Глава 2.0

Цзян Цзи и старик молча смотрели на удаляющуюся Сун Наньши. Спустя долгое время старик повернул голову.

— Гадатели из вашего Ордена Безмерности... — он помедлил, — все такие?

Цзян Цзи промолчал. Он холодно хмыкнул и развернулся, чтобы уйти.

Старик тут же оживился:

— Ага, занервничал, занервничал!

Цзян Цзи не обращал на него внимания. Старик, кружась, последовал за ним и стал допытываться:

— Твой Учитель — практик меча, и ты тоже. Почему твоя третья младшая сестра — Мастер пилюль?

— Гадатель, — поправил Цзян Цзи.

Старик охотно согласился:

— Хорошо, Гадатель. Так почему твоя третья младшая сестра не стала изучать меч?

Цзян Цзи не ответил. Старик продолжал допытываться, но тот его игнорировал.

В его памяти «третья младшая сестра» была лишь обращением, смутной тенью, чьё присутствие почти не ощущалось. Самое яркое воспоминание о ней было связано с событиями десятилетней давности, когда третья младшая сестра внезапно бросила занятия с мечом. Он, как старший брат-наставник, нашёл её и спросил почему. Маленькая девочка небрежно отложила меч в сторону и, словно играя, принялась выводить на жёлтой бумаге какие-то каракули, а затем взяла в руки трактат по медицине и пробежалась по нему глазами.

— Не хочу, вот и не учусь, — сказала она.

Он нахмурился:

— В твоём возрасте ты действительно понимаешь, чего хочешь?

Девочка взглянула на него с загадочной усмешкой.

— А ты понимаешь, чего хочешь сам? — спросила она. — Ты не понимаешь, а я, пожалуй, понимаю немного лучше тебя.

— Цзян Цзи! Цзян Цзи!

Цзян Цзи очнулся от воспоминаний. Старик с подозрением посмотрел на него:

— О чём задумался?

Цзян Цзи покачал головой:

— Ни о чём. Что ты только что сказал?

— О твоей третьей младшей сестре.

— М-м.

Старик вдруг посерьёзнел.

— Цзян Цзи, — сказал он, — у меня есть подозрение, что эта девчонка может меня видеть.

…

— Апчхи! Сун Наньши потёрла нос, подозревая, что кто-то говорит о ней за спиной.

День для дел неблагоприятный. Сегодняшняя удача была из рук вон плоха, и она было собралась погадать на собственную судьбу, но, едва подняв руку, замерла. Подумав, она развернулась и направилась к Пику Сокровенного Знания.

Пик Сокровенного Знания был единственным местом в Ордене Безмерности, где готовили гадателей. Как только Сун Наньши решила стать гадателем, она сразу же начала тайком посещать их занятия. Хотя она была ученицей Пика Орхидейного Озера, большую часть своих навыков гадателя она приобрела на Пике Сокровенного Знания. Пик Сокровенного Знания располагался в самом юго-западном уголке Ордена Безмерности. На его вершине стоял лишь один уединённый дворик, защищённый формацией, которая запрещала полёты на мечах и любых других летающих артефактах.

Когда Сун Наньши, пыхтя, взобралась наверх на своих двоих, она даже не успела толкнуть дверь, как изнутри донёсся язвительный голос:

— О, личная ученица с Пика Орхидейного Озера пожаловала на мой скромный Пик Сокровенного Знания. Старику вроде меня остаётся лишь трепетать от страха.

Сун Наньши: «???» У неё что сегодня, день пререканий со стариками? Почему все встреченные сегодня старики так язвят в её адрес?

Она решительно толкнула дверь:

— Старик Ши, ты что, не с той ноги встал?

К ней обернулся иссохший, тщедушный старик. Из-за крайней худобы черты его лица казались зловещими и язвительными. Он продолжил язвить, насмешливо бросив:

— Владыка Меча Бугуй вчера вернулся в орден, а у тебя, его личной ученицы, нашлось время заглянуть на мои три сотки?

Сун Наньши была потрясена:

— Что? Мой Учитель вернулся?!

Старик Ши:

— …Ты не знала, что твой Учитель сегодня возвращается?

Сун Наньши растерянно моргнула:

— А я должна была?

Они стояли в дверях, ошеломлённо глядя друг на друга. Старика Ши вдруг осенило:

— Погоди-ка, так ты все эти пять-шесть дней не покидала Пик Орхидейного Озера не для того, чтобы подготовиться к встрече своего Учителя?

Сун Наньши:

— …Я уединённо переплавляла пилюли. Если я не буду этого делать, откуда у меня в следующем месяце появятся деньги.

Старик Ши: «…» Он сердито выпалил:

— Вечно ты без денег!

Сун Наньши молчала, с прищуром разглядывая его с ног до головы. Старик Ши насторожился:

— Что?

Сун Наньши продолжала на него смотреть, и лишь когда он был готов взорваться, медленно произнесла:

— Старик Ши, а ты, случайно, не ревнуешь?

Старик Ши тут же вспыхнул от стыда и гнева и закричал:

— Я ревную? Я ревную к этому Инь Бугую? Чушь собачья!

«Ага, значит, и вправду ревнует». Сун Наньши с улыбкой промолчала.

Старика Ши звали Ши Во. По старшинству даже глава ордена должен был обращаться к нему «дядюшка-наставник». Возрастом он, вероятно, превосходил главу ордена и Инь Бугуя вместе взятых, но при этом оставался сварливым старикашкой. За годы знакомства с ним Сун Наньши пришла к выводу, что назвать его злопамятным — всё равно что сделать ему комплимент. Он жил один на Пике Сокровенного Знания, не любил выходить из дома и общаться с людьми. Сун Наньши познакомилась с ним, по словам самого старика Ши, исключительно благодаря своей наглости. Сун Наньши была с этим полностью согласна.

Когда-то она, открыв глаза, обнаружила себя беспомощной младенцем. После того как Учитель принёс её в Орден Безмерности, с шести месяцев до трёх лет она воспитывалась в Приюте для сирот вместе с другими сиротами, которых орден приютил из деревень у подножия горы. Она почти забыла, что у неё вообще есть Учитель. Пока однажды её вместе с узелком вещей не выставили за порог приюта со словами управляющего: «За тобой пришёл твой Учитель».

Сун Наньши: «А, так у меня есть Учитель».

Её возвышенный Учитель, казалось, не замечавший мирской пыли, предстал перед ней, окинул взглядом и кивнул:

— Пора учиться владеть мечом.

Сразу после этого её без промедления передали наставнику, обучавшему новичков внутреннего круга искусству меча.

Талант Сун Наньши к искусству меча можно было описать одним словом: никакой. Когда она только начинала своё обучение, первый ученик дяди-наставника с соседнего пика тоже был новичком. К четвёртому году её «успехов» четвёртый ученик того дяди-наставника уже завершил начальную подготовку. Обучавший её наставник отчаялся настолько, что начал сомневаться в собственных преподавательских способностях. Сун Наньши оставалось лишь утешать его, говоря: «Может, проблема во мне?» Наставник посмотрел на ученицу, четвёртый год сидевшую в новичках, и разрыдался прямо на месте.

Он ломал голову, как объясниться перед Владыкой Меча Бугуем, но Сун Наньши считала, что ему не о чем беспокоиться. В конце концов, какой нормальный Учитель оставил бы своего ученика на начальном обучении на четыре года, не видя в этом ничего странного? Она считала, что беспокоиться стоит ей самой. Ведь Владыка Меча Бугуй владел только мечом. Быть его ученицей означало всю жизнь биться головой о стену, пытаясь его освоить. И, скорее всего, биться до самой смерти.

Но она не могла просто взять и сказать: «Я больше не буду вашей ученицей». Мало того, что Владыка Меча Бугуй спас её и содержал все эти годы, так ещё и в те времена покинуть орден просто потому, что у тебя что-то не получается, считалось предательством учителя и рода. За такое люди будут за спиной кости перемывать. Да и если отбросить всё это, даже если бы ей удалось уйти из ордена, кто бы её принял? Кто осмелится пойти против Владыки Меча Бугуя? Подперев подбородок, она два часа размышляла, как ей поступить, а затем два месяца выслеживала своего неуловимого Учителя.

Она заявила прямо:

— Я больше не буду учиться владеть мечом.

Владыка Меча Бугуй взглянул на неё и равнодушно произнёс:

— Мне больше нечему тебя учить.

Сун Наньши:

— Ничего страшного. Я сама найду, чему учиться. Главное, чтобы вы позволили мне изучать что-то другое.

Владыка Меча Бугуй долго смотрел на неё, а затем кивнул:

— Можно.

С тех пор Сун Наньши, прикрываясь фразой «Учитель разрешил мне учиться свободно», начала тайком посещать всевозможные занятия в Ордене Безмерности. Немного алхимии, немного рисования талисманов, немного создания артефактов, немного врачевания. Оставив меч, она с удивлением обнаружила, что во всём остальном у неё всё получается довольно неплохо! Но ей всегда казалось, что чего-то не хватает, чему бы она ни училась.

Так было до того дня, когда она взобралась на последний пик Ордена Безмерности, где ещё не бывала — Пик Сокровенного Знания. На Пике Сокровенного Знания жил лишь один маленький старик. Старик занимался гаданием. Говорили, что у этого старика когда-то было тринадцать учеников, но все они погибли по разным причинам. Пошли слухи, что гадатели, заглядывающие в тайны небес, вызывают недовольство Неба и Земли, и те обрушивают на них свою губительную волю. С тех пор в Ордене Безмерности остался лишь один гадатель.

Сун Наньши тогда подумала, что эти практики — кучка суеверных невежд. Она взобралась на пик и, подойдя к Старику Ши, который сидел на вершине и безучастно смотрел вдаль, спросила:

— Научишь меня гадать?

Старик Ши:

— Ещё чего!

…

Сун Наньши не удержалась и дважды цокнула языком. Теперь она поняла, почему её Золотым пальцем была Система Шарлатана. Видимо, ей было суждено до конца своих дней заниматься обманом и надувательством!

— Чего цокаешь? — проворчал Старик Ши. Видя, что он вот-вот в гневе прогонит её с горы, Сун Наньши тут же приняла серьёзный вид и с важным видом заявила:

— Я пришла к вам по делу.

Старик Ши окинул её взглядом:

— Ты? По делу?

Сун Наньши скромно ответила:

— Дело в том, что эта недостойная только что заработала немного денег.

Старик Ши:

— О, и что с того?

Сун Наньши напыщенно продолжила:

— Поэтому я хотела бы попросить вас предсказать мою сегодняшнюю удачу. Особенно… финансовую.

Старик Ши был потрясён:

— У тебя бывает такая вещь, как финансовая удача?

Сун Наньши: «…» Она возмутилась:

— Я сегодня заработала целых шестьдесят Камней духа!

Старик Ши посмотрел на неё с жалостью:

— О, тогда жди сегодня финансовых потерь. Пять напастей и три изъяна, твоя судьба — быть без гроша. В этой жизни ты не разбогатеешь, даже если вознесёшься средь бела дня. Оставь эту надежду!

Сун Наньши: «…»

Пять напастей и три изъяна, судьба — быть без гроша. Старик Ши как-то сказал, что те, кто занимается их таинственным ремеслом и пытается заглянуть в небесные тайны, должны платить за это свою цену. Пять напастей и три изъяна — каждый более-менее известный гадатель должен страдать от одного из них.

Вдовство, сиротство, одиночество, увечье. Сун Наньши раньше думала, что её удел — «сиротство». Но потом, сколько бы денег она ни зарабатывала, они всегда исчезали по самым невероятным причинам, и она снова оставалась без гроша. Старик Ши долго смотрел на неё, а потом с непередаваемым выражением лица сказал, что, возможно, ей на роду написано быть бедной.

Сун Наньши не смирилась с судьбой. Слыша, как Старик Ши твердит «на роду написано быть бедной», она холодно хмыкнула и бросила:

— Суеверные предрассудки!

Старик Ши:

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Сун Наньши решила, что зря она сегодня пришла к этому суеверному старикашке, и, взмахнув рукавами, собралась уходить.

— Стой, — сказал Старик Ши.

Сун Наньши замерла:

— Что ещё?

Старик Ши неохотно проворчал:

— Твой Учитель всё-таки вернулся. Ладно, ты не знала. Но раз уж теперь знаешь, нужно хотя бы для вида проявить уважение. Возвращайся и приготовь скромный подарок своему Учителю, чтобы не давать повода для сплетен, будто ты непочтительна и не уважаешь старших.

Сун Наньши отмахнулась:

— Я обязательно буду почтительной ученицей, не волнуйтесь, почтенный старец.

Она показала ему большой палец.

Старик Ши посмотрел на её жест и вдруг снова заговорил своим язвительным тоном:

— А чего мне, старику, волноваться? Ты ведь личная ученица с Пика Орхидейного Озера. Другие о таком Учителе, как Владыка Меча, могут только мечтать, хе-хе!

Сун Наньши: «Вот тебе и на... Сначала велит быть почтительной ученицей, а потом сам же недоволен, что я буду почтительна к кому-то другому. Стариков не поймёшь. Тяжёлый случай». Покачав головой, Сун Наньши ушла.

Вернувшись в свою Пещерную обитель, Сун Наньши долго размышляла, какой «скромный подарок» она может преподнести Учителю, которого видела всего несколько раз в жизни. Она оглядела свою Пещерную обитель. Дырявый котёл, треснувшая миска, сломанная печь. М-да… «Ладно, не в подарке дело, а во внимании», — решила она. Она тут же достала свою потрёпанную алхимическую печь и решила применить свои побочные таланты: состряпать порцию пилюль на скорую руку... то есть, чтобы выразить свои искренние чувства. А для такого практика меча, как Владыка Меча Бугуй, самыми нужными пилюлями, несомненно, были лекарства от ран.

Сун Наньши подумала, перебрала оставшиеся у неё ингредиенты, и у неё созрел план. Пилюля весеннего возрождения. Помогает и от внутренних, и от внешних ран, можно принимать внутрь или наносить наружно — прямо-таки универсальное средство. И самое главное — она дешёвая.

За дело. Разжечь огонь, прогреть печь. Сун Наньши неторопливо, один за другим, добавляла ингредиенты. Алхимическая печь под действием формации, как обычно, начала испускать тусклое синее свечение. А затем… «Бум»! …А затем она взорвалась.

Сун Наньши, вся в саже, с каменным лицом смотрела на печь, которая даже на покой ушла с таким грохотом. Находчивая, как всегда, она даже в такой критический момент не забыла подбить счёты. Одна печь стоит около семидесяти Камней духа. Сегодня она заработала шестьдесят Камней духа. Итог — минус десять Камней духа.

В ушах снова зазвучали слова Старика Ши.

— Тогда жди сегодня финансовых потерь!

Чёрт!

Сун Наньши с непроницаемым лицом застыла на месте. Вдруг, что-то вспомнив, она повернулась, зарылась в кучу хлама и вытащила оттуда одну вещь.

…

Тем временем Цзян Цзи и старик не прекращали спорить. Старик назвался по фамилии Лю, и Цзян Цзи обращался к нему «господин Лю». Из благодарности за то, что тот по воле случая спас ему жизнь, когда он был на волосок от смерти, Цзян Цзи обычно был с господином Лю весьма сговорчив. Но только обычно.

Сейчас же Цзян Цзи с мрачным лицом произнёс:

— То есть ты предлагаешь мне соблазнить третью младшую сестру, чтобы проверить, видит она тебя или нет?

Старик Лю уточнил:

— Это называется «медовая ловушка».

Цзян Цзи взмахнул рукавом:

— Вздор!

Старик Лю убеждал его:

— Неужели тебе самому не интересно?

Цзян Цзи считал, что тот несёт чушь:

— Не хочу! К тому же это попросту невозможно!

Старик Лю и сам считал это невозможным. Но он был заточён тысячу лет, и даже если это невозможно, он хотел попытаться. Видя, что Цзян Цзи наотрез отказывается от его гениальной «медовой ловушки», ему пришлось пойти на уступки и неохотно предложить:

— Тогда позволь мне хотя бы взглянуть на неё ещё раз. Я понаблюдаю повнимательнее, может, я и ошибся?

Цзян Цзи прикрыл глаза и нехотя согласился:

— Только один раз. Впредь такого не повторится.

Старик Лю считал Цзян Цзи скрягой. Цзян Цзи считал, что тот валяет дурака. Оба без особого желания направились к Пещерной обители Сун Наньши и вскоре прибыли на место.

Препираясь, они бросили на неё рассеянный взгляд. И тут же оба замерли.

У входа в пещеру, скрестив ноги, на пороге сидела Сун Наньши, сосредоточенно глядя на формацию. Замысловатые узоры, тускло-синее пламя — это была движущая формация для переплавки пилюль. Но на формации стояла не алхимическая печь, а…

Цзян Цзи растерянно пробормотал:

— Зачем младшая сестра поставила на формацию железный котёл?

Огромный железный котёл. Из тех, что используют на кухнях столовых, в котором за раз можно приготовить еды на нескольких здоровяков.

Старик Лю помолчал, а затем озадаченно спросил:

— В вашем Мире заклинателей сейчас модно так готовить?

Он ничего не понимал, но был глубоко потрясён.

Цзян Цзи предполагал, что нет, но тоже был в полном замешательстве.

В этот момент Сун Наньши подняла голову и поздоровалась:

— О, старший брат-наставник.

Цзян Цзи растерянно спросил:

— Третья младшая сестра, что ты…

— Как видишь, переплавляю пилюли, — невозмутимо ответила Сун Наньши.

Цзян Цзи: «…» Самый невероятный вариант оказался правдой. Он помолчал, а затем с нотками экзистенциального кризиса в голосе спросил:

— Сейчас пилюли модно переплавлять… в железных котлах?

Сун Наньши:

— …К сожалению, нет. Вообще-то, все пользуются алхимическими печами.

Цзян Цзи по необъяснимой причине вздохнул с облегчением. «Слава богу, этот Мир заклинателей всё ещё в порядке!» Но тут же смутился ещё больше.

— А где твоя алхимическая печь? — спросил он.

— А, ты об этом. — Сун Наньши спокойно поднялась и зашла внутрь. Цзян Цзи был в полном недоумении. Вскоре Сун Наньши вернулась. В руках она держала… половину алхимической печи.

— Взорвалась, — ровным тоном сообщила она.

Цзян Цзи долго молчал, а затем спросил:

— Младшая сестра, тогда можешь сказать, что ты сейчас делаешь с этой взорвавшейся алхимической печью?

— А. — Сун Наньши слегка наклонила обломки, показывая булькающее внутри варево. В нос ударил аппетитный аромат.

— Старший брат-наставник, не хочешь поесть? — спросила она.