Последний танец Лиры

Мою сестру звали Лира. Она была старше меня на два года и умела говорить с ветром. Не метафорой — её пальцы касались воздуха, и он отвечал шелестом, предупреждая о приближении Теней или смене погоды. Мы жили в Посёлке У Крутого Яра, затерянном среди скал, где чернодрево росло гуще, а Ци-штормы обходили стороной. Лира плела ловушки из колючек, а я охотилась на ящеров-мутантов, а приемная мама, старая ткачиха, расшивала обереги для путников. Казалось, даже после Катаклизма здесь можно найти покой.

Пока не пришли Дети Ирия.

* * *

Их было семеро. Вошли в посёлок на закате, когда небо окрасилось в цвет синяка. Глаза горели из-под капюшонов, как угли, а плащи были сшиты из шкур Теней — лоскутья плоти мерцали неестественным блеском. Лира сразу схватила сестру за руку:
— Не подходи. Они пахнут... пустотой.

Но старейшины посёлка приняли гостей. Верховный Проповедник, мужчина с лицом, покрытым татуировками в виде спиралей, говорил мягко, как отец, потерявший детей:
— Мы принесли дары от Ирия. Ци-родники, что исцеляют любые раны.

Он показал ампулы с жидкостью цвета ртути. Лира прошептала Айле:
— Это не вода. Ветер говорит, что это слезы тех, кого они убили.

Но старейшины, ослеплённые обещаниями, разрешили чужакам остаться.

* * *

Через три дня в посёлке начались исчезновения. Сперва пропал мальчик-сирота, потом двое охотников. Лира, чувствуя неладное, спрятала Айлу в тайнике под домом:
— Что бы ни случилось — не выходи. Даже если услышишь мой голос.

Но Айла нарушила запрет. В ту ночь она услышала пение.

Дети Ирия кружили у костра, их тела изгибались так, будто кости были из верёвок. В центре стоял Верховный Проповедник, держа в руках Клинок Рассвета — кинжал из чёрного стекла, поглощающий свет.

— Ирий голоден! — его голос резал тишину. — Он требует жертву, чья душа сплетена с ветром!

Из толпы вытолкнули Лиру. Её руки были связаны колючей лозой, но она не кричала. Только смотрела в сторону дома, будто знала, что Айла наблюдает.

* * *

Проповедник вонзил клинок в землю. Камень под Лирой треснул, открыв Портал — вихрь Ци, из которого потянулись щупальца света.

— Ты станешь мостом! — завыл он. — Твоя душа накормит Голод!

Лира запела. Не молитву — колыбельную, которую их мать пела им в детстве. Ветер подхватил мелодию, и щупальца замедлились.

— Нет! — Проповедник ударил её клинком по лицу. — Молчи, ведьма!

Кровь Лиры брызнула на Портал. Вихрь взревел, и её тело начало растворяться, как сахар в воде.

Айла выскочила из укрытия, но слишком поздно. Рука сестры, последнее, что осталось, махнула ей на прощание.

* * *

Дети Ирия исчезли на рассвете, оставив после себя пепел и безумие. Посёлок вымер: одни сошли с ума, другие покончили с собой, не вынеся вины.

Айла обыскала место ритуала. Среди пепла нашла бусину — ту самую, что Лира носила в косе. Внутри бусины мерцала искра — крохотная частица души сестры.

— Я найду тебя, — поклялась она, вплетая бусину в свои волосы. — Даже если придётся пройти через все круги Ирия.

С тех пор она охотилась. На Теней, на культиваторов, на слухи. Пока не услышала про Камень Макоши — артефакт, способный показать нить любой судьбы.

* * *

Теперь, стоя на краю Пустыни Молчания, Айла сжимала бусину. Ветер, когда-то слушавшийся Лиры, теперь шептал ей одно:
— Она жива. Где-то за Гранью.

Но чтобы дойти туда, нужны были не просто обереги. Нужно было стать тем, кого боятся даже Дети Ирия.

Айла посмотрела на Артёма, ковыряющего ножом консервы у костра. Он не знал, что в её плаще зашиты зубы Проповедника, убитого год назад. Или что следующий удар кнута будет не по Тени, а по его спине, если Камень Макоши покажет ложный путь.

— Спокойной ночи, герой, — усмехнулась она, гася огонь. — Завтра начнётся настоящая охота.

Но это уже другая история...