Глава 12.0

Прошло несколько месяцев. Холодный блеск Илума сменился привычным золотым сиянием Корусанта. Жизнь в Храме вошла в новую, более напряженную колею. Усложненные спарринги с рыцарем Кето стали регулярными, и воздух в тренировочных залах, казалось, звенел от невысказанного вопроса, который висел над всем их поколением: «Кого выберут?»

Но сегодня Элара нашла убежище от этой звенящей тревоги.

Она сидела в укромном уголке Садов Храма, у небольшого пруда, где плавали серебристые рыбки, привезенные с Набу. Ей исполнилось тринадцать. Она не ждала празднований, но ей хотелось провести этот день в тишине.

— Знали, что найдем тебя здесь!

Элара вздрогнула и обернулась. К ней по усыпанной гравием дорожке спешили ее друзья. Все четверо.

Зел шел первым, неся в руках небольшую сферу. За ним — Корр. Лианара шла рядом с ним, и ее улыбка была искренней и теплой. Замыкал шествие Сайлас, который тоже широко улыбался и слегка подпрыгивал на ходу, словно радовался этому дню больше всех .

— Мы решили, что даже будущим рыцарям-джедаям положен выходной по такому случаю, — бодро заявил Зел. — Это тебе.

Он протянул ей сферу, похожую на тренировочного дроида, но без жала бластера.

— Я перекалибровал одного из старых, — пояснил Зел. — Он не стреляет. Он… поет. Разными тональностями. Подумал, раз уж ты слышишь «голоса» кристаллов, может, будет интересно послушать голос машины, у которой есть гармония.

— Спасибо, Зел, — тихо прошептала Элара.

— А это от меня, — пробасил Корр. Он протянул ей небольшую, искусно вырезанную из дерева трещотку. Ее подвижные части были украшены вставками из отполированных речных камней с Иридония. Когда он легонько встряхнул ее, раздался сухой, но мелодичный треск. — Сам сделал. Звук помогает очистить мысли.

Элара с благодарностью приняла подарок.

— А у нас... подарок совместный, — сказала Лианара, садясь рядом с ней на бортик пруда. Сайлас подошел и встал позади них с видом заговорщика.

— Закрой глаза, — попросила Лианара. Элара подчинилась. — Весь тот шум, что ты слышишь… не пытайся его заглушить. Это как шквал ударов. Если пытаться отразить каждый, ты выдохнешься. Вместо этого найди одну точку внутри себя. Совсем маленькую. Точку полной тишины. И держись за нее.

Элара сосредоточилась, пытаясь нащупать этот островок покоя.

— А теперь, — голос Лианары прозвучал совсем близко, — попробуй удержать его. Сайлас.

Элара услышала тихий смешок Сайласа, а затем почувствовала мощный, но мягкий всплеск в Силе. Она инстинктивно открыла глаза.

Прямо перед ними куст с тугими бутонами лунных орхидей ожил. Повинуясь безмолвной воле Сайласа, один бутон за другим начали медленно раскрываться. Белоснежные лепестки плавно разворачивались, обнажая нежно-голубую сердцевину. Это было невероятно красиво и... очень отвлекающе.

Она на мгновение потеряла концентрацию, захваченная этим тихим чудом.

— Не смотри, а чувствуй, — напомнила Лианара.

Элара снова прикрыла глаза. Она позволила образу цветущего куста, его красоте, силе, которую излучал Сайлас, стать частью внешнего «шума». Она позволила ему быть, не борясь с ним, и снова нащупала ту самую точку тишины внутри. Шторм красоты бушевал снаружи, но ее центр оставался неподвижен.

Когда она открыла глаза, весь куст уже цвел. Сайлас и Лианара смотрели на нее с одобрением.

— С днем рождения, Элара, — мягко воскликнул Сайлас.

В этот самый миг идеальный момент раскололся.

Первым был не звук, а ощущение — словно в центр реальности вонзили раскаленную иглу. Режущий, невыносимый визг пронзил их сознание.

Мир вокруг отреагировал мгновенно. Цветы лунных орхидей, только что распустившиеся, на глазах почернели и съежились, словно их коснулся мороз. Вода в пруду вскипела, и серебряные рыбки заметались в агонии. Деревья вокруг заскрипели, сбрасывая здоровую листву.

Волна боли и хаоса длилась всего пять секунд, но этого было достаточно.

Когда все стихло, идиллический уголок сада выглядел так, словно пережил чуму.

Элара стояла на коленях, ее лицо было мокрым от слез, а глаза — пустыми. Она только что пережила смерть и страдание миллионов голосов одновременно.

Лианара устояла на ногах, вцепившись в бортик пруда. Она тяжело дышала, ее лицо было белым как мел. Перед ее внутренним взором стоял обрывочный образ: красный световой меч, пронзающий чью-то темную фигуру, и резкий запах озона.

Корр стоял в низкой боевой стойке, инстинктивно заслоняя собой друзей. Он зарычал от ярости и бессилия, пытаясь отогнать видение горящей иридонской крепости под багровым, чужим небом.

Зел сидел на земле, схватившись за виски. Его мутило не от боли, а от чудовищного когнитивного диссонанса. В его мозг ворвался не крик, а искаженный, поврежденный пакет данных — бессмысленный и бесконечный в своей сложности.

А Сайлас...

Он не схватился за голову. Он не видел видений. Когда ударила волна сырой, первобытной мощи Темной Стороны, его тело среагировало как проводник. Его спина резко выгнулась дугой, из горла вырвался короткий, удушенный хрип. Глаза распахнулись, зрачки затопили радужку, но он смотрел не на умирающий сад, а сквозь него, на невидимый источник. На долю секунды Элара, даже сквозь пелену собственных слез, увидела, как вокруг его пальцев, сжавшихся в кулаки, проскочила едва заметная фиолетовая искра.

Его тряхнуло, словно от удара шокером.

А потом все кончилось. Он тяжело рухнул на траву, жадно хватая ртом воздух. На его лице застыло выражение — боли.

***

ДВОРЕЦ ГРАФА ДУКУ. ПЛАНЕТА СЕРЕННО.

Дождь хлестал по высоким готическим окнам. Внутри кабинета, в тишине, нарушаемой лишь треском огня, Граф Дуку преклонил колено перед голограммой Дарта Сидиуса. На обсидиановом столе рядом слабо пульсировал древний ситхский голокрон.

— ...Докладывай, Лорд Тиранус, — пророкотал голос Учителя.

— Сеть активирована, мой Учитель, — голос Дуку был ровным, но в нем слышалось напряжение пережитого. — Маяки откликнулись в идеальной синхронизации. Голокрон передал резонирующий ключ без искажений.

Он поднял голову, и в его глазах отражался триумф гениального стратега.

— Живая Сила... она осквернена. Их связь с ней теперь — проводник для наших иллюзий. Я почувствовал, как их предвидение схлопнулось, превратившись в эхо.

В голосе Сидиуса послышалось ледяное удовлетворение.

— Десятилетиями они купались в свете этих Узлов Силы, не подозревая о яде, что мы заложили в самые корни. Их собственная сила теперь гарантирует их слепоту. Они будут искать источник Тьмы снаружи, в то время как она будет сочиться изнутри их собственных святынь.

Дуку позволил себе тень улыбки. Вот в чем заключался гений плана. Это был не один мощный удар Тьмы, который джедаи могли бы заметить и отследить. Это была сеть из десятков спящих артефактов-«маяков», которые Сидиус годами тайно размещал в самых могущественных Узлах Силы по всей галактике. Многие из этих мест джедаи считали источниками Света.

Ритуал, проведенный им сегодня, не создавал энергию. Он лишь послал сигнал, ключ, который одновременно активировал всю эту дремлющую паутину. Паутину, которая теперь не излучала Тьму, а искажала Свет. Она создавала фильтр, туман, который заставлял саму Силу лгать джедаям.

— Их величайшее оружие стало их клеткой, — продолжил Сидиус. — Теперь они увидят лишь то, что мы захотим им показать. Их внимание будет приковано к сепаратистам и политическим играм. Они не заметят истинной угрозы, пока не станет слишком поздно.

— Что прикажете делать с маяками, Учитель? — спросил Дуку.

— Ничего. Пусть работают. Они — часть нового ландшафта Силы. Отныне галактика будет видеть мир через наш фильтр. Продолжай свою работу, Лорд Тиранус. Великий план вступил в свою финальную фазу.

Голограмма исчезла. Дуку медленно поднялся. Он чувствовал себя не просто исполнителем, а соучастником деяния, которое изменило саму природу реальности для их врагов. Это было не просто злодейство. Это было искусство.