Цена перехода
Разлом оказался не порталом, а живым существом. Его края пульсировали, как рана, из которой сочились потоки света и тьмы. Воздух звенел от напряжения, будто сама реальность трещала по швам. Артём стоял на краю, держа в одной руке Камень Макоши, в другой — бусину Лиры. Зеркальный ветер рвал плащ, оставляя на коже царапины, которые не кровоточили, а светились голубоватым туманом.
— Ты уверен? — спросил последний шёпот Отражённого, прежде чем его голос растворился в рёве энергии.
Артём шагнул вперёд.
* * *
Первые метры пути были адом. Каждый шаг отдавался ударом в виски, пространство вокруг искривилось, превратившись в лабиринт из осколков зеркал. В них мелькали не отражения, а обрывки его жизни:
- Отец, заносящий над ним нож во время тренировки.
- Катя, падающая в чёрную бездну.
- Айла, исчезающая в вихре песка с лицом, искажённым ненавистью.
«Это не настоящее», — повторял он про себя, но зеркала отвечали:
— Нет. Это то, что было. И то, что будет.
Из трещин вылезли Хранители Разлома — существа из сплавленного стекла и теней. Их тела отражали тысячи версий Артёма, каждая — мертвее предыдущей.
— Останься. Стань частью вечности, — запели они хором, и их голоса впивались в сознание, как шипы.
Артём выстрелил лучом из Солнечного Щита. Стеклянные твари рассыпались, но на их место выползали новые. Он бежал, спотыкаясь о зыбучие зеркала, которые превращались в ямы, заполненные ртутью.
* * *
Один неверный шаг — и он провалился. Зеркальный пол под ним раскололся, обнажив бездну, где кружились силуэты тех, кого поглотил Разлом. Падая, он видел себя:
- Мальчиком, разучившимся плакать.
- Стариком, умирающим в одиночестве.
- Тенью, слившейся с Голодом.
Приземление было жёстким. Ребра треснули, левая рука вывернулась в неестественном положении. Кровь, смешанная с серебристой пылью Зазеркалья, сочилась из рваной раны на бедре. Артём попытался встать, но тело не слушалось.
— Ты сломан, — сказал голос из темноты.
Идол Велеса — деревянный медведь с потускневшими глазами — лежал рядом. Его морда, обычно свирепая, теперь казалась насмешливой.
— Духовный корень. Всего один. И я спасу тебя.
* * *
Артём прижал Идол к груди, чувствуя, как дерево теплеет. Голос заговорил прямо в его разуме, мягко, как отец в детстве:
— Ты не выберешься сам. Зазеркалье уже пожирает твою Ци. Дай мне корень — и я дам силу пройти.
— Что... что это значит? — Артём выплюнул кровь. Вкус металла и пепла.
— Твой талант измеряется корнями, помнишь? Пять. Я заберу один. Ты станешь слабее, но живым.
Внезапно Идол ожил. Деревянные лапы обвили его руку, когти впились в запястье. Артём закричал, но медведь не отпускал:
— Ты думал, я буду ждать вечно? Ты использовал меня, не платя цену. Теперь расплатись.
Сверху послышался рёв Хранителей. Они спускались по стенам бездны, их стеклянные тела звенели, как разбитая посуда.
* * *
Артём отшвырнул Идол. Тот покатился по полу, превращаясь в гибрид дерева и плоти — шкура медведя покрылась щетиной, глаза загорелись зелёным огнём.
— Гордый. Глупый. Как твой отец. — Идол зарычал. — Он тоже боялся платить. И что? Его кости теперь прах.
— Заткнись! — Артём выстрелил из Щита, но луч лишь опалил шкуру Идола.
Тот прыгнул, придавив его к полу. Гнилостное дыхание обожгло лицо:
— Ты умрёшь. А я найду нового носителя. Может, ту воровку? Её страх вкусен...
Стеклянные когти Хранителей уже касались его спины. Артём почувствовал, как холодок смерти ползёт по позвоночнику.
— Решай! — взревел Идол.
* * *
Артём посмотрел на бусину Лиры, зажатую в окровавленной ладони. В её отражении мелькнуло лицо Айлы — не яростной беглянки, а той, что делилась водой у костра. Он вспомнил её слова: «Сила — слуга, а не господин».
— Нет, — прошептал он. — Я не стану тобой.
Идол взвыл от ярости. Его когти вонзились в плечо Артёма, но тот в последнем усилии вогнал Солнечный Щит ему в пасть. Дерево треснуло, из трещин хлынул свет.
— Ты... ошибся... — зашипел Идол, рассыпаясь в труху.
Хранители замерли, их стеклянные тела дрогнули. Артём, собрав последние силы, рванул вперёд, к мерцающему просвету в конце бездны.
* * *
Свет ослепил его. Воздух сменился с кисло-сладкого на знакомый запах пепла и чернодрева. Он упал на колени, уже в реальном мире, и его вырвало чёрной слизью с осколками зеркал.
Рядом лежал Идол — снова безжизненный кусок дерева. Но трещина на его морде теперь напоминала ухмылку.
— Это не конец, — шепнул ветер, но Артём уже терял сознание.
Последнее, что он увидел — тень с капюшоном, склоняющуюся над ним. И знакомый запах полыни...