Шоппинг с ней — это весело

— Я не вынесу этого, — промычала Сакура, медленно шевеля ногами по раскаленному асфальту.

— Тебя никто не заставлял надевать жакет в такую погоду, — оценивающе взглянув на ее закрытый пиджак, ответил я без энтузиазма.

— Помолчи, Харуто. Я вообще-то для тебя нарядилась, — и, словно поняв, как именно звучит эта фраза, она осеклась и, слегка покраснев, поспешила поправить себя, но звучало это не вполне убедительно. — В смысле, для нас… В смысле, для нашего свидания… Забудь, ладно?

Я лишь лукаво улыбнулся, наслаждаясь ее неподдельным смущением. К слову, мы шли до торгового центра лишь каких-то жалких 10 минут, но даже меня, легко одетого в белую футболку, уже одолевало желание поскорее оказаться под спасительным кондиционером. Воздух был густым и влажным.

Когда мы наконец-то пересекли барьер крутящейся двери ТЦ, оба выдохнули с облегчением, также, как и пара людей, что следовали после нас.

— Это было пыткой, — сказал я, слегка оттянув футболку в попытке слегка запустить туда немного ледяного воздуха.

— Назад поедем на такси, — твердо заявила Сакура и достала из сумочки пару салфеток, протянув одну мне.

Именно из-за такой вот упреждающей и естественной заботы она каждый раз вызывает у меня теплое, трепетное чувство в животе. Её не надо просить, она и так все знает, потому что она — Сакура.

— Спасибо, Сакура.

— Да. Идем?

— Идем.

Мы двинули вдоль вереницы бутиков. Яркие светлые вывески и эпатажные образы на манекенах сменяли друг друга, а легкие мотивы доносились из колонок магазинов, создавая атмосферу шоппинга и расслабления. Вокруг туда-сюда сновали студенты с пакетами из масс-маркетов, семьи с детьми, старшеклассники, отдыхающие после тяжелой школьной недели. Выходной день и адская жара согнала сюда добрую половину ближайшего района.

— Народу как-то слишком много, не находишь? — ненавязчиво спросила Сакура, посмотрев на меня и пытаясь лавировать между людьми.

Они, казалось, совершенно не замечали, что Сакура пыталась их обойти. Не сказать, что она была низкой, сегодня даже на каблуках, но я бы мог бы сказать, что ей было крайне трудно шагать спокойно, без дискомфорта. И тут я заметил, на что она так пристально смотрела. Переплетенные руки парочки, которую она проводила взглядом, в котором сквозила… зависть? Серьезно, Сакура?

И каким-то неведомым мне образом мое подсознание в этот раз оказалось быстрее, чем осознание рискованности моих движений, и я, протянув руку, взял ее маленькую, изящную ручку. Для кого-то это самая естественная вещь на свете. Но сейчас это ощущается как важный шаг, словно я прыгал с парашютом в неизвестность. Наедине мы можем быть кем угодно. А теперь я публично демонстрирую желание идти вместе. Напряжение, которое я почувствовал от руки Сакуры, быстро рассеялось, и наши пальчики нашли свои пазы между друг другом. Она застенчиво отвела взгляд, но красные уголки её ушей выдавали ее с головой.

— Как ты понял? — спросила она тихо, чтобы только я мог ее слышать.

— Наблюдаю, вот и всё. Стараюсь всегда смотреть на твои глаза, — я уклончиво ответил, испытывая при этом странное чувство. Может, не стоило говорить так пафосно? Но… это же правда. Хочется хоть иногда быть честным.

Сакура расплылась в улыбке, которая скорее была похожа на фейерверк чувств, и потянула меня быстрее, будто она была в кроссовках, а не на каблуках.

— Идем! Вон тот бутик. Давай-давай! Шевели ногами! — затараторила Сакура, почти в два раза быстрее зашагала туда, а мне оставалось только слепо следовать за своей женой.

От лица Сакуры

У меня, Мизушимы Сакуры, есть маленький нелепый секретик. Когда я была в средней и старшей школе, я просто обожала Халлю — корейскую поп-культуру. Мои полки в родительском доме до сих пор усеяны всем этим: аккуратные ряды манхв на полках, коллекция CD разных K-pop групп. Но особенно сильно я любила дорамы. Пылкость чувств, концентрированный сахар в каждой сцене, где люди говорили, что чувствовали, и не боялись быть лишними или навязчивыми, где объятия и поцелуи спасали миры под идеально падающий снег или на берегу океана.

Почти у всех моих подружек по школе были парни, с которыми они проводили много времени, влюблялись и быстро расставались, а потом делились подробностями. И…

Конечно, я завидовала.

Мне хотелось такой же — яркой, красивой, огненной страсти, как на экране. Чтобы от одного взгляда мужчины заставляло ноги подкашиваться. Да, немного странно, но лично мне казались мои желания вполне сносными для старшеклассницы.

И все же в школе от парней отбоя не было никогда. Постоянные подкаты, признания малознакомых парней, от которых веяло заученной накануне фальшью, неловкие попытки «случайных» столкновений. Их настырности не было предела. Один раз популярный бейсболист даже встал на одно колено прямо в коридоре…

Всё это было до жути утомительно. Меня прозвали Рейкой-сан не только за холодность, но и за недоступность. Подруги пытались подбодрить меня, познакомить с хорошим парнем. Но всё всегда заканчивалось одинаково.

А я просто ничего не чувствовала. Ни к кому. Ни капли трепета, о котором так мечтала.

И на другом полюсе был Харуто. Он был также популярен, люди тянулись к его музыке с самого основания его группы, но точно также, как и я, Харуто всегда был одинок. Я видела, как он мягко отшивал всех девушек и как-то натянуто, стараясь сохранить атмосферу общения, улыбался парням. Но даже сейчас я лишь изредка наблюдаю, как он общается в LINE лишь с одним другом, Арису-куном, который уехал в университет Хоккайдо. Может, отчасти я подсознательно ненавидела его еще и за то, как он был на меня похож? У нас было все: внешность, популярность, внимание. Но одновременно не было того единственного: никто не знал нас настоящих. И, кажется, мы и сами себя не знали.

И теперь, когда он взял мою руку, догадавшись о том, что я хотела этого по одному взгляду, и нежно поглаживая тыльную сторону моей кисти, пока мы обсуждали рубашку, которую он наденет на наш ужин, я окончательно и бесповоротно убедилась в том, что все эти годы стоило подождать. Его стоило подождать.

Он не похож на типичного корейского парня из дорам. У него нет заученных эффектных фраз. Он не заставит мир содрогнуться от одного своего появления. Его сила — непоколебимая, как скала, и естественная, как дыхание, нежность.

Вы когда-нибудь задумывались, что бывает после окончания фильма? Остаются ли они парой? Сохраняется ли страсть?

Вопрос риторический. Потому что любовь — это не только страсть. Это доверие и привязанность. Это выбор, который ты делаешь каждое утро, видя спящее лицо человека рядом. Это его рука, которая говорит больше, чем все любовные признания в мире.

И даже без его слов я понимаю, как он мною дорожит.

Да, я все еще люблю свои дорамы. Но пусть они остаются там — на экране, по ту сторону придуманных историй.

Я сама напишу свой сценарий. Потому что только я героиня своей жизни. И я буду писать свою любовь здесь, страницу за страницей, день за днем. Рядом с ним.

От лица Харуто

Примерочная оказалась небольшой, душной клеткой, освещенной слишком яркой лампой, которая не оставляла камня на камне на моей самооценке. Я стоял посреди этого каземата, чувствуя себя лабораторной мышкой, которой Сакура методично подавала одежду, будто кусочек сыра.

— Примерь это, — протянула мне Сакура комплект из темно-синей рубашки без воротника и узкие черные брюки. Её тон был деловым и бесстрастным, потому я повиновался.

Краешком глаза, когда я снял футболку, я заметил движение занавески в зеркале. В щели замигал голубой глаз, отчего мое сердце странно ёкнуло. Опять она подглядывает? Клянусь, я почти услышал её: «Ехе-хе». Я не подал виду, но глупый мальчишка внутри меня мысленно поблагодарил меня нынешнего за часы, убитые на занятия с гантелями посреди гостиной. Внимание всегда приятно, это вполне логично.

Я вышел. Сакура, опираясь на стену из зеркал позади себя, отошла вбок, чтобы дать мне возможность самому взглянуть на себя, и одновременно, словно хищник, обошла меня вокруг.

— Хм-м. Нет. Слишком предсказуемо. И по плечам эта модель тебе маловата. Снимай, — она легко подтолкнула меня обратно в примерочную, протянув другой комплект.

По словам Сакуры, он оказался ещё хуже.

— Ты бы точно себе купил такое, — с ухмылкой сказала она, поправляя низ футболки.

— Ну разве что для выступления… Или… Эй! Я думал, это не шутка, — возразил я.

Спорить особо не стал, потому что эти черные джинсы и футболка оказались действительно больше похожи на что-то, что можно было надеть на концерт, но точно не на свидание.

Третий комплект Сакура подала с небольшим, едва уловимым колебанием. Брюки-палаццо из мягкого льна, белая шелковая рубашка с открытым воротником без пуговиц и в этот раз даже обувь: белоснежные легкие кеды-слипоны.

— Это не всем идет, но давай хотя бы попробуем? — мягко и ласково попросила Сакура.

Взяв в руки одежду, от меня веяло скепсисом за милю, но, застегнув непривычно широкие брюки и отодвинув занавеску, я слегка опешил. Это точно я? Какой-то парень — уверенный, расслабленный, с легкой небрежностью в силуэте. Наряд смотрелся на мне органично и очень универсально. Широкие брюки не сковывали движений, как и рубашка приятно облегала кожу. Я бы мог ходить так и в университет, и куда угодно.

Сакура слегка восторженно выдохнула. Её критическая маска треснула, она подошла ближе и поправила воротник, слегка проведя пальцем по моей ключице.

— Хм-м-м, — снова промычала она, прежде чем улыбнуться. — Выглядишь… неплохо. Определенно берем это. Можешь переодеваться обратно.

Вернувшись в кабинку, я начал натягивать свою простую белую футболку, чувствуя смесь облегчения и радости, что экзекуция окончена. И в тот момент, сквозь шум музыки, играющей из динамиков на стенах, я услышал полушепот Сакуры.

— Как можно быть таким красивым? Как ему может идти вообще всё? Это же нечестно…

Глупая улыбка застыла на моем лице. Я и раньше получал комплименты, но слышать это от нее — новый уровень. Сама зовет меня красивым, а сама… такая милая, когда заботится обо мне. Мне становится все труднее и труднее контролировать свои мысли. Я вышел из примерочной с самым невинным лицом, которое только мог сделать.

— Что? — спросила Сакура, увидев мое выражение. Она уже собрала мои новые вещи, но её взгляд был непроницаем, и я понял, что Сакура не знает, что я слышал. Ну и ладно. Будет туз в рукаве.

— Ничего. Просто подумал, какой же я всё-таки удачный манекен для моей иконы стиля.

— Дурак ты, Харуто, — буркнула она, помчавшись к кассе.

Думается, я сам должен платить за свои вещи, но что-то мне подсказывает, вряд ли Сакура даст мне это сделать.