Глава 17.0

Сады Храма после обеда были тихими. Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву древних деревьев, ложился на каменные дорожки золотыми пятнами. Где-то вдали журчал фонтан. Воздух пах влажной землёй и цветами.

На скамейке у небольшого пруда сидели три девочки. Мира Кассиан выпрямила спину, поправляя идеально уложенное каре. Даже в простой джедайской тунике она умудрялась выглядеть так, словно только что вышла из дворца на Алдераане. В руках она вертела тонкий серебряный браслет — подарок родителей, одна из немногих личных вещей, разрешённых в Храме. Рядом с ней Рейша Кол доедала какой-то фрукт, вытирая сок с подбородка рукавом и болтая ногами, а бледно-голубая тви'лек Тали Вирен сидела, сложив руки на коленях, и молчала, глядя на воду.

— Слышали? Скайуокер опять прорвал блокаду над Кристофсисом! — Рейша махнула рукой, разбрызгивая капли. — Говорят, он в одиночку уничтожил три фрегата сепаратистов!

— Не три, а два, — тихо поправила Тали. — И не в одиночку. С ним была эскадрилья.

— Всё равно! — Рейша не унималась. — Он самый молодой рыцарь со времён... ну, не знаю, со времён кого-то очень древнего!

Мира провела пальцами по ткани туники, разглаживая несуществующую складку.

— Он гений, — её голос был ровным, но в нём слышалось искреннее восхищение. — Видела записи его манёвров. Никто так не летает. И в бою он как... как воплощение того, каким должен быть джедай на войне.

— А мы так и сидим здесь, — Рейша скривилась, швырнув огрызок в кусты. — Год уже. Целый год! Все нормальные мастера на фронте, а нас никто не берёт.

— Потому что война забрала всех, кто мог бы учить, — Мира скрестила руки. — Остались только те, кто слишком стар для боя или слишком важен для Совета.

— Или слишком мёртв, — мрачно добавила Рейша.

Тали поёжилась.

Мира собралась было что-то ответить, но резкий звук заставил её обернуться.

Кто-то запрыгнул на перила каменного мостика над прудом.

Рыжеволосый юноша встал на узкий каменный бортик, балансируя. Руки чуть разведены в стороны. Он был одет странно — не в традиционную джедайскую робу, а в обтягивающую тёмную футболку с длинным рукавом, коричневые штаны, а на поясе небрежно завязана за рукава какая-то куртка. Его небрежно собранный пучок растрепался, несколько прядей упали на лицо. На губах играла лёгкая усмешка.

Он не бежал — он шёл, вышагивал, словно прогуливался по широкой аллее, а не по перилам шириной в ладонь.

Все трое застыли.

Рейша открыла рот.

— Эй! — крикнула она громко, оглядываясь по сторонам. — По перилам ходить нельзя!

Юноша, кажется, её не услышал. Он остановился, прищурился, разглядывая что-то в глубине Садов. Скамейка, на которой сидели девочки, находилась прямо под мостиком. Он оказался почти над их головами.

— Эй, а какие там цветы? — весело спросил он, не глядя вниз. Свободной рукой он указал куда-то вдаль, палец выписал в воздухе игривую дугу. — Вон те, синие?

Тали вздрогнула, подняла голову, проследила за направлением его руки.

— Это... кажется, джалакские лилии, — её голос был тихим, но старательным. — И ещё вон те синие — наборские колокольчики...

Юноша прищурился сильнее, словно пытался разглядеть что-то очень далёкое.

Мира поднялась со скамейки, браслет зажат в ладони. Выпрямила спину.

— Тренировочные залы в другом крыле, падаван, — её голос был вежливым, но холодным.

Он повернул голову и посмотрел вниз. Серые глаза скользнули по троице. Затем он спрыгнул.

Приземлился беззвучно, в паре шагов от скамейки. Рейша дёрнулась, чуть не уронив остатки фрукта.

Мира инстинктивно выставила руку вперёд, прикрывая подруг. Браслет звякнул о край скамейки. Тали замерла, втянув голову в плечи. Рейша открыла рот, но не произнесла ни звука.

Юноша сделал полшага ближе. Прищурился, деловито вглядываясь в Миру. Его лицо было совсем рядом — слишком близко. Она различала каждую веснушку на переносице, каждую рыжую ресницу.

— А ты видишь хорошо? — он наклонил голову набок, разглядывая её. — Нет, правда. У тебя такие ясные глаза.

Мира почувствовала, как лицо заливает жаром. Она отшатнулась на полшага.

Тали вжалась в спинку скамейки, красная до кончиков лекку. Рейша прикрыла рот рукой, глаза огромные.

На запястье юноши коротко гудкнул комлинк. Мира мельком заметила устройство — явно не стандартная падаванская модель, а что-то более сложное.

Юноша притворно тяжело вздохнул, хлопнул в ладоши.

— Ладно, мне пора. Пока!

Он развернулся и быстрым шагом направился в сторону главного здания Храма. Через несколько секунд его рыжая макушка скрылась за поворотом аллеи.

Несколько секунд все трое молчали, глядя ему вслед.

— Что... что это вообще было?! — Рейша наконец выдохнула, оборачиваясь к Мире. — Он только что... он правда так близко... и...

Мира фыркнула, отворачиваясь.

— Нахал.

— Кто это был? — тихо, почти шёпотом, спросила Тали.

Рейша вскочила со скамейки.

— Надо узнать кто это!

***

Зал Высшего Совета встретил наступающий вечер тишиной. За огромными панорамными окнами беззвучно разгоралась иллюминация Корусанта — миллионы огней, тянущихся к горизонту бесконечными реками. Круглое помещение было заполнено не полностью. Четыре кресла из двенадцати занимали живые фигуры. Остальные светились призрачным голубым сиянием голограмм.

Мейс Винду сидел прямо, его руки лежали на подлокотниках. Лицо было непроницаемым, как всегда, но в глубине тёмных глаз читалась усталость — та самая усталость, которую не снимает сон.

Рядом Оби-Ван Кеноби, его рыжеватая борода была аккуратно подстрижена, но под глазами залегли тени. Пло Кун сидел неподвижно, его дыхательная маска мерно шипела — тихий, размеренный звук, похожий на медитативное дыхание. Кит Фисто откинулся в кресле, щупальца-головные отростки свободно свисали, но его обычная улыбка была натянутой. Депа Биллаба сидела с закрытыми глазами, медитируя, но напряжение в её плечах выдавало, что покоя она не находила.

Голограммы мерцали. Йода на Корусанте, но его проекция была неподвижна, уши опущены, глаза полуприкрыты. Шаак Ти передавала из далёкого Камино. Ки-Ади-Мунди — из штаба где-то в Среднем Кольце. Ещё несколько призрачных силуэтов — Мастера, разбросанные по галактике войной.

Винду провёл ладонью по голопроектору перед собой. Карта галактики вспыхнула в центре зала. Красные точки — системы под контролем сепаратистов — образовывали уродливые пятна, вгрызаясь в синюю территорию Республики.

— Доклад по потерям за последний стандартный месяц, — голос Винду был ровным, но тяжёлым. — Семь рыцарей. Четверо падаванов.

Тишина. Даже дыхательная маска Пло Куна, казалось, зашипела тише.

— Среди павших — Мастер Кай'ро Вент и его падаван, — продолжил Винду. — Погибли при обороне Кардоа. Рыцарь Сол Марен — пропал без вести на Джеонозисе. Предполагается погибшим.

Депа Биллаба открыла глаза.

— Падаван Риша Тал, — её голос был тихим. — Тринадцать лет. Была с Мастером Винном на Кристофсисе. Погибла при артобстреле.

Голограмма Ки-Ади-Мунди мерцала.

— Мы теряем не только опытных воинов, — его голос был глухим. — Мы теряем будущее Ордена. Четверо падаванов за месяц. Сколько ещё юных жизней будет оборвано, прежде чем эта война закончится?

Кит Фисто наклонил голову.

— Война не спрашивает возраста, — сказал он, и в его обычно лёгком тоне звучала горечь. — На Мон-Каламари видел падавана четырнадцати лет, который вёл отряд клонов через минное поле. Он справился. Но ему не должно было это делать.

Пло Кун медленно кивнул.

— На Малакоре эскадрон истребителей прикрывал эвакуацию. Их вёл рыцарь девятнадцати лет. Половина эскадрона не вернулась. Он винит себя.

— Мы все себя виним, — тихо сказала Депа Биллаба.

Йода не открывал глаз. Только его уши чуть дрогнули.

Винду жестом сменил проекцию. Теперь карта показывала активные фронты — пульсирующие оранжевые линии, обозначающие зоны боёв.

— Внешнее Кольцо, — Винду коротко коснулся одной из линий. — Рилот. Мастер Секура докладывает об успешной операции, но потребуется ещё два батальона для зачистки.

Голограмма Шаак Ти мерцала с лёгкой задержкой.

— Камино продолжает производство, — её мелодичный голос казался странно отстранённым. — Новые партии клонов отправлены на Кореллию и Борлеас. Но... — она сделала паузу, — многие мастера запрашивают замену потерянных бойцов быстрее, чем мы можем обеспечить.

— Армия растянута, — добавил Пло Кун. — Флот тоже. На прошлой неделе потеряли два крейсера класса «Венатор» при обороне Ондерона. Верфи не успевают восполнять потери.

Ки-Ади-Мунди наклонился вперёд, его голограмма исказилась от помех.

— Логистика разваливается, — сказал он. — Снабжение идёт с задержками. На Данторе мой легион три дня держал позицию без медикаментов и боеприпасов. Клоны сражались на пределе. Мы удержали планету, но какой ценой?

Кит Фисто провёл рукой по лицу.

— Мандалор балансирует на грани. Герцогиня Сатин всё ещё удерживает нейтралитет, но Часовые Смерти набирают силу. Если система падёт, мы потеряем весь сектор.

— А Сенат? — Депа Биллаба посмотрела на Винду. — Что говорит Канцлер?

Винду сжал подлокотники кресла.

— Канцлер Палпатин выражает поддержку, — его голос был ровным, но холодным. — Он требует результатов. Сенаторы жалуются на затянувшуюся войну. Некоторые открыто винят Орден в неспособности быстро завершить конфликт.

— Нас винят, — Пло Кун покачал головой, — хотя мы не просили этой войны.

— Граф Дуку знает, что делает, — добавила Биллаба. — Его пропаганда сеет недоверие. Сепаратисты называют нас марионетками Республики. Республика — неэффективными генералами. А мы... мы просто пытаемся остановить кровопролитие.

Голограмма Йоды дрогнула. Гранд-мастер медленно открыл глаза. Взгляд был тяжёлым, полным древней печали.

— Война... — прошелестел он, его голос был тише обычного. — Изменила нас. Изменила Орден. Хранители мира... стали генералами. Учителя... стали воинами.

Тишина опустилась на зал, тяжёлая и липкая.

— Юнлинги, — Йода продолжил, — растут без мастеров. Падаваны — теряют учителей. Мастера — теряют учеников. Круг... разорван.

Винду кивнул.

— В Храме сейчас семнадцать юнлингов готовы стать падаванами. Им от двенадцати до четырнадцати лет. Они ждут. Некоторые больше года.

— А мастера на фронте, — добавил Кит Фисто. — Те, кто мог бы их учить, либо воюют, либо погибли.

Депа Биллаба посмотрела на свои руки.

— Некоторые рыцари берут учеников слишком рано. Сами едва вышли из падаванов, а уже вынуждены учить. Это неправильно.

— Но альтернатива? — Оби-Ван сложил руки. — Оставить их без мастеров? Я не говорю, что это правильно. Но война не даёт нам роскоши ждать идеального момента.

Ки-Ади-Мунди медленно кивнул.

— Вопрос не в том, правильно ли это. Вопрос в том, есть ли у нас выбор.

Винду выпрямился.

— Что подводит нас к следующему вопросу, — он сделал паузу. — Рыцарь Тарвейн запросил разрешение взять падавана.

Тишина.

Голограмма Ки-Ади-Мунди мерцала ярче.

— Тарвейн, — повторил он медленно. — Ему шестнадцать лет. Шестнадцать. Он сам был падаваном меньше года назад.

— Он рыцарь, — ровно сказал Винду. — Посвящён за заслуги.

Ки-Ади-Мунди наклонился вперёд.

— Я не оспариваю его посвящение, Мастер Винду. Но способность выполнять задания и способность учить — разные вещи. Учительство требует зрелости, которая приходит с годами.

Оби-Ван медленно выдохнул. Провёл рукой по бороде.

— Мне было двадцать пять, когда я взял Энакина, — его голос был тихим. — И я не был уверен, что готов. До сих пор... — он осёкся. — До сих пор не уверен, что всё делаю правильно. А здесь речь о юноше, который младше моего падавана.

Пло Кун медленно наклонил голову, его голос был спокойным и мягким, как всегда.

— Война требует от нас многого, — сказал он. — И молодой Тарвейн показал себя достойно. Но учительство — это не только знания. Это терпение. Способность направлять, не ломая. Умение слышать не только слова, но и то, что скрыто за ними.

Депа Биллаба открыла глаза.

— Я помню его юнлингом, — сказала она. — Помню на учениях в «Нексусе». Но то, кем он стал... Война превратила его во взрослого быстрее, чем должна была. Возможно, слишком быстро.

Кит Фисто кивнул.

— Я видел молодых рыцарей, которые торопились взять падаванов, чтобы доказать что-то себе или другим. Не все из этих историй закончились хорошо.

Йода закрыл глаза.

— Слишком быстро... взрослеют они. Слишком рано... теряют детство.

Винду не двинулся с места.

— Я не прошу Совет одобрить это решение сегодня. Вопрос обсуждался неделю назад. Мы уже пришли к решению. Я лишь информирую о том, что завтра состоится официальное представление.

Ки-Ади-Мунди сложил длинные пальцы.

— Кандидатка. Девочка с Алдераана. Тринадцать лет. Год без мастера.

Он сделал паузу.

— Я просмотрел её досье. Она способна. Но есть и другие кандидаты. Некоторые с более очевидным... потенциалом.

Оби-Ван негромко произнёс:

— Потенциал. Мы так часто говорим о потенциале. Но что это значит? Я видел падаванов, которых считали самыми одарёнными, и они не смогли стать рыцарями. И видел тех, кого называли слабыми, кто превзошёл всех ожидания.

Пло Кун медленно кивнул.

— Мудрые слова. Потенциал — это не только дар в Силе. Это характер. Способность учиться. Стойкость перед лицом испытаний.

Винду посмотрел на Оби-Вана.

— Она умна. Дисциплинирована. Обладает тактическим мышлением и дипломатическими навыками.

Оби-Ван не отвёл взгляд.

— С уважением, Мастер Винду, но почему именно она? Почему не тот, кто сможет... идти в ногу с учителем?

— Потому что Сайласу не нужен тот, кто будет идти в ногу, — ровно ответил Винду. — Ему нужен тот, кто сможет учиться. Сила — не единственный критерий. Ему нужен падаван, который сможет впитать то, чему я учил его самого. Дисциплину. Контроль. Умение видеть дальше силы клинка.

Депа Биллаба тихо добавила:

— Алдераан. Там его корни, не так ли?

Винду не ответил сразу. Потом кивнул.

— Да. Но это не единственная причина.

Кит Фисто посмотрел на Винду внимательно.

— Вы долго выбирали, Мастер. Было много других вариантов. Но вы остановились на ней. Значит, вы видите что-то, чего не видим мы.

Йода медленно открыл один глаз.

— Доверяешь ты... своему выбору, Мейс?

— Да, Мастер.

— Доверяешь... что готов он учить?

— Он готов.

Йода медленно кивнул, закрывая глаз.

— Тогда... пусть будет так.

Ки-Ади-Мунди выдохнул.

— Я всё ещё считаю это преждевременным. Но если Совет согласен... — он развёл руками. — Я не буду возражать.

Оби-Ван молчал несколько долгих секунд. Его взгляд был устремлён в окно.

— Учить падавана, — наконец произнёс он тихо, — это самое сложное, что может делать джедай. Это не командование. Не бой. Это ответственность за чужую жизнь. За чужой путь. Ошибки в бою можно исправить. Ошибки учителя остаются навсегда.

Пло Кун медленно наклонил голову.

— Пусть Сила направит их обоих.

Винду кивнул, деактивируя голопроектор. Карта галактики погасла.

— Завтра, после утренней медитации, состоится официальная церемония. Рыцарь Тарвейн и его новый падаван отбудут на фронт через два дня.

Голограммы одна за другой начали гаснуть. Ки-Ади-Мунди, Шаак Ти, остальные — растворились в воздухе.

Остались только четверо в зале и одна мерцающая проекция Йоды.

Гранд-мастер медленно поднял голову. Его взгляд был устремлён в окно, на бесконечный океан огней Корусанта.

— Тень... — прошептал он так тихо, что слова едва достигли слуха остальных. — Тень растёт... и не видим мы... где она закончится.

***

Мира Кассиан шла по широким коридорам западного крыла Храма. Её шаги были размеренными, спина прямой, руки сложены перед собой. Идеальная осанка. Но внутри всё сжималось от волнения.

Вызов от Магистра Винду. Личная аудиенция.

Слухи ползли по Храму быстрее, чем распространялся огонь. Кто-то из юнлингов шептал, что начали назначать новых падаванов. Кто-то говорил, что с фронта вернулись рыцари, которые ищут учеников. Мира не позволяла себе надеяться. Год в ожидании научил её не строить иллюзий.

Но всё же.

Она знала, что у Магистра Винду был ученик. Падаван, которого он взял много лет назад и который, по слухам, всё ещё сопровождал мастера. Она видела их издалека пару раз — высокую непоколебимую фигуру магистра и... кого-то рядом. Лица не разглядела. Но если Винду вызвал её, значит...

Нет. Не надеяться.

Мира остановилась перед массивными дверями. Провела ладонью по идеально уложенному каре. Сделала глубокий вдох. Выдох. Нажала на панель.

Двери бесшумно разошлись.

Кабинет Магистра Винду был аскетичен. Тёмное дерево, строгие линии, панорамное окно с видом на вечерний Корусант. За широким столом сидел сам Мейс Винду. Его тёмные глаза встретили её взгляд.

— Юнлинг Кассиан, — его голос был ровным. — Входи.

Мира вошла, закрыла за собой дверь. Остановилась в паре шагов от стола. Поклонилась.

— Мастер Винду.

— Садись.

Она села на край кресла напротив. Спина прямая. Руки на коленях.

Винду молчал несколько секунд, изучая её. Потом кивнул, словно принял какое-то решение.

— Совет принял решение. Тебя берут в падаваны.

У Миры перехватило дыхание. Она не позволила себе улыбнуться, но пальцы сжались.

— Твой учитель — рыцарь Тарвейн, — продолжил Винду. — Мой бывший ученик. Посвящён в рыцари за заслуги. Один из способнейших.

Мира быстро кивнула. Имя ничего ей не говорило, но это неважно. Ученик Винду. Это уже многое значило.

— Он сейчас подойдёт, — Винду посмотрел на хронометр. — Официальная церемония состоится завтра утром. Но я хотел, чтобы вы встретились заранее.

Мира выпрямилась ещё сильнее. Сердце колотилось. Она представляла себе кого-то вроде Винду — строгого, дисциплинированного, непоколебимого. Кого-то, кто научит её быть лучше.

Дверь за её спиной тихо открылась.

Мира обернулась.

В дверях стоял рыжеволосый юноша. Те же серые глаза. Та же небрежная одежда — обтягивающая футболка, штаны, куртка на поясе. Волосы всё так же собраны в растрёпанный пучок. На лице — лёгкая, почти озорная улыбка.

Он смотрел прямо на неё. И улыбался. Словно узнал. Словно это был его выбор.

Мира почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Нет.

Это не может быть он.

Этот нахал из Садов. Этот... этот...

Винду поднялся.

— Рыцарь Тарвейн, — его голос прорезал оцепенение Миры. — Твой новый падаван, Мира Кассиан. С завтрашнего дня её обучение и безопасность — твоя ответственность. Её долг — следовать твоим приказам, учиться у тебя и служить Ордену под твоим руководством. Церемония состоится после утренней медитации.