Точка отсчета — 28 июня

Бумага лежала на столе между нами, безжалостная, официальная. Чёрные строчки, печати. Сакура уже вывела своё имя и мою фамилию рядом с ним, что было удивительно интимно.

— Позаботься обо мне, Харуто…

— Конечно, Сакура…

Я вертел ручку в пальцах, ощущая её неестественную тяжесть.

Казалось, всего 3 месяца назад мы рычали на банкете друг на друга. Теперь мы больше не враги. Мы даже не соперники. Мы… можно сказать, что сожители с запутанной историей. С этими странными неловкостями, совместными приёмами пищи и учёбой. С этим дурацким желанием убрать выбившуюся прядь волос ей за ухо или укрыть её одеялом, когда она засыпает с учебником по анатомии на диване. Но что более важно, теперь мы — муж и жена.

— Что, Харуто, надумал удрать? — её голос вернул меня в реальность. Она наблюдала за мной через край своей чашки, и в её глазах светилась привычная, но не злая насмешка. Больше с лёгким вызовом. — Ещё не поздно свалить в окно. Я прикрою.

— Не получится, тут 3 этажа лететь. К тому же, спасибо за заботу, но я держу слово, — ответил я.

Покраснев, словно рак, я поставил подпись на заявлении о браке и отдал его парню в окошке.

В последнее время она всё чаще вгоняет меня в краску, будто я 14-летний пацанёнок, впервые получивший комплимент от девушки.

Спускаясь вниз, теперь уже Мизушима Сакура потянула меня за рукав:

– Харуто, а почему 28 июня? — её голос прозвучал неожиданно тихо. — Что за дата? День рождения твоего хомячка в детстве?

Я почувствовал, как уши снова начали гореть. Чёрт… Всё-таки придётся ответить, почему я настоял именно на этой дате.

— Нет, — пробормотал я. — Просто дата.

— Харуто. Что за дата? — с долей нервозности настаивала Сакура, слегка нахмурившись. — Ой… Я знаю… Это же день… когда я перешла в нашу школу?

Её глаза слегка расширились, и в них мелькнула теплота.

— Но мы же тогда…

— Да, я знаю. В тот день я впервые нахамил тебе и получил контратаку длиною почти в десяток лет. Но у любой истории есть точка отсчёта. И какая бы история у нас ни была, логично было бы продолжить её с той же точки, только в новых амплуа.

Я не рассказал, что помню тот день в деталях. Её волосы в солнечных лучах из окна и натянутая «идеальная» улыбка, которую я сразу счёл фальшивой. И тот вызов в её взгляде, когда наши глаза впервые встретились.

Она долго смотрела на меня, а потом невнятно прошептала, проходя мимо по лестнице: «Идиот сентиментальный». Но я успел заметить румянец, разливающийся по её шее.

Когда мы вышли на улицу, Сакура повернулась ко мне, теребя край свитера.

— Слушай, раз ты такой романтик весь из себя, — начала она, опустив взгляд. — У меня есть просьба.

— Какая? — настороженно спросил я.

— Я хочу настоящее свадебное фото.

Она выпалила это быстро, будто боялась передумать.

— Настоящую. В белом платье. И… чтобы ты был в смокинге.

От неожиданности я замер. Это было так по-настоящему, что я запаниковал. Это выходило за рамки нашего «номинального» договора.

— Зачем? Это же просто формальность, мы ведь даже…

— Я знаю, что это формальность! — она резко перебила меня и вспыхнула, в её глазах вспыхнули знакомые искорки гнева, но под ними читалась уязвимость. — Ты думаешь, я этого не знаю?! Я всё равно хочу! Я же девушка, в конце концов. Даже если это всё игра, даже если это неправда… Я хочу хоть одно красивое фото в свадебном платье в своей жизни. Хоть на один день почувствовать себя…

Она не договорила и, сжав губы, отвернулась.

И тут до меня дошло. Я снова полез в рациональность, как бесчувственный болван, когда речь зашла о чём-то глубоко личном, важном для неё. Она просила не просто о фото, она просила о кусочке нормальности, о красоте в этой абсурдной ситуации. О том, чтобы её единственный раз не был полностью фальшивым.

— Хорошо, — ответил я без тени сомнений.

Сакура немного вздрогнула и обернулась, встретившись со мной блестящим взглядом.

— Что?

— Я говорю, хорошо. Поехали, здесь наверняка есть неподалеку свадебный салон. Подберём всё, что нужно. Сделаем фото… Какое захочешь.

Выражение её лица изменилось с гневного на облегчённое, и уголки губ Сакуры дрогнули.

— Правда?

— Правда. Только смокинг я выберу сам, — я кивнул, и из её груди вырвался не то всхлип, не то смешок. Она протерла глаза тыльной стороной ладони.

— Ладно… ладно, — шепнула Сакура и двинулась ловить такси.

────୨ৎ────

Она вышла из комнаты для переодевания в студии в простом, но изысканном платье. Без особых вычурностей, без бретелек. Мне слегка повезло, наши пожелания в платье сошлись. Оно было с кружевными рукавами. Её розовые волосы были уложены мягкими волнами, а открытая ключица притягивала мой взгляд. Она выглядела изумительно прекрасно, как принцесса из сказки. И невероятно нервничала.

Честно, я ненавидел смокинги. Я чувствовал себя в них невероятно неудобно, но старался этого не показывать. Фотограф тепло улыбнулся нам и направил к месту съёмки.

— Встаньте немного ближе, жених. Не бойтесь, не укусит же она вас.

О, как же ты ошибался, парень. Она ещё как может.

Я придвинулся ближе к ней, и наши плечи соприкоснулись.

— Улыбочки, ребята! Не так напряжённо.

Выдохнув воздух, Сакура придвинулась ещё ближе и обхватила меня за локоть одной рукой и другой подняла на уровень талии букет невесты. Я слегка напрягся и от этого жеста Сакуры по-настоящему и искренне улыбнулся, глядя в камеру. Как и она. Щелчок. Вспышка.

Мы получили фото через несколько часов на почту. Мы выглядели… просто отлично. Не как жертвы обстоятельств, а как настоящие молодожёны. Как пара. Тёплый свет студии, наши улыбки, скрещённые руки. Да, это был обман. Иллюзия. Но Сакура выглядела так… счастливо. И в этом было что-то по-своему очаровательное.

Когда Сакура уже легла спать, я прокрался к столу в гостиной. Никогда не подумал, что функция распечатки фотографий на моем принтере всё-таки пригодится. Я достал из коробки бумагу для фото, что шла в комплекте, и белую рамку, которую курьер принёс мне пару часов назад. Немного магии, и вот оно внутри рамки. Осязаемое доказательство новообретенной связи между нами.

Тихо проникнув обратно в спальню, я поставил рамку на прикроватную тумбочку с её стороны и, забравшись на свою сторону, погрузился в царство Морфея.

От лица Сакуры

Я притворилась спящей, когда он осторожно поднялся с кровати. Слышала, как он на цыпочках вышел в гостиную, потом тихий гул. Что он там делает?

Услышав возвращающиеся шаги, я замерла. Он что-то поставил на тумбочку с моей стороны, а затем лёг спиной ко мне, и через несколько минут его дыхание выровнялось.

Только тогда я открыла глаза.

Тусклый лунный свет, падающий из окна, освещал белую расписную рамку. А в ней — мы. Та самая фотография. У нас и до этого были фотографии в школе. С дебатов или когда мы были старостами класса. Но именно на свадебной мы впервые улыбались в кадре. Я улыбнулась непринуждённо. И Харуто, видимо, тоже. Снова назвав его сентиментальным идиотом в мыслях, я медленно приподнялась на локте и слегка коснулась холодного стекла рамки. Кончики моих пальцев словно разрывали ту невидимую грань между нами. И тёплая улыбка сама тронула мои губы.

Тогда я посмотрела на барьер из подушек. Тот самый, что мы воздвигли в первую ночь. Одну подушку я скинула давно, когда меня мучили кошмары в первый день. Вторая всё ещё лежала, словно последний рубеж. Это было последнее напоминание о том, что мы были чужими. Коснувшись подушки, я, как и в первый раз, выкинула её на пол.

Потому что…

Мы больше не были чужими. Сегодня он снова тронул моё сердце. Он помнил день нашей встречи. Он согласился на моё глупое, девичье желание. Он поставил это фото здесь, зная, что это первое, что я увижу с утра.

Теперь между нами не было преград. Лишь несколько сантиметров простыни и тень доверия, что росло между нами эти месяцы.

Я задержала дыхание, сердце бешено колотилось. Потом, движимая импульсом, что был сильнее страха и гордости, я медленно и тихо придвинулась к его спине. Прижалась лбом к точке между его лопатками и руками ниже, ощущая сквозь ткань его пижамы исходящее от него живое сонное тепло.

Оно почти обжигало меня. Но оно было реальным. И он был реальным. И эта наша вымученная, странная, нелепая совместная жизнь — тоже стала нашей новой реальностью. Но больше я её не боялась. Теперь она была не болезненной. Она была безопасной, потому что я всё-таки пустила его. Не как врага. Не как вынужденного жениха. Как Харуто.

И с этой мыслью, парадоксальной и невероятной, я начала засыпать, греясь теплом моего мужа, но в ту ночь это был первый самый глубокий и спокойный сон за долгое время.