Глава 5.0

Вечер после тренировки со Скайуокером не принес облегчения. Наоборот, возбуждение от пережитого боя сгустилось в общей комнате клана "Ястребиная Летучая Мышь" до состояния почти невыносимого гула. Зел и Корр, сидя над голопроектором, снова и снова прокручивали запись поединка, разбирая каждое движение Энакина с дотошностью дроида-аналитика.

— Смотри! — Зел указал на экран. — Вот здесь, после выпада Лианы, он не просто блокирует, он уже начинает движение для контратаки. Он использует инерцию ее же клинка! Это чистая физика!

— Это сила, — пробасил Корр, не отрывая взгляда от экрана. — Он просто мощнее. Его блок мог бы остановить грузовой спидер.

Лианара не участвовала в обсуждении. Она сидела в стороне, в идеальной позе для медитации, но ее глаза были открыты. Она заново переживала свой поединок, свой триумф и свое поражение, пытаясь извлечь из него урок.

Никто из них не замечал Элару.

Она сидела в самом темном углу, обхватив себя руками, и пыталась дышать. Для нее запись боя была не набором тактических приемов. Это была пытка. С каждым движением Энакина на экране она заново ощущала тот ревущий океан Силы, который исходил от него — его азарт, его скрытую ярость, его одиночество. К этому добавлялись волны возбуждения от Зела, непоколебимая концентрация Корра и ледяное самокопание Лианы. Все эти эмоции бились о ее сознание, как штормовые волны о скалы, угрожая расколоть ее на части.

— Может, хватит? — голос Элары прозвучал неожиданно резко, заставив всех вздрогнуть.

Зел обернулся, удивленно моргнув. — Элара? В чем дело? Мы просто анализируем…

— Вы не анализируете! Вы копаетесь в этом снова и снова! — она вскочила на ноги, ее каштановые волосы растрепались, а в глазах сверкал гнев. — Неужели вы не чувствуете?! Весь этот… шум! Его шум! Ваш шум! Как вы вообще можете думать?!

Она говорила не о звуках, и все это поняли. Зел открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел слов. Корр нахмурился, его лицо выражало искреннее недоумение. Даже Лианара вынырнула из своей медитации и посмотрела на Элару с холодным удивлением.

Их непонимание стало для Элары последней каплей.

— Оставьте меня в покое! — выкрикнула она и, не сказав больше ни слова, выбежала из комнаты, оставив за собой оглушительную тишину.

Сады Храма встретили ее прохладой и покоем. Здесь, под стеклянным куполом, сквозь который проглядывали огни верхних уровней Корусанта, всегда царила ночь. Журчание фонтанов и тихое пение сумеречных птиц в ветвях древнего дерева Унети смывали с нее напряжение дня. Это было ее единственное убежище.

Она медленно пошла по тропинке, ее гнев уступал место привычной, ноющей боли от одиночества. Никто не понимал, каково это — постоянно слышать крик чужих душ.

Ее взгляд упал на клумбу с ночными цветами-лунниками. Их белые лепестки светились в полумраке, впитывая свет далеких звезд. Один из цветков, однако, был другим. Его стебель поник, а лепестки потемнели и съежились. Он умирал.

Элара опустилась перед ним на колени. Она осторожно, почти невесомо, коснулась увядающего лепестка кончиками пальцев и закрыла глаза. Весь мир сузился до этого маленького, угасающего островка жизни. Она перестала бороться с Силой, перестала ставить щиты. Вместо этого она позволила ей течь сквозь себя.

Она почувствовала боль цветка — не как эмоцию, а как тихий, холодный разрыв в живой ткани Силы. Она не стала думать, что делать. Она просто потянулась к этому разрыву, делясь своим теплом, своей собственной жизненной искрой. Под ее пальцами поникший стебель едва заметно дрогнул. Темные пятна на лепестках начали светлеть, наливаясь жемчужным сиянием.

Она была так поглощена этим тихим чудом, что не сразу услышала тихий, скрипучий голос за своей спиной.

— Легче лечить тех, кто молчит, не правда ли?

Элара вздрогнула и резко обернулась. Рядом с ней, опираясь на свой посох из дерева гинтер, стоял гранд-мастер Йода. Она не почувствовала его приближения. Его присутствие в Силе было таким же естественным, как журчание воды или шелест листьев.

— Мастер Йода! Я… я просто…

— Знаю, что делаешь ты, — его большие глаза с мудрой грустью смотрели на исцеленный ею цветок. — Большой дар у тебя, юнлинг Вэнс. Очень большой. И тяжелый.

Он медленно опустился рядом с ней на траву, что выглядело довольно комично.

— Шумная галактика, да. — Он постучал когтистым пальцем по своему посоху. — Трудно услышать тихую музыку флейты, когда барабаны войны бьют так громко. Даже здесь, в Храме.

Элара смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он понимал. Он действительно понимал.

— Этот цветок, — продолжил Йода, указывая на лунник. — Его боль тихая была. Легко услышать ее, легко помочь. Боль других… громче, да? Пугает. Заставляет стены строить.

Он посмотрел прямо на нее, и в его древнем взгляде она увидела бесконечное сочувствие.

— Но щит, что защищает от шторма, от солнца тоже защищает. Дар твой — не проклятье. Инструмент он. Который настроить нужно. Научиться не только слушать крик, но и тишину за ним различать.

Слова гранд-мастера были просты, но они проникли в самую душу Элары. Он не дал ей готового ответа. Он дал ей нечто большее — надежду, что однажды она сможет превратить свой болезненный дар в настоящую силу.

— Илум, — прошептал он, словно прочитав ее мысли о кристалле. — Холодное, тихое место. Возможно, там… найдешь ты не только кристалл для меча, но и первый ключ для своей души. А теперь иди. Поздно уже. Отдыхать нужно юным джедаям.

С этими словами Йода медленно поднялся и, опираясь на посох, так же бесшумно исчез в тени деревьев, оставив Элару наедине с исцеленным цветком и новой, хрупкой надеждой в сердце.

***

Зал для медитаций на рассвете был местом почти абсолютной тишины. Мягкий, рассеянный свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя длинные тени на отполированном дереве пола. Воздух был прохладным и неподвижным, пахнущим озоном от систем очистки и тонкими благовониями. В центре зала, спиной к окну, в идеальной позе для медитации сидела магистр Шаак Ти. Ее присутствие наполняло комнату покоем; она казалась не просто джедаем, а неотъемлемой частью этого древнего, умиротворенного места.

Перед ней полукругом расположился клан "Ястребиная Летучая Мышь". Возможность медитировать под руководством члена Высшего Совета была редкой честью, и каждый из них старался проявить себя с лучшей стороны.

Корр сидел, как изваяние. Его широкая спина была идеально прямой, а дыхание — глубоким и ровным. Он превратил свою медитацию в акт несокрушимого упорства, возводя стену воли, о которую разбивались и отступали все посторонние мысли. Рядом с ним Зел избрал иной путь: он не строил стен, а позволял мыслям проплывать мимо, как облака в небе, наблюдая за ними с отстраненным любопытством аналитика. Лианара была воплощением дисциплины; ее разум был так же отточен и сфокусирован, как и ее клинок. Даже Элара, для которой такие практики были сложнее всего, следовала совету Йоды, пытаясь вслушаться в тихую гармонию Силы, скрытую за эмоциональным шумом.

И был Сайлас.

Он начал с самыми лучшими намерениями. Сел прямо, закрыл глаза, попытался сосредоточиться на дыхании. Это продлилось ровно семь минут. Затем его плечи поникли. Он беспокойно поежился. Его нос уловил интересный запах полироли для пола, и он потратил минуту, размышляя о том, какие дроиды ее наносят. Затем он попытался мысленно сосчитать все трещинки на потолке, которые запомнил перед началом сеанса.

Неизбежно, его разум, не находя себе интересного занятия, начал сползать в дремоту. Голова стала клониться набок, дыхание — замедляться.

В этот момент он почувствовал это. Едва уловимый, теплый импульс в Силе, похожий на прикосновение солнечного луча к щеке. Он не был резким или пугающим. Это было мягкое, терпеливое напоминание, которое выдернуло его сознание из уютной дымки сна. Сайлас вздрогнул и выпрямился, смущенно покосившись на неподвижную фигуру Шаак Ти. Он не был удивлен. Это было не в первый раз.

Через десять минут история повторилась. Его разум снова начал погружаться в сон, и снова тот же самый теплый, безмолвный толчок вернул его обратно. На протяжении всего часа Шаак Ти, не открывая глаз и не меняя позы, вела эту тихую, терпеливую игру с блуждающим сознанием своего самого необычного ученика.

Наконец, тихий гонг возвестил об окончании медитации.

Шаак Ти открыла свои темные, проницательные глаза. Юнлинги медленно возвращались в реальность.

— Твой разум очень спокоен, юнлинг Тарвейн, — произнесла она, и ее мелодичный голос заполнил весь зал. — Настолько спокоен, что легко находит путь к отдохновению. Это редкий дар.

Сайлас, ожидавший чего угодно, но не похвалы, все же немного смутился. Он провел рукой по своим рыжим волосам и одарил ее своей обычной ленивой, обезоруживающей улыбкой. Ему определенно нравилась эта странная форма порицания, в которой было больше тепла и прощения, чем строгости.

— Но покой и бездействие — не одно и то же, — продолжила Шаак Ти, и в уголке ее губ промелькнула тень улыбки. — Мы продолжим наши поиски этого баланса. На сегодня все свободны.

Сказав "мы продолжим", она окончательно закрепила интригу. Юнлинги начали подниматься, обмениваясь озадаченными взглядами.

Лианара встала последней. Она не сводила глаз с Сайласа, который потягивался с таким видом, будто только что проснулся после долгого и приятного сна. В ее взгляде не было злости. Было чистое, незамутненное удивление и толика той самой зависти, которую испытывает лучший ученик, видя, как хвалят отъявленного лентяя.

Она подошла к нему, пока остальные направлялись к выходу. И, не говоря ни слова, легонько, но настойчиво толкнула его в плечо. Это был жест, в котором смешалось все: "Почему ты, а не я?", "Как ты это делаешь?" и "Ты невыносим".

— Даже когда спишь, ты умудряешься быть особенным, Тарвейн, — сказала она. Голос был ровным, но в нем слышалась нотка искреннего недоумения.

Сайлас усмехнулся, потирая плечо.

— Это тоже талант, Весс, — ответил он с абсолютно серьезным видом.

Лианара лишь покачала головой и, не удостоив его больше взглядом, направилась к выходу, оставив Сайласа одного посреди зала. Он еще на мгновение остался стоять, и его игривая улыбка медленно угасла, сменившись выражением глубокой, не свойственной ему задумчивости. Внимание Магистра было приятным, но оно всегда имело свою цену.

***

Далеко от сияющих шпилей Храма Джедаев, в промышленных недрах Корусанта, известных как "Работы", царила вечная ночь. Здесь, среди ржавеющих скелетов заброшенных заводов и каньонов, по которым стекал кислотный туман, билось иное сердце столицы — темное, холодное и безразличное.

В одной из безымянных башен, в комнате без окон, лишенной чего-либо, кроме терминала голосвязи и двух кресел, стояли две фигуры. Одна, высокая и аристократичная, с идеально прямой осанкой, была графом Дуку. Другая, закутанная в темный плащ с глубоким капюшоном, почти полностью растворялась в тенях. От нее исходила аура такой власти, что сама тишина в комнате казалась напряженной и почтительной.

— Мой Лорд, я прибыл с отчетом, — голос Дуку был ровным и лишенным эмоций, как у докладчика на совете директоров.

Фигура в тени не шелохнулась. — Говорите, лорд Тиранус.

— Совет джедаев, как и ожидалось, отверг предложение Торговой Федерации. Мой бывший коллега, Мейс Винду, был особенно непреклонен в своем решении. Это вызвало предсказуемую волну негодования среди корпораций, входящих в наш альянс.

— Предсказуемость — их главная добродетель, — прошептал Сидиус из темноты. — И наш самый ценный актив. Негибкость мастера Винду — это рычаг, которым мы двигаем Сенат. Он сыграл свою роль безупречно, сам того не осознавая. Позвольте им и дальше искать ответы в своих медитациях. Каждый час, который они тратят на поиски внутреннего покоя, — это час, который мы выигрываем в мире реальном.

Дуку согласно кивнул. — Перейдем к другому проекту. Производство на Камино идет строго по графику. Первая когорта уже достигла ускоренной зрелости. Последний транш финансирования со счетов холдинга "Дамаск" был переведен. Каминоанцы по-прежнему уверены, что заказ исходит от Республики и полностью оплачен.

Фигура в тени сделала легкое, пренебрежительное движение рукой.

— Финансовые тривиальности — это не ваш уровень, лорд Тиранус. Меня интересует качество продукта. Протоколы лояльности. Внедрены ли они в каждую единицу без исключения?

— В каждую, мой Учитель. Модификация на генетическом уровне гарантирует послушание.

— Послушание — это только начало, — голос Сидиуса стал еще тише, но от этого только более весомым. — Мне нужна абсолютная, безусловная преданность в нужный момент. Убедитесь, что каминоанцы не отклоняются от технических директив ни на микрон. Этот актив слишком ценен, чтобы допустить в нем хоть малейший изъян.

— Будет исполнено.

Наступила пауза, нарушаемая лишь тихим гулом силовых кабелей где-то в стенах башни.

— Система Раксус-Прайм готова присоединиться к нашему альянсу, — продолжил Сидиус, переходя к следующему пункту повестки. — Их Сепаратистская хартия требует вашего личного присутствия для подписания. Отправляйтесь немедленно.

— Да, мой Учитель.

Дуку почтительно склонил голову и, развернувшись, бесшумно покинул комнату.

Дарт Сидиус еще долго оставался в неподвижности, одинокая фигура в центре паутины, которая с каждым днем все плотнее оплетала ничего не подозревающую галактику. В тенях его капюшона не было ни гнева, ни радости. Только холодный, всепоглощающий расчет.