Обещание

Нам пришлось вернуться домой, чтобы я смог переодеться. Сакура так и не отдала мне пакет с одеждой даже в такси.

— Это брендовые вещи, будь осторожнее, нося это, — наказала Сакура, когда всё-таки вытащила рубашку и брюки уже дома. По-хорошему, было бы правильно постирать их, но времени уже не было, поэтому мы обошлись только отпариванием. По словам Сакуры, такой метод уничтожения бактерий был даже лучше, и трудно было не согласиться.

Все еще непонятное для меня сочетание одежды, но, кажется, я выглядел стильно. Пока я осматривал себя в зеркало, я услышал щелчок затвора камеры в телефоне.

— Зачем это? — осторожно поинтересовался я.

— Для сравнения с эстетическими образами из Pinterest, — ответила Сакура без тени стеснения. — Повернись. Вот так.

Щёлк.

— Отлично, теперь руки в карманы.

Щёлк.

— Хе-хе. Теперь спиной.

Щёлк.

— Окей, с тебя хватит, Харуто. Заканчивай и давай вызывать такси. Нам уже пора бы ехать, — поторопила она меня, всё ещё ковыряясь в телефоне.

— Не смей никому скидывать эти фото! И что это вообще за сравнение? — поинтересовался я, собирая портмоне.

— Это для отчёта в проект «Идеальный муж», какие вопросы? — недоуменно спросила Сакура, уперев руку в один бок, притянув взгляд к изгибу своей талии.

— То есть я недостаточно хорош?

— Я не это имела в виду, — запнулась Сакура, отвернувшись. — Это, кстати, немного обидно, что ты так считаешь, ты в курсе?

— Прости, — ответил я, поправив воротник в последний раз. — Я тоже не имел это в виду, просто пошутил.

— В следующий раз хотя бы улыбнись, — тихо произнесла она, зашагав к выходу.

Возьму это на заметку. Раньше наши слова не воспринимались всерьёз. Теперь же нужно подбирать слова более корректно или показывать, что я шучу. Лишние склоки нарушат наш баланс, а я хочу этого меньше всего на свете.

────୨ৎ────

Сидя в такси, Сакура выглядела еще более невероятно, чем днем. Я — как минимум «не я», а улучшенная версия 2.0, однако у этой моей версии была критическая недоработка. База данных «Разговоры, подходящие для свидания» в моей голове была не просто крайне мала. Она была пуста.

Не имеющий такого опыта, я вообще не понимал, какие беседы я должен был вести. И, судя по нервному молчанию Сакуры, она испытывала те же чувства. Наша «синергия», идеально работающая в условиях стресса и учебников, дала сбой в сфере романтических условностей.

Втихаря я гуглил «Как произвести впечатление на свидании» и «20 вопросов, чтобы стать ближе», и всё в таком духе. Сакура наматывала прядь волос на палец — признак её нервозности или что она хочет о чем-то попросить. Мы хранили это неловкое молчание, пока не достигли места назначения. Хостес проводила нас к нашему столику, который стоял около огромного аквариума.

Я с детства любил рыб и морских млекопитающих. На этом фоне я и познакомился со своим единственным настоящим другом в старшей школе — Арису-куном, он уехал со своей девушкой Акари-чан на Хоккайдо учиться на морского биолога, и мы часто переписываемся.

Это была не просто затычка в стене, это была огромная панель, где за толстым прозрачным стеклом кипела коралловая жизнь: стайки неоново-синих рыбёшек проносились мимо, как живые искры; две огромные, похожие на ожившие монеты, рыбы-луны неторопливо жевали что-то у самого дна. Мягкий, приглушённый голубоватый свет струился оттуда, создавая уютную атмосферу совместно с винтажными люстрами над нашими головами.

Столик был рассчитан на двоих, но казался интимно маленьким из-за окружающего пространства. На нём лежали готовые серебряные столовые приборы. Два бокала для воды уже были наполнены, и в них, как в линзах, отражались проплывающие за стеклом рыбы.

Мы сели друг напротив друга. Сакура оказалась лицом к аквариуму, и на мгновение я замер, глядя, как на её идеальный профиль, на розовые волосы, подсвеченные этим подводным сиянием, медленно, как в замедленной съёмке, наплывает тень огромной ската-хвостокола. Он проплыл, заслонив собой часть света, и его силуэт на мгновение лёг на её щёку, словно поцелуй.

Сакура, кажется, даже не заметила этого — она смотрела внутрь, на рыбу. А я не мог оторвать взгляда от неё.

— Красиво, — тихо сказала Сакура. — Я никогда не была в таком месте.

— Я тоже, — признался я. Вся моя жизнь до неё была либо учебой, либо концертами, либо пустыми светскими мероприятиями, где еда была просто фоном для разговоров. Здесь же еда, свет, вода и тишина сплетались в единую, замедляющую время симфонию.

Мы сделали наш заказ и… И что я должен говорить? Внезапно почти все вопросы, которые я читал, вылетели из моей головы, как пробка из шампанского, которую открыл официант за соседним столиком для пары, что явно была совсем в других отношениях, нежели наши. Они выглядели как влюбленные, смотрели друг на друга, как влюбленные. А мы — совсем не похожи на пару. Почему это так напрягает меня? Разве мне это настолько важно, как мы выглядим?

— Эм… Ну… — начал я, стараясь звучать непринужденно. — Если бы ты могла отправиться в любую точку мира завтра, куда бы ты поехала?

Да-а-а, Харуто. Лучше б просто молчал, идиот. Сакура посмотрела на меня, на мгновение потеряв дар речи, а затем начала тихо фыркать в руку. Не смей смеяться надо мной!

— Еще более банальных вещей ты спросить не мог? — хохотала она, все еще прикрыв рукой рот. — Такой дурак, боже.

Я буквально почувствовал, как уши начинают гореть. Я действительно дурак. Может быть, это просто не моё? Не умею я создавать атмосферу. Мой взгляд метался по столу, куда угодно, лишь бы не на неё.

А потом я почувствовал нечто иное. Её нежное прикосновение к моей руке. Сакура посмотрела на меня серьезно, но в её глазах не отражалась насмешка, скорее наоборот, что-то вроде нежности, наверное.

— Спасибо, Харуто, — сказала она тихо.

— Э… Что? — также почти шепотом ответил я.

— Ты же пытался подготовиться. Я видела, как ты читал в такси: эти дурацкие вопросы и советы, пытался сделать всё «правильно», — она слегка сжала мои пальцы. — Это мило… Правда.

Я моргнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но послушай, — продолжила она, и её рука не убиралась. — Мы не те люди из статей, не парочки из дорам. Мы — Харуто и Сакура. Мы можем говорить о чём угодно, даже о самом дурацком. Даже молчать можем. Но если мы будем пытаться быть кем-то другим… Мы просто потеряем то, что уже есть. А я не хочу этого. Не хочу притворяться.

Я смотрел в её глаза, подсвеченные голубоватым сиянием аквариума, и чувствовал, как глупая, тёплая волна разливается по груди. Она поняла.

— Прости, — выдохнул я. — Я просто… хотел сделать этот вечер особенным.

— Он уже особенный, — она улыбнулась, убирая руку, но её взгляд остался тёплым.

— Знаешь, а ведь странно, — задумчиво произнесла она, наблюдая за проплывающей за стеклом стайкой жёлтых рыбок. — Мы так долго учились в одном классе, постоянно попадая даже после перераспределения, а я до сих пор не знаю, например, какой у тебя был любимый предмет.

— Биология, конечно, — ответил я без паузы. — А у тебя?

— Химия, — она усмехнулась. — Помнишь, как мы вечно соревновались на скорость, кто быстрее решит задачу? Или уравняет реакцию?

— О да, — я невольно улыбнулся. — Сато-сэнсэй нас ненавидела. Говорила, что мы оба талантливые, но невыносимые.

— Она была права, — фыркнула Сакура. — Мы были невыносимыми. Каждый по отдельности. А вместе — просто катастрофа.

Она отпила немного воды, и её взгляд стал чуть отстранённым, устремлённым куда-то вглубь, сквозь аквариумное стекло.

— Помню, как мы вечно оказывались в одной команде на всех мероприятиях, потому что учителя думали, что если поставить двух умных вместе, они горы свернут, — сказала она. — А мы сворачивали. Только не горы, а нервы друг другу.

— Это была ужасная идея с их стороны, это точно, — констатировал я очевидный факт.

За стеклом медленно проплыла очередная стайка рыб, и мы оба проводили её взглядом. Тишина была не неловкой, а какой-то… наполненной.

— А потом был тот день, — тихо сказала Сакура, не глядя на меня. Её пальцы слегка сжали бокал. — На фестивале в конце второго года старшей школы.

Я сразу понял, о чём она. Тот день, когда наша война из эмоциональной превратилась в физическую. Когда мы оба упали — буквально и фигурально.

— Я часто думала об этом, — продолжила она, и её голос дрогнул. — О том, что ты… ты ринулся ко мне. Даже в тот момент, когда мы ненавидели друг друга, ты попытался меня поймать. А я вместо благодарности…

— Ты не виновата, — перебил я. — Я просто действовал инстинктивно.

— Это не отменяет того факта, что ты сломал руку, — в её глазах блестели отражения аквариумных огней. — А я месяц хромала. Из-за нашей глупой, детской вражды.

Я молчал. Потому что она была права. Мы оба были дураками.

— Прости меня, Харуто, — сказала она тихо, но твёрдо. — За тот день. И за все остальные дни, когда я причиняла тебе боль. Не только физическую. За эмоциональную тоже.

В горле встал ком. Я сглотнул.

— Я тоже прошу прощения, Сакура, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — За… За всё.

Она моргнула, и мне показалось, что в её глазах блеснуло что-то большее, чем просто отражение огней.

— Знаешь, — прошептала она, — когда я лежала тогда на полу, среди обломков, глядя в потолок, я подумала: «Вот и хорошо. Теперь мы оба покалечены. Может, хоть это нас остановит».

— Не остановило, — усмехнулся я.

— Нет, — она улыбнулась сквозь подступающие слёзы. — Но сейчас… сейчас я рада, что не остановило. Потому что иначе, возможно, мы бы не оказались здесь.

— Обещаю, — сказал я. — Больше никакой боли. Ни физической, ни… никакой.

— Обещаю, — эхом отозвалась она. — Никогда.

И это была правда. Мы оба понимали, что так не бывает. Мы еще причиним боль друг другу, потому что это и есть настоящие отношения между людьми. Не важно, кто вы друг для друга: супруги, друзья, пара, одноклассники, коллеги. Но в наших силах лишь понять друг друга и постараться расти, чтобы ошибаться гораздо реже. Это и было моё обещание.