Эй, не надо тут внезапно устраивать дуэль века!

Однажды в мою карточную лавку «Дуэлист» нынешний чемпион Японии Тома Аида... то есть Диа — явился в ещё более подозрительном виде, чем обычно.
Солнцезащитные очки, вязаная шапка — прямо образцовый подозрительный тип.
А при его росте под метр девяносто с лишним он и без того был здоровенным.
Он нервно озирался по сторонам, явно чего-то опасаясь, и вёл себя куда подозрительнее обычного.
Что такое, неужели пришёл продать какие-нибудь особо ценные карты?
Хотя нет, если бы дело было в этом, Диа, как всегда, вошёл бы с невозмутимым видом.
Как ни посмотри, это был именно тот Диа, который вот-вот ляпнет какую-нибудь глупость.

Вообще-то по натуре Диа человек очень серьёзный.
Но, сколько бы он ни держался хладнокровно с виду, внутри он парень горячий, легко загорающийся — да ещё и порядочный простак.
Так что, когда он начинает вести себя вот так, даже если сам считает, что предельно серьёзен, на деле у него в голове просто крутятся какие-то дурацкие... слишком уж прямолинейные мысли.

— Добро пожаловать, Диа.

— Хозяин, перейду сразу к делу...

С этими словами Диа подошёл ко мне и тут же спросил:

— Это правда, что вы собрали прокатную колоду с [Банишионом]?

— ...Правда, и что?

Это была та самая колода, которую я недавно тестировал с Эреей.
В итоге после того теста я нашёл несколько удачных карт, так что [Бог — Декларация] из неё всё-таки вылетел.
Если бы я оставил её, колода у меня, чего доброго, превратилась бы в какую-то однокнопочную...

— Одолжи её мне.

— Ещё чего.

Я отрезал сразу.
Без малейших колебаний.
Ну а как иначе — отказывать тут пришлось неизбежно.

— [Банишион] — это ведь та самая колода, которой ты пользовался раньше, да? Если я дам тебе с ней разгуляться, дети тут расплачутся и разбегутся.

— ...! Хозяин, я никогда не был профессионалом, игравшим колодой [Банишион] в прошлом.

— А, вот оно как.

Колода [Банишион].
Колода, построенная вокруг карт-монстров [Банишион], которыми Диа... то есть Тома Аида пользовался ещё в школьные годы.
Сейчас, вместе с переменой в его мировоззрении, он перешёл на колоду, построенную вокруг карт-монстров [Граншион], но [Банишион] для него всё равно, без сомнения, очень родная и глубоко укоренившаяся колода.

А значит, совместимость у него с этими картами просто запредельная.
Если один из сильнейших профи Японии наиграет процентов на девяносто от своей полной силы, используя такую знакомую колоду, в карточной лавке какого-то провинциального городка,
это будет сущий ад.

К тому же Диа по-прежнему всерьёз считает, что его настоящую личность никто не раскрыл, поэтому и отнекивается с таким упорством.
Но это сейчас не так важно, так что пока просто двинемся дальше.

— Ну, у нас тут, конечно, есть перспективная молодёжь вроде мальчишки Некки, мальчишки Кроу, да и Ято-тян тоже. Но есть ведь и просто обычные люди. Ты что, хочешь разбить сердце таким посетителям, Диа?

— Конечно нет! Просто... да, услышав об этом от Рэна, я действовал слишком опрометчиво. Прошу прощения.

Значит, источником был Рэн... Ну да, этот человек тоже живёт как хочет.
Вообще-то Рэн вовсе не какой-нибудь сильнейший агент Агентства тёмных карт или что-то в этом духе.
...Или это просто так выходит, что на позициях сверхсильных бойцов в историях почему-то всегда оказываются одни чудаки?

И почему-то Эреа сейчас смотрела в нашу сторону с явным недовольством. Что такое?

— Хозяи-ин, если уж на то пошло, тут как раз есть идеальный соперник для боя.

— Эй, Эреа, ты чего это?

Сверля нас взглядом, Эреа вмешалась в разговор.
Она подняла обе руки в угрожающей позе.
Рядом Ято-тян, которая как раз рылась в кладовке, удивлённо склонила голову, но зачем-то тоже подняла руки в ответ.
Что вообще происходит?

— Мне кажется, по силе для Диа лучше всего подойдёт сам хозяин.

— ...!!

В тот же миг лицо Диа стало совершенно серьёзным.
Нет, он, наверное, и до этого считал, что ведёт себя серьёзно.
Но сейчас атмосфера изменилась полностью.
Можно сказать, стала совсем иной.

— Тогда... давай, Мицуру.

— Ого, даже без «хозяина»? Значит, ты серьёзно серьёзен, Диа.

Кстати, Диа — это имя, которым я зову его в лавке ещё со средней школы, так что для меня он всё равно останется Диа.
Ну, раз уж дело приняло такой оборот, отказываться я уже не мог.

И стоило нам с Диа разгореться, как завелись и посетители.
Ну ещё бы — шанс посмотреть живьём на серьёзный бой чемпиона Японии наверняка пользуется бешеным спросом.

— Хотите взять поле? Какая сейчас очередь?

— Повезло, сегодня ждать всего полчаса. Плата за пользование, как обычно, пятьсот иен.

И вот так, тридцать минут спустя, мы с Диа всё-таки сошлись на Ignition Field.

— Давненько мы с тобой не устраивали бой на поле вот так, да?

— С тех самых пор, как ты впервые пришёл в лавку.

— И тогда всё полыхало как надо, Мицуру.

— В этот раз я зажгу ещё сильнее, Диа.

Мы обменялись словами.
Как соперники.
Как лучшие друзья.
Лёгкими колкостями, которые ещё сильнее разжигают боевой дух.

А затем, вытянув карты,
мы произнесли эти слова:

— Ignition!

И воспламенили свой боевой дух.

В конце концов, ignition и значит — зажечь, воспламенить.
Лично мне очень нравится, как по-карточному звучит этот боевой клич.

И с этим возгласом бой двух лучших друзей, дружба которых длилась уже больше десяти лет, превратился в по-настоящему яростную схватку.

Колода [Банишион] строится вокруг вывода карты под названием [Рай Игнишна Банишион] и ведёт бой, защищая её.
[Рай Игнишна Банишион] — чрезвычайно могущественная карта, но у неё есть и простой, предельно прямой изъян: если её уничтожат, колода сразу оказывается в тяжёлом положении.

Как я уже говорил, при всей внешней невозмутимости в сердце Диа пылает жаркая страсть.
Его спокойствие выстраивает для людей незыблемый рай, а его пыл становится пламенем, защищающим этот рай.
Именно поэтому пылающий рай — Бёрнинг-Элизион — и составляет самую суть [Банишиона].

— Как же весело вот так сталкивать друг с другом всю нашу силу, Мицуру!

— Меня даже немного тревожит, сумею ли я поспевать за твоей силой, которую ты оттачивал так долго, Диа!

Возможно, в самом этом названии ещё прячется и смысл чего-то отточенного до исчезновения.
Как бы там ни было, это колода, идеально подходящая самому Диа.

Диа всегда продолжал идти вперёд.
Когда в средней школе спасал мир.
Когда в самом юном возрасте стал профессионалом.
Когда мы сошлись на крупном турнире.
И прежде всего — когда он стал чемпионом Японии.

Он оттачивал себя, разжигал собственную страсть и выстроил тот рай, который и зовётся Диа.
Иногда я даже ловлю себя на том, что испытываю к этому нечто вроде восхищения.

А смогу ли я и дальше гореть так же, как он?
Не стою ли я просто на месте, довольствуясь своей нынешней жизнью?
Да, временами такие мысли у меня бывают.

Но—

— Не говори того, во что сам не веришь, Мицуру. Я смог дойти досюда только потому, что именно ты всё это время подталкивал меня в спину.

— То есть теперь я ещё и обязан нести ответственность за то, что тебя подталкивал? Не дави на меня так.

— Так ведь у нас всегда и было!

Тогда, когда Диа сражался за спасение мира,
было, похоже, время, когда он начал бояться самих боёв.
И в тот момент он пришёл ко мне за советом, а я, даже не зная всех обстоятельств, просто подтолкнул его вперёд.

Я не знал всей подоплёки, так что сказал это и легкомысленно, и в то же время совершенно искренне, от всего сердца.
И, сохранив это чувство в себе, Диа продолжает сражаться до сих пор.

Раз так, разве не будет ложью не ответить ему тем же?

— Тогда... пожалуй, мне и правда придётся соответствовать этой ответственности!

— Ага, идём, Мицуру! Сделаем этот бой величайшим—!

И вот так мы снова разожгли огонь в своих сердцах и сегодня, продолжая сражаться ради того, чтобы не останавливаться на месте.

А чем всё кончилось—

Когда наш бой завершился, в лавке воцарилась тишина.
Все давно уже прекратили свои дела и, затаив дыхание, смотрели только на наш поединок, а потом кто-то первым начал хлопать, и постепенно аплодисменты подхватили остальные.

Давненько я не испытывал этого чувства.
Боя, в котором мы выложились до конца, — совсем как в том поединке ещё в студенческие годы.
Ни у меня, ни у Диа не осталось ни капли сожалений о результате.

Мы молча подошли друг к другу и как-то само собой пожали руки.
Я улыбался, а Диа смотрел на меня с привычным соперническим огнём в глазах — и всё же по его лицу было видно, что бой ему понравился.

И на этом наш поединок здесь завершился.

— Однако.

Несколько дней спустя.

— ...Эреа, тебе не кажется, что покупателей стало куда больше обычного?

— Ну да. Ваш с Диа бой просто чудовищно разлетелся по сети.

С помощью Эреи я разбирался с потоком посетителей, который хлынул в лавку.
Оказывается, видео того боя, которое она записала, потом выложили в сеть.

Разумеется, это ведь было сделано с моего согласия и с согласия Диа, верно?

И в результате ролик, похоже, разошёлся с какой-то безумной скоростью и к этому моменту уже набрал в сети сотни миллионов просмотров.
Невероятно.

Из-за этого в последнее время лавка была забита даже по будням днём.
Нам даже пришлось занять соседнюю площадь, потому что внутри уже не хватало места для боёв, и устроить там временную бесплатную зону для свободных дуэлей.

Чёрт, интернет в наше время — страшная штука.

Подумав об этом, я снова принялся сражаться уже как хозяин карточной лавки, чтобы справиться с этим огромным наплывом посетителей.

— Кстати, если подумать... когда вы до этого говорили о Диа и Рэне, вы ведь сказали, что все бойцы высшего класса почему-то кажутся чудаками.

— И откуда ты это узнала?

Не обращая внимания на мой вопрос, Эреа продолжила:

— ...Ну, если среди топовых бойцов одни чудаки, тогда, получается, и вы тоже чудак, хозяин?

— Э-э!?

Справка: кстати, видео боёв, которые внезапно дико завирусились, довольно часто случаются по всему миру, так что этот наплыв покупателей через некоторое время сам собой схлынет.