Корни и клыки

Пустыня встретила Артёма песчаной бурей. Кристаллы, острые как бритвы, звенели о его «Плащ из Туманов», рассыпаясь в серебристую пыль. Он шёл по следам, оставленным Айлой: обрывки ткани, вплетённые в колючки, и странные символы, выжженные на камнях. «Костяные Врата» были близко — их силуэт маячил на горизонте, словна гигантский скелет, застывший в прыжке.

Но сначала предстояло пройти Рой Песков. Артём сжал в руке кристалл соли, подаренный Вихревой.
— «Если заблудишься — раздави. Соль покажет путь», — вспомнил он её слова.

Из-за дюны донеслось рычание.

* * *

Первым появился хвост — сегментированный, с жалом, капающим фиолетовым ядом. Затем ещё три. Песчаные Скорпионы, размером с лошадь, окружили его, щелкая клешнями. Их панцири сливались с песком, делая их почти невидимыми.

Артём вдохнул, ощущая Озеро Ци за грудиной.
— «Гроза в Кулаке»... — прошептал он, обвивая энергией правую руку.

Первый скорпион прыгнул. Артём отпрыгнул, выпустив разряд. Молния ударила в песок, ослепив тварь. Второй атаковал сзади — жало ударило в «Плащ», но туман дробил удар, переводя силу в вибрацию. Артём закрутился, целясь в стыки панциря.

— Не концентрируйся на силе! Точность! — будто кричала в голове Вихревая.

Третий скорпион выбил у него ноги. Артём упал, чувствуя, как яд сочится сквозь трещину в «Плаще». Вспышка боли — и он выстрелил молнией в упор. Скорпион взорвался, обдав его кислотой.

Оставшиеся двое отступили, зарывшись в песок. Артём, дрожа, поднялся. Рука горела, но он улыбнулся.
— Получается...

* * *

К вечеру он нашёл Камень Памяти — плоскую глыбу, испещрённую именами погибших путников. Здесь Вихревая учила его технике «Корни Дерева».

Артём сел в позу лотоса, отключив внешний шум. Ци замедлилась, и внутренний мир открылся:

• Духовное древо с пятью корнями, но один — ближайший к Идолу — был обуглен.
• Ветви, похожие на молнии, тянулись к невидимому солнцу.
• На стволе — шрам в виде спирали, оставленный Зазеркальем.

Он коснулся обугленного корня. Боль пронзила сознание, и голос Идола зашептал:
— Ты слаб. Отдай мне корень, и я верну тебе силу...

Артём отдернул руку. Древо затрещало, напоминая, что баланс хрупок.

— Как восстановить его? — спросил он пустоту. Ответом был лишь шелест листьев.

* * *

Ночью Артём развёл костёр из сухих колючек. Идол Велеса лежал рядом, его треснувшая морда казалась ухмыляющейся.

— Ты — яд, — прошептал Артём, сжимая деревянную фигурку. — Но без тебя я бы не дошёл сюда.

Он встал, занёс руку для броска. Внезапно Идол ожил — когти впились в ладонь, а из трещин хлынул чёрный дым.

— Ты думал, что избавишься от меня так легко? — зарычал голос. — Я теперь часть тебя!

Боль ударила в висок. Артём упал, выронив Идол. На запястье остались два прокола, из которых сочилась тёмная жидкость.

— Каждый раз, когда ты используешь Ци, я буду брать свою долю, — прошипел Идол. — Пока не стану сильнее тебя.

* * *

Артём перевязал рану обрывком плаща. Отравление вызывало жар, но хуже было осознание: Идол стал паразитом, вросшим в его энергию.

— Можно попробовать контролировать его, — подумал он, сжимая Солнечный Щит. — Или...

Он посмотрел на бусину Лиры. В её отражении мелькнула Айла, бьющаяся в паутине зеркал.

— Нет. Я не стану как Данила.

Собрав волю, Артём вырезал на Идоле руну «Оковы», которой научила Вихревая. Дерево затрещало, но связь ослабла.

— Это не конец, — прошептал он, пряча Идол в рюкзак. — Но пока довольно и этого.

* * *

Перед рассветом он снова медитировал. Древо Ци всё ещё дрожало, но обугленный корень покрылся тонкой плёнкой света.

— Расти медленно, — прошептал Артём, вспоминая слова Вихревой. — Глубина важнее скорости.

Когда он открыл глаза, на песке перед ним лежал кристалл — слеза Пустыни, материализованная болью. Внутри мерцал образ Айлы, стоящей у подножия Костяных Врат.

— Я иду, — пообещал он ветру, вставая.

* * *

Артём стоял перед вратами.

Костяные Врата оказались не просто аркой. Это был лабиринт из рёбер и черепов, где каждый шаг отзывался скрипом давно умерших существ. На вершине, в глазнице гигантского черепа, горел зелёный огонь. Айла была здесь.

Артём коснулся ворот. Кости затрещали, открывая проход. Где-то в глубине завыл ветер, полный голосов, которые он пока боялся услышать.

«Песок, что помнит время» ждал. Но сначала — встреча с прошлым, которое не отпускало.