Кровь, Песок и Шёпот Камня

Пещера с Камнем Макоши осталась позади, но её холодный шёпот не покидал Артёма. Он шёл через перевал, сжимая в руке чёрный камень с прожилками, похожими на застывшую кровь. Камень молчал. Ни вспышек Ци, ни видений — лишь тяжёлая, мёртвая тяжесть. Артём вспоминал голос, прозвучавший в момент прикосновения: «Три дара для пробуждения. Три нити для пряжи судьбы». Но что это за дары? И где их искать? Ответов не было. Только ветер свистел меж скал, будто смеялся над его невежеством.

К вечеру он добрался до Посёлка Трех Колодцев — места, отмеченного на карте отца крестиком и подписью: «Здесь говорят с землёй». Посёлок оказался глиняным лабиринтом: дома-пещеры, вырытые в склоне холма, дымчатые огни в окнах, запах тмина и гнили. У колодца в центре сидела старуха, прядущая нить из шерсти мутировавших овец. Её пальцы были черны от краски — знак принадлежности к Сёстрам Макоши, культу ткачих судеб.

— Камень молчит, да? — старуха не подняла глаз, будто ждала его. — Макошь не любит спешки. Ей нужны не просто дары — истории.

Артём сел на корточки, доставая из рюкзака краюху чёрного хлеба — валюту в мире, где золото стоило меньше соли. Старуха покачала головой:
— Мне не нужно твоё подношение. Но я скажу тебе вот что: три дара — это три урока. Кровь, что не пролита. Песок, что помнит время. И голос, что не принадлежит телу. Ищи их там, где земля плачет, а небо лжёт.

Он хотел спросить подробнее, но старуха вдруг замерла, уставившись за его спину. Её прялка упала, нить порвалась.
— Беги, дитя. Они уже здесь.

Артём не успел обернуться, как воздух наполнился воем. Из-за глиняных стен выползли Песчаные Тени — существа, похожие на людей, но с кожей из осыпающегося камня. Их глаза горели жёлтым, как серные озёра, а пальцы заканчивались лезвиями кварца.

— Голод... — зашипела ближайшая Тень, её голос скрипел, как жернова. — Отдай Камень...

Артём рванул к узкому проходу между домами, но Тени двигались быстрее. Одна из них ударила когтем — он пригнулся, и лезвие впилось в стену, рассыпавшись в песок. Песчаные Тени не убивали — они дробили кости, превращая жертв в прах для своих гнёзд.

Внезапно в воздухе щёлкнул бич. Тень взвыла, рассыпаясь. На крыше стояла девушка в плаще из шкур, с кнутом, сплетённым из колючек кактусов-мутантов.

— Сюда! — крикнула она, спрыгнув вниз. — В подвал!

Артём бросился за ней в люк, едва избежав удара.

* * *

Подвал оказался убежищем. На стенах висели сушёные травы, связки кристаллов и карта, испещрённая значками «опасно» и «здесь водятся Твари». Девушка зажгла масляную лампу, и Артём разглядел её лицо: смуглая кожа, шрам через левый глаз, волосы, заплетённые в косички с металлическими бусинами.

— Зовут Айла, — она бросила кнут на стол. — Охотница на Тварей. А ты? Мессия-самоубийца?

— Артём. Ищу дары для Камня Макоши.

— Старая сказала, что явится носитель Камня. Я неделю ждала, когда ты доберёшься. Но ждали и Твари. Я постаралась узнать безопасные маршруты, чтобы мы не теряли времени.

— Откуда она знала? И кто она вообще такая?

Айла засмеялась, доставая бутыль с мутной жидкостью:
— Она же из культа Сестёр, в конце концов. Было бы странно, если бы они не могли чуять даже своего бога.

— Я ищу три дара для Макоши.

— Три дара, да? Значит, тебе повезло. Я как раз собираюсь за первым. Кровью, что не пролита здесь зовут сок Корня Жизни — растёт только в Болоте Снов, где Тени ловят тебя через грёзы.

Она налила ему напиток, пахнущий гнилью и мёдом. Артём сморщился:
— Почему ты помогаешь?

— Потому что если Камень Макоши проснётся, он покажет, где искать мою сестру. — Айла потрогала шрам. — Её забрали Дети Ирия три года назад. Говорят, принесли в жертву Порталу.

* * *

Они вышли на рассвете. Айла вела через солончаки, где земля трескалась, обнажая кости гигантских ящеров. Артём узнал, что Корень Жизни — не растение, а симбиот: полуживотное-полугриб, паразитирующее на Ци-источниках.

— Его сок — это концентрированная жизненная сила, — объясняла Айла, перепрыгивая трещину. — Но чтобы добыть его, надо отдать ему часть своих воспоминаний. Чем ярче память — тем слаще сок.

К полудню они достигли Болота. Воздух здесь был густым, как сироп, а с ветвей свисали коконы из паутины. Внутри коконов шевелились тени — пленники Болотных Духов.

— Не смотри им в глаза, — предупредила Айла. — Они покажут тебе то, чего ты больше всего хочешь. И тогда...

Она не договорила. Из тумана вышла фигура — женщина с лицом матери Артёма.

— Сынок... — голос был точь-в-точь как у неё. — Ты ведь не бросишь меня, да?

Артём замер. Он знал, что это иллюзия, но ноги отказывались двигаться. Мать протянула руку, и в её ладони засветился оберег — Солнечный Щит.

— Возьми. Это то, что ты ищешь.

Айла вцепилась ему в плечо:
— Не верь! Это ловушка!

Но Артём уже шагнул вперёд. Рука матери коснулась его лба, и мир погрузился во тьму.

* * *

Он очнулся в доме детства. На столе дымился борщ, за окном смеялись дети. Мать гладила его по голове:
— Всё закончилось, Артюша. Войны нет.

Он хотел закричать, что это неправда, но голос не слушался. Солнечный Щит на стене сиял, как игрушка.

— Останься, — шептала мать. — Ты ведь устал.

Это был тест. Камень Макоши молчал, но Артём чувствовал — если он поддастся, то станет ещё одним коконом на ветвях.

— Нет... — он сжал кулаки. — Она умерла. Я видел её могилу.

Мать с жалостью взирала на парня. Тот резко встал из-за стола, подбежал к двери и, последний раз бросив взгляд на образ матери, выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь. Комната затрещала. Стены поплыли, и Артём оказался на коленях в болоте. Перед ним пульсировал Корень Жизни — существо, похожее на гигантского слизня с глазами вдоль тела.

— Какую память ты отдашь? — спросило оно, голосом Айлы.

Артём вытащил нож:
— Ту, что дороже всего.

Он вспомнил день, когда отец подарил ему первый идол — деревянного медведя. Смех отца, запах стружки... Лезвие вонзилось в корень.

Сок хлынул, обжигая ладонь. Память исчезла, как песок сквозь пальцы.

* * *

Айла вытащила его из трясины. В руке Артём сжимал флакон с густой золотистой жидкостью.

— Готово, — прошептал он, не помня, что именно отдал.

Камень Макоши в его рюкзаке дрогнул. Одна из прожилок на нём засветилась багровым.

— Осталось два, — Айла помогла ему встать. — Песок, что помнит время ищут в Пустыне Молчания. Но сначала — к моим. Они дадут тебе снаряжение.

Артём кивнул, глядя на флакон. В нём плескалась не просто жидкость — часть его души.

* * *

Вернувшись в Посёлок Трёх Колодцев, они нашли старуху мёртвой. Её тело обвила чёрная нить, а на стене кровью было написано: «Они знают».

— Дети Ирия, — Айла сжала кнут. — Они всегда отмечают жертвы.

Артём взял из рук старухи обрывок пряжи. При касании в голове вспыхнул образ: дюны, поглощающие город. Пустыня Молчания.

— Песок, что помнит время... — он повернулся к Айле. — Ты идёшь со мной?

— Я хочу вернуть сестру, поэтому пойду до конца, — она улыбнулась, доставая два кожаных бурдюка. — Там жара, что расплавляет мозг. Но я знаю, как выжить.

Они вышли за ворота, оставляя за спиной вой ветра. Камень Макоши тяжелел с каждым шагом, будто напоминая: настоящая цена даров — не сок и не песок, а то, что ты готов потерять.