Глава 6.0

Зал для медитаций клана был погружен в утренний полумрак. Свет проникал лишь сквозь узкие окна-бойницы, рисуя на каменном полу длинные, бледные полосы. Воздух был неподвижен. В центре зала на невысоком постаменте сидела мастер-церианка Ти'анн, куратор клана "Ястребиная Летучая Мышь". Ее глаза были закрыты, а длинные пальцы сцеплены на коленях.

Перед ней полукругом сидели юнлинги. Лианара Весс держала спину идеально прямо, ее поза была безупречна. Сайлас Тарвейн, напротив, сидел чуть сгорбившись, его рыжие волосы выбились из пучка.

— Дыхание — это якорь, — голос мастера Ти'анн был тихим, но заполнял все пространство. — Он держит вас в настоящем. Отпустите мысли о прошлом. Отпустите тревоги о будущем. Есть только здесь и сейчас. Погрузитесь в тишину. Ваше последнее занятие перед путешествием — это поиск вашего внутреннего центра. Начинайте.

Тишина стала плотнее. Корр Вилдан, следуя наставлению, сосредоточился на дыхании. Его дисциплинированный разум легко отсек посторонние мысли. Он погружался все глубже, и в его сознании начали всплывать образы — не воспоминания, а знания, полученные в Архивах. Иридония. Его родной мир.

Он увидел красные скалы и каньоны под палящим солнцем. Суровый, но величественный пейзаж, который он знал по голограммам. Образ был спокойным, статичным. Но затем он изменился.

Небо над красной пустыней потемнело, наливаясь неестественной, чернильной синевой. По земле пополз холод, не физический, а исходящий из самой Силы. На горизонте появились точки, которые быстро росли, превращаясь в силуэты десантных кораблей незнакомой конструкции.

Внешне тело Корра оставалось неподвижным, но его дыхание на мгновение сбилось, стало рваным.

Видение перенесло его на улицы поселения забраков. Он видел своих сородичей — не конкретные лица, а образы, сотканные из его представлений о своем народе. Они занимались своими делами, когда с неба обрушился огонь.

Выстрелы плазмы были беззвучны, но он видел, как они испаряют камни и прошивают тела. Из кораблей высыпали фигуры — высокие, тонкие, механические. Боевые дроиды. Они двигались слаженно, без эмоций, их красные фоторецепторы сканировали площадь. Их действия были не хаотичной атакой, а методичной зачисткой. Холодной и беспощадной.

На лбу Корра выступила испарина. Его плечи напряглись, а сжатые на коленях кулаки побелели. Сидевшая рядом Элара, не открывая глаз, едва заметно поежилась и отодвинулась на несколько сантиметров в сторону.

Он стоял посреди этого кошмара. Он видел, как падают мирные жители, как рушатся дома. Он хотел закричать, броситься вперед, поднять свой меч, которого не было. Но его тело его не слушалось. Ноги словно вросли в землю, руки налились свинцом. Он был пойман в ловушку собственного бессилия, как в кошмарном сне, где каждое движение требует нечеловеческих усилий и не приносит результата. Он мог только смотреть.

Он дернулся всем телом, будто от невидимого удара. Из-под его сомкнутых век медленно скатилась одинокая слеза.

Мастер Ти'анн открыла глаза. Ее взгляд, лишенный каких-либо эмоций, остановился на фигуре забрака. Она наблюдала за ним еще несколько секунд, видя, как по его виску стекает пот, а грудь вздымается в беззвучной, судорожной попытке вдохнуть.

Без единого лишнего движения она поднялась. Ее шаги по каменному полу были абсолютно бесшумны. Она подошла к Корру и мягко опустила руку ему на плечо.

— Юнлинг Вилдан, — ее голос был едва слышен. — Вернись.

Корра пробила крупная дрожь. Он резко выдохнул и открыл глаза. В них не было фокуса. Он смотрел сквозь мастера, сквозь стены зала, все еще видя перед собой огонь и холодные красные точки фоторецепторов.

— Продолжайте, — ровным голосом произнесла Ти'анн, обращаясь к остальным ученикам. — Не теряйте концентрацию.

Она помогла дезориентированному Корру подняться на ноги. Лианара на секунду приоткрыла один глаз, увидела, как куратор уводит шатающегося забрака к выходу, и снова закрыла его. Сайлас лениво почесал нос, но позы не изменил.

Дверь за мастером и юнлингом бесшумно закрылась.

Четверо оставшихся учеников продолжили медитацию в наступившей тишине. Но теперь в этой тишине появилось что-то еще. Что-то тяжелое и тревожное.

***

Пока в зале для медитаций воцарялась тревожная тишина, этажом выше, на Верхней Галерее Наблюдения, жизнь Ордена текла своим чередом. Галерея представляла собой длинный, опоясывающий центральный тренировочный комплекс коридор, открытый свежему воздуху Корусанта. Отсюда, сквозь огромные транспаристиловые экраны, открывался вид на десятки залов внизу.

До магистров доносился приглушенный, но постоянный гул — симфония усердия, сотканная из жужжания тренировочных мечей, шипения отраженных выстрелов и редких, отрывистых команд наставников. Внизу, в залитых светом квадратах залов, ковалось будущее Ордена. Взгляд мог выхватить любую сцену: вот юная тогрута парирует мощные удары крупного забрака-сверстника, используя его же вес против него; вот ловкий тви'лек уклоняется от атак неповоротливого, но сильного вуки, заставляя того терять равновесие. Десятки кланов, сотни учеников — единый, живой организм.

По галерее медленно шли двое — Магистр Син Драллиг и Магистр Шаак Ти. Их шаги были неспешны, а взгляды обращены вниз. Они молчали, каждый погруженный в свои мысли, пока Драллиг не остановился, его внимание привлек юнлинг, безупречно исполнявший защитное ката.

— Посмотри, Шаак Ти, — тихо произнес баттл-мастер. Его голос был ровным, в нем слышалась профессиональная оценка, а не похвала. — Форма идеальна. Каждый блок, каждый шаг — как по учебнику. Он напоминает мне мою Серру в его годы. Идеальная техника, точность в каждом движении... Но у Кето был огонь. Голод. Она хотела не просто исполнить прием, она хотела стать им. А эти юнлинги... они слишком старательно сдают экзамен. Они не живут боем.

Шаак Ти проследила за его взглядом и мягко кивнула, не вступая в спор. Они двинулись дальше, и их внимание привлек другой зал, где кипел бой куда более хаотичный. Маленькая тогрута, Асока Тано, сражалась с более высоким и техничным мирианцем. Она явно проигрывала по очкам, ее защита была небрежной, но она не отступала. После серии пропущенных ударов она вдруг провела совершенно нелогичную, рискованную атаку с акробатическим прыжком, застав противника врасплох и коснувшись его плеча кончиком меча.

— А вот — другая крайность, — со вздохом констатировал Драллиг. — Тано. Никакой защиты, один инстинкт. Она оставляет себя полностью открытой после каждой атаки. Сегодня ей повезло, но в реальном бою такая удача — плохой союзник.

— Но она заставляет противника играть по ее правилам, Син, — мягко возразила Шаак Ти. — Она не адаптируется к бою — она заставляет бой адаптироваться к ней.

Драллиг не ответил, но его взгляд, скользнув дальше, нашел в другом зале еще одну аномалию, и на его лице отразилось сдержанное недовольство.

— Говоря об аномалиях... Тарвейн. Посмотри на него. Прическа — прямое нарушение устава юнлингов. Я лично докладывал, что он пропустил два занятия по каллиграфии на прошлой неделе. И знаешь, какой была реакция Мастера Винду, когда я поднял этот вопрос?

Он повернулся к Шаак Ти, и в его голосе прозвучала сталь.

— Никакой. Он сказал мне 'не беспокоиться' и что он 'берет развитие юнлинга под личное наблюдение'. Проследит! Не 'накажет', не 'возьмет на контроль'. Мы не можем позволить себе исключения, основанные на симпатиях, даже для членов Совета. Порядок един для всех.

Шаак Ти слушала очень внимательно, ее лицо выражало понимание его фрустрации.

— Твои опасения справедливы, Син. Дисциплина — это каркас, на котором держится Орден. Но, возможно, дело не в симпатиях.

— А в чем же еще? — хмыкнул Драллиг. Он посерьезнел. — Я тоже так думал. Поэтому запросил его данные из медкорпуса. И нашел причину. Причину, которая тревожит меня еще больше, чем попустительство Винду.

Он сделал паузу, глядя прямо на Шаак Ти.

— Семнадцать тысяч.

На безупречно спокойном лице тогруты на мгновение отразилось чистое удивление. Она слегка приподняла брови, ее темные глаза расширились. Она снова посмотрела вниз, на ленивую рыжеволосую фигурку, но теперь ее взгляд был совсем другим.

— Сколько?.. — почти прошептала она. — Я знала, что его связь с Силой необычайно крепка, но не думала...

Она замолчала, и удивление на ее лице сменилось глубокой задумчивостью. Она посмотрела на Драллига с новым пониманием.

— Теперь я понимаю твои опасения. И понимаю Мастера Винду. Такой потенциал... его нельзя просто игнорировать или пытаться загнать в стандартные рамки дисциплинарными взысканиями. Это все равно что пытаться вычерпать океан ложкой. Магистр Винду и Магистр Йода не могут не видеть этого. Если они позволяют ему некоторую свободу, значит, у них есть план. План, всей картины которого мы, возможно, пока не видим.

Они молчали, глядя вниз, когда рядом с ними раздался тихий, скрипучий голос. Они даже не заметили, как к ним подошел старый магистр Тера Синубе, опираясь на свой посох-меч.

— Воин... — произнес он, глядя туда же, куда и они. — Заметили, магистры, как часто мы стали произносить это слово в последнее время? В этих стенах, которые тысячи лет были домом для хранителей мира, а не для генералов.

Он сделал паузу, обводя взглядом десятки тренирующихся детей внизу.

— Мы все время говорим о войне. Словно она уже здесь. И готовим к ней этих детей. Но никто не спросил их, хотят ли они воевать.

***

Далеко от стен Храма, в позолоченной тишине частной ложи Галактической Оперы, музыка стихла, уступив место антракту. Разговор, однако, не прекращался.

— ...потери за последний квартал превысили все прогнозы, — говорил сенатор от Верфей Куата, его голос был спокоен, но тверд, как бронесталь его кораблей. — Речь уже не о прибыли, а о логистической безопасности. Наши конвои с сырьем из сектора Аркана подвергаются нападениям практически на постоянной основе. Мы не можем выполнять контракты, если не можем гарантировать доставку.

— Существующие патрули Республиканского флота не справляются с охраной даже ключевых маршрутов, — поддержал его представитель Банковского Клана. — Мы подали три петиции об увеличении финансирования Судебных сил. Все они увязли в подкомитетах. Тем временем, наши страховые издержки растут в геометрической прогрессии.

Молодой сенатор с Алдераана, Бейл Органа, внимательно слушал, его лицо оставалось невозмутимым.

— Проблема действительно серьезная, — согласился он ровным тоном. — Я подготовлю запрос в Сенат о выделении экстренных средств для усиления флота в секторе Аркана. Если мы сможем доказать прямую угрозу гуманитарного кризиса, мы обойдем бюрократические проволочки.

Сенатор с Куата лишь устало покачал головой.

— Еще один запрос, сенатор Органа? Еще одна комиссия? Пока мы будем его согласовывать, наши корабли превратятся в обломки, а системы-получатели — в зоны бедствия. Нам нужно решение сейчас. Право на формирование собственных сил обороны для защиты наших законных торговых путей.

— Частный флот, неподконтрольный Сенату, — это опасный прецедент, — спокойно, но твердо возразил Бейл. — Это прямой путь к эскалации и нарушению баланса сил в регионе.

Вот он, тупик. Одна сторона требовала немедленных, силовых решений, видя в предложениях Бейла лишь очередную задержку. Другая — защищала целостность институтов Республики, видя в требованиях корпораций угрозу самому государству. Обе стороны были по-своему правы, и ни одна не могла предложить то, что устроило бы другую.

Граф Дуку, до этого момента молча наблюдавший за спором с бокалом в руке, мягко вмешался.

— Благородные намерения, сенатор Органа. Искренние, — его голос был бархатным и примиряющим. — И вполне обоснованные опасения, господа. Но, боюсь, мы все пытаемся лечить симптомы, а не саму болезнь.

Все взгляды обратились к нему.

— Вы вините пиратов и контрабандистов, — продолжил Дуку, обводя собеседников взглядом. — Но разве они появились из ниоткуда? Нет. Они — естественный ответ на вакуум, который создала сама Республика. Вакуум власти, вакуум безопасности, вакуум порядка. Когда правительство не может защитить свои торговые пути, предприимчивые люди начинают защищать их сами. Или создавать новые. Республика называет это 'беззаконием'. Я бы назвал это 'выживанием'.

Он сделал глоток, давая словам впитаться.

— Болезнь, мой дорогой Бейл, — это умирающая Республика, которая погрязла в процедурах и забыла о своей главной функции — служить и защищать. И пока мы здесь, на Корусанте, обсуждаем комиссии, целые миры там, на окраинах, учатся жить без нас. Они учатся полагаться только на себя.

Дуку посмотрел прямо на Бейла, и в его глазах промелькнула тень искренней, как казалось, печали.

— И я боюсь, скоро они поймут, что так им нравится гораздо больше.

Он оставил их с этой мыслью. Сенаторы-корпоратократы молчали, но в их глазах читалось понимание. А Бейл Органа смотрел на мерцающие огни Корусанта за окном, и на его лице впервые отразилась тень настоящей тревоги. Он не мог не признать, что в ядовитых, сеющих раскол словах старого графа была пугающая, жестокая правда.