Зазеркалье

Артём открыл глаза, и мир перевернулся.
Небо под ногами — черное, усыпанное мерцающими трещинами, похожими на звёзды. Земля над головой — мутно-белая, словно затянутая молочной плёнкой. Воздух вибрировал, как струна, и каждый вдох обжигал лёгкие сладковатой горечью. Он поднялся, и песок, холодный и липкий, осыпался с его плаща, оставляя на ткани серебристые пятна.

— Зеркальный мир... — прошептал он, и эхо вернулось к нему искажённым, распавшись на сотню шёпотов.

Солнечный Щит на его запястье потускнел, светясь теперь тусклым янтарём, будто сквозь толстое стекло. Артём потрогал трещину на Камне Макоши — та пульсировала, как рана. Парень почувствовал в кармане легкие колебания ветра. Он достал из кармана бусину Айлы, и стеклянная поверхность отразила не его лицо, а профиль незнакомки с каштановыми волосами. Лира.

— Ты не должен был найти это, — заговорил песок у его ног.

* * *

Из перевёрнутого неба спустилась фигура. Человек? Нет. Существо, словно собранное из осколков разбитых зеркал. Его тело переливалось, отражая то пустыню, то комнату из прошлого Артёма, то лицо Кати.

— Я — эхо того, кто потерял имя, — сказало существо, и голос его звучал как скрип двери в заброшенном доме. — Ты носишь боль сестры. Она зовет меня.

Отражённый протянул руку к бусине. Артём сжал её в кулаке:
— Лира? Ты знаешь, где она?

— Она везде. Она — шепот в зеркалах, тень за спиной, крик в тишине. — Существо повернуло голову, и в его груди мелькнул образ Айлы, бегущей по дюнам с окровавленным кнутом. — Твоя спутница ищет её там, где время пожирает себя. В Городе Вечных Зеркал.

— Зачем ей Лира?

Отражённый рассмеялся, и смех рассыпался звоном разбитого стекла:
— Чтобы спросить, зачем та отдала себя Ирию. Чтобы понять, была ли её смерть жертвой... или предательством.

* * *

Артём последовал за Отражённым через пустыню, где законы физики были насмешкой. Песок тек вверх, образуя реки, которые исчезали, едва он пытался зачерпнуть воду. Тени деревьев росли в сторону солнца, а их стволы были пустыми, как трубы органа.

— Здесь всё — ответ на вопрос, который ты боишься задать, — объясняло существо, останавливаясь у каменной арки, покрытой письменами, которые менялись при каждом взгляде. — Спроси неправильно — и мир перевернёт тебя в прах.

Артём коснулся арки. Надпись на миг застыла: «Где кончается ложь того, кто учил тебя убивать?»

— Мой отец... — начал он, но Отражённый резко схватил его за руку:

— Не произноси его имени здесь. Зазеркалье слушает.

Они двинулись дальше, к руинам города, где здания были сложены из кривых зеркал. В их поверхностях Артём видел себя — но не того, кто он есть. То он старик с лицом, изъеденным шрамами, то ребёнок с глазами Кати, то тень с пустыми глазницами.

— Каждое зеркало — ловушка, — предупредило существо. — Они показывают не тебя, а того, кем ты мог бы стать. Смотри слишком долго — и отражение заменит оригинал.

* * *

В центре города зиял колодец. Его края были выложены костями, а вместо воды на дне мерцала ртутная пучина. Отражённый указал на неё:

— Она ведёт в Город Вечных Зеркал. Туда ушла твоя воровка.

Артём шагнул к краю, но существо остановило его:

— Ты не готов. Даже Камень Макоши не защитит тебя от вопросов, что живут в глубине.

— А ты? — Артём повернулся к нему. — Почему помогаешь?

Зеркальная поверхность лица существа задрожала, показывая на миг лицо Лиры:

— Потому что когда-то я тоже потерял сестру. И выбрал бежать. Теперь я — эхо её последнего вопрошания.

Оно коснулось бусины в руке Артёма, и стекло замигало, показывая Айлу: она стояла перед гигантским зеркалом, в котором отражалась Лира. Сестры говорили, но слов не было слышно — только слёзы, падающие в песок и превращающиеся в кристаллы.

— Она ищет не правду. Она ищет прощение.

* * *

Артём достал Камень. Трещина на нём светилась теперь не прерывисто, а ровным багровым светом, указывая на запад, где над зеркальными руинами висел перевёрнутый храм.

— Он ведёт тебя к Разлому, — сказал Отражённый. — Месту, где миры соприкасаются. Но путь через Разлом — это путь через собственное отражение. Ты готов увидеть, кем стал?

Вместо ответа Артём подошёл к ближайшему зеркалу. Его отражение — версия с окровавленными руками — улыбнулось и произнесло:

— Ты всё ещё собираешься спасать мир? Или хочешь просто отомстить отцу?

Он ударил кулаком по стеклу. Зеркало треснуло, и все его версии рассыпались, кроме одной — мальчика с ножом.

— Иди, — сказало существо. — Пока Зазеркалье не решило оставить тебя навсегда.

* * *

У храма их встретил ветер, сложенный из осколков. Он выл словами на забытом языке, но Камень Макоши в руке Артёма переводил:

— «Следуй за тенью, что бежит от света. Ищи трещину в песне ветра».

Отражённый остался у входа, его форма начала расплываться:

— Когда выйдете, не оглядывайся. Зазеркалье любит тех, кто сомневается.

Артём шагнул в храм. Стены здесь были покрыты фресками, показывающими его путь: убийство Кати, бегство Айлы, зеркала, что вели сюда. В центре, на алтаре, лежало единственное нетронутое зеркало — круглое, в медной оправе.

Он поднял его, и стекло ожило, показав тропу через пустыню, где песок вздымался волнами, образуя символ — спираль, ведущую к точке на горизонте.

— Разлом... — прошептал Артём, чувствуя, как Камень жжёт его ладонь.

Где-то в мире, что остался за зеркалом, Айла шла к своей правде. А ему предстояло пройти через свою.

* * *

Ветер в Зазеркалье затих, унося с собой обрывки голосов. Артём стоял на пороге Разлома, за которым мерцала реальность. Бусина Лиры в его кармане тяжелела, напоминая, что каждая жертва оставляет след — в песке, в памяти, в чьём-то сердце.

Он не знал, что ждёт за поворотом. Но теперь понимал: чтобы набрать Песок, что помнит время, ему придётся не просто найти место. Придётся стать тем, кто достоин его нести.