Обломки Истины

Сибирские руины дышали. Стены подземного храма, покрытые инеем даже в летний зной, излучали мерцание, словно звёзды, пойманные в каменные ловушки. Дмитрий Волков шёл первым, его фонарь выхватывал из тьмы барельефы: существа с телами людей и головами зверей, склонившиеся перед трещиной в форме глаза. Следопыт — тогда ещё просто Лука — неотступно следовал за ним, пальцы сжимая рукоять кинжала.

— Ты уверен, что это мудро? — спросил Лука, останавливаясь у колонны с треснувшими рунами. — Дети Ирия уже близко. Они чуют эту дрянь.

— Именно поэтому мы здесь, — Дмитрий провёл рукой по барельефу, и камень отозвался гулом. — Печать Ирия — не дверь. Это клетка. И кто-то пытается её вскрыть.

* * *

Они спустились в зал, где воздух пах медью и старыми костями. Посреди комнаты стоял алтарь — чёрный монолит, испещрённый письменами, которые перестраивались при каждом взгляде.

— Здесь, — Дмитрий положил ладонь на поверхность. — Он говорил через сны... Голод. Он хочет, чтобы мы освободили его.

— Кто? — Лука нахмурился.

— Тот, кто спит за Печатью.

Стены дрогнули. С потолка посыпалась пыль, а из трещин в полу выползли Тени-Собиратели — существа из спрессованного мрака и костей. Лука метнул кинжал, но лезвие прошло сквозь них, как сквозь дым.

— Беги! — Дмитрий толкнул его к выходу, но дверь захлопнулась.

Колонны начали рушиться. Одна из них, весом в тонны, обрушилась на Луку, придавив ногу. Боль пронзила тело, но крик застрял в горле — Тени-Собиратели уже вились вокруг, их щупальца касались кожи, оставляя ожоги.

— Держись! — Дмитрий, игнорируя опасность, бросился к нему. Его руки светились золотым — он направлял Ци в канал силы, раскалывая камень ударом кулака.

— Ты... сумасшедший... — прошипел Лука, высвобождая ногу.

— Не благодари пока, — Дмитрий взглянул на алтарь. Руны на нём теперь складывались в лицо — их собственные. — Он играет с нами. Смотри!

На монолите проступила фреска: Дмитрий, разрывающий Печать, и мир, поглощаемый гигантской пастью.

— Он не бог. Он паразит, — прошептал Дмитрий. — Ирий — его тело, а Голод — голос. Они хотят не власти... Они хотят пожирать. Бесконечно.

* * *

Потолок треснул. Дмитрий схватил Луку под руку, таща за собой через рушащиеся тоннели. За спиной Тени-Собиратели сливались в единую массу, их рёв напоминал скрежет тысяче ножей по стеклу.

— Здесь! — Дмитрий нашёл лаз, скрытый за паутиной корней. Они выкатились на поверхность за мгновение до того, как вход рухнул.

Лука, задыхаясь, смотрел, как Дмитрий вытаскивает из сумки амулет — зуб чудовища, найденный в глубине руин.

— Это ключ, — он разжал пальцы, и амулет рассыпался в прах. — Теперь они заперты. На время.

* * *

У костра той ночью Дмитрий не спал. Его тетрадь была полна чертежей, круговых диаграмм, слов «биосимбиоз» и «энергетический паразитизм».

— Ты веришь, что это можно убить? — спросил Лука, перевязывая рану.

— Нужно найти его сердце. То, что связывает Ирий и наш мир. — Дмитрий поднял голову, глаза горели. — Если сжечь мост, паразит умрёт от голода.

— А если мост — это мы?

Дмитрий не ответил. Вместо этого он протянул Луке обгоревший лист с рисунком: дерево с корнями, уходящими в бездну.

— Когда-нибудь я найду способ. Даже если придётся стать тем, кого все возненавидят.

* * *

Через месяц их пути разошлись. Лука остался стеречь руины, а Дмитрий углубился в чащобы, неся в рюкзаке кость древнего жреца с вырезанным предупреждением:
«Кто разбудит Голод — станет его пищей».

Но Дмитрий уже не слышал слов. Он слышал только шепот в своих снах — тот самый, что позже заставит его стереть память сына.