узкое горло, я ворвался в обширную камеру. Пламя разгорелось с новой силой, осветив сотни тупиц. Они метались, обезумевшие. Рабочие сновали туда-сюда, хватая белые, беззащитные личинки и куколки, унося их в темные туннели. Крупные тупицы бросались на меня, прикрывая отступающих. Огонь выжигал их раньше.

Бесполезно. Все ваше гнездо – моя еда.

Я не стал гнаться за мелкими. Я был голоден. Увидел крупного муравья, тащившего личинку. Он метался, пытаясь обойти стену пламени. Рванул к нему. Мои жвалы с хрустом сомкнулись на его голове. Поглощено ДНК: Рабочий муравей-древоточец. [Интеллект]: 47(+1). Отрыгнул пустой хитин. Двинулся дальше. Следующего муравья, пытавшегося укусить меня за крыло, проткнул жалом почти не глядя. Поглощено ДНК: Солдат муравей-древоточец. [Живучесть]: 46(+1). Его тело оставил тлеть.

Камеры, туннели, кладовые – все превращалось в огонь. Их запах угрозы теперь пах отчаянием. Чуял его. И это было приятно...

И вот она. Центральная камера. Большая, низкая. В центре – Она. Гигантская, бледная, неподвижная. Ее раздутое, пульсирующее брюхо было приковано к земле десятками крошечных муравьев. Они метались вокруг нее, обезумевшие, пытаясь оттащить, поднять, спасти. Когда пламя ворвалось в камеру, поднялась Паника.

Уничтожить.

Тупицы бросились на меня. Жалкие, мелкие. Отшвыривал их лапами, давил, не обращая внимания. Мои глаза прикованы к ней. Она шевелила усиками, ее маленькая голова поворачивалась смешно туда сюда.

Подошел. Мощные жвалы сомкнулись не на брюшке – на одной из лап. Хруст хитина. Она дернулась. Мелкие взвыли. Оторвал лапу. Проглотил. Плоть жирная, нежная, насыщенная. Поглощено ДНК: Королева муравьев-древоточцев.[Сила]: 38 (+1). [Интеллект]: 49 (+1). Повышение уровня: [Ядовитое жало] Ур. 4→ [Ядовитое жало] Ур. 5

Изучен новый пассивный навык:[Кислотный укус] — Ур. 0

Вкусно.

Откусил другую лапу. Потом методично вгрызся в ее голову. Игнорировал слабые подергивания, писк мелких, бившихся в истерике у ее боков, бессильных. Ел. Неторопливо. Смакуя каждый кусок. Каждую каплю. Камера наполнилась сладковато-гнилостным запахом. Вкусно. Приятно.

Когда от королевы осталось обезглавленное, изуродованное туловище и море хитинового мусора, отступил. Сытость и удовольствие смешались во мне. Я победил. Я самый красивый! Я самый лучший!

Утро. Солнце, теплое и наглое, тыкалось лучами прямо в меня. Я потянулся, всем шестью лапами разом, чувствуя, как хитин похрустывает от вчерашних подвигов. Сила: 38, Живучесть: 47, Интеллект: 49 – все это приятно булькало внутри. Муравьиный смрад почти выветрился, осталась лишь легкая въевшаяся горечь триумфа и… ну, немного королевы в стыках.

Ах, мой мир. Мой прекрасный, вкусный мир.

Я взмыл с цветка, где ночевал, демонстративно тряхнул брюшком, сбрасывая пару прилипших лепестков. Такому красивому мне негоже спать в постели из лепестков. Надо что-то поосновательнее. Позже. Сейчас – инспекция. Облет владений.

Воздух был напоен пыльцой и глупым жужжанием работяг. Я пролетел мимо обугленного входа в муравейник. Там уже копошились падальщики – жуки, мелкие паучки. Ха! Пожирайте крошки с моего стола. Я милостиво позволил. Потом завис над жижей – мое отражение было великолепно. Золотистые полосы сияли, хитин лоснился, даже царапины от муравьиной кислоты почти зажили. Совершенство.

Шелест. Бабочка. Беленькая, глупенькая, порхала с цветка на цветок, как будто мир создан только для ее убогих танцев. Наглость! Это мои цветы! Моя пыльца!

Эй, белокрылая! Резко спикировал я блокируя ей путь к следующему бутону. Куда прешь?

Бабочка замерла в воздухе, ее крылья дрожали. Она попыталась метнуться в сторону. Я легко парировал, снова встав на пути.

Она забилась, пытаясь улететь вверх. Я поднялся следом, гудя ей прямо в усики. Ну что, испугалась? Правильно. Тут либо нектар в мой карман? Карман. Либо... – Я щелкнул жвалами, – сама станешь закуской. Выбирай!

Бабочка, видимо, выбрала жизнь. Она беспомощно опустилась на ближайший цветок, сложив крылья. Я снисходительно приземлился рядом. Молодец. Умная. Тупица. Я ткнулся хоботком в цветок, который она собиралась посетить, и с громким, довольным звуком начал пить. Пхе, пхе! Какая гадость, пхе! Не вкусно. Но все равно. Пусть наблюдает, как самый красивый потребляет свое. Бабочка сидела, не шелохнувшись. Страх? Уважение? Неважно. Главное – признание.

Напившись, я взмыл, оставив тупую бабочку дрожать на цветке. Живи. Пока я разрешаю.

День. Мой взгляд, скользивший по привычным владениям с высоты, зацепился за что-то... чего вчера тут не было. Желтое. Яркое, кричащее. На стволе старого дерева, у самой развилки ветвей, было привязано что-то.

Любопытство, острое, как жало, кольнуло меня. Я круто развернулся и полетел ближе.

Это была еда двуногих. Маленькая, грушевидная, стеклянная. Она была плотно примотана к коре узкой, блестящей лентой? И внутри… внутри бутылки плескалась жижа...

Суть вещей работай!

Зелье Янтарный медок. Качество: мусор. Прочность: 5/5

**

Три минуты спустя.

Я застрял...