Глава 7.0

Главный зал для медитаций в храме на Илуме не был похож на залы Корусанта. Здесь не было ни теплого дерева, ни мягких подушек. Стены, пол и сводчатый потолок были вырезаны прямо в толще тысячелетнего ледника. Свет проникал сквозь лед, создавая холодное, неземное голубое сияние, в котором застывали облачка пара от дыхания десятков юнлингов. В центре зала, на небольшом возвышении из черного обсидиана, сидел Магистр Йода, похожий на древнюю статую. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь далеким, едва слышным воем ледяного ветра за стенами храма.

Перед Йодой сидели все прибывшие на Илум кланы. Целое море юных лиц, в чьих глазах смешались трепет, надежда и страх.

Из тени выступил Магистр Тера Синубе. Он медленно прошел перед рядами учеников, и стук его посоха о ледяной пол был единственным резким звуком в этой оглушающей тишине. Он остановился и обвел всех своим древним, проницательным взглядом.

— Вы знаете, зачем вы здесь, — начал он, и его скрипучий, но ясный голос, казалось, заставил сам воздух вибрировать. — Вы знаете историю этого места и цель вашего испытания. Но историю вы читали в голокронах. А я расскажу вам притчу.

Он сделал паузу, давая тишине снова вступить в свои права.

— Давным-давно, в поколениях до нас, в пещеры вошли двое. Братья по клану, неразлучные с самого детства. Один звался Воином в сердце своем, ибо мечтал стать мечом Ордена, его несокрушимым защитником. Второй звался Мудрецом, ибо искал не славы в битвах, а понимания путей Силы.

Синубе медленно повел рукой, словно рисуя образы в морозном воздухе.

— Воину пещеры явили видения славы. Он видел себя на стенах крепостей, отражающим натиск врагов. Видел благодарные взгляды спасенных и уважение в глазах магистров. Сила показала ему то, чего он желал всем сердцем. И он услышал зов — громкий, ясный, полный мощи. Он пошел на него и нашел в ледяной нише огромный, безупречный кристалл, который сиял, как расплавленное золото. Он назвал его "Кристалл-Пламя".

— Второму брату, Мудрецу, пещеры показали иное. Он тоже увидел будущее своего друга, но с другой стороны. Он увидел, как "Кристалл-Пламя" горит в его руках не светом защиты, а огнем ярости. Увидел, как гордость превращается в высокомерие, а сила — в жестокость, нетерпимую к слабости. Видение было столь реальным, что Мудрец отшатнулся в ужасе.

Магистр снова замолчал, и юнлинги, затаив дыхание, ловили каждое его слово.

— Испугавшись, он отказался идти на зов самых ярких и громких кристаллов. Вместо этого он сел в темноте и вслушался в тишину. И в этой тишине он уловил едва слышимую, тонкую мелодию. Она была похожа на тихий звон хрусталя, на песню ветра в ледяных иглах. Он пошел на этот шепот и в самой глубокой расщелине нашел маленький, тусклый камень, испещренный внутренними трещинами. Но когда он взял его в руку, камень запел в его душе. Он назвал его "Поющий Камень".

— Когда братья вышли, все восхищались выбором Воина и сочувствовали Мудрецу. Но прошли годы. Воин стал великим джедаем, но его огонь часто выходил из-под контроля. И однажды, в шаге от падения во тьму, ослепленный гневом и болью, он поднял меч на своего лучшего друга. И тогда Мудрец зажег свой клинок. Его свет был неярким, но ровным, а из его сердца полилась тихая песнь "Поющего Камня". И эта песнь была единственным, что смогло пробиться сквозь рев пламени в душе Воина и напомнить ему, кем он был на самом деле.

Тера Синубе обвел взглядом затихших юнлингов. Его притча закончилась.

— Пещеры покажут вам то, чего вы жаждете, — заключил он, и его голос снова стал тихим. — Но самый громкий зов — не всегда самый верный. Ищите не тот кристалл, что сделает вас сильнее. Ищите тот, что сделает вас мудрее.

Он закончил говорить. Но его слова еще долго висели в холодном, сияющем воздухе зала, отражаясь от ледяных стен.

***

Притча Мастера Синубе оставила после себя гулкую, задумчивую тишину. Юнлинги сидели на своих местах, и голубое сияние льда, казалось, стало еще холоднее. Постепенно зал ожил. Ученики начали подниматься, разбиваться на группы, и воздух наполнился нервным шепотом.

Лианара Весс осталась сидеть в стороне, неподвижная, как изваяние. Она не открывала глаз, полностью погруженная в свою подготовку. Остров абсолютной концентрации посреди моря чужого беспокойства. Другие юнлинги то и дело бросали на нее взгляды, полные восхищения и трепета. Корр, не сказав ни слова, отошел к огромному окну, в котором виднелась лишь бесконечная белая пустыня, и застыл, глядя в никуда. Элара нашла самую темную нишу между ледяными колоннами и почти слилась с ней.

Только Зел Райлон был в своей стихии. Он легко переходил от одной группы к другой, обмениваясь короткими фразами и ободряющими улыбками. Наконец, собрав достаточно информации, он направился к своим друзьям — к Сайласу, который с ленивым любопытством наблюдал за суетой, и к Корру, стоявшему у окна.

— Ну и ну, — бодро, но вполголоса начал Зел. — Напряжение такое, что можно меч заряжать. Корр, очнись, а то вмерзнешь в пейзаж.

Он легонько толкнул забрака в плечо, но тот даже не шелохнулся. Зел вздохнул и перевел взгляд на Сайласа.

— Наша прима в центре внимания, как обычно, — он кивнул в сторону Лианары. — Клан 'Коготь' уже битый час на нее пялится. Думают, если смотреть достаточно долго, то тоже научатся так медитировать. Для них она — эталон. Главный талант поколения, как-никак.

Сайлас на это лишь лениво хмыкнул, его это, казалось, совсем не впечатляло.

— А вон там, видишь, тогрута? — Зел понизил голос, указывая на девочку с оранжевой кожей, которая оживленно спорила с двумя учениками постарше. — Это Асока Тано. Та самая, которую Магистр Пло Кун с Шили привез. Говорят, он ее с пеленок опекает. Она на год младше, а уже всех тут строит. Не техника, а сплошной напор.

Он сделал паузу, его взгляд забегал по залу, выискивая еще кого-то.

— А видишь того парня у колонны? Который даже не моргает, просто смотрит? — Зел говорил еще тише, и в его голосе проскользнуло уважение. — Это Каэлен Рист. Наша третья 'звезда'. С ним никто не хочет драться по своей воле.

Сайлас, которому до этого было откровенно скучно, впервые проявил искренний интерес. Он чуть выпрямился и внимательнее посмотрел на тихого, ничем не примечательного юнлинга.

— Он не самый сильный и не самый техничный, — продолжил Зел. — Но его невозможно ударить. Говорят, что он чувствует атаку за мгновение до того, как противник решит ее провести. Сражаться с ним — все равно что драться с призраком, который знает все твои мысли. Жутковато, правда?

Он снова посмотрел на своих друзей, и его лицо стало серьезным.

— В общем, все на взводе. Ходят слухи, что пещеры в этом году особенно 'активны'. Будьте осторожны. Особенно ты, Корр.

Он снова положил руку на плечо забраку, на этот раз более настойчиво.

— Не теряйся в своих мыслях там.

***

Время ожидания подошло к концу. По команде магистров все кланы начали выстраиваться на широкой ледяной площади перед главным входом в пещеры. Шум и перешептывания стихли, сменившись густой, напряженной тишиной, в которой слышен был только вой ветра, проносившегося по ущелью. Перед юнлингами возвышалась исполинская стена замерзшего водопада, сияющая в холодном свете илумского солнца.

Пока ученики искали свои места в строю, Мастер Ти'анн бесшумно подошла к Корру. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел на ледяную стену, но было очевидно, что его взгляд устремлен куда дальше, вглубь его собственных тревожных мыслей. Куратор мягко положила руку ему на плечо. Корр вздрогнул, но, увидев ее, слегка расслабил плечи.

— Пещеры покажут тебе многое, Корр, — тихо сказала она, так, чтобы слышал только он. — И не все из этого тебе понравится.

Он молча кивнул, не отрывая взгляда ото льда.

— Помни одно, — продолжила Ти'анн, ее голос был ровным и твердым, как скала. — Твоя главная сила — в сердце, а не в руках. Доверься ему. Даже если оно говорит о том, что тебя пугает.

Корр на мгновение прикрыл глаза, делая глубокий вдох, а затем снова кивнул, на этот раз более уверенно. Ти'анн убрала руку и вернулась на свое место среди других наставников.

Вперед выступил Магистр Йода. Крошечная фигурка в центре огромного ледяного амфитеатра, он мгновенно приковал к себе внимание всех до единого. Ветер, словно по его воле, стих.

— Пещера — отражение ваше есть, — его голос, усиленный Силой, достиг каждого ученика. — Что внутрь принесете, то и найдете.

Он обвел взглядом ряды юных лиц.

— Величайший враг ваш — не холод, не тьма. Вы сами.

Он стукнул своим посохом о лед, и звук получился гулким и окончательным.

— Идите. Ждут вас ваши кристаллы.

В тот же миг илумское солнце достигло зенита. Яркий луч, преломившись в одном из пиков, ударил точно в центр замерзшего водопада. Раздался оглушительный треск. По гладкой поверхности льда, подобно паутине, расползлись тысячи трещин. Лед зашипел, испуская облака пара, и вековая пробка, закрывавшая вход, начала таять. Вода ручьями потекла вниз, открывая взору темный, зияющий провал, из которого пахнуло древностью и холодом могилы.

Вход был открыт.

Первый клан, а за ним и второй, начали движение. Юнлинги один за другим, с последним взглядом на своих наставников, шагали в темноту. Подошла очередь и клана "Ястребиная Летучая Мышь".

Лианара шагнула вперед первой, ее спина была прямой, а взгляд — устремлен в проход с непоколебимой решимостью. Зел обернулся, бросив на друзей последнюю ободряющую улыбку, и последовал за ней. Элара на мгновение замерла у входа, сделала глубокий, дрожащий вдох и скрылась во тьме. Корр, вспомнив слова своего куратора, сжал кулаки и шагнул в проход твердо и уверенно.

Последним шел Сайлас. Он на секунду остановился, посмотрев на темный зев пещеры не со страхом или решимостью, а с тем же ленивым, отстраненным любопытством, с каким он смотрел на все остальное. Слегка пожав плечами, он шагнул за порог, и тьма поглотила и его.

***

Тьма в пещерах Илума была абсолютной. Она была густой, тяжелой и холодной. Корр шел вперед, и единственными звуками были хруст его ботинок по ледяному полу и его собственное дыхание, вырывавшееся облачками пара. Он не боялся темноты. Он был скалой, несокрушимой и прямой. Но тишина начала давить, и в ней стал зарождаться гул — тихий, низкий, до боли знакомый.

Ледяные стены вокруг него перестали быть просто льдом. Их гладкая поверхность пошла рябью, как вода, и в ней начали проступать образы: красные каньоны Иридонии, суровый пейзаж его забытой родины. А затем небо в этих видениях потемнело.

Гул усилился, превращаясь в лязг металла и безжизненный стрекот сервоприводов. Кошмар из зала для медитаций вернулся, но теперь он был повсюду. Корр стоял посреди улицы поселения забраков, и ледяной холод пещеры сменился запахом озона и горящего камня.

Он видел их. Боевые дроиды, двигающиеся с методичной, бесчувственной точностью. Они шли по улице, и их бластеры не молчали ни секунды. Мирные жители падали, их крики тонули в грохоте выстрелов.

Корр хотел броситься вперед. Он приказал своему телу двинуться, но ноги словно вросли в землю. Руки налились свинцом. Он был заперт, парализованный зритель на представлении собственного худшего страха.

И тут видение нанесло самый жестокий удар. Впереди, на пути дроидов, он увидел растерянную фигуру Элары. Она искала укрытие. Один из дроидов развернулся и поднял бластер, целясь ей в спину.

"НЕТ!" — закричал он, но из горла не вырвалось ни звука. Он рванулся вперед со всей своей титанической силой, но тело не подчинилось. Беспомощность была почти физической болью, она сжигала его изнутри.

И в этот момент, на самом дне отчаяния, в его разуме прозвучал спокойный голос Мастера Ти'анн: "Твоя главная сила — в сердце, а не в руках. Доверься ему..."

Он понял. Он пытался прорваться силой мышц там, где нужна была сила духа. Он перестал бороться с параличом. Он закрыл глаза своего сознания, отгородившись от ужасающей картины, и сосредоточился. Он принял свой страх, позволил ему быть, но отказался ему подчиняться. Он сфокусировался на образе Элары, на лице Зела, на решимости Лианары и даже на ленивой улыбке Сайласа. На своем желании защитить их. Это желание было теплым, живым огнем в центре ледяного кошмара.

Видение дрогнуло. Лязг металла и крики стихли, сменившись оглушительной тишиной. Корр открыл глаза. Он снова был один, в темной ледяной пещере.

И в этой тишине он услышал его. Низкий, ровный, уверенный гул. Не песню, а биение сердца. Он пошел на этот звук, который вел его вглубь узкого, ничем не примечательного туннеля. Там, вмурованный в стену, находился кристалл. Он не сиял ярко. Из его глубины исходил ровный, теплый, янтарный свет, похожий на застывший уголек.

Корр положил руку на ледяную стену рядом с ним. Он чувствовал не холод, а живое тепло. Он собрал всю свою физическую мощь и с рыком выломал кристалл из ледяного плена. Камень идеально лег в его огромную ладонь. Он был теплым, как живое существо, и его свет пульсировал в такт биению сердца самого Корра. Он нашел не оружие. Он нашел душу стража.

***

Элара сделала лишь несколько шагов во тьму, и на нее обрушился шторм. Невидимый, беззвучный, но оттого еще более невыносимый. Она чувствовала все: панику юнлинга, застрявшего в ледяной расщелине; холодную ярость другого, столкнувшегося с иллюзией своего врага; и где-то рядом — волну ледяного, парализующего ужаса, настолько сильного, что он почти сбил ее с ног. Это был Корр.

Она зажала голову руками, пытаясь отгородиться, но шум был внутри. Боль, страх и ужас шли отовсюду, но постепенно она поняла, что у этого урагана есть эпицентр. Он был не позади, где остались другие, а впереди, в непроглядной тьме. И он нарастал.

И тут, сквозь оглушительную какофонию боли, она услышала тихое... хихиканье.

Легкий, почти детский смех, который прозвучал в ее голове громче любого крика.

— Хи-хи... Эларочка...

Сердце Элары ухнуло в пятки. Этот голос... она знала его.

Из тьмы впереди медленно проступила фигура. Невысокий, но выше ее, юноша в темной, почти черной мантии с накинутым на голову капюшоном. Когда он подошел ближе, свет от далеких кристаллов упал на его лицо, и она узнала его. Сайлас.

Только он был старше. Лет шестнадцати, не меньше. Черты его лица заострились, исчезла мальчишеская припухлость, и он стал по-настояшему красив. Рыжие волосы все так же выбивались из-под капюшона. И он улыбался. Той самой своей солнечной, обезоруживающей улыбкой.

Но Элара не чувствовала тепла. От него веяло ужасом. Нет, не от него самого... он казался спокойным, почти безмятежным. Ужас был вокруг него, как эхо, как остаточное излучение от чего-то страшного, что произошло совсем недавно.

— Что с тобой?.. Почему ты так на меня смотришь? — его голос был веселым, игривым. — Хи-хи.

Элара не могла вымолвить ни слова, она лишь смотрела на него, пытаясь совместить образ друга с той ледяной аурой, что исходила от него. Она инстинктивно опустила взгляд на свои руки и замерла. В ее правой ладони была рукоять светового меча, и из нее бил ровный, голубой свет, освещая ледяной пол. Она даже не помнила, как его активировала. В этот момент она поняла. Ужас был не только вокруг него. Он был и в ней самой.

Сайлас медленно, почти танцуя, начал кружить вокруг нее.

— Я... я не боюсь тебя! — крикнула она, и ее голос сорвался, прозвучав в тишине пещеры жалко и неуверенно. Рука, державшая меч, мелко дрожала.

Она не выдержала. С отчаянным криком она сама сорвалась с места и бросилась на него.

Он все так же стоял к ней левым полубоком, улыбаясь. И когда она была уже в шаге от него, он плавно поднял левую руку. В ней, словно из воздуха, материализовалась изящная, изогнутая рукоять. Движением кисти, в обратном хвате, он активировал клинок.

Воздух прорезало злобное, низкое шипение, и темноту залил багровый свет. Красный клинок.

ДЗЫНЬ!

Их мечи сцепились с оглушительным треском. Голубой против красного. Элара давила всем своим весом, вкладывая в удар весь свой страх и отчаяние, пытаясь оттеснить его клинок. Их взгляды встретились. Он был совсем близко. И он все так же улыбался. Его серые глаза были ясными и почти невинными.

— А зря, — весело проговорил он.

БАМ.

Кромешная тьма. Звуки, свет, видение — все исчезло в одно мгновение.

Элара стояла на коленях посреди абсолютно тихой и пустой пещеры, тяжело дыша. Ее рука была пуста. Никакого меча не было. Шторм в ее голове стих. После оглушительной бури ее видения наступил полный, абсолютный штиль.

И в этой тишине она услышала его. Не песню, не зов, а едва уловимое ощущение... покоя. Оно исходило из небольшой расщелины в стене неподалеку.

Пошатываясь, Элара поднялась и подошла к ней. Внутри, на подушке из ледяных игл, лежал маленький, гладкий камень молочно-белого цвета. Он не сиял. Он просто был.

Она взяла его в руку. Он был прохладным и спокойным. И весь тот ужас, что она пережила, отступил, оставив после себя лишь ясную, холодную и пронзительную тишину.