Турнир - День 2

Утренние лучи солнца, пробившись сквозь мелкую щель между шторами, придавали комнате мягкий свет.

В комнате царил лёгкий беспорядок, но без ощущения запущенности. Кровать была небрежно заправлена, угол одеяла свисал на пол. Рядом с ней стояла простая деревянная тумбочка, на которой покоился канделябр с потёкшим воском. С другой стороны находился письменный стол, заваленный мелочами – несколько старых карт, пара пустых чернильниц и сложенные в стопку бумаги. Все предметы казались расположенными в порядке, который был понятен только хозяину комнаты.

У стены напротив окна стоял шкаф. Одна из дверей слегка приоткрылась, потому что её нужно было подтянуть. Внутри виднелись сложенные вещи – немного одежды, ремни, перевязи для оружия. Половицы под шкафом чуть поскрипывали, но это замечалось только в полной тишине.

Несмотря на скромность обстановки, в комнате было просторно. Минимум мебели и отсутствие лишнего хлама создавали ощущение уюта, хоть и без особого старания.

Тоя сидел на кровати, облокотившись на колени и глядя в сторону окна. Он был одет лишь в латные штаны, остальная одежда, вероятно, осталась в бане или на тренировочном дворе после вчерашних событий. Несколько минут он просто сидел, слушая едва различимые звуки, доносящиеся из соседних комнат.

Встав, он подошел к окну и раздвинул тяжелые шторы, наполняя комнату мягким солнечным светом. Город уже просыпался: на улицах сновали люди, торговцы раскладывали товар, а воздух наполнялся привычным шумом столичной жизни. Он постоял так немного, прислушиваясь к далекому гомону, затем окинул взглядом кровать и направился к двери.

Выйдя в коридор, Тоя быстро огляделся. Где-то в отдалении слышались приглушенные голоса и тихие шаги – жильцы гильдии постепенно просыпались. Он скользнул взглядом по часам, стоящим рядом с лестницей, ведущей вниз. Было еще рано.

Спускаясь по ступеням, он разминал плечи, надеясь не встречать тех, кто мог помнить события вчерашнего вечера. В центре зала было тихо – сторожа, дежурившие ночью, сидели за дальним столиком, вяло переговариваясь. Их мешки под глазами говорили о бессонной ночи. В столовой части послышался звон посуды, а на стойке регистрации привычно развалился старый кот, лениво посапывая.

Тоя едва успел оглядеться, как из служебного помещения вышли две работницы гильдии – женщины лет тридцати. Завидев его, одна из них лениво кивнула в его сторону:

– А вот и он. Если не можешь уследить за своими вещами – найди тоого кто сделает это за тебя!

Вторая работница тихонько усмехнулась и положила сверток с его одеждой на стойку.

– В следующий раз ты их назад не получишь.

Тоя кивнул, скорее из вежливости, чем благодарности, и начал быстро одеваться. Надев рубашку и застегнув броню, он привычными движениями закрепил подсумки, проверяя, чтобы все лежало на местах. Затем натянул перчатки и взял шлем. Зафиксировав защиту челюсти, он вдруг замер, прислушиваясь к своему телу. Организм требовал еды, но что-то другое не давало покоя.

Его раздумья прервал знакомый голос, раздавшийся у входа. В ту же секунду по его спине пробежала едва ощутимая дрожь, заставив выпрямиться.

Тоя стремительно направился на тренировочный двор, надеясь выйти из гильдии через ворота и не быть замеченным, чем поставил работниц в легкое недоумение. Но они тут же перевели свои взгляды на вошедших Аямэ и Томару, которые успели заметить лишь алый плащ в дали, но не предали этому даже малейшего внимания.

Когда Тоя вышел на тренировочный двор, он увидел Мелиссу, группу работниц, пару авантюристов и несколько крепких мужчин. Они убирали беспорядки, нанесенные Тоей вчера. Разбитые манекены, рассыпавшаяся солома, следы ударов на стене и осколки мозаики — все это напоминало о его вчерашнем срыве. Тоя остановился на мгновение, осознав масштаб разрушений. Чувство вины пронзило его, словно холодный ветер, пробежавший по спине.

Под осуждающие взгляды и пару негромких, но явно выразительных комментариев, он молча присоединился к уборке. Тоя поднял один из манекенов, на котором все еще виднелись следы его ударов, и, откинув обломки в сторону, принялся собирать рассыпавшуюся солому. Работницы, сначала скептически поглядывавшие на него, заметили его усердие и постепенно перестали шептаться между собой. Один из авантюристов, высокий мужчина с густой бородой, с ухмылкой кинул ему мешок:

— Раз уж разгромил тут все, будь добр и собери как следует.

Тоя лишь коротко кивнул, принимая мешок. Он действовал молча, методично, как если бы пытался загладить свою вину не словами, а поступками. Мелисса наблюдала за ним с некоторым удивлением. Она ожидала, что он попытается избежать этого, но вместо этого он просто взял и начал работать. Это заставило ее задуматься.

Когда уборка уже подходила к концу, Тоя сгребал остатки разбросанных ошметков, оставшихся от манекенов и сломанных деревянных конструкций. Ворота тренировочного двора скрипнули, и внутрь заехала повозка. В ней сидели шестеро авантюристов, их лица были напряженными, а между ними лежало что-то, накрытое белой тканью.

Работа остановилась. Все взгляды обратились на повозку. Тоя выпрямился, чувствуя, как в груди нарастает нехорошее предчувствие.

Напряжение четко чувствовалось среди присутствующих.

Лица авантюристов, вернувшихся с задания, были мрачными, каждый из них словно нес на плечах груз, который нельзя сбросить. Лидер группы, Шарк, высокий мужчина с грубыми чертами лица и проницательным взглядом, казался особенно напряженным. Его губы были плотно сжаты, а руки скрещены на груди, словно он пытался удержать собственное раздражение и тревогу. Остальные бойцы, покрытые дорожной пылью, не проронили ни слова, лишь изредка переглядывались, явно не желая снова возвращаться к увиденному.

Мелисса попросила посторонних удалиться и подозвала к себе Тою, направляясь к повозке, с которой слазили пассажиры. Когда она шагнула ближе, Шарк, взявший на себя роль говорящего, поднял руку в предостерегающем жесте.

— Не спешите. — сказал он, его голос был резким, но не грубым. — Вам не понравится то, что там.

Но Мелисса не слушала. Она решительно схватилась за край ткани и потянула, но как только запах мертвой плоти ударил ей в нос, ее лицо исказилось от отвращения, и она стремительно отступила назад, закрыв рот рукой. Шарк, быстро подхватив ткань, вернул ее на место, не давая остальным увидеть содержимое. Его взгляд был суров, но в нем читалась усталость человека, который уже слишком многое повидал.

Тоя посмотрел на все это со стороны и, когда тишина затянулась, просто сказал:

— Нужно сообщить королю. Он обещал принять меры.

Авантюристы переглянулись. Кто-то нервно фыркнул, кто-то поморщился, но в воздухе явно повисло непонимание. Почему он так спокоен? Почему он говорит о действиях, будто все уже решено?

Мелисса стояла неподвижно, ее лицо было бледным, а руки дрожали. В глазах читался ужас от осознания — Тоя не соврал. Он действительно нашел это. И это действительно было настолько ужасно. Она сделала резкий вдох, словно собираясь что-то сказать, но внезапно просто сорвалась с места и убежала прочь, растворяясь за воротами тренировочного двора.

Шарк подошел к Тою и хлопнул его по плечу. Удар был не резким, но достаточно тяжелым, чтобы выразить неоднозначную смесь похвалы и осуждения.

— Ты молодец, что держишься, но ты слишком рано открыл рот. — сказал он, покачав головой.

После этого он развернулся и направился к выходу, а за ним последовали остальные участники отряда. Никто из них больше не желал оставаться здесь.

Теперь Тоя стоял один. Наедине с повозкой и ее зловещим содержимым.

---

Тоя окинул взглядом повозку, вздохнул и направился к груде неиспользованных, старых досок, которые были сложены в углу двора. По пути он схватил ящик с инструментами, стоящий на верстаке неподалеку, затем без лишних раздумий снял шлем, броню и прочую экипировку, оставив их аккуратно сложенными на ближайшей скамье. Было ясно: он намерен что-то сделать своими руками.

Он начал сколачивать носилки на скорую руку. Его движения были уверенными, хоть и не лишёнными шероховатости – явно не впервые держал молоток, но до опытного плотника ему было далеко. Время от времени слышалось приглушённое ругательство – гвоздь вошёл неровно, доска треснула под ударом, а в одном месте между планками образовалась небольшая щель. Однако, несмотря на мелкие огрехи, работа продвигалась быстро.

Как только основа была готова, Тоя устелил носилки старой тканью, которую нашёл на той же куче досок. Она была пыльной и слегка потрёпанной, но сейчас важнее было не эстетика, а практичность. Закончив с этим, он подошёл к повозке, подтянул тело за ноги ближе к себе и осторожно взвалил его на руки. Тяжёлое, неуклюжее, уже начавшее разлагаться... Запах был удушающим, но Тоя даже не поморщился. Он спокойно перенёс тело на носилки, аккуратно поправляя края ткани, в которую оно было завёрнуто, словно это было не изуродованное останки, а что-то хрупкое, требующее заботы.

Отряхнув пару опарышей со своих рук, он молча дал знак сидящему за повозкой вознице, что тот может уезжать. Повозка тронулась, скрипя колёсами по мостовой, и вскоре скрылась за воротами.

Закрыв за ней створки, Тоя медленно направился к колодцу, стоящему в углу двора. Он потянулся к ведру, зачерпнул прохладную воду и стал тщательно смывать с рук кровь и грязь. Липкая жидкость стекала в ведро, окрашивая воду мутно-красным. Закончив, он выплеснул грязную воду на землю, набрал новое ведро и отпил несколько больших глотков, ощущая, как холодная влага разливается по телу, смывая не только пыль, но и тяжесть момента. Остатки воды он просто вылил себе на голову, смахивая капли со лба.

Подняв взгляд, Тоя вдруг заметил, что в тренировочном дворе стоят двое: Мелисса и Белладор.

Мелисса находилась у входа в зал гильдии, её лицо было напряжённым, но голос, когда она заговорила, прозвучал ровно, направленный к подходящему Тое:

– Это ты переместил тело?

– Я. – коротко ответил Тоя, убирая мокрые пряди волос назад.

Мелисса кивнула и больше ничего не сказала.

Белладор, стоявший рядом с носилками, закончил осматривать останки, наклонился над ними, будто в последний раз убеждаясь в увиденном, а затем выпрямился, накрыв тело, и направился к Мелиссе. Его взгляд задержался на Тое – тяжёлый, оценивающий, с тенью осуждения, будто он видел в нём нечто, чего Тоя не понимал. Затем, сменив выражение лица на сдержанно-официальное, он заговорил:

– Я лично доложу об этом вашему дяде. Уверен, он примет меры.

В отличие от большинства, он обращался к Мелиссе на «вы» – признак уважения, статуса или, возможно, обоих сразу.

– Также я проконтролирую ход следствия, – добавил он твёрдо, после чего положил тяжёлую руку ей на плечо. – Но сейчас мне пора. Второй этап турнира скоро начинается.

Сказав это, Белладор развернулся и направился внутрь здания гильдии. Тоя проводил его взглядом, затем перевёл внимание на Мелиссу. Она стояла молча, словно пытаясь осмыслить всё, что произошло.

А Тоя просто выдохнул и тоже пошёл в зал гильдии, оставляя позади носилки с мёртвым грузом и тени чужих размышлений.

---

Проходя мимо столовой, он краем глаза уловил движение работниц, расставляющих тарелки с горячей едой. Запах свежей еды тянул его к столам, но он лишь коротко взглянул в сторону буфета, внутренне оценивая шансы успеть на турнир, если сейчас перекусит. Однако дальше размышлений и беглых взглядов дело не пошло. Он резко свернул к выходу, ловко проскользнув между столиками, и шагнул на улицу.

Город жил своей жизнью: торговцы громко зазывали покупателей, звон монет перемешивался с криками мальчишек, играющих в догонялки. Повсюду сновали люди, спешащие на второй этап турнира, а над крышами домов виднелись высокие казармы, где должен был развернуться новый этап состязаний.

Тоя бежал, лавируя между прохожими, его дыхание было ровным, а шаги отмеряли точный ритм. Жетоны, висящие на цепочке на шее, прыгали и звенели при каждом движении, отбивая свой хаотичный такт. Рубашка с коротким рукавом, плотно облегая тело, подчёркивала напряжённые мышцы, а после недолгой работы молотком на его предплечьях всё ещё проступали вздутые вены.

И он успел вовремя.

Люди ещё только собирались, деревянные трибуны, выстроенные вдоль полосы препятствий, постепенно заполнялись зрителями. Гул голосов, азартные обсуждения, звон оружия и топот лошадей смешивались в единый живой звук, наполняя воздух предвкушением. В начале полосы мишени для стрельбы и метания уже были выставлены, а в конце поля рыцарские копья стояли в специальных держателях, ожидая, когда наездники сядут в седло.

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и его лучи отражались в металле доспехов участников, собирающихся у старта. Турнир вот-вот начнётся.

---

Когда Тоя подошел к столу регистрации, регистраторы обменялись короткими взглядами, оценивая его внешний вид. Все участники были одеты хотя бы в кожаные нагрудники или легкие доспехи, но он стоял перед ними в простой рубашке с короткими рукавами, без какой-либо защиты. Один из регистраторов, высокий мужчина с темными усами, немного нахмурился, но затем просто пожал плечами и записал его имя в список.

— Хочешь участвовать без брони? — уточнил он, немного удивленно поднимая бровь.

— Я её забыл. — коротко ответил Тоя.

— Можешь взять что то там, рядом с лошадьми, когда дойдешь. — сообщил другой регистратор, указывая на конец полосы препятствий.

Тоя кивнул, а затем воткнул свой флаг в песок рядом с остальными, подтверждая участие. После этого он направился к шатру, расположенному неподалеку, где уже сидели некоторые бойцы, ожидая своей очереди.

Михаил уже устроился за одним из столов, запрокинув ногу на ногу, и с интересом наблюдал за суетой вокруг. Увидев Тою, он ухмыльнулся и подвинулся, предлагая место.

— Снова вляпался в какие-то неприятности? — спросил он вполголоса, склонившись к нему.

Тоя сел, скрестив руки на груди, и тихо ответил:

— Иди ты... Я просто броню забыл.

Михаил кивнул, постукивая пальцами по столу.

— Слышал? Шарк с ребятами вернулся утром. — Он взглянул на Тою, чуть прищурившись.

Тоя молча кивнул, не вдаваясь в подробности.

Тем временем Гаамон стоял у одной из опор шатра, небрежно облокотившись на неё. Он выглядел расслабленным, но внимательным, словно оценивал своих будущих соперников. Его взгляд иногда задерживался на Белладоре, который, скрестив руки на груди, вглядывался в полосу препятствий с мрачной сосредоточенностью. Его массивная фигура и черные доспехи внушали уважение, а вокруг него будто царила тишина — никто не решался подойти ближе.

На трибунах уже собрались зрители. В верхних рядах сидели Аямэ, Томара и Юлиана, с интересом обсуждая предстоящие испытания. Рядом стоял Торуг, его огромная фигура возвышалась над сидящими, но, несмотря на размеры, он казался вполне довольным своим местом.

В элитной зоне, на украшенных золотом и бархатом местах, расположились знатные гости, включая королевскую семью и представителей великих домов. Атмосфера постепенно накалялась в ожидании начала второго этапа турнира.

Раздался звонкий голос комментатора, перекрывая оживленный гул толпы:

— Дамы и господа, настал момент, которого мы так ждали! Первый раунд второго этапа! Два невероятных бойца, ловкость против точности! Мишель Стрэй против Гаамона Титуса!

Зрители взорвались аплодисментами, выкрикивая имена участников. Гаамон, как всегда, улыбался, слегка поклонившись публике, наслаждаясь вниманием. Михаил, напротив, стояла сдержанно, сосредоточенно осматривая дистанцию до мишени.

— Участники подходят к старту! — продолжил комментатор, вставая со своего места и подавая сигнал флажком. — Михаил берет метательные ножи, а Гаамон вооружается длинным луком! Интересный выбор!

Гаамон легко подбросил лук в руке, оценивая его вес, затем плавно приложил к тетиве стрелу, прищурив один глаз. Михаил же проверила баланс ножей, крутя их в пальцах с завидной ловкостью. Атмосфера накалялась.

— Готовы?.. Начали!

Михаил тут же бросила первый нож, не теряя ни секунды! Лезвие вспороло воздух и с глухим звуком вонзилось в мишень, всего в нескольких сантиметрах от центра. Второй нож последовал за ним и тоже угодил близко к сердцу мишени. Толпа одобрительно загудела, но третий нож ударился о край мишени и глухо шлепнулся в песок.

— О-о-о! Два точных попадания и один промах! Мишель показала невероятную меткость! Но что же делает Гаамон?

Гаамон в этот момент стоял неподвижно, будто статуя, натягивая тетиву. Его взгляд был спокоен, движения размерены. Раздался резкий свист — и стрела устремилась вперед, пронзив центральный круг мишени!

— Прямо в цель! Гаамон Титус не зря считается одни из лучших лучников среди молодых дворян!

Но пока толпа аплодировала, Михаил уже рванулась вперед. Она скользнула вдоль мишеней, как тень, избегая задержек. Гаамон, бросив лук, поспешил за ней, перепрыгнув две первые перекладины одним легким движением.

— Вот это скорость! Парень не собирается отдавать победу без боя!

Гаамон нагонял. Михаил, заметив это, резко нырнула под следующую перекладину и, не теряя времени, схватилась за канат, взбираясь на стену. Гаамон, обладая большей физической силой, просто оттолкнулся от земли, почти взбежав по отвесной поверхности.

— Они идут практически на равных! Кто же первый доберется до следующего препятствия?!

Михаил, желая обогнать противника, рискнула. Взобравшись на стену, она сразу же попыталась оттолкнуться и перескочить через следующее препятствие, но её нога запуталась в веревке. Девушка вздрогнула, ударившись спиной об стену, и с громким ударом рухнула вниз.

Толпа ахнула.

— О боги! Мишель падает! — закричал комментатор, вскакивая со своего места.

Гаамон резко остановился, услышав глухой удар. Михаил лежала на спине, тяжело дыша. Она попыталась подняться, но её движения были заторможенными. Её взгляд плыл, а левое плечо безжизненно свисало.

— Ей плохо! Врачи, срочно на поле!

С трибун тут же выбежала бригада медиков. Михаил попыталась сопротивляться, но руки её не слушались. Одна из девушек-врачей схватила её за лицо, проверяя реакцию зрачков.

— Смотри на меня, держите фокус! Ты меня слышишь? — строго произнесла она, но Михаил едва реагировала.

Когда врач надавила на левое плечо, ощупывая тело, Михаил вздрогнула и стиснула зубы, издав приглушенный стон боли.

— Перелом или вывих! Её нельзя допускать к дальнейшему участию! — заявили врачи, поднимая её на носилки.

Комментатор тяжело выдохнул, наклоняясь к микрофону:

— Это официально. Мишель получает травму и не может продолжать... Победа присуждается Гаамону Титусу!

Толпа неистовствовала. Некоторые зрители кричали в поддержку Михаила, другие поздравляли Гаамона, но большинство было ошеломлено внезапным завершением боя.

Гаамон провожал носилки взглядом, сжав кулаки. Он явно не был рад такому исходу.

— Это была жестокая случайность, но турнир продолжается! Кто выйдет на арену в следующем раунде? Оставайтесь с нами и вы узнаете!

---

Во втором раунде не было громких имен. Два молодых участника, одетые в простые кожаные нагрудники, выбрали луки и сосредоточенно натягивали тетиву. Их выстрелы оказались далеки от идеальных, но один из них все же попал ближе к центру. Они сорвались с места, бегом преодолевая препятствия, не отставая друг от друга ни на шаг. Их бег был напряженным, лица – сосредоточенными. Казалось, никто не хотел уступать. Однако на последнем рывке перед лошадьми один из них споткнулся, рухнул в песок, а второй воспользовался моментом и оседлал коня, устремляясь вперед. Рыцарские копья решили исход: упавший так и не смог отыграть отставание, а его противник сбил его ударом копья, выбив из седла. Толпа встретила это бурными криками, а комментатор подытожил:

– Вот так! Ошибка на полосе и судьба решена господин Фрид! Победа достается юному господину Лоуренсу!

Третий раунд заставил зрителей оживиться. Аиша, та самая стремительная девушка с пятнистым хвостом, вышла к старту. Как только раздался сигнал, она метнула кинжалы, трижды попав в самое сердце мишени. Это вызвало восторженный гул на трибунах. Затем, одним стремительным прыжком, она рванула вперед, почти летя по препятствиям. Перекладины, стены, веревки – все преодолевалось с кошачьей грацией. Добравшись до лошадей, она без лишних движений взобралась на одну из них и небрежно развалилась в седле, ожидая, пока её соперник возится со стрелами. Парень никак не мог натянуть тетиву, сломав две стрелы от напряжения, а затем, махнув рукой, просто сдался, что вызвало смешки в толпе.

– Ну-ну, господин Родерик. – посмеивался комментатор. – Кажется, перед нами новый рекорд по скорости сдачи!

Четвертый раунд заставил всех замолчать. Белладор, командир королевской дружины, в полной боевой экипировке, выступил против седовласого ветерана. Несмотря на возраст, старик двигался ловко и уверенно, его осанка говорила о немалом опыте. Белладор спокойно зарядил арбалет, навелся и одним точным выстрелом поразил мишень прямо в центр. Старик же схватил копье, размахнулся и с силой метнул. Мишень перевернулась, пронзенная насквозь, а сам он уже спешил вперед. Однако полоса препятствий вымотала его – он двигался, превозмогая усталость, тогда как Белладор прошел ее с пугающей легкостью, будто просто прогуливался. К моменту, когда старик добрался до конца, противник уже ждал его в седле, копье наготове. Один точный удар – и старик вылетел из седла, тяжело дыша в песке.

– Фуух... Старею... – прохрипел он, поднимаясь на ноги.

Толпа засмеялась, старик был приятным и инетресным участником.

Пятый и шестой раунды прошли без неожиданностей. Участники соревновались достойно, показывая хорошую физическую подготовку и сноровку, но не выходя за рамки привычных стандартов. Были точные выстрелы, быстрые бега, ловкие прыжки, но никто не вызывал такого восторга, как Аиша или Белладор. Тем не менее, болельщики не скучали – они активно поддерживали своих фаворитов, комментатор подбадривал публику громкими репликами, а напряжение перед следующими раундами только росло.

Теперь пришел черед седьмого раунда...

Комментатор тут же подхватил представление, срываясь на восторженный тон:

— А вот и следующая пара, дамы и господа! Представитель гильдии "Серебряный Жаворонок", участник Кармайловского переворота, человек, не привыкший сдаваться — Тоя! — Голос разнёсся по трибунам, вызывая смешанные отклики. — А его соперница — Алисия Сосновская, загадочная красавица с востока, грациозная и смертоносная, как танцующий клинок! Посмотрим, чей стиль окажется сильнее!

Алисия выглядела эффектно: качественная кожаная броня с замысловатыми узорами, длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост, открывающее лицо, черты которого были необычны для здешних мест — высокие скулы, миндалевидные глаза, лёгкая смуглость. Она была привлекательна и уверена в себе, но стоило её взгляду упасть на соперника, как внутри зародилось сомнение.

Тоя стоял спокойно, руки опущены, поза расслабленная, но в этом расслаблении было что-то настораживающее. Простая рубашка с коротким рукавом слегка обтягивала сложенное тело, на шее поблёскивали жетоны. Однако взгляд невольно притягивался к шраму, пересекающему его щёку, отчего его облик становился ещё более суровым.

— Интересно, что покажет нам этот молодой человек! — продолжал комментатор. — Вчерашний день был к нему благосклонен, но хватит ли ему мастерства на втором этапе? Или же наша прекрасная воительница преподаст ему урок смирения?

Звон гонга, сигнал к началу. Алисия быстро схватила арбалет, прижав его ногой к земле, резко натянула тетиву, в то время как Тоя, не теряя времени, метнул топор.

Движение было стремительным, резким — за то время, что он потянулся за оружием, он уже вложил всю силу в бросок. Топор со свистом пронёсся в воздухе, пронзив второе кольцо мишени. Удар был настолько мощным, что вся мишень дёрнулась, слегка подпрыгнув.

Алисия вздрогнула. "Какого черта он такой быстрый?!" — мелькнуло у неё в голове. Пальцы судорожно затряслись, когда она попыталась сместить тетиву, потому что спусковой механизм арбалета работал туговато. Болт сорвался неожиданно и вонзился в центр.

— Вот это да! — воскликнул комментатор. — Алисия берёт точностью! Это будет очень интересный поединок!

Но Тоя уже был впереди. Он летел по полосе препятствий, словно натренированный зверь: перепрыгнул первые перекладины, цепко ухватился за верхушку стены, взобрался и спрыгнул вниз, не теряя ни секунды.

Алисия бросила арбалет, рванула следом, но понимала — его темп был слишком высок. Он уже надевал кольчугу у конца полосы, пока она лишь пересекала середину пути.

Толпа загудела:

— Этот парень просто машина!

— Алисия держись! Не сдавайся!

Но Алисия знала — ей нужно выложиться на полную. Стиснув зубы, она бросилась к лошадям. Запрыгнув в седло, её сердце бешено колотилось. "Нельзя проиграть!"

— Ну что же! — прокричал комментатор. — Всё решит рыцарская схватка! Алисия против Тои! Сделайте ваши ставки, дамы и господа!

Тоя уверенно крутил копьё в руке, будто проверяя баланс.

— Начали!

Они понеслись друг на друга. Время будто замедлилось. Алисия целилась ему в грудь, но в последний момент он пригнулся, уводя тело в сторону. Её копьё пронеслось, задев его ухо, а мощный удар Тои пришёлся ей прямо в живот.

Толпа вскрикнула, когда Алисия вылетела из седла, тяжело грохнувшись в песок.

— Это нокаут! Победа за Тойей! — разнёсся голос комментатора. — Грубая сила или точность? Кажется, мы только что получили ответ!

Тоя спрыгнул с лошади, схватив поводья. Он подошёл к Алисии и протянул руку, но она резко отвернулась.

— Не прикасайся ко мне! — сквозь зубы процедила она, ощущая унижение и ярость.

Она знала, что была недостаточно быстрой, недостаточно сильной. А хуже всего было осознание, что противник даже не выглядел уставшим.

Толпа ликовала, спорила, делала выводы. А Тоя, не сказав больше ни слова, развернулся, чтобы уйти.

Тоя отвёл лошадь назад, осторожно передав её поводья конюху, который молча кивнул, принимая животное. Кольчугу он оставил там же, где и взял, не особо заботясь о её дальнейшем использовании. Поле за его спиной постепенно заполнялось новыми участниками, а голоса толпы сливались в единый гул, перемежаемый выкриками комментатора.

Покинув казармы, Тоя сделал глубокий вдох, разминая спину, пока лёгкий ветерок играл в его волосах. В пылу боя он позабыл обо всём на свете, но теперь, когда адреналин утих, до него снова дошёл голос его голодного желудка. Он направился по главной дороге, поглаживая рукой пояс и машинально клацая заклёпкой на подсумке, словно этот ритмичный звук мог отвлечь его от тревожных мыслей.

Однако едва он свернул на улицу с торговыми лавками, как заметил что-то необычное. Толпа, что ещё недавно кипела суетой, теперь редела, словно расступаясь перед чем-то важным. Лавочники в спешке закрывали свои прилавки, кто-то перекладывал товар, кто-то просто стоял, глядя в одну сторону. Люди молчали, но в воздухе витал едва различимый шёпот.

Тоя прищурился, следя за направлением их взглядов, и вскоре понял, что стало причиной этой перемены. По мостовой медленно двигался отряд. Впереди двое мужчин в чёрных одеждах вели телегу, колёса которой глухо скрипели на камнях. В телеге покоился гроб, на крышке которого серебром сверкало изображение птицы – символ Гильдии.

Все вокруг стояли, почтительно склоняя головы. Только негромкие голоса разносились по улице, напоминая приглушённый шелест листвы перед бурей. Позади телеги шествовала процессия, несущая с собой символы гильдии и принадлежности умершей: фамильный флаг в руках предводителя, герб, икону Магны, в руках Мелиссы и шлем павшей. В этом медленном, церемониальном шествии было что-то давящее, заставляющее даже посторонних невольно ощущать горечь утраты.

Тоя невольно сжал пальцы на поясе, почувствовав, как исчезает последний проблеск аппетита. Он не мог сейчас есть. Не мог и просто стоять в стороне. Пропустив их, он быстрым шагом направился к зданию Гильдии.

Зайдя внутрь, он сразу ощутил знакомую тишину, но теперь в ней была горечь, едва уловимый оттенок скорби. Обычно Гильдия была полна жизни, веселья, пусть даже грубоватого, но живого. Теперь же всё вокруг казалось приглушённым. Вдоль стен стояли согильдийцы, их лица были хмурыми, а движения – медленными и осторожными. В столовой части накрывали длинный стол, готовясь к возвращению похоронной процессии. Блюда, которые обычно источали аромат сытной еды, сейчас не вызывали желания.

Тоя молча оглядел зал, ловя взглядом знакомые лица. Около десяти членов Гильдии стояли группами, вполголоса обсуждая что-то. Работницы и работники заведения тоже присутствовали, но никто не говорил громко, никто не смеялся. Даже звук шагов казался здесь чужеродным.

Вдруг он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.

Обернувшись Тоя увидел отряд Элиты. Томара, высокая и строгая, держала руку на его плече, словно желая сказать что-то важное. Однако, оглядев зал, она вместо этого нахмурилась и тихо спросила:

— Неужели все уже началось?

За ней следовала Аямэ, чьи чёрные глаза на мгновение встретились с Тоей. В её взгляде читалось что-то непонятное, смесь интереса и напряжения. Торуг, массивный, почти не разговаривая, вошёл чуть позже, словно тень за спинами друзей. Юлиана, в отличие от остальных, не стала останавливаться.

— Не стой в проходе. — бросила она Тое, прежде чем скрыться в глубине зала.

Но Тоя не последовал за ними. Он почувствовал, что не хочет оставаться здесь, среди этих стен, наполненных тяжёлым ожиданием. Сделав шаг назад, он развернулся и вышел обратно на улицу.

Его шаги были стремительными. Он не знал, что именно ищет, но направился туда, где чувствовал, что должен быть.

Кладбище находилось на окраине столицы, за церковью с высоким шпилем, что нависал над прохожими, будто наблюдая за ними. На пути туда он встретил людей, возвращающихся с похорон. Они были задумчивыми, сосредоточенными, кто-то говорил вполголоса, кто-то молчал, погружённый в свои мысли.

Тоя остановился в стороне, наблюдая за ними. Его взгляд бегал по лицам, выискивая кого-то конкретного. Но среди них не было Мелиссы.

Почувствовав странную тяжесть в груди, он молча направился ко входу на кладбище.

Ходя между надгробиями в лучах заката, Тоя набрел на свежую могилу. Рядом, прислонившись к холодному камню, сидела Мелисса. В ее руке поблескивала бутылка вина, а взгляд был устремлен в пустоту. Ее лицо, обычно строгое и собранное, теперь было осунувшимся, а под глазами залегли тени усталости и горя.

Когда Тоя приблизился, она не сразу его заметила, но, подняв взгляд, словно очнувшись от тяжелых дум, всхлипнула и бросилась ему в ноги. Ее пальцы сжали ткань его одежды, а плечи задрожали от рыданий.

— Простите... — голос ее сорвался, и она, прижимаясь лбом к его колену, зашептала, — Это все моя вина... Если бы я лучше справлялась... Если бы была внимательнее... — слова сливались в бессвязный поток самоуничижения. — Я плохая начальница... Я подвела вас всех...

Она цеплялась за него, как утопающий за соломинку, а вино в ее руке расплескалось на землю. Тоя стоял молча, не отталкивая и не прерывая ее исповедь. Ее слова были больше похожи на отчаянные вопли, в которых смешались боль утраты, вина и бессилие.

Не говоря ни слова, он наклонился и аккуратно поднял ее, словно это был не взрослый человек, а ребенок, который больше не мог стоять на ногах. Мелисса не сопротивлялась, но, когда он потянулся за бутылкой, сжала ее в руках сильнее, отказываясь отпускать. Он мягко, но настойчиво вырвал стекло из ее пальцев и оставил его у могилы, позволив вину стать частью этой скорбной земли.

Взяв ее под руку, Тоя повел ее к выходу с кладбища. Она пыталась сопротивляться, то отстраняясь, то снова прижимаясь к нему, будто не решаясь, хочет ли уйти или остаться. Ее тихие жалобы сливались с ночным воздухом, а по щеке стекали редкие слезы, смешиваясь с усталой улыбкой.

Когда они вышли на улицу, уже почти стемнело. Фонари отбрасывали длинные тени, а редкие прохожие оборачивались, замечая эту странную пару — высокого, сдержанного юношу, уверенно ведущего под руку пьяную девушку, которая то смеется, то снова плачет. Однако никто не вмешивался. Новость о произошедшем уже разнеслась по городу, и теперь на нее смотрели скорее с сочувствием, чем с осуждением.

Пройдя через улицы, они наконец добрались до гильдии. Внутри было тихо, словно здесь все еще витала тень утраты. За столами сидели несколько человек, оставшиеся после поминок, их разговоры звучали приглушенно. Тоя усадил Мелиссу на скамью, а сам сел рядом, наблюдая, как она утирает глаза и тяжело вздыхает, словно стараясь собраться. В этот момент никто не осуждал ее. Никто не ждал от нее слов. Все просто молча принимали ее чувства, разделяя горе с ней.

Тоя осмотрел оставшихся за столом. В зале царила тихая, но напряжённая атмосфера. Пара работниц, сидящих неподалёку, обсуждали что-то, их голоса были приглушёнными, а лица слегка покрыты румянцем — видно, что вино уже начало действовать. Их взгляды периодически скользили по остальным, как будто они ловили каждое слово. Аямэ и Томара, сидя рядом, спокойно вели беседу, неторопливо потягивая вино из глиняных кубков. Они выглядели расслабленно, но в их глазах читалась сосредоточенность.

Немного в стороне сидел парень, который уснул, уткнувшись лицом в стол. На его лице остались следы от высохших слёз, выдавая пережитые эмоции. Руди, не дотягиваясь до стола, устроился на бочке, болтая ногами в воздухе, а напротив него сидел Шарк, глядя перед собой с напряжённым выражением лица.

Тоя перевёл взгляд на Мелиссу. Она всё так же сидела, склонившись над столом, словно утопая в собственных мыслях. Казалось, что вино и усталость притупили её сознание, но это было самое подходящее время, чтобы сказать то, что назрело. Пусть Мелисса и не вспомнит всего, что будет сказано этой ночью, но некоторые вещи засядут в её голове, как и в головах всех присутствующих.

— Когда фестиваль закончится... — начал Тоя, голос его был спокоен, — мы соберём поисковые отряды.

После этих слов все оживились. Даже те, кто лишь слушал краем уха, теперь повернули головы в его сторону.

— До тех пор гильдия не работает вне столицы.

Последовало недовольное перешёптывание работниц, но никто не перебил его.

— В течение этих двух дней наша задача — составить списки всех наших людей. Все, кто входят в поисковые отряды, отправятся на особую общую миссию. Мы будем искать всех участников, что находятся вне столицы. Если понадобится, отменим их задания. Но для этого нужен письменный указ главы гильдии. — Он перевёл взгляд на Мелиссу.

Она медленно подняла голову, её глаза были полны растерянности. Она пыталась осмыслить его слова, пальцы её нервно теребили край рукава. Взгляд метался, как будто она искала подтверждение у кого-то из окружающих.

Первым откликнулся Шарк. Он медленно выдохнул, прежде чем заговорить:

— Ты говоришь о иерархическом порядке, но сам ведёшь себя так, будто уже возглавил гильдию. — В его голосе звучал упрёк. — Ты даже не офицер, Тоя. Более того, ты в составе гильдии не больше года.

Тоя не дрогнул под его взглядом. Он спокойно ответил:

— Завтра будет год.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Напряжение было почти осязаемым.

Тут в разговор вмешалась Томара. Она резко отставила кубок на стол, заставив вино плеснуться через край.

— И что с того? — её голос прозвучал резко. — Ты считаешь, что человек не того звена не может решать проблемы, если он способен?

Шарк прищурился, но промолчал.

— История знает множество примеров, когда не тот, кто был назначен, а тот, кто был нужен, брал ответственность на себя, — продолжила Томара, оперевшись на стол. — Вспомни Асфеля Жиродского. Простой солдат, заменивший павшего командира и приведший войска к победе под фортом Белого Монаха. Это сыграло ключевую роль в свержении тирании Аскольда Кровожадного. Или Серафима Сафайко — священника, который возглавил городскую стражу и удерживал Габель 34 дня, пока не пришла подмога. Думаешь, кто-то спрашивал их, имеют ли они полномочия? Да, я мало знакома с Тоей, но за единственное наше совместное задание, я успела понять, какой он хороший человек!

Томара была взвинчена, её голос звучал громко, и в зале воцарилось напряжённое молчание. Шарк лишь покачал головой:

— Ты слишком увлекаешься эмоциями.

Аямэ, сидевшая рядом, осторожно дотронулась до её руки.

— Томара, ты слишком завелась. — Её голос был мягче, но в нём чувствовалась твёрдость.

Тоя и Мелисса наблюдали за их спором, переглядываясь. Они не знали, как успокоить собравшихся, но понимали, что решение должно быть принято.

Он медленно поднялся со своего места, чуть прижав ладонь к столу.

— Завтра последний этап турнира. — заговорил он ровным, уверенным голосом. — После него начнем решать, что и как. А до тех пор пусть девушки составят списки.

Некоторые присутствующие переглянулись, осознавая, что их ждет кропотливая работа, но никто не возразил. Шарк лишь обреченно вздохнул, закатив глаза, но не стал продолжать спор, признавая, что сейчас это бессмысленно. Атмосфера в зале немного смягчилась, напряжение ушло, и люди начали понемногу расходиться, поднимаясь со своих мест и направляясь к выходу.

Тоя оглянулся еще раз, словно проверяя, все ли поняли его слова, и добавил:

— Никто не должен идти домой сам.

После этих слов взгляды всех присутствующих невольно устремились на Руди и Мелиссу. Маленький Руди, сидевший на бочке, нахмурился, словно заранее знал, что разговор сейчас перейдет на него. Мелисса, все еще пребывая в легком алкогольном оцепенении, лениво махнула рукой.

— Не переживайте... — пробормотала она, уставившись в пустую кружку.

Но одна из работниц, которая до этого скромно молчала, выступила вперед и, слегка поклонившись, сообщила:

— Сегодня есть пара пустующих комнат наверху. Они могут остаться здесь на ночь.

Это сняло последние вопросы. Все кивнули, соглашаясь, после чего начали прощаться. Кто-то приобнял друга за плечи, кто-то просто махнул рукой, желая доброй ночи. Постепенно зал пустел, оставляя за собой только запах вина, еды и легкое эхо прошедших разговоров.

Тоя остался. Он посмотрел, как работница столовой начала собирать грязные тарелки, пытаясь быстро привести помещение в порядок. Видя, что ей предстоит немало работы, он без лишних слов подошел и начал помогать. Женщина удивленно посмотрела на него, пытаясь вежливо отказаться, но он лишь покачал головой.

Работница улыбнулась, видя, что спорить бессмысленно, и продолжила уборку. Тоя ловко собирал посуду, умело балансируя с подносом, на котором оставались небольшие порции еды. Он не спешил, ненавязчиво доедая оставшееся, чтобы не выбрасывать пищу. Тем более, что за целый день н так и не поел.

Закончив с уборкой, Тоя пожелал работнице спокойной ночи и направился в свою комнату. Поднявшись по лестнице, он на мгновение остановился перед дверью, словно собираясь с мыслями. Открыв ее, он шагнул внутрь, ощутив приятную прохладу помещения после наполненного людьми зала.

Комната была небольшой, но уютной. Он снял сапоги, устало растер лицо руками, а затем, не утруждая себя лишними раздумьями, улегся в постель.

Тело мгновенно расслабилось, ощущая приятную мягкость одеяла. Глаза начали закрываться, но мысли все еще крутились в голове. Турнир, поиски пропавших, завтрашний день. Всё это требовало сил, но сейчас, в этот момент, он позволил себе забыться в тишине.

Сон пришел быстро, унося его в темноту ночи.

---