Время умирать

Над городом нависло тяжёлое, бесцветное небо. С самого утра оно давило на улицы, угрожая пролиться холодным дождём, но капли так и не падали. Казалось, сама природа затаила дыхание, наблюдая за тем, что должно было случиться.

Белладор бежал по улицам. Воздух был плотным, тяжелым, пропитанным влажной тревогой. Повсюду слышался ритм шагов, сотни сапог ударяли по камню, но никто не кричал. Разговоры были приглушёнными, сдержанными, будто никто не хотел признавать неизбежное.

Город погрузился в хаос подготовки. Лошади нервно топали, фыркая от напряжения, повозки скрипели под тяжестью боеприпасов, а солдаты, ожидавшие приказов, уже расставляли заграждения. Пыль от движения смешивалась с запахами металла, крови и пота, пропитывая каменные стены вековой крепости.

Белладор добрался до Западных ворот и, не теряя времени, шагнул на платформу лифта.

— Поднимай! — коротко бросил он.

Двое солдат схватили рычаги, их руки напряглись, мышцы работали на пределе, но цепи двигались предательски медленно. Каждое звено продвигалось вверх с мучительной задержкой, словно само время сопротивлялось.

Как только Белладор взобрался наверх, перед ним развернулась картина, которая заставила его сердце сжаться.

На горизонте, в дрожащем мареве, уже проявлялись силуэты. Они двигались — неторопливо, но неотвратимо. Вначале можно было различить лишь разрозненные тени, затем — шеренги, линии, сотни фигур, которые разрастались в размерах.

Они напоминали расползающееся пятно чернил, медленно заливающее поле.

Внезапно, от южных ворот раздался сигнал.

Трубы загудели, их вой пронзал воздух, разрывая тишину, словно само небо вот-вот лопнет.

Через минуту такой же сигнал пришёл с восточных ворот.

Глаза Белладора расширились. Он окинул взглядом горизонт.

Со всех сторон двигалась орда.

Чёрное пятно расширялось, как живая тень, заполняя поле. Сигналы труб раздавались один за другим, не предупреждая — крича о безысходности.

Город был в кольце.

Лишь на севере возвышалась Молчаливая гора, её отвесные скалы были неприступны.

Но даже она казалась слишком далёкой надеждой.

— Восточные ворота —

Тоя рванул к лифту, едва услышал зловещий гул труб. Ветер, пропитанный тяжестью, ударил в лицо, смешиваясь с эхом тревожных криков. Он поднимался вместе с первыми среагировавшими — их взгляды были острыми, пальцы нервно сжимали рукояти мечей. Время, казалось, замедлилось, а цепи тянулись невыносимо долго, заставляя секунды ощущаться бесконечными.

Когда они достигли вершины, воины тут же бросились к позициям, занимая места у орудий. Лишь Тоя остался стоять, глядя вперёд. Он не двигался, не готовил оружие — только наблюдал за тьмой, что приближалась, заполняя горизонт.

Звук цепей стих. Очередной отряд поднялся на стену, среди них были Аямэ и её поклонник.

Она бросилась к Тое, её лицо исказилось в нескрываемом ужасе. Подбородок дрожал, будто она сдерживала подступающий страх. Тени от нависающих туч глубже легли на её глазах, делая их бездонными. Веки распахнулись, почти болезненно, словно она не могла моргнуть, не могла отвести взгляд. Губы едва приоткрылись, дыхание участилось. Её бледное лицо казалось застывшей маской, в которой слились потрясение и оцепенение.

— Расслабься, — тихо сказал Тоя, не поворачивая головы.

Её мышцы слегка ослабли. Она перевела взгляд на него, и в этой секунде страх немного отступил.

— Ты пример для солдат, держи себя в руках, — добавил он. — Не дай им пасть в отчаяние.

Аямэ сделала глубокий вдох. Её глаза вновь обратились к врагам, но теперь её выражение стало серьёзным, сдержанным, будто она терпела глубокую боль.

Тем временем орда уже достигла стен.

Безликие. Бесформенные.

Они были каменными породами, окутанными розовыми кристаллами. Их тела варьировались в размерах и формах: некоторые напоминали людей, будто грубо высеченные из кварца, другие — сгорбленные гиганты, их движения тяжёлые, неестественные. Самые странные из них — истощённые существа, на чьих телах виднелись трубчатые каналы, из которых струился розовый дым. Они двигались дёргано, словно механизмы, которым не хватает масла.

У каждого из них был гладкий кристалл — красный, живой, пульсирующий. У некоторых он прятался в груди, у других — располагался снаружи, как вынесенное наружу сердце.

— У них нет лиц! Что это за уродливые твари?! — воскликнул один из солдат.

По рядам прокатился смех — нервный, резкий, будто попытка скрыть страх.

— Какие же немощные, посмотрите на этих сутулых уродов! — крикнул кто-то.

— Да они еле двигаются! Может, просто оставим их тут?

Солдаты шутили, захлёстывая себя фальшивой бравадой. Смех, комментарии, скептические ухмылки — всё это заполняло пространство, пока воздух не прорезал спокойный голос:

— Идиот, это же камни. — Мужчина с трубкой лениво бросил реплику, не отвлекаясь от настройки балисты.

— У того есть лицо, — вдруг сказал Тоя, указывая пальцем на выделяющуюся фигуру.

Он был другим.

Его тело покрывал каменный доспех, из щелей которого рвался розовый свет. Но главное — вместо головы у него бушевало нечто: розовое пламя, газ, вихрь, в котором светились две точки, напоминающие глаза.

Он двигался иначе, словно наблюдал.

— Смотрите туда! — снова закричал парень.

Вдалеке двигался огромный кристальный воин. Он напоминал черепаху без головы, его массивное тело было покрыто слоем уплотнённых пластин, каждое движение сопровождалось глухим рокотом.

А тем временем враги уже переходили ров с деревянными колами.

— Меня больше беспокоит тот с лицом, — тихо сказал Тоя. — Он следит за нами, пока остальные даже не обращают внимания.

В следующий миг его слова оборвались.

Кристальное копьё пронзило его насквозь.

Словно вырванный из реальности, его тело взлетело в воздух, мгновенно подброшенное ударной волной.

Бросок был чудовищным.

Кровь рассеялась тонкими каплями, пока его силуэт стремительно уносился в высоту, словно смятённое перо под порывом ветра.

Пролетев дугой, он грохнулся в крышу одного из домов.

Черепица разлетелась в стороны, деревянные балки затрещали, поглотив его падение.

Он остался лежать там, среди обломков.

Копьё глубоко вошло в грудь.

Его тело не двигалось.

— В укрытие! — скомандовала Матрона, резко пригибаясь за мерлон.

Её голос прорезал воздух, заставляя всех среагировать моментально. Солдаты, не раздумывая, рухнули за укрытия, сбившись в тени каменных укреплений. Рёв труб затих, так же, как и топот орды. Внезапная тишина давила, как огромная ладонь, прижимающая сердца к земле.

Аямэ сидела за каменным зубцом, её глаза были прикованы к тому месту, куда упал Тоя. Он не шевелился. Даже ветер не пытался разметать его неподвижные волосы.

Солдаты, затаив дыхание, осторожно выглядывали из-за укрытий. Враги замерли. Они стояли без движения, их ряды словно окаменели, исключая отдельных — дергающихся существ, и массивную фигуру черепахоподобного монстра, что так и не двинулась с места.

Только один солдат приблизился к воину с дымящей головой. Он был сутулым, его спина больше походила на щит, из которого торчали розовые кристальные копья. Он потирал ладони, пританцовывая, словно предвкушая что-то.

Дымящийся воин, не произнося ни слова, выдернул копьё из его спины. Как только оружие оказалось у него в руках, сутулый тут же умчался в сторону, послушный, как приручённый зверь.

Воин поднял руку, сжимая копьё, и армия пришла в движение.

Подойдя к стенам, кристальные солдаты вдруг раздвинулись, формируя коридоры между своими рядами.

И тут же по этим проходам хлынули твари, бегущие на четвереньках.

Их головы были мелкими и вытянутыми, словно у собак, но глаза сияли жутким рубиновым светом. На их конечностях блестели острые кристальные когти, которые вонзались в каменные стены, позволяя чудовищам стремительно взбираться вверх.

— Они карабкаются по стенам! — закричал один из солдат, паника прорезала его голос, словно расколотое стекло.

— Заводи шарманку! — кивнула Матрона в сторону старика у орудий.

Тот быстро передал приказ, и осадные машины ожили.

Сверху посыпались горящие бочки, пропитанные топливом. Они гремели, разбиваясь, окутывая всё дымом и огнём, сбивая карабкающихся. Вспышки поднимались, разрывая пространство, но ликование оказалось коротким.

Запасы не бесконечны.

Орудия не были расставлены по всему периметру.

Твари стали добираться до самого верха с разным интервалом.

— АААА! — успел закричать солдат, прежде чем его горло оказалось подрезано острыми кристальными когтями. Кровь обрызгала камень. Существо разорвало плоть, не останавливаясь ни на секунду, переключаясь на следующую жертву.

— Сдохни! — выкрикнул другой воин, замахиваясь мечом.

Звонкий лязг отозвался в его руках. Лезвие отскочило, ощутимый удар вибрацией пронзил его кисти.

— С дороги! — прокричала Матрона, плашмя ударяя щитом, сбивая существо вниз.

Она мчалась по стене, сталкивая чудовищ одного за другим, даже не тратя времени на удары.

— Не пытайтесь их убить! Просто сбрасывайте их вниз!

Солдаты, увидев её стратегию, начали действовать. Кто-то работал в одиночку, кто-то группами, но темп изменился. Они вдвоём, втроём, хитростью — раз за разом отправляли монстров обратно вниз, ломая ряды противника.

Но дым от взрывов рассеялся.

Кристальные солдаты всё ещё стояли там, почти нетронутые.

Некоторые лишились конечностей, но уничтоженных не было.

— Из чего сделаны эти уроды?! — выругался старик, подготавливая новые бочки.

— Западные ворота —

Белладор перерубил когтистую тварь пополам, но она не умерла.

Одна половина осталась подвижной, её руки хаотично дёргались, из груди торчал красный кристалл, пульсирующий в ритме удушающего страха.

Тварь пыталась дотянуться до него, её пальцы судорожно скользили по камню, будто хватаясь за жизнь.

Белладор схватил меч павшего солдата.

С трудом он надавил на кристалл, лезвие медленно проникло внутрь.

Пульсирование замерло.

На поверхности кристалла поползли трещины, из которых хлынула красная полупрозрачная жидкость.

Тварь утихла.

Повсюду солдаты сражались. Враги лезли и лезли, их атаки были двойными, не давали пространства для контратаки.

Белладор кинулся на помощь остальным.

— Бейте им в красный кристалл! Это их слабое место!

Он взмахнул мечом, разрубая ещё одну тварь пополам, кристалл в её груди разлетелся на осколки, красная жидкость разбрызгалась в стороны.

Постепенно солдаты стали одерживать верх.

Но Белладор взглянул вниз.

Дымящиеся воины ходили между рядами, оценивая положение.

И внезапно их движения изменились.

Они жестикулировали, крутили копья.

Кристальные солдаты меняли строй.

Они выстраивались в шеренги, спиной к стенам, прикрываясь массивными щитами.

— В укрытие! — Белладор бросился за мерлон.

Многие не успели.

Их пронзило стрелами и копьями.

Тела рухнули вниз, разбиваясь окончательно.

— Орудия! Орудия! — судорожно кричал Белладор, оглядывая труп инженера, что отвечал за балисту.

Рядом лежала без сознания Томара, её тело было покрыто кровью, дыхание слабое, прерывистое.

— Южные ворота —

С самого начала осады небо разрывало град кристальных стрел. Их заострённые концы свистели в воздухе, пронизывая тела солдат, каждый взмах — смертельный.

Одни падали мгновенно, не успев понять, что случилось.

Другие корчились, хватаясь за окровавленные раны, их пальцы судорожно скользили по камню, будто ища спасения.

Один из воинов осторожно выглянул, пытаясь определить расположение врага, но в следующий миг его голову пронзила стрела.

Острые края пробили плоть насквозь.

Его тело обмякло, рухнув на камень, кровь стекала в стык каменных плит.

— Не высовываться! — Шарк рявкнул, его голос был глухим от напряжения.

Но укрытие не давало полноценной защиты.

Твари периодически взбирались, их когти царапали камень, оставляя длинные борозды.

Каждый раз их сбрасывали вниз, но они ползли снова и снова, словно бесконечная волна кошмара.

Шарк заряжал балисту, его пальцы дрожали, но хватка была уверенной.

Он выстрелил, снаряд прошёл сквозь ряды врагов, ломая их плотные формации.

Но они возобновлялись, как водоворот, засасывающий всё.

Торуг, не медля, перевёл пушку в положение стрельбы по области.

Оглушительный гул разорвал воздух.

С неба посыпались взрывные ядра, разрывая ряды существ, их тела разлетались на куски, каменная крошка и кристальная пыль окутывали всё.

Но Шарк резко крикнул:

— Слишком близко к стенам!

Некоторые ядра разорвались прямо под укреплениями, подбрасывая обломки камня, осыпая защитников.

Торуг стиснул зубы, переводя пушку.

Враг продолжал наступать.

Страх давил на грудь каждого солдата.

Но бой не останавливался.

---

— Отряды поддержки —

Повозки не переставали прибывать, их колёса глухо скрипели под тяжестью загруженных ящиков — перевязочные материалы, лекарственные настои, хирургические инструменты.

Солдаты переносили тяжело раненых и укладывали тела павших на накрытые тёмной тканью повозки. Некоторые трупы ещё были тёплыми, но жизнь из них уже ушла, оставляя только остатки битвы.

И вдруг у восточных ворот что-то изменилось.

Воздух стал вязким, словно застыл, а затем затянулся удушающей аурой.

Даже невозмутимые прежде враги насторожились, их движения замедлились.

На краю стены стояла Аямэ.

Её волосы, будто поднятые бурей, метались вверх, окутанные потоками энергии.

Глаза светились пурпурным светом, а по телу пробегали разряды, чёткие, видимые, как трещины, рассечённые молнией.

Она поднялась в воздух, вытянула свой деревянный меч, и кончик его вспыхнул искрой.

С неба обрушились молнии.

Они ударяли по врагам, разрывая ряды, плавя их тела, ломая и растапливая кристальное войско.

Монстры отступали, разбегались, будто обладая страхом, словно чувствовали нечто выше их природы.

Спустя некоторое время она выдохлась.

Тело дрогнуло, она начала падать, но Матрона схватила её за руку, удерживая от неминуемого падения прямо в когти врагов.

Восточные ворота были разгромлены.

Больше половины армии врага уничтожено.

Но из груды искрошенных кристальных воинов восстал черный скелет.

Его тело окутал розовый дым, а каменная пыль начала собираться вокруг него, формируя новую оболочку.

Постепенно силуэт обрёл форму, напоминая человека.

Он был как ожившая скульптура, в которую мастер вложил жизнь и душу.

Его глаза сияли розовым, и он молча наблюдал за ликующими солдатами.

Защитники кричали, обнимались, радуясь преждевременно.

Они бросились благодарить Аямэ, выкрикивая её новое прозвище: "Богиня Грома".

---

Отряды поддержки не прекращали работу, несмотря на крики и торжество.

Один из рабочих вскинул лестницу, и с напарниками поднялся наверх, где лежал Тоя.

Состояние его тела не удивило их — разорванная грудная пластина, обильное кровоизлияние, выломанная грудная клетка, из которой торчало кристальное копьё.

— Опять кристальное копьё... — пробормотал один, устало вздохнув.

— Понять бы, как их извлекать... — добавил второй, недовольно покачав головой.

— Да вот так! — самоуверенно заявил третий.

Он схватился за древко, упёрся в грудь ногой и резко дёрнул, пытаясь вытащить оружие.

Копьё вырвалось, разорвав остатки ткани и плоти.

Но тело работника пошатнулось.

Он сорвался с крыши, пролетев вниз, и грохнулся спиной на камень.

— Ааа... — его стон наполнен болью.

Он не двигался.

Из бока торчало копьё, вошедшее не глубоко, но из затылка уже сочилась кровь.

— Придурок! — закричал один из стоящих сверху, лицо его исказилось от обеспокоенности.

Медики сразу бросились к нему, проклиная неопытных дилетантов.

Солдаты наверху подтащили Тою к краю.

Его тело рухнуло вниз, приземлившись на мешки, лежащие у основания стены.

Они перетащили труп на пустую повозку, рядом с раненым работником.

— Нормально себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил один из солдат.

Тот промычал.

— Ничего. Полежишь рядом с трупом. Будет тебе урок об уважении к умершим.

Повозка только собиралась тронуться, но их окликнули.

— Стой!

Матрона нагнала их, держа Аямэ.

— Она выдохлась. Ей нужно в госпиталь.

— Ничего себе! — восторженно выдохнул один из работников. — Сама госпожа Аямэ, первая из гильдии "Серебряный Жаворонок", стоит на страже нашей безопасности.

— Ты ещё ноги ей поцелуй. — огрызнулся старший работник.

Молодой лишь неловко потёр шею, его щеки покраснели.

Повозка тронулась.

---

Пока повозка начинала движение, на одной из крыш сидела женская фигура, скрестив ноги под собой. Её лицо скрывал капюшон, а серо-пятнистый хвост обвивал талию, тихо шевелясь под порывами ветра. На плече устроился сокол, сине-серые перья отливали блеском, а яркая оранжевая грудка светилась огненным пятном в сумраке. Два торчащих пера на голове делали его похожим на нечто сказочное, почти звериное.

Аиша подняла взгляд к затянутому небу. Грозовые тучи по-прежнему висели тяжело и глухо — но не роняли ни капли.

Сокол поднялся в воздух, плавно закружив над домом. Девушка соскользнула с крыши и приземлилась в полисаднике, раскинувшемся прямо у подножия дома. Там, у старого ящика, покрытого пылью и следами дождей, она достала из сумки свёрток бумаги, чернильницу и кость-стило, заточенную когтем. Придерживая лист от ветра, она осторожно разровняла его на дереве и принялась писать:

<Старший агент, Аиша Хантер, докладывает.

Цель была найдена. На предложение о возвращении дал жёсткий отказ.

После вести о кристальном войске, принял участие в обороне города.

Тоя погиб. Вербовка провалена.>

Когда последняя точка легла на бумагу, сверху упала капля.

Бумага не промокла. Только строки «Тоя погиб» размылись, будто растворились сами по себе, оставив на листе лишь искажённое «Т…иб».

Аиша, не чувствуя, как по шерсти уходит тонкий след влаги от глаза к щеке, подняла голову к небу. Дождя не было.

Свернув бумагу, она свистом подозвала сокола. Тот беззвучно опустился рядом. Она ловко привязала письмо к его лапе, сняла с его шеи алую повязку и подбросила в воздух.

Птица взмыла вверх, стремительно растворяясь в блеклом свете облаков.

---

Повозка медленно скрипела по каменной дороге, проезжая мимо баррикад. За ними сидели несколько солдат — не в боевой готовности, а в ожидании, растворённые в усталости. Один вертел нож в ладони, втыкая остриё между пальцев. Другой выложил игральную карту на деревянную доску.

— Ну, если король, значит сегодня не помрем. — буркнул первый, лениво глядя на небо.

— Если вы реально верите, вы все идиоты. — отозвался второй, откинувшись на мешки.

Повозка остановилась у мед. шатра, и внутри глухой гудящей суеты сразу стало слышно резкие голоса.

— Западная сторона нуждается в бинтах, ты хоть понимаешь, что там творится?! — возмущался грузчик, сжав кулаки.

— Я не заведую складом! У нас у самих бинтов мало, сюда без остановок новых тащат. — медик говорил резко, срываясь на крик, его глаза были налиты усталостью.

— Но там стоят бойцы, которые ещё могут держать оружие!

— Ты хочешь, чтобы я отдал им последние бинты, а здесь люди кровью захлёбывались? Проси у старших!

— Они говорят — всё, ничего не осталось!

— Тогда марш ко дворцу, там что то должно быть!

— Ты издеваешься?! Ворота заперты, город в кольце!

— Да отвали ты уже! Мне и без тебя есть чем заняться! — медик оттолкнул его и скрылся в шатре, из которого доносились приглушённые стоны.

— Мудак... — выдохнул грузчик, не добавляя больше ничего. Он отступил к другой группе врачей, стоявших в тени и что-то оживлённо обсуждавших.

Недалеко от шатра, среди трупов, уложенных рядами на холодном камне, двигался парень. На лице у него была повязка, плотно прикрывающая рот и нос, как и у других медиков. Он молча склонялся над телами, укрывая их тканью от головы до пят. Его движения были бережными — ни спешки, ни раздражения.

К повозке подбежали двое фельдшеров, за ними медсестра.

— Господи... опять мёртвые? — вырвалось у неё.

— Только один. — спокойно проговорил старший грузчик, делая затяжку. Его голос был глухим, почти безжизненным.

Он помог им переложить раненного работника, а бесчувственную девушку поднял на руки, небрежно, но аккуратно, словно это был кто-то из своих, родной. Следуя за медииками они скрылись в шатре.

Оставшиеся у повозки начали снимать тело.

— Тяжёлый... — проворчал один, едва потянув за ноги.

Другой, державший за руки, слез с повозки. Вдвоём они опустили тело в ряд, рядом с остальными.

— Он ещё тёплый. — сказал первый, выпрямив спину. Его голос звучал тихо, почти шёпотом.

— Что? — отозвался второй, не глядя.

— Я чувствовал... Через одежду.

Второй ничего не ответил, лишь пожал плечами и вернулся в повозку.

В это время от шатра раздался крик:

— Эй! Ты! Да, ты — что ты делаешь?! — врач шёл через ряд трупов, указывая на паренька с тканью.

Тот медленно выпрямился и натянул повязку вниз, открывая рот, будто собрался оправдаться:

— Мне... господин Сэдрик разрешил…

— Сэдрик тут теперь не командует! — гаркнул врач и грубо выхватил ткань у него из рук. — Иди к живым! Там руки нужны!

Парень, не отвечая, медленно натянул повязку обратно и пошёл прочь. Он ничего не бросил в ответ, но взгляд его был мутным.

— Вот! — рявкнул врач, обернувшись к грузчикам. — Можете забирать! Режьте! На бинты пойдут.

Грузчик мрачно кивнул прочим сотрудникам, и молча направился к телам.

Они принялись снимать ткань с тел, открывая то, что ещё недавно было людьми. Под покровами — искажённые останки: рассечённые, переломанные, истлевшие. Один из грузчиков сорвал полотно и застыл — под ним оказался череп без лица, обнажённая кость с тёмным пятном на виске. Он промолчал, лишь перевёл взгляд на следующего.

Ткань за тканью, шаг за шагом, они открывали изуродованные тела — раздробленные конечности, вспоротые животы, пустые грудные клетки. Где-то не было половины корпуса, где-то обе ноги; лица у некоторых были иссечены до неузнаваемости, у других — застывшие в мёртвой гримасе боли.

Наконец, последний. Под серой тканью — лицо с широко раскрытыми глазами, разъехавшимися в стороны. Веки были натянуты, рот открыт, словно крик застрял в горле, и даже смерть не смогла его вытолкнуть. Горло порвано, кожа вокруг потемнела от запёкшейся крови. Несколько секунд они просто смотрели, не мигая. Кто-то сглотнул. Никто не сказал ни слова.

Часть ткани погрузили в повозки. Один из мужчин тяжело вскинул ящик, другой подтолкнул дверцу. Старший всё это время молча курил, удерживая трубку углом губ. Когда напарники, наконец, загрузились и подсели рядом, он откинулся на спинку и выдохнул сизый дым в серое небо.

— А кому сейчас легко... — тихо произнёс он, словно не вслух.

Повозка тронулась, скрипя по камню, оставляя за собой глухие крики и шатры, переполненные болью.

---