Авокадо должен быть идеальным!

────୨ৎ────

Спустя несколько дней, ближе к вечеру четверга, после очередного раунда университетской игры «А вы правда женитесь?», я решил приготовить ужин, но неожиданно столкнулся с проблемой, которую обычно решал заранее. В холодильнике было шаром покати. Не то чтобы совсем ничего, но я ничего не смогу сделать даже из остатков. Сакура сидела за столом в гостиной, в окружении учебников и конспектов, сосредоточенно писала что-то, собрав волосы в небрежный пучок и слегка высунув язык. Она выглядела… мило. Так. Со мной явно что-то не так. Это просто потому, что она слишком мило вела себя последние дни? Выслушала меня тогда, заварила кофе, помогала по дому, готовила еду на двоих. Черт, я опять подумал, что она была милой? Заботливой? Это все еще Сакура. Все еще моя заклятая соперница. Я все еще ее ненави…

Сакура взглянула на меня в этот момент. Я попался на том, что пялился на её профиль. Быстро отведя взгляд в сторону холодильника, я делал вид, что внимательно изучаю пустые полки.

— Харуто, принеси йогурт, пожалуйста.

Это что еще за мягкий и нежный тон? Ты вообще кто?

— Если бы он был, я принес. Пусто, только мышь повесилась.

— Серьезно?

— Да. Я закажу доставку. Какие предпочтения по продуктам? — спросил я, достав из кармана смартфон.

Сакура изменилась в лице, и я почти увидел, как у нее задергался уголок глаза. Она повернулась на стуле и сняла очки. Было зловеще настолько, что даже воздух изменился. Это было уже похоже на прежнюю себя — Рейка-сан, как ее называли еще в школе. Холодная Снежная королева с ароматом вишни.

(Прим. автора: Рэйка (玲花 / 冷華 / 麗華). Вариант с иероглифом «холод» (冷) буквально означает «холодная красота». А ещё «цветок» — можно обыграть как «ледяной цветок с ароматом вишни»).

— Ты что, собираешься доверить выбор своих будущих обедов случайному курьеру, который наберет тебе полугнилых овощей? — нахмурившись, спросила Сакура.

— Это экономит время и силы. Здесь есть отзывы, есть рейтинг. Вероятность получить получить плохие продукты крайне мала, — логично и спокойно парировал я, показывая на девушку в приложении с 4.89 звездочек по имени Йошида-сан, но почти сразу понял свою ошибку. Я почти указал своей будущей жене, что какая-то случайная незнакомка выберет продукты лучше нее. Ударил по больному женскому началу. Быстро убрав телефон, я замялся, увидев под её маской недовольства легкую обиду на мои слова и румянец, который даже меня слегка смутил, но Сакура быстро взяла себя в руки:

— Дело вообще не в продуктах! Речь о самом процессе! Ты должен видеть, нюхать, щупать еду. Излишний сервис делает нас беспомощными! Мы превращаемся в существ, которые даже яблоко без нейросети не могут выбрать!

Сакура лила аргументами против моей позиции, но я проиграл заранее еще до её бравады. Как я мог сморозить такую глупость? Рядом с ней мой контроль дает слабину. С каких пор я вообще беспокоюсь о её чувствах?

— Ладно, — больше неохотно сказал я, стараясь не выдать своего сожаления. — Твоя взяла. Посмотрим на твой охотничий инстинкт в действии.

Глядя на то, как она, надув губки, собирает со стола книги, а затем распускает волосы, я не мог не заметить мягкий изгиб её челюсти и то, как мило она пыхтит, обижаясь на меня. Милая. Вот черт. Снова. Я точно её ненавижу?..

────୨ৎ────

За Сакурой только плащ не развивался, когда она вошла в супермаркет с таким видом, будто она полководец периода Сэнгоку. Она схватила первую попавшуюся тележку и всучила её мне в руки.

— Держи. Твоя работа.

— С чего бы? — в недоумении спросил я, но машинально взялся за ручку.

— Ты — мой логистический отдел, Харуто. А я мозг операции, и мне нужны свободные руки для анализа продукции. Не нравится — можешь написать в жалобную книгу вон там, — с тоном управленца объяснила Сакура и указала на ближайшее мусорное ведро.

Я фыркнул, закатив глаза, толкнул тележку, которая заскрипела к первым рядам.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — Еще и бракованная…

— Ничего, справишься. Какой из тебя жених, если ты бубнишь из-за такой мелочи? — резонно спросила Сакура.

Это будет долгий бой…

────୨ৎ────

Раунд 1: молочный отдел. Йогурт.

Когда дело дошло до выбора йогурта, я выбрал первый попавшийся, тот, что со вкусом тирамису, но тут же Сакура забрала его из моих рук.

— Харуто, здесь 15 грамм сахара. Заработаешь диабет и лишишься своих кубиков.

— С каких пор тебя волнует мой пресс? — парировал я, проверив состав такого же йогурта.

— Не льсти себе. Просто не хочу, чтобы мой жених бегал колоть инсулин во время свадебной церемонии, — съязвила Сакура, забрав и этот йогурт у меня.

— Но он вкусный, — возразил я.

— Вкусный — не значит полезный, Харуто. Вот. Греческий. Много белка, вот это настоящий йогурт.

— Он кислый на вкус! Никакой радости, и ты это знаешь…

— Ничего, добавишь ягод и стевии, и будет вкусный, — ловко парировала Сакура.

— Стеви… что?

— Стевия. Сахарозаменитель. Ты вообще хоть что-то о еде знаешь?

— Она должна быть вкусной и приносить радость.

— Болван ты, Харуто. Следуй за мной, — закатив глаза, Сакура зашагала дальше. Честно, я уже кипел, но не хотелось устраивать скандал посреди магазина.

Я толкнул тележку сильнее, чем того требовалось, в попытке догнать её прыть.

Раунд 2: Помидоры.

Я взял в руки упаковку с тремя довольно большими помидорами, которые выглядели вполне приличными, но и тут я не угодил Мисс Совершенство.

— Стой! — сказала Сакура, положив мне руку на запястье, отчего у меня по какой-то причине пошли мурашки. — По-твоему, это помидоры?

— Ну, они красные. И выглядят как помидоры.

— Они же даже не пахнут. Это безвкусная водянистая масса, выращенная без капли любви и уважения, — выхватив у меня упаковку из рук, она вернула её на полку. — Смотри, они все как на подбор, глянцевые и без единого изъяна. Это ненатурально. Давай возьмем в фермерском магазине возле нашего дома.

Я не стал с ней спорить. А фраза «нашего дома» эхом отдалась у меня в голове. Наш дом. Хоть и прошло не так много времени с помолвки, но не ощущать всю сюрреалистичность этой фразы я все еще не мог.

Раунд 3: Авокадо.

— Нам нужны еще овощи. Вот. Выбери. Это проверка.

Сакура указала на авокадо на одном из лотков. Тёмно-зелёные плоды лежали в ряд, совершенно обычные и одинаковые. Я не имел ни малейшего понятия, как его выбирать, потому что курьеры всегда приносили мне довольно свежие. Взяв первый, на мой взгляд, более-менее приличный, Сакура уже сделала такое лицо, будто я наплевал в священный источник полезных жиров.

— Ты должно быть шутишь, да? — её голос был высок, с оттенком драматизма. — Ты не проверил его на мягкость, не потрогал кожуру, не оценил цвет черенка?

— Это авокадо, разве нет? Оно либо спелое, либо нет.

— О, наивный мой мальчик! — она схватила авокадо и приложила его к уху. — Слышишь? Ничего. Оно каменное. Созреет к Рождеству или хуже. Но вот это мягкое. Пару часов полежит, и я сделаю нам идеальные тосты.

— С таким подходом тебе только уран обогащать.

— Тихо… Вот это поет. Слышишь?

Она подала мне авокадо, прислонив его к моему уху, ехидно улыбнулась. Я вообще не понимаю, что с ней сегодня творится, но лишь улыбку в ответ я выдавить и смог. Интересно, сейчас мы действительно выглядим как пара? От этой мысли слегка бросает в дрожь.

— Без меня бы ты помер к тридцати годам от неправильного питания. Просто смирись, Харуто. Жить тебе станет проще, — бросив через плечо, Сакура зашагала к следующему отделу.

Раунд 3: Хлеб

— Лучше белого тостового шокупана не придумать, — объявил я, взяв буханку красивого хлеба, по ощущениям в руках, еще горячего.

— Цельнозерновой, — возникла Сакура, снова пытаясь отобрать у меня очередной продукт.

— Я хочу сэндвич, а не жевать древесную кору. Тем более за такую цену.

— Это клетчатка, скупой ты дурень! — нахмурилась Сакура, но в её тоне было меньше яда, чем обычно. — Ты не хуже меня знаешь, насколько это полезно. Это словно уборка для твоего кишечника.

— Мой кишечник не просил уборщицу, он просил белый, мягкий хлеб! Он любит предсказуемость в еде.

— Предсказуемость ведет к духовному и физическому застою!

И снова мы спорим, на этот раз с буханками хлеба в руках. Внезапно из-за угла вышла пожилая пара с тележкой и, уловив нашу атмосферу, захихикали, словно дети:

— Ох, молодожены… Так напомнили нас в молодости, не так ли, Такеши?

Дедушка лишь кивнул на её слова, все еще улыбаясь от уха до уха.

Мы с Сакурой оба покраснели, на этот раз от стыда. Обычно мы стараемся не вываливать на других наше соперничество и ненависть, если это вообще теперь можно так назвать. Это было наше негласное правило, которое никто из нас не озвучивал вслух, но которое мы оба понимали. Наша вражда — только наша. Поэтому мне было крайне неловко, что над нами так посмеялись. Мы всё-таки оба уже взрослые, студенты одного из лучших медицинских вузов страны, если не самого лучшего, а спорим о буханке хлеба в местном супермаркете. Глупая, детская ссора. Первая из этого оцепенения вышла Сакура и, улыбнувшись, сказала:

— Просто мой жених… — она запнулась на этом слове, — совсем о себе не заботится, а я ведь хочу прожить с ним долгую и счастливую жизнь. Не стоит забивать организм этой пустышкой, Харуто. Мне… мне не все равно.

— О… конечно, — слегка замялся я, собираясь вернуть хлеб на место, но ее рука остановила меня, мягко задержавшись на моем локте.

— Я сделаю тебе твой сэндвич, если обещаешь мне скушать всю собу с темпурой сегодня вечером, ладно?

Сакура захлопала ресницами, и буквально на мгновение мне показалось, что она говорит и вовсе не притворно. В ее глазах отразилась сразу гамма эмоций. В них не было насмешки или отчаянного желания победить. Лишь искренняя, почти материнская тревога. И что-то еще… что-то более теплое и пугающее — проблеск той самой заботы, что выходит за рамки нашей вынужденной помолвки.

Я замер. Моя собственная, глупая гордость растаяла в один миг под этим взглядом. Она правда беспокоилась обо мне? Из всех людей? По-настоящему, по-человечески?

Я положил хлеб в тележку. Точнее, обе буханки. И, удивившись мягкости голоса, сказал:

— Ладно. Твой хлеб в будние дни. А в воскресенье с утра — французские тосты. Идет?

Уголки губ Сакуры дрогнули в слабой, благодарной улыбке, и она кивнула. Пожилая пара, видимо, удовлетворившись нашим компромиссом, поплелась дальше.

Оставшись одни, мы еще секунду смотрели друг на друга, пока я первым не отвел краснеющее лицо в сторону.

— Спасибо, — наконец выдавил из себя я. — За то, что беспокоишься.

— Не за что, — также тихо ответила мне Сакура, поправляя её и так идеальные розовые локоны. — Просто… не заставляй меня волноваться, ладно?

— Я постараюсь.

Тронув тележку, мы двинулись вдоль рядов, уже не споря, а лишь обмениваясь мнениями о продуктах, которые еще предстоит взять. Сакура также продолжила умничать, но уже более мягко, а я соглашался. Я знал: шансов выиграть эту битву у меня не было уже по выходу из дома, но… я старался держать удар. Но её взгляд и слова… это был нокаут. Пыль ссоры рассеялась, уступив место чему-то большему, чем просто соперничество. Чему-то более хрупкому, но настоящему и очень важному. Я думал, что сложно будет терпеть её выходки и издевательства. Вовсе нет. Куда сложнее будет не испытывать каждый раз желание заботиться о ней в ответ…