Колоды были собраны!

Хотя в карточных играх есть самые разные удовольствия, радость от построения колоды, пожалуй, ничем не заменишь.
Разложить карты перед собой и мучительно размышлять, как будет лучше — так или эдак.
И в конце концов она готова — этот шедевр искусства, головоломка из сорока частей.
Ну, вообще-то в некоторых играх в колоде может быть и больше сорока карт.
Но решать, смело ли выходить за пределы сорока или же, скрепя сердце, вырезать всё лишнее, чтобы прийти к этой прекрасной отметке в сорок карт, — уже самому игроку.
Лично я из тех, кто по возможности предпочитает укладываться ровно в сорок.
Это чувство, когда всё идеально встаёт на свои места, в любом деле даёт бесценное преимущество.
И в Игнишн-файте радость от построения колоды остаётся той же самой.
Кстати, в Игнишн-файте ограничение по составлению колоды — от сорока карт и выше.
То есть это тот самый свободный тип, где всё, что больше сорока, разрешено.
Хотя сама радость от построения колоды не меняется... подход к нему всё же довольно сильно отличается от того, что был до моего перерождения.
Ведь в этом мире существует такое понятие, как совместимость между людьми и картами.

— Хозяин, найдётся минутка?

Однажды меня окликнул горячий мальчишка Некка.
Особо срочных дел у меня не было, так что я подошёл к нему.

— Что такое?

— Хотел посоветоваться насчёт построения колоды.

«Понятно», — подумал я.
Получать такие вопросы для хозяина карточной лавки — дело обычное.
Скорее, в каком-то смысле это вообще часть работы карточной лавки.
Хотя в этом мире полно экспертов по картам, тех, кто умеет по-настоящему понять обычных людей, не так уж много.
В основном к экспертам относятся агенты, профессиональные бойцы и хозяева карточных лавок.
В школах, конечно, есть бойцовские клубы, но присматривают за ними обычные учителя.
Они не настолько хорошо разбираются в теме, чтобы давать по-настоящему глубокие советы.
Так что вполне естественно, что такие вещи, как консультации по построению колоды, в итоге ложатся на хозяев карточных лавок.
Поэтому я задумался не о том, принимать ли его вопрос, а о том, как именно на него ответить.

— Для начала, в чём у тебя затык?

— Моя колода, похоже, переваливает за сорок карт, но я ведь из тех, кто свято держится принципа сорока карт, понимаете?

Я с пониманием кивнул.
Это чувство... я его очень, очень хорошо понимаю.
Колода прекраснее всего именно на этой магической отметке в сорок карт...!
Но если сейчас начать впрыскивать сюда свои личные пристрастия, ни к чему хорошему это не приведёт.

— И всё же к чему ты сам склоняешься, Некка? Зная тебя, уверен, несмотря на сомнения, ты уже что-то для себя прикинул.

— Хе-хе, вы меня хорошо знаете, хозяин. Пока я свёл всё к двум вариантам: либо держаться сорока карт, либо смириться с сорока одной.

Главное в таких консультациях — сперва понять, с какой точки смотрит сам человек.
Он вообще не знает, с чего начать, или уже всё более-менее продумал и просто хочет услышать взгляд со стороны?
Даже в таком возрасте сильные бойцы вроде Некки уже умеют чётко разбираться в собственных мыслях.
Так что, если их выслушать, обычно сразу становится видно, к чему они сами клонятся.
И в этом случае, похоже, всё уже почти свелось к одному-единственному вопросу: включать в колоду конкретную карту или нет.

— Эта карта [Батл-Энд Ретёрн] позволяет мне заново призывать союзников, которых выбили, или тех, кого мои «камень-ножницы-бумага» в колоде отправили на кладбище. Это просто безумно сильная карта воскрешения.

— Понятно. Карта воскрешения, значит.

Кстати, его «камень-ножницы-бумага колоды» — это эффект Judge Rush, которым обладают монстры серии «Батл-Энд».
Некка просто называет этот эффект именно так.
Ну, в своём хобби-анимешном стиле.
Как бы там ни было, речь шла о количестве карт воскрешения в колоде.
Карты воскрешения, которые поднимают монстров с кладбища, бесполезны, если на кладбище нет самих монстров.
Но у [Батл-Энд Ретёрн] нет ограничения на использование за ход.
Если у тебя на руке две такие карты, можно воскресить дважды.
Так что смысл в том, чтобы класть несколько копий, безусловно есть.

— Но стоит ли из-за неё выходить за пределы сорока карт... хм!

— Ага... тут и правда всё упирается во вкус, да?

— Если вы так говорите, тогда какой вообще смысл спрашивать у вас совета по колоде, хозяин?!

Ну, Некка и сам достаточно сильный боец, чтобы приходить к ответам без чужой помощи.
Вообще-то ему нет особой нужды советоваться со мной.
Такие консультации куда полезнее для совсем новичков, которые вообще не понимают, что им делать.
Но то, чего ищет Некка, — это не просто ответ на вопрос, прибавлять или убирать [Батл-Энд Ретёрн].
От хозяина лавки тут ждут совершенно иного взгляда.
Требование, конечно, немаленькое. Ну, жаловаться, если ничего не получится, я не стану — сама задача довольно безумная.
Но на этот раз у меня как раз появилась одна мысль.

— А как насчёт того, чтобы вместо этого убрать одного [Батл-Энд Визарда]?

— А?! [Визарда]!?

[Батл-Энд Визард].
В нашем прежнем мире это был ключевой монстр — неотъемлемая часть стартовых ходов «Батл-Энд».
Тогда мысль о том, чтобы резать его, вообще не рассматривалась.
Но в этом мире есть совместимость между людьми и картами.

— С твоей совместимостью, Некка, ты бы при желании мог почти гарантированно получать [Визарда] в стартовую руку.

— Ну да, но даже для меня это перебор. Хотя в руку он мне и правда приходит часто.

У Некки и [Визарда] совместимость чрезвычайно высока.
Настолько, что он почти наверняка оказывается среди стартовых пяти карт.
Так что сократить количество его копий — вполне достойный рассмотрения вариант.
Нет нужды выкладывать по максимуму карту, к которой у тебя и без того будет почти гарантированный доступ.

— Твоя колода всегда откликнется на твой зов к бою. Так что один из подходов — просто довериться ей.

— О-о-о... красиво сказано.

— Вот только без этого «красиво сказано».

С этими словами я потрепал Некку по его приметной причёске, чуть подразнил мальчишку, который тут же смутился.
Но стоило мне убрать руку, как его волосы тут же снова встали как прежде.
Тайны жизни...!

— Ладно, этот вариант я тоже обдумаю. ...Но, скажите, хозяин.

— Что такое?

Казалось, разговор уже подходит к концу,
но, похоже, у Некки оставалось ещё одно сомнение.

— А вы не думаете, что [Визард] обидится?

Хороший вопрос. Вполне возможно, что так и будет.
В конце концов, когда выкидываешь карты из колоды, есть риск их задеть.
Конечно, обижаются не все карты — это уж зависит, наверное, от их... характера.

— Может и обидеться. Но если так случится, решение простое.

— И что тогда делать?

На эти слова я ответил уже как человек, к которому пришли за советом:

— Вернуть его расположение через бой. Если [Визард] и правда разобидится, тогда я сам всё улажу.

Так я и закончил свою консультацию.

Пока что Некка, похоже, склонялся к тому, чтобы всё же уменьшить число [Батл-Энд Ретёрн].
Логика простая: если потом окажется, что этого не хватает, он всегда сможет передумать.
Если почувствует, что без лишнего [Ретёрна] не обойтись, тогда уже вернётся к мысли о сокращении [Визарда].
Построение колоды — это всегда путь проб и ошибок.
Если один вариант не сработал, пробуешь следующий.
В конце концов, в колодостроении не существует единственно правильных ответов.

И хотя этот разговор закончился вполне красиво...
Тем же вечером, когда я поднялся в гостиную,
Эреа лежала на полу без сил.

— Эреа!?

Я в панике бросился к ней, но почти сразу заметил колоду Эреи, лежащую на столе в гостиной.
А, понятно. Один из её обычных «приступов».

— Хозяин... можете просто подержать меня, если хотите...

— Это не обязательно...

— Но так я бы быстрее пришла в себя...

С глухим стоном Эреа кое-как поднялась и села.
Со слезами на глазах, глядя на меня снизу вверх с выражением раскаяния, она воскликнула:

— Я... я опять это сделала! В моей колоде снова сорок одна карта!

Эреа — крайняя фанатка принципа ровно сорока карт в колоде.
Если карт становится сорок одна или больше, с ней случается вот такой приступ, и она просто валится без сил.
Впрочем, у Эреи бывают и свои причины, по которым ей порой приходится делать колоду в сорок одну карту.

— Да привыкни уже... или просто собирай колоду без [Эклерэр], если для тебя это такая проблема...

— Но... но...

В колоде Эреи есть карта [Имперский авангард Эклерэр] — то есть она сама.
Если использовать её на глазах у всех, её истинная личность тут же раскроется.
Так что, когда ей нужно сражаться вне лавки, она вынуждена делать колоду в сорок одну карту, чтобы [Эклерэр] можно было легко вытащить.

— Если я уберу саму себя...! Тогда в моей [Имперской] колоде вообще не останется ни одного милого монстра-девочки!

— Ты это сейчас сама сказала...

Как отаку, обожающая милых бисёдзё, Эреа, похоже, не способна смириться с тем, чтобы в её колоде не было ни одной бисёдзё, — даже если этой бисёдзё является она сама.
«Тяжело всё-таки приходится дуэлянтам с такими сильными заскоками», — подумал я.

Справка: Эреа умирает, если в колоде не ровно сорок карт. Некка по возможности хочет держаться сорока, но при необходимости может подстроиться.
Хозяин лавки и Ято тоже стараются прийти к сорока, но если нужно, готовы менять подход.
Диа, Кроу и Детективу на количество карт в колоде в целом всё равно.
А Хаку-сан приходит в восторг от одной только мысли, что можно сделать что-то «непристойное», если карт не сорок.