Канун турнира

Ночь прошла в тишине, но даже без посторонних звуков Тоя не позволил себе расслабиться. Привычка, выработанная за годы тяжёлой жизни, не исчезала даже в самых безопасных местах. Он сидел в кресле до самого утра, не двигаясь, словно статуя. А когда первые лучи солнца начали пробиваться через оконные рамы, он уже был на улице.

Холодный утренний воздух наполнял лёгкие, а каменные мостовые города оставались влажными после ночной росы. Городок постепенно пробуждался: торговцы открывали лавки, женщины вытряхивали пыльные ковры, а где-то вдалеке уже слышался стук молотков по наковальне.

Кучер появился рано. Его статический взгляд пробежался по Тое, но он не удивился — старик давно знал, что юноша редко спит по-настоящему. Он спрыгнул с повозки, хлопнул лошадь по боку и неторопливо погладил ее морду.

— Давно ждёшь? — спросил он, протирая глаза.

— Нет. — коротко ответил Тоя.

Кучер хмыкнул, забираясь обратно на своё место.

— Ну, значит, рано встал. — он потянулся, затем с лёгкой усмешкой добавил: — Хотя нет, ты, наверное, вообще не ложился, верно?

Тоя промолчал. Кучер усмехнулся ещё шире, зная, что попал в точку.

— Гляжу, ты с Дианой познакомился? — заметил он небрежно, поправляя поводья. — Хорошая девка. Глаза горят, умелая, да и красивая. — он бросил на Тою оценивающий взгляд. — Может, тебе стоит приглядеться?

Он едва заметно кивнул в сторону лавки, словно подталкивая парня к размышлениям. Но Тоя, предугадав подобный поворот разговора, лишь слегка повернул голову в его сторону.

— Старик... — его голос прозвучал холодно и ровно.

Кучер на мгновение приподнял брови, но затем лишь усмехнулся, заметив, как неподвижно застыло забрало шлема Тои. В этом взгляде читалось нечто настолько отстранённое, что даже он, привыкший к странностям парня, почувствовал лёгкое неудобство.

— Да шучу я, шучу. — пробормотал он, отворачиваясь. — Молодёжь нынче серьёзная.

Тоя не ответил.

Лошади переступили копытами, фыркая в утренней прохладе. Город постепенно оживал, но в этом уголке, у самой повозки, продолжала царить почти гнетущая тишина.

Атмосферу утренней тишины нарушил топот бегущих ног. Тоя и кучер одновременно перевели взгляды на приближающуюся фигуру. В рассветном свете они без труда узнали Артура.

Парень остановился перед Тоей, тяжело дыша, упершись руками в колени. Его грудь резко вздымалась, одежда была измята, а лицо выражало смесь усталости и тревоги. Над ним, скрестив руки, возвышалась фигура Тои, чья поза казалась каменной и непоколебимой.

Кучер, видя ситуацию, хмыкнул и лениво протянул:

— Ну надо же, разлад в команде.

Артур поднял голову, но встретившись взглядом со шлемом Тои, быстро отвёл взгляд. Тоя молчал, не торопясь начинать разговор. Он явно ждал объяснений.

Артур шумно сглотнул, затем заговорил, его слова вырывались быстро, словно он боялся, что не успеет сказать главное:

— Послушай, Тоя, это не то, что ты думаешь! Мы… мы заранее планировали остаться! Виола беременна... Тут её родители! Мы знали, куда направляемся, и не собирались возвращаться. Но утром меня… меня просто съедала совесть! Я не мог просто так вас бросить! Я думал... Я надеялся, что вы ещё не уехали, что я смогу... объяснить...

Его голос дрогнул, но ответа не последовало. Ни движения, ни жеста, ни единого звука — Тоя оставался недвижим, словно статуя. Это молчание, казалось, душило Артура больше любых обвинений.

— Ну, скажи хоть что-нибудь... — пробормотал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Тоя наконец разжал руки и протянул ладонь.

— Жетон.

Артур замер. На мгновение ему показалось, что он ослышался.

— Ч-что?

— Жетон гильдии. Ты и твоя жена больше не состоите в "Серебряном Жаворонке". — Голос Тои был ровным, лишённым эмоций, и от этого прозвучал особенно холодно.

Артур сжал кулаки.

— Нет... Погоди! Давай договоримся! Ты не можешь забрать жетон, просто… просто не сообщай в гильдию. Мы же не сделали ничего такого! Это… Это не предательство! Мы просто…

— Ты бросил отряд. — Голос Тои стал твёрже. — Если что-то случится, если будкт жертвы — вина лежет на меня. Вы уволены. Это не обсуждается.

Слова обрушились на Артура, как молот. Его лицо исказилось в болезненной гримасе. Он пытался найти контраргумент, но в глубине души понимал — оправдания не помогут.

Медленно, нехотя, он снял с цепочки на шее металлический жетон с выгравированным символом жаворонка и вложил его в ладонь Тои.

В этот момент Артур почувствовал, как трескается его уверенность, как внутренняя защита рушится под тяжестью осознания содеянного. Он опустил голову, избегая взгляда своего бывшего согильдийца.

Тоя убрал жетон в подсумок, развернулся и больше не сказал ни слова.

Он молча стоял у кареты, напряжённо глядя в сторону улицы, где уже начал рассеиваться утренний туман. Его поза оставалась жёсткой, словно каменная, а пальцы слегка подрагивали от сдерживаемого раздражения. Он всё ещё ощущал неприятное послевкусие разговора с Артуром.

Из дверей лавки с бодрым видом вышла Виола Манччери, одетая в своё привычное, но неизменно экстравагантное платье. Она выглядела свежей и полной энергии, словно ночь прошла для неё в уютных подушках. Завидев кучера, женщина широко улыбнулась и с непринуждённой грацией направилась к нему.

— Ах, старый друг! — весело воскликнула она, раскинув руки, будто собиралась обнять старика. — Сколько лет, сколько зим! Всё ещё гоняешь по дорогам?

Кучер приподнял брови и хмыкнул.

— Виола, ты не меняешься. Как обычно, утром тебе лучше, чем вечером.

— А как же! — подмигнула она. — Я же леди!

Тоя, наблюдавший за их обменом репликами, лишь сжал челюсти, стараясь не выдавать недовольства. Его мысли уже были далеко отсюда, и он не собирался участвовать в этих словесных играх.

— Помоги Диане с багажом, будь добр. — добавила Виола, даже не взглянув на него.

Тоя лишь коротко кивнул и решительно направился к двери лавки, где Диана как раз пыталась спустить чемоданы с крыльца. Она медленно и осторожно передвигала их, явно не ее весовая категория. Новое платье, которое она выбрала для поездки, подчёркивало её миниатюрную фигуру.

Тоя, всё ещё не остывший от предыдущего разговора, без лишних слов перехватил чемоданы у неё из рук, не дав даже закончить движение.

— Я сама могу. — тихо пробормотала она, но он её проигнорировал.

С грубоватым движением он перекинул их через плечо и закинул в багажный отсек кареты, не обращая внимания на осторожные старания Дианы. Её лицо заметно омрачилось — не только от того, что он обошёлся с ней так холодно, но и оттого, что он вообще не обратил внимания на её новый наряд.

Диана слегка нахмурилась и скрестила руки на груди, наблюдая, как он, даже не взглянув на неё.

Когда все уселись в карету, Тоя, не удосужившись даже проверить, удобно ли устроились пассажирки, резко повернулся к кучеру.

— Трогай. — приказным тоном сказал он и сам тут же запрыгнул на место рядом со стариком.

Кучер мельком взглянул на него, но ничего не сказал, лишь хлестнул вожжами, заставляя лошадей тронуться с места.

Тем временем Артур остался стоять у входа в город, провожая карету взглядом. Его плечи были опущены, а лицо выражало смесь облегчения и глубокой вины.

---

Они долго ехали, и солнце уже стояло высоко в небе. Прежнее напряжение улетучилось, и разговоры стали более непринуждёнными. Виола обсуждала с Дианой новые модные тенденции, пока кучер рассказывал историю о своём юношестве, умело вплетая в неё шутки.

Тоя, сидя рядом с кучером, молчал. Однако, спустя некоторое время, он решил задать вопрос, который не давал ему покоя.

– Что с Виолой? – спросил он, глядя перед собой.

Кучер резко прекратил расказ и повернул голову к парню. Его лицо стало более серьёзным.

– Ты заметил? – тихо спросил он.

Тоя чуть наклонил голову.

– Она ведёт себя странно. – продолжил он. – Слишком беспечно, будто в голове путаница.

Старик тяжело вздохнул, подёргал вожжи и посмотрел вдаль.

– Деменция. – наконец произнёс он. – Уже несколько месяцев прогрессирует.

Тоя не ответил, но его пальцы напряглись. Он внимательно всмотрелся в Виолу, которая беззаботно смеялась над чем-то, сказанным Дианой. Было сложно поверить, что эта уверенная женщина страдает таким недугом.

Вернув глаза на дорогу, Тоя заметил нечто странное на обочине. Сначала он подумал, что ему показалось, но затем приподнялся, всматриваясь в даль.

– Что это там... – пробормотал он.

Кучер хмыкнул, пытаясь рассмотреть то, что так привлекло внимание парня.

– Что видишь? – спросил он.

Но Тоя не ответил сразу. Он замер, его глаза слегка прищурились, а затем резко сел обратно.

– Готовься гнать. – коротко сказал он.

Старик приподнял бровь, но не стал спорить. В этот момент карета уже была достаточно близко, чтобы стало ясно – на больших валунах у дороги лежали останки трупа.

Не теряя ни секунды, Тоя спрыгнул с кареты и быстрым шагом направился к зловещей находке.

Тоя приблизился к камням, осторожно ступая по высокой траве, и постоянно оглядывался на карету. На недовольства пассажиров не было времени, но и показывать им в чём дело никто не собирался. Добравшись до камней без происшествий, он начал осматривать находку.

Перед ним лежали порубленные ошмётки тела со следами лёгкого разложения. Всё указывало на то, что это было сделано для забавы и совсем недавно – ещё вчера здесь ничего не было. Тоя не стал трогать останки, но даже поверхностный осмотр вызвал у него приступ ярости и страха, который он сдерживал из последних сил.

Продолжая осмотр, он наткнулся на голову. Изувеченное лицо, грубо вырезанная на лбу карикатурная надпись "Серебряная курица", обрезанные под корень волосы, сломанная челюсть и закатившиеся глаза. На губах размазана дешевая помада, а на щеках грубые пятна румян – издевательство в чистом виде. Несмотря на все эти следы глумления, Тоя безошибочно узнал лицо одной из согильдийцев.

Осознание обрушилось на него, словно удар молота. Его привычка держать всё в себе сжигала его изнутри, дыхание сбилось. Он метался взглядом, пытаясь найти хоть что-то утешающее, но был ослеплен яркостью.

Кучер, заметив его долгое отсутствие, начал мять поводья в руках, тревожно всматриваясь в сторону Тои.

И вдруг фигура парня резко выпрямилась. Из его горла вырвался глухой, звериный рёв, оглушающий и устрашающий, больше похожий на медвежье рычание, усиленное во много раз. За криком последовал удар обеими руками по ближайшему камню – с грохотом тот покрылся трещинами, а мелкие осколки разлетелись во все стороны. Среди них послышался звон металла.

Тоя замер, звук вывел его из состояния буйства. Он бросился в сторону и в высокой траве нашёл цепочку с жетонами. Их было пугающе много – жетоны членов "Серебряного Жаворонка". Среди них он заметил и жетон Бэтани.

Его руки дрожали, когда он попытался поднять находку. Только сейчас он понял, что не чувствует их. Опустив взгляд, увидел неестественную кривизну пальцев, залитые кровью латные перчатки. В разорванных местах виднелась кровавая каша – кости и плоть, раздавленные силой его собственного удара.

Тоя молча вернулся к карете. Цепочка теперь висела на его поясе.

Кучер сразу заметил его руки и кровь, сложил два и два.

– Надо перевязать. – спокойно предложил он.

Но Тоя, не говоря ни слова, стянул перчатки. Под ними были уже целые руки – гладкие, как будто повреждений и не было.

Кучер хотел что-то сказать, но осёкся. Он лишь тяжело вздохнул и щёлкнул поводьями.

Карета двинулась дальше.

---

Солнце близилось к закату. Мелисса сидела одна у входа в дворцовые конюшни. На ней было простое белое платье с длинным подолом, кожаный корсет и красивая прическа. Она сидела, размышляя и мечтая о том, как пройдет турнир.

Она знала, что Гаамон принимает участие, и представляла себе сцену его победы – как он, торжествующий, несёт её на руках. Мысль о нем вызывала у неё улыбку, но внезапно в голове всплыл образ Тои. Его отчужденность манила загадочностью, но шрамы на его лице вызывали внутренний протест. Она фантазировала, как эти двое могли бы прислуживать ей, но непонятная натура Тои не давала сосредоточиться на мечтах.

Её размышления прервал Гаамон. Они заранее договорились встретиться у конюшен, так как те находились близко к выходу в город. Они вышли вместе, но не касаясь друг друга. Гаамон двигался легко, словно ничего его не заботило, тогда как Мелисса вела себя сдержанно, чтобы не испортить вечер.

Они вышли на главную площадь перед дворцом и присоединились к толпе. Музыка играла, барды пели, а танцовщицы зазывали людей в танец. Гаамон решил не оставаться в стороне – он схватил лютню и начал играть спокойную, всем известную сагу о подвигах "Алого копейщика" – великого героя прошлого, жившего ещё до Пробуждения Колоссов.

Его уверенный голос, ораторское мастерство и виртуозная игра на лютне вмиг привлекли внимание толпы. Барды подстроились, начав играть фоновую музыку, создавая атмосферу. Дети собрались вокруг фонтана, заворожённые рассказами, а Гаамон приплясывал, сочетая игру на лютне с увлекательным повествованием. Даже взрослые были очарованы его выступлением – парень мгновенно стал любимцем публики.

Мелисса сидела рядом с детьми, внимательно слушая. Уже давно на небе появились звезды, но свет фонарей и магические эффекты, созданные придворными магами, продолжали освещать площадь. Весь вечер прошёл в атмосфере уюта и волшебства, а толпа наслаждалась представлением, забыв о повседневных заботах.

Однако представление было неожиданно прервано гулкими ударами. Все затихли, обратив внимание в сторону звука. Там стоял Тоя в своей броне, держа на плече ударный инструмент, по которому он ритмично отбивал кончиками пальцев. Когда все взгляды устремились к нему, он сел на землю, скрестив ноги и поместив барабан между ними. Медленно он начал отбивать ритм — сначала неторопливый, но затем темп ускорился, и его руки двигались так быстро, что за ними стало невозможно уследить. Ударные звуки отзывались в сердцах людей, вызывая в них чувство чего-то великого. Барды с духовыми инструментами тут же подхватили ритм, влившись в мощную мелодию.

Один бородатый мужчина из толпы глубоко вдохнул и начал издавать низкие, протяжные звуки — не слова, а звуки, которые сливались с барабанным боем, создавая мелодию, наполняющую каждого гордостью и жаждой действий. Гаамон стоял пораженный. Он был огорчен тем, что его момент славы прервали, но этот ритм отзывался в его сердце словно призыв к мужеству. В ушах звучал гул — не музыка, а целая армия, готовая идти в бой.

А закончилось все резко. Тоя просто накрыл барабан ладонью, и гул затих. Люди недоуменно переглянулись, но барды не дали мелодии угаснуть и продолжили играть в привычном темпе. В толпе осталась легкая дрожь от неожиданного, но завораживающего представления.

Тоя подошёл к Мелиссе, рядом с ним стояла Маргретт.

Мелисса удивилась их присутствию, а Маргретт тут же начала отпускать колкие фразы:

– Пока твой "жених" переживает тяжесть работы, ты развлекаешься с богатым сынком герцога?

Мелисса нахмурилась, но не успела ответить как Тоя осадил Маргретт холодным взглядом.

– Сейчас есть тема важнее. Пойдём в здание гильдии. – спокойно, но твёрдо сказал он.

Маргретт фыркнула, но последовала за ними.

Гаамон, стоявший в стороне, нахмурился. Он хотел проследить за ними, но, когда троица скрылась за дверями гильдии, не решился зайти внутрь. Сделав недовольное выражение лица, он развернулся и направился обратно во дворец.

В здании гильдии уже не было дневной суеты, но несколько работников ресепшена всё ещё заканчивали свои дела.

Тоя пересёк зал, затем, не теряя времени, рассказал о своей находке. Он говорил чётко, без лишних эмоций, но в его словах слышался едва сдерживаемый гнев. Он описал детали, которые не просто говорили, а кричали о том, что кто-то встал на пути их гильдии.

– Мы не можем просто сидеть и ждать. Нужно действовать. – твёрдо заключил он.

Мелисса нахмурилась, слушая его.

– Ты уверен, что это был человек из нашей гильдии? – осторожно спросила она.

Тоя сжал кулаки.

– Ты серьёзно? Ты хоть понимаешь, как это звучит?!

Голос его стал громче, чем следовало. Работницы на ресепшене вздрогнули, но не вмешивались, ошеломлённо наблюдая за разговором. Даже Маргретт притихла, глядя на сцену с неожиданным интересом.

Мелисса медленно выдохнула, собираясь с мыслями. Она верила, что Тоя не станет поднимать шум без причины.

– Хорошо. Завтра утром отряд из шести человек отправится в указанное тобой место. Они проверят, что там случилось. – сказала она, тщательно подбирая слова. – Кроме того, я дам распоряжение всем членам гильдии на время фестиваля передвигаться только группами. Это поможет обезопасить людей.

Тоя молчал несколько секунд, затем коротко кивнул.

– Хорошо.

Маргретт скрестила руки, хмыкнув.

– Не ожидала, что ты так легко уступишь. – заметила она.

Но Тоя уже развернулся и направился к выходу, не отвечая.

Мелисса выдохнула. Этот разговор выбил её из колеи, но она понимала, что он был необходим.

Работницы ресепшена продолжали сидеть ошеломлённые не только происходящим, но и тем, как обычный подчинённый осмелился повысить голос на главу гильдии. И той оставалось лишь мириться.

На этом все разошлись. Завтра первый этап турнира – важное событие, но тревожное предчувствие не покидало Мелиссу. Впереди явно назревало нечто большее.

---