ВЫЖИВАНИЕ В КАБИНЕТЕ ПРОФЕССОРА МЕРЗОДИУСА. ЧАСТЬ: 3

Тело замерло. Усики, дрожа, впитывали каждый звук, но вокруг царила лишь гнетущая тишина. Ни шелеста лепестков, ни переливов света, ни того самого мерцания, ради которого я здесь.

Моего мерцания.

Цветок исчез.

Я видел его вчера — идеальный, с нектаром и пыльцой. Он стоял в стеклянном кубе, излучая свет, и я знал: он мой. Но теперь на полке лишь тонкая полоса пыли.

Лапки скользят по поверхности. Холодная боль пульсирует под хитином.

Кто-то взял его.

Двуногие. Или… может, он сам переместился? Нет, это глупость.

Ярость вспыхивает, опаляя разум. Он должен быть здесь!

Но вокруг — лишь пустота.

Отчаяние сменяет гнев. Может, они просто унесли его? Вернут?

Ждать?

Нет.

Я найду его.

Если двуногие спрятали его — они ошиблись. Если он ушел сам — он ошибся. Если я ошибся — я не ошибся. Я опылю этот цветок, он будет моим.

Моим!

Я ползу, хитин царапает стеклянные поверхности, оставляя тонкие, злые следы. Пока темнота искать.

Бряк.

Что-то холодное, прозрачное, преграждает путь. Колба. Снова еда этих… этих двуногих.

Раздражение вспыхивает ярче. Огонь под хитином отвечает мгновенно — тонкая паутина пламени растекается по лапкам, обволакивает тело. Я не думаю. Не рассчитываю. Протыкаю стекло коготком, вкладывая в движение всю обиду.

Треск.

Ошеломление.

Стекло — такое твердое, такое ненавистное — раскалывается, как сухой лист. Осколки звенят, падая вниз, но я уже не слышу.

Голубая струйка зелья вытекает из разбитой колбы, извиваясь, как живая. Запах — сладкий, густой, вкусный — ударяет в усики.

Хмм…

Колбы — еда двуногих. Но в колбах — вкусная жижа…

Лапки уже движутся сами — подбирают каплю, подносят ко рту.

Идентификация предметов работает.

Слабое зелье для полоскания рта.

Горечь.

[Сила]: 2 (+1)

Хмм…

Приятно.

***

Солнечный луч, пробивающийся сквозь щели в занавесках, упал прямо на лицо Спаркс. Она застонала, натянула одеяло на голову и тут же услышала:

— Вставай, болванка.

Голос был низкий, холодный и насквозь пропитанный сарказмом.

Спаркс приоткрыла один глаз. Потом приоткрыла второй.

— Ты выглядишь как воплощение принципа «я ещё пять минуточек» — только эти минуточки уже перешли в стадию клинической смерти, — раздражённо добавила девушка.

Над ней, скрестив руки, стояла Вэй. Её чёрные волосы с фиолетовыми прядями были идеально уложены, губы подведены, а мантия застёгнута ровно настолько, насколько можно выглядеть так, будто ты выше всего этого… но не настолько, чтобы не опуститься до колкости.

— У тебя… очередные пять минуточек, — сказала Вэй, бросая ей в лицо комбинезон. — Иначе я всем расскажу.

Что конкретно собиралась рассказать Вэй, Спаркс не уточняла. Зная эту колючку уже три года, очевидно, это было что-то постыдное. Или… Нет, тут без «или», — грустно подметила Спаркс, лениво сползая с кровати.

На негнущихся ногах она, как таракан, залезла в свой комбинезон и поплелась к зеркалу, скрипя зубами в очередной раз «предвкушая» борьбу с рыжим ураганом на своей голове.

Её веснушчатое лицо покраснело от натуги, пухлые губы шевелились, бормоча ругательства, а нос, похожий на маленькую картошку, сморщился от усилий.

— Ну же, соберись в хвост, предатель! — прошипела она, зажав в зубах резинку, а руками пытаясь приструнить выбивающиеся кудри.

Но её волосы, казалось, жили своей жизнью. Они:

- Запутывались в её пальцах.

- Выскальзывали из резинки.

- Даже пытались зацепиться за ржавую трубу над кроватью, словно маленькие рыжие альпинисты, решившие сбежать от своей хозяйки-угнетательницы.

Наконец, с пятой попытки, ей удалось стянуть кудри в подобие хвоста. Он торчал в разные стороны, как взрыв в лаборатории безумного учёного, но хотя бы не лез в глаза.

— Победа! — торжествующе воскликнула Спаркс, натягивая ботинки на толстой подошве. Её комбинезон был перепачкан пятнами неизвестного происхождения, а карманы оттопыривались от гаек, проводов и чего-то, что тихо пищало.

И в этот момент резинка лопнула.

Рыжие кудри распушились, как огненная вспышка, а сама Спаркс застыла с выражением чистого гнева на лице.

За дверью раздался нетерпеливый стук.

— Ты опять опаздываешь, — донёсся голос третьей соседки, Лилиан.

— Я уже спускаюсь! — завопила Спаркс, хватая первую попавшуюся проволоку и наспех стягивая волосы в пучок.

— Всё, я готова! — крикнула она, врываясь в коридор, где её встречала ухоженная блондинка в остроконечной шляпе и с крысой на плече. Лилиан была воплощением элегантности: её платье идеально сидело, волосы блестели, а улыбка могла ослепить даже самого угрюмого преподавателя.

— Твои волосы — лучшее доказательство того, что законы физики носят рекомендательный характер, — пошутила блондинка.

— Не начинай! — перебила Спаркс, хватая её за руку и таща к кухне.

На кухне Вэй сидела за столом, с невозмутимым видом допивая кофе.

— Ты выглядишь так, будто тебя переехал гиппогриф, — заметила она.

— А ты — будто всю ночь составляла план мирового господства, — огрызнулась Спаркс, хватая тост со стола.

— Я и составляла.

Тост выпал у Спаркс из рук.

— Шутка, — усмехнулась Вэй. — Всего лишь план захвата школы.

Спаркс, как обычно, поплелась к ледяному шкафу за банкой одуванчикового джема. Лилиан тем временем грациозно подошла к окну и начала кормить с руки пару голубей.

— Значит, так, — начала Вэй, пояснять свой коварный план, хотя её никто не спрашивал. — Первым делом я подкуплю недомагов. Они и так ненавидят всех. Достаточно пообещать им свободу плюс безлимитный доступ к носкам директора, и они будут моими шпионами.

Спаркс, с трудом откручивая крышку от банки, уронила нож. Он воткнулся в ковёр и замер, будто смутившись.

— Эм, а не проще просто заколдовать всех? — спросила она, намазывая тост джемом, который почему-то светился. — Вот у меня есть чертёж «Гипно-Шапки»! Она заставляет людей подчиняться, но пока что включается только при хлопке в ладоши… и вызывает неконтролируемую жажду танцев.

Вэй прищурилась.

— Ты хочешь, чтобы весь мир мне подчинялся… в стиле вальса или фламенко?

— Ну, это же весело! — Спаркс ухмыльнулась.

Вэй вздохнула и продолжила:

— Второй этап: зелье правды в водопроводе. Все начнут говорить то, что думают, хаос обеспечен. Через три дня народ сам попросит жёсткую диктатуру.

— О, значит, ты за свободу слова… но только на три дня? — подколола Спаркс.

— Спаркс, конечно, я за свободу слова. Но если твои слова — чушь, я за свободу твоего падения с высокой башни, — огрызнулась Вэй.

— О, а я могу добавить туда пузырьков! — вклинилась в разговор Лилиан, подзывая ещё больше голубей. — У меня как раз есть рецепт «шипучки-болталки»!

— Нет.

— Но она делает голос смешным!

— Нет.

Вэй прикрыла глаза, будто молясь о терпении.

— Третий этап: я подменю все зеркала и картины в замке. Они будут говорить только гадости. Через неделю у всех снизится самооценка, и они добровольно отдадут мне власть.

Спаркс задумалась, размазывая джем по щеке:

— А если кто-то догадается?

Лилиан отвернулась от окна, взглянув поочерёдно на соседок, и улыбнулась так солнечно, что у Вэй дёрнулся глаз.

— О, Спаркс, а можно мне тоже немного твоего джема? — попросила Лилиан, протягивая тост. — Он выглядит таким вкусным! И, кажется… светится?

— Конечно! — Спаркс радостно подвинула банку в её сторону.

Вэй холодно наблюдала за этим обменом, медленно допивая кофе.

— Ты знаешь, что этот джем, скорее всего, взрывоопасен, — после недолгой паузы сказала Вэй, глядя, как Лилиан щедро намазывает тост.

— Ой, ну что ты! — Лилиан рассмеялась. — Спаркс никогда не сделала бы ничего опасного!

— Ха! — фыркнула Вэй. — Она три дня назад вызвала в классе рой кровожадных пчёл.

— Это была случайность! — возразила Спаркс, но тут же задумалась. — Хотя… технически не пчёл, а миниатюрных элементалей огня в виде кровожадных пчёл. Но да, это была случайность!

Лилиан откусила тост, и её глаза засверкали от восторга.

— Он… хрустит! И пахнет как лето!

— Ага, потому что это не просто джем, а «Энерго-одуванчиковый концентрат»! — с гордостью объявила Спаркс. — Должен придавать бодрости… или вызывать временное свечение кожи. Я ещё не проверила.

Лилиан замерла, но потом радостно продолжила жевать.

— Ну, если я начну светиться, это же будет красиво!

Вэй закатила глаза и резко поставила чашку.

— Вернёмся к моему плану.

— Но это же не сработает! — вмешалась Лилиан, доброжелательно разрушая все злые замыслы одним лишь тоном.

Вэй медленно повернула голову, как сова, заметившая мышь.

— …Что?

— Ну, недомаги не станут предавать школу, даже если им пообещают все носки и ботинки мира, — объяснила Лилиан, будто говорила с ребёнком. — Они же её любят! А если картины начнут всех оскорблять, их просто заколдуют обратно или завесят простынями.

Тишина.

Спаркс затаила дыхание, ожидая взрыва.

Но Вэй лишь улыбнулась. Очень-очень медленно.

— Лилиан.

— Да?

— Ты когда-нибудь пробовала… зелье правды?

Лилиан радостно покачала головой.

— Нет, но звучит интересно!

— Оно ужасно горькое, — тут же встряла Спаркс, пытаясь отвлечь внимание. — Я как-то случайно добавила его в чай Флатвику, и он признался, что боится садовых гномов!

— Они кусаются! — неожиданно согласилась Лилиан.

Вэй встала, отряхнула мантию и посмотрела на них обеих с видом «вы все — ошибка природы».

— Я пойду.

— Подожди! — Спаркс схватила ещё один тост и попыталась сунуть его Вэй в руки. — Ты же не позавтракала!

— Я предпочитаю голод, чем есть то, что ты могла случайно превратить в бомбу.

И она удалилась, оставив за собой ауру холодного разочарования.

Лилиан вздохнула.

— Она такая… резкая.

— Ага, — Спаркс снова намазала тост джемом. — Но если бы она действительно хотела захватить мир, она бы уже это сделала.

— Ты думаешь?

— Конечно! — Спаркс ухмыльнулась. — Она просто ещё морально не готова править всем миром, у неё в пятницу экзамен у леди Эквирлы. Сама понимаешь, нужно готовиться.

Когда они вышли из общежития, солнце щедро заливало двор школы.

— Я просто говорю, что если бы у нас были летающие тыквы, это решило бы проблему с урожаем! — Лилиан размахивала руками.

— Летающие. Тыквы. — Вэй произнесла это так, будто слова обжигали ей язык. — Это самая идиотская идея, которую я слышала за всю неделю.

— Ну почему?! — возмутилась Спаркс, подпрыгивая на ходу. — Я могу их модифицировать! Добавить функцию самонаведения или фейерверки, когда они будут врезаться в землю.

— Тыква плюс фейерверки. У тебя все идеи должны взрываться или внушать окружающим панику? — высокомерно спросила Вэй. — Но ладно, попробуй. Мне будет на что посмотреть. Тем более один доброволец в лице Лилиан уже нашёлся…

Лилиан засмеялась, и даже пара голубей на ветке присоединились к её смеху.

— Вы обе такие изобретательные!

— Ты называешь это «изобретательностью», я называю «криминальной халатностью», — пробормотала Вэй, но уголок её губ дёрнулся.

Тропинка разделилась: налево — к теплицам травологии, направо — к мрачной башне Мерзодиуса.

— Ну, мне сюда! — Лилиан радостно подпрыгнула, упархивая в сторону грядок. — Сегодня мы перетираем корни мандрагор в пюре! Профессор говорит, что будет много сока!

— Опять эти душераздирающие крики и мольбы о помощи… — вздохнула Вэй, но уже без привычной язвительности.

— Не переживай, я возьму беруши! — Лилиан улыбнулась и помахала им рукой, прежде чем скрыться за поворотом.

— Интересно, она когда-нибудь ходит, а не порхает? — проворчала Вэй, но без обычной едкости.

Теперь только Спаркс и Вэй шли к школьному зданию, и тишина между ними была… странно комфортной.

— Знаешь, а её идея с тыквами не так уж плоха… — неожиданно сказала Спаркс, ковыряя винтик в кармане.

— Ты серьёзно?

— Ну да! Представь: стая диких тыкв летит на ещё не вспаханное поле и точечными ударами вспахивает землю, заодно удобряя её своими ошмётками. Насколько бы это облегчило жизнь селян.

Вэй остановилась, посмотрела на Спаркс и неожиданно рассмеялась — резко, почти неохотно, но искренне.

— Ты — безнадёжна.

— Спасибо! — Спаркс сияла.

Впереди маячила зловещая дверь кабинета Мерзодиуса, и даже воздух вокруг казался гуще.

— Готова к очередному взрыву? — спросила Вэй, поднимая бровь.

— Всегда! — Спаркс потянулась к двери…

…и тут, как по заказу, раздался оглушительный БА-БАХ!

Из-за двери повалил дым, послышалось ругательство Мерзодиуса, и что-то жужжащее пронеслось над их головами.

— …Это из-за тебя? — спросила Вэй, глядя на убегающего профессора.

— Э-э… Возможно.

— Отлично.

Дым висел в воздухе густыми клубами, медленно рассеиваясь и открывая масштабы разрушений. Шкаф с учебными зельями представлял собой груду щепок и переливчатых луж, в которых что-то шипело и пузырилось. Парты были перевернуты, одна даже вросла в потолок, будто пыталась спастись бегством. На стене зияла огромная трещина, пробитая любимой гирей Мерзодиуса.

И посреди этого хаоса, на единственной уцелевшей парте, сидела Мелисса"Зелёный Палец" Вейлхарт.

Её волосы цвета мха были украшены сегодня крошечными белыми цветочками, а платье из живого плюща лениво шевелилось, обвивая ножку стола. В руках она держала гриб-дождевик, время от времени поднося его к уху, будто слушая его советы.

Спаркс и Вэй застыли на пороге, осматривая разгром.

— Это... это не я! — тут же выпалила Спаркс, широко раскрыв глаза. — Я вообще вчера рано легла! Ну, почти рано.

— Ложь, — спокойно сказала Мелисса, даже не глядя на них. Она оторвала кусочек шляпки гриба и бросила его в лужу зелья. — Это была ты.

— ЧТО?! — Спаркс аж подпрыгнула. — Да я даже не... Как?!

Мелисса наконец подняла глаза. Её зеленоватые от веки медленно прикрылись и снова открылись, словно она была слишком усталой для этой беседы.

— Мерзодиус орал твоё имя, пока гонялся за чем-то по кабинету, — равнодушно пояснила она. — Что-то маленькое, рыжее и... взрывоопасное. — Она кивнула в сторону стены, где в камне отчетливо виднелись следы когтей и обугленные пятна.

— Но... но я спала! — Спаркс схватилась за голову. — Может, это был мой двойник? Или... или зелье-клонировщик?!

— Или ты лунатишь, — сухо заметила Вэй, скрестив руки.

Мелисса пожала плечами и снова углубилась в беседу с грибом.

Спаркс побледнела.

— О нет...

— О да, — Вэй ухмыльнулась. — Значит, это ты превратила кабинет Мерзодиуса в эпицентр катастрофы. Опять.

— Но я же ничего не помню!

— А Мерзодиус помнит, — Мелисса зевнула. — Он бегал, кричал, швырял книги... Самое главное — проклинал тебя.

— Ну что, гениальная изобретательница, — Вэй лениво подперла подбородок ладонью, — как ты умудрилась, даже ничего не делая, сделать все это?

— Вчера я почти не выходила из лаборатории, — Спаркс замотала головой. — Это вообще не моя вина! Может, это... это грибы Мелиссы всё испортили?!

Мелисса, не отрываясь от своего гриба-дождевика, лишь вздохнула:

— Мои грибы не пьют зелья. Они слишком умные для этого.

— А вот Спаркс — нет, — Вэй ехидно ухмыльнулась.

Спаркс фыркнула и съёжилась, когда в дальнем конце коридора раздался громкий скрежет.

— Он идёт... — прошептала она, глаза округлились.

Вэй и Мелисса переглянулись.