В мире снега

После поступления в университет наше соперничество с Аней продолжилось.

Хотелось бы сказать, что всё оставалось как прежде, но в университете большинство заданий представляли собой отчёты, и оценивали их уже совсем не так, как школьные тесты.

Узнав об этом, Аня пришла в ярость.

Как же нам тогда вообще соревноваться друг с другом?

Я-то уже однажды прошёл через университет и знал, чего ожидать, так что на её слова мог лишь с кривой усмешкой покачать головой.

— Но ведь и без того быть студентом университета уже достаточно тяжело, разве нет?

— Больше у нас впереди вообще не будет настоящих экзаменов.

Софи и Костас тихо посмеивались, обедая в университетской столовой. Время от времени мы всё так же собирались вместе и проводили время вчетвером. Пусть Софи и Костас учились на других факультетах, мы всё равно оставались друзьями и часто встречались.

— Это просто нелепо! Что это за университет такой, если в нём нельзя нормально сражаться?!

— Нет, вообще-то университет — не место для битв.

Софи, слишком хорошо знавшая Аню, лишь смеялась над её негодованием. К этому времени они уже достаточно сблизились и прекрасно понимали друг друга.

Впрочем, некоторые предметы всё-таки заканчивались экзаменами.

Аня тут же воодушевилась. Она раз за разом твердила: «Тогда давай соревноваться, Зиг!» — и с радостью объявляла мне новую войну. Но чего она не знала, так это того, что результаты семестровых экзаменов студентам почти никогда не сообщают, так что мы не узнаем свои баллы, даже когда всё закончится.

А после каникул она снова пришла в негодование. И, к моему полному изумлению, схватив меня за руку, потащила прямиком в преподавательскую, требуя выдать ей бланк с ответами за итоговый экзамен и сообщить результат.

Преподаватели тогда пришли в полное замешательство. Не успев даже толком проверить правила и убедиться, можно ли вообще возвращать студентам проверенные работы, они настолько растерялись от её невероятного напора, что уже выдали ей те самые экзамены. После этого Аня мгновенно стала маленькой знаменитостью среди преподавательского состава.

И по результатам того экзамена проигравшим оказался я.

Если прикинуть, мой процент побед над ней к тому моменту был уже где-то около тридцати. Аня выглядела невероятно довольной и так горделиво сияла, что это было заметно любому. Она даже пыталась задеть меня, спрашивая: «Что это с тобой, ты в последнее время болеешь?» — но всё, что я мог ответить, было:

— В следующий раз я тебе покажу.

Я смог произнести только это.

—

— А? Я?

Аня с озадаченным видом ткнула в себя пальцем.

Один из преподавателей рекомендовал ей принять участие во внешнем дебатном состязании благодаря её высоко оценённой университетской работе. Я сказал ей: «Здорово, Аня», — подбадривая её, но сама она растерянности скрыть не смогла.

— А почему не выбрали и Зига тоже? Почему только меня?

По выражению её лица было ясно: она искренне считала, что и я тоже вполне мог быть выбран.

После этого Аня участвовала и в других межуниверситетских дебатах — и там тоже блистала. Кроме того, по результатам её предыдущих отчётов и итоговых экзаменов её даже включили в число лучших студентов года.

И снова это не вызвало у неё ничего, кроме искреннего недоумения.

— Поздравляю! Аня! Ты потрясающая. Ты лучшая студентка года!

— Спасибо, Софи.

Я пригласил Софи и Костаса на нашу предновогоднюю встречу. Мы сидели и делились тем, как у кого прошёл год.

— Я вообще самый обычный студент. Честно говоря, я просто рада, что не завалила ни одного предмета.

Софи рассмеялась, сказав это.

— Я тоже, по сути, самый обычный студент.

— Да ну? Костас, ты же так увлёкся своим отчётом про яды, что в итоге подружился с профессором с фармацевтического отделения.

— …………

— Он даже сказал, что уже успел мельком заглянуть в их лабораторию.

Вот это уже было впечатляюще.

— …………

Мы ведь были ещё только на первом курсе. И всё же сам факт того, что он уже начал общаться с университетским профессором, был по-настоящему невероятным. Видимо, и его способности, и его увлечённость наконец начали получать заслуженное признание.

Костас с самого детства был особенным. И теперь эта его «особенность» наконец стала проявляться по-настоящему.

И Аня, и Костас постепенно всё явственнее показывали признаки расцветающего гения.

А разница между нами становилась лишь ещё заметнее.

—

В нашем университете на втором курсе начинался выбор семинаров. Это был своего рода ознакомительный этап: на протяжении года студенты по очереди посещали разные направления и понемногу пробовали себя в разных семинарах. Но даже в этот пробный период Аня уже была объектом больших ожиданий со стороны преподавателей. Всё внимание было приковано к ней.

Разумеется, ко мне это не относилось.

Проблема заключалась в другом: похоже, она уже заранее решила, что мы с ней, само собой разумеется, будем в одной и той же лаборатории. Поэтому она прямо спросила меня, в какой семинар я собираюсь идти.

Я лишь невольно усмехнулся.

Когда я сказал: «Может, нам лучше выбрать разные семинары — те, что интересны каждому из нас?» — она, конечно, сразу скисла, но в конце концов мне удалось её убедить. И она нехотя признала:

— Наверное, так и правда правильнее.

Я достал из сумки сезонные сладости и кое-как вернул ей хорошее настроение.

И в итоге Аня выбрала семинар по исследованию и разработке магических устройств.

А я выбрал тот же самый семинар.

Нет, подождите, тут я и правда просчитался. Семинар, на который я указал, и для неё, и для меня был семинаром по исследованию и разработке магических устройств. В прошлой жизни я около пяти лет проработал в компании, производившей магические устройства, и подумал, что, может быть, в этот раз смогу применить этот опыт, поэтому и выбрал это направление.

Вот только Аня выбрала его просто потому, что ей это показалось интересным. А когда начала вникать глубже, поняла, что на самом деле ей куда ближе исследовательская работа. Ещё с тех пор, как мы в средней школе ездили в «Клеменс Мэджик Индастриз», в ней зародился интерес к исследованию магических устройств. Медицина сама по себе её не слишком привлекала, но интерес к исследованиям в этой сфере, без сомнения, берёт начало именно от той давней экскурсии.

Софи пошла в семинар по управлению бизнесом, а Костас — в фармацевтический. И выбор Костаса с самого детства не менялся ни разу. Они все уже были вполне состоявшимися университетскими студентами.

— Да что за…

Узнав, что мы с Аней снова окажемся в одном семинаре, я остолбенел. И мог только тихо пробормотать это себе под нос, пока она смотрела на меня с самодовольной ухмылкой.

А затем, на третьем курсе, она стала проявлять себя всё активнее и активнее.

Её статьи высоко оценивали, она получала различные награды на конференциях, её приглашали на другие научные встречи, и результаты у неё неуклонно росли. Даже будучи студенткой, она уже получила возможность общаться с профессорами из других университетов и, казалось, вечно летала туда-сюда, занятая самыми разными делами. Её приглашали и к совместным исследованиям с университетами и компаниями, и там она тоже продолжала выдавать блестящие результаты.

А вот во мне не было ничего особенного.

Если говорить прямо, я жил в рамках семинара самой обычной, ничем не примечательной жизнью.

— Да что за чёрт!

Аня кричала это только при мне.

— Почему только я?

Именно передо мной она выплёскивала это непонятное, неуправляемое раздражение. Её бесило, что её фантазия, её желание вечно соревноваться со мной так и не сбывается.

Но этого не будет. Больше никогда не будет, Аня.

— Прости…

Когда я тихо сказал это ей, она лишь погрустнела, тоже очень тихо прошептала: «Прости», — так тихо, что я даже не уверен, действительно ли это услышал, а потом ушла.

Трещины уже перестали быть трещинами. Это был самый настоящий обвал.

★ ★ ★ ★ ★

— Соревнование?

— Да, соревнование!

Аня выкрикнула это, сунув мне прямо в лицо листок с объявлением о конкурсе по созданию магических устройств, который она принесла в лабораторию.

— Давай участвовать!

Если говорить проще, это был конкурс, в котором участникам нужно было разработать и создать магическое устройство, отвечающее заранее заданным требованиям по характеристикам, а затем изделие оценивалось по эффективности, дизайну, оригинальности идеи и вообще по всем аспектам. Это было межуниверситетское состязание, и требовало оно почти тех же навыков, что и реальная работа по созданию магических устройств.

И я, признаюсь, немного загорелся.

Состязание, где нужны навыки, близкие к реальной практике. Для меня, с моими пятью годами работы в прошлой жизни, это был по-настоящему подходящий конкурс. После столь долгого времени я наконец мог как следует посоревноваться с Аней. От одной этой мысли на губах сама собой появилась лёгкая улыбка. И, видимо, почувствовав моё настроение, она тоже улыбнулась — с нетерпением и азартом.

Я отдал этому конкурсу все силы без остатка.

Утром, днём и вечером я одержимо думал о своём магическом устройстве, придумывал одну идею за другой и снова и снова заносил их на бумагу. Я делал прототипы, находил в них проблемы и бесконечно вносил исправления. Из своей прошлой работы я отлично усвоил: в производстве провалы неизбежны. Поэтому главное — сперва просто попробовать сделать.

Я строил всё новые и новые прототипы, улучшал, дорабатывал, снова улучшал. Иногда нужно было остыть и посмотреть на результат под другим углом. Иногда подсказку можно было найти в старых заметках, а иногда — вообще в совсем другом изделии.

Копай глубже в память. Может быть, я ещё недостаточно использовал свои пять лет опыта из прошлой жизни? Может, где-то в той прошлой работе ещё прятались подсказки? Может, я мог предложить что-то лучшее? Ещё более удачную идею? Более точное улучшение?

Я просто работал, работал и работал — изо всех сил создавая это магическое устройство.

— Эй… Зиг? Ты в порядке? Ты не слишком себя загоняешь?

Аня растерялась и забеспокоилась обо мне. И это при том, что сама же и затеяла эту игру. Несмотря на спешку и тревогу, она всё равно кинулась переживать за собственного соперника. Я раз за разом повторял: «Всё нормально», — и гладил её по голове. Именно тогда я один раз чуть не оступился. И этим только заставил её волноваться ещё сильнее.

Но я должен выложиться полностью.

Возможно, это в последний раз. Возможно, это мой последний шанс когда-либо посоревноваться с ней. Я ведь давно всё понимал. Я знал, что разрыв между мной и ею стал ещё больше и уже никогда не сократится. Я никогда в жизни не смогу дотянуться до её настоящего потенциала.

Я больше не в силах соответствовать ей.

Даже после перерождения я так и остался всего лишь обычным человеком.

Так что хотя бы ещё один раз.

Хотя бы в последний раз.

На полную мощность.

От всего сердца.

Со всем, что у меня есть.

Позволь мне посоревноваться с ней. Пожалуйста.

Настал день конкурса.

Место проведения было огромным. Участвовало множество университетов, и просторный зал был до отказа заполнен студентами. Это было престижное состязание с многолетней историей, и за грандиозным выступлением молодых участников следили многочисленные компании и журналисты — все искали таланты, которые однажды поведут страну в будущее.

Конкурс шёл.

Конкурс шёл.

Конкурс шёл…

И Аня, как и следовало ожидать, была великолепна.

Её магическое устройство превосходило других и в оригинальности, и в функциональности, и в дизайне. Если бы это был школьный тест, оно бы получило сто баллов. Нет, скорее сто двадцать.

С самого начала её выдающиеся способности было невозможно измерить привычной стобалльной шкалой.

Результаты.

Её работа заняла второе место. Это был блестящий результат — вторая из более чем тысячи участников.

А я…

Я…………

★ ★ ★ ★ ★

Шёл снег.

Шёл тяжёлый снег.

Всё, что попадалось на глаза, было укрыто белым покрывалом. Один мой знакомый, увлекавшийся метеорологией, сказал, что это первый за пятьдесят лет такой особенный снегопад.

Холодно.

Всё белое.

Весь мой мир был занесён снегом. Снега было столько же, сколько и в тот день, когда я умер в прошлой жизни.

— В такой день тебе не стоит быть на улице.

Пока я сидел на скамейке, какая-то девушка протянула мне зонт.

Это была Аня. Она пришла за мной.

— А… Прости…

Я сказал это и взял зонт, но сейчас он ничего для меня не значил. Этот маленький зонт всё равно не мог защитить от такого снегопада, и снег продолжал ложиться мне на плечи и голову.

— Жаль… Ты так старался, а всё равно не прошёл.

Да. Мою работу не выбрали. В итоге она даже не прошла отбор.

Плоды всех моих усилий исчезли со сцены слишком рано.

— Для такого, как я, это естественно.

— Не говори так.

Конкурс был огромным, в нём участвовало множество университетов. Это было место, где собирались настоящие гении. И то, что мою работу не приняли, было вовсе не удивительно.

— Эй, если ты ещё немного посидишь тут, точно простудишься. Пойдём уже домой, ладно?

— Я хочу… ещё немного посмотреть на снег. Ты иди домой первой, Аня.

— Я не уйду, пока не уйдёт Зиг.

С этими словами она села рядом со мной — прямо в этот тяжёлый снег.

Сильный снегопад проглотил все звуки и все краски, доступные нашим чувствам.

— Прости…

— А?

— Мне с тобой не тягаться.

Я сказал это совсем тихо — так, чтобы услышала только она. Хотя, куда ни посмотри, вокруг не было никого, кроме снега.

— Это последний раз, когда тебе нужно было соревноваться со мной. Теперь ты можешь состязаться с настоящими гениями.

— Зиг, о чём ты вообще говоришь?

— Посмотри на большой мир. Ты — настоящий гений. Где-то обязательно найдётся другой гений, который сможет сражаться с тобой по-настоящему. С этого дня ты должна направить все свои силы на таких людей. А на этом всё. Наверное, здесь мы и расстанемся.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не смог стать «особенным». Я не смог стать таким же «особенным», как ты.

Я изо всех сил старался не дать слезам пролиться.

— О чём ты говоришь, Зиг…?

— В тот день тоже шёл снег…

Я поднял взгляд на падающий снег. Сверху, снизу, справа, слева — снег покрывал весь мир.

— В день моей смерти тоже шёл снег. Я умер в такой же снежный день, как этот. Моё тело уже не двигалось, и я только смог повернуть голову и посмотреть в окно, на этот снежный пейзаж. И я безумно завидовал этому снегу.

— ─────?

— Первые двадцать восемь лет моей жизни были жизнью, которую вполне можно назвать посредственной. Не плохой, но и не выдающейся. Я не шёл каким-то особенным путём и ни разу в жизни не получал в школе сто баллов. Я мечтал стать кем-то «особенным», потому что сам был всего лишь «обычным».

— Что с тобой? О чём ты говоришь, Зиг?

Я не смог тогда ответить ей в конце старшей школы на её вопрос, а значит, отвечу сейчас.

— Я перерождённый человек, Аня. Я однажды умер и родился вновь, сохранив воспоминания о прошлой жизни.

— Э?..…………………

— Ты можешь в это поверить?

Отведя взгляд от её потрясённого лица, я продолжил говорить.

— Для того, кто уже однажды прожил жизнь, тесты в начальной школе — пустяк. Это же само собой разумеется, правда? А ты, ничего не зная, всё равно безрассудно бросала мне вызов за вызовом. Тут уж ничего не поделаешь — ты просто не знала. До самой средней школы я выигрывал всё, в чём мы с тобой соревновались. Тогда мне очень помогли накопленные за прошлую жизнь двадцать восемь лет. И даже несмотря на это, начиная со старшей школы ты всё равно сравнялась со мной, а под конец уже и вовсе оказалась выше. Для такой, как ты, это совершенно естественно.

— ─────

— Учёба на верхнем уровне — это тяжело. Сто баллов не начинают сыпаться только потому, что ты уже однажды всё это проходил. Если подойти к любому человеку на улице и спросить: «Если бы вам пришлось ещё раз пройти старшую школу, уверены ли вы, что смогли бы поступить в самые трудные университеты страны?» — он ответил бы «нет». Я смог соперничать с тобой только потому, что ещё со средней школы заранее начал готовиться к старшим классам и вступительным экзаменам. Но вообще-то я никогда не обладал какими-то особыми академическими способностями, чтобы на равных идти в самые трудные университеты этой страны.

На тот момент я уже был на пределе. Нет… к тому времени, как мы добрались сюда, я этот предел давно перешёл.

— В университете я уже не мог с тобой тягаться. Это тоже естественно. У меня нет способностей получать награды на конференциях. Единственное магическое преимущество, которое у меня вообще было, — это возможность использовать опыт из прошлой жизни. Но построение действительно сильной логики в глубоких университетских дисциплинах изначально было для меня недосягаемо.

Она слушала меня молча, словно сквозь сон. Среди этого снегопада она не перебивала. Просто очень внимательно слушала.

— Гений в десять, талант в пятнадцать, обычный человек после двадцати. Магия перерождения начала выдыхаться почти через пятнадцать лет. Это было заклинание, чьё преимущество таяло со временем, а сила его постепенно сходила на нет. Аня, ты всё это время отчаянно старалась меня догнать, а я изо всех сил старался не дать тебе догнать себя. И вот моя оболочка под названием «перерождение» наконец рухнула, и наружу вышел настоящий, обычный я. Время всё-таки разрушило то заклятие, что всё это время было на мне.

Я больше не мог сдерживаться.

Слёзы потекли сами собой.

— Я хотел стать чем-то «особенным», как этот снег. Я хотел и дальше соревноваться с тобой. Я хотел сражаться с тобой — с этой «особенной» тобой. Прости… Прости, что я не смог стать кем-то «особенным»… Правда, прости…

Из моего горла вырвался судорожный всхлип. Я только и мог, что повторять:

— Прости…

Я так и не смог догнать её. Даже за двадцать лет я так и не приблизился к её спине.

— Мне так жаль…!

Я всё так же оставался «обычным человеком» — и не изменилось вообще ничего.

— Дурак… Дурак…

Она плакала.

Она тоже плакала, глядя, как я окончательно рушусь.

— Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, не верю я в это твоё «перерождение» и всё такое, и я ничего не понимаю… Что ты вообще имеешь в виду?

Тяжёлый снег ложился ей на плечи.

— Я совсем не поняла этот рассказ. И не могу в него поверить. Может, это очень, очень плохо, но я вообще не понимаю, что ты называешь «обычным человеком». Вот это «обычный человек» мне совсем непонятно…

Ну, наверное, тут ничего не поделаешь.

Гений всё равно не способен понять обычного человека. Аня не может понять меня.

— Но… но кое-что я всё же понимаю.

Аня продолжала говорить сквозь слёзы. Она бросала мне свои слова, и из глаз её лились тяжёлые слёзы сожаления.

— Я знала, что ты дошёл до предела. Я знаю, что дальше ты уже не можешь. Знаю, что тебе нельзя больше так себя загонять — иначе ты просто рухнешь. Я знаю. Хотя бы это я знаю. Потому что я была рядом с тобой очень долго. Очень, очень долго наблюдала за тобой.

Да… Это правда.

Значит, она всё-таки заметила? Наконец-то заметила, что моя оболочка уже давно обсыпалась?

Тогда это и правда конец, да…………

— Н-но…

Аня крепко обняла меня.

— Не говори мне прощай. Больше никогда не говори мне прощай. Мне грустно, мне больно, мне до слёз горько оттого, что я больше не могу соревноваться с Зигом, но, пожалуйста, пожалуйста, оставайся рядом со мной всегда, всегда. Мы были вместе четырнадцать лет—

Я люблю тебя уже целых четырнадцать лет!

У меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как кровь бешено приливает ко всему телу.

И только тогда я наконец понял…

— Холодно…

— Ага.

— Очень холодно.

— Да…

— У тебя тело тоже холодное.

Она всё ещё обнимала меня.

Я был заключён в её холодные, белые руки.

— Нет… Тебе нельзя вот так сидеть на улице. Твоё тело для тебя слишком важно. Все ведь возлагают на тебя большие надежды, Аня.

— Я же сказала. Я не уйду, пока не уйдёт Зиг.

— …………

И вдруг в этот момент её губы легко коснулись моей щеки.

— Э?..

От неожиданности меня словно ударило. Она поцеловала меня в щёку — пусть и совсем на миг.

— Я же давно сказала, что если проиграю, поцелую тебя в щёку.

— …………

— Это уже слишком…

Я вспомнил. Больше десяти лет назад, ещё в подготовительной школе, Аня заявила, что если проиграет, то поцелует меня в щёку. А потом действительно проиграла, и весь класс начал над ней смеяться, и, кажется, тогда она в стыде убежала прочь.

В белом снегу моё лицо чуть покраснело.

Она хихикнула.

— Эй, пойдём домой вместе?

Она улыбнулась.

Улыбалась — и плакала.

— Не нужно тосковать по всему снегу этого мира. Давай лучше вернёмся в тёплый, уютный дом, ладно?

★ ★ ★ ★ ★

Я всё ещё оставался в полной растерянности.

Всё ещё был как в тумане. Я ведь собирался разойтись с ней после того, как выложу ей всю правду. Именно так я всё и планировал.

И всё же по какой-то причине я до сих пор сидел у неё в комнате, да ещё и только что воспользовался её ванной.

— Ах! Как же хорошо стало!

Сказав это, Аня, всё ещё окутанная паром, вошла в комнату.

— И что? Насколько из того, что ты мне тогда наговорил, правда?

— Ты о перерождении?

— Да. О чём ещё?

— Всё правда. Неудивительно, что ты мне не веришь, но я не солгал тебе ни в едином слове.

— Да ну.

С улыбкой Аня стала расспрашивать меня о моей прошлой жизни.

Всё ещё пребывая в полусонном, полубессильном состоянии, я начал говорить, следуя за её вопросами.

Я рассказал ей всё про свою прошлую жизнь. Наверное, это была не слишком интересная история. Самая обычная жизнь: бывало тяжело, бывало смешно, встречались странные друзья, однажды я получил плохую оценку и был за это отчитан родителями — так я и жил…

Мы говорили о таких пустяках.

И Аня слушала этот ничем не примечательный рассказ с таким счастливым видом.

— Кажется, я наконец-то тебя догоняю.

— А?

— Даже не знаю, как это сказать… Но мне кажется, я наконец-то стала тебе настоящим другом детства.

Она рассмеялась, сказав это.

— Вот как?..

— Да.

Так сказала Аня.

— Потому что я ничего не знала.

— А?

— Я ничего не знала о твоих глупых промахах в прошлом или о смешных историях из твоего детства. Хотя я вроде бы твой друг детства, я не знала вообще ничего.

— …………

И, наверное, в этом была правда. Ведь я родился уже с памятью о двадцати восьми прожитых годах, а значит, в этой жизни у меня не было тех детских неудач, которые бывают только у по-настоящему незрелых детей. У меня не было детских позорных воспоминаний или горьких провалов, через которые обычно проходят все в детстве.

Возможно, и правда получалось так, что в нашем нынешнем детстве не хватало той самой близости, которая рождается из таких вещей.

— Я, если сейчас вспоминаю, тоже делала дурацкие вещи. Например, разревелась и убежала из подготовительной школы только потому, что у меня отобрали торт.

— Так тебе за это было стыдно?

А мне-то всегда казалось, что она вообще не придавала этому значения.

— Но я ведь никогда не слышала, чтобы твои родители ругали тебя за плохую оценку!

Она радостно улыбалась мне. Смотрела с таким видом, будто только что снесла голову какому-нибудь демону.

— Теперь мы на равных! Теперь мы действительно как друзья детства! Такое чувство, будто мы только сейчас по-настоящему начали соревноваться!

— Аня…

— Зиг, не думай, что так просто можешь перестать быть моим другом детства!

— Хмф, — громко фыркнула Аня. Щёки у неё были чуть красными, уголки губ подняты, и вся она улыбалась счастливо, как ребёнок. Она и правда смеялась совсем по-детски, когда слышала от меня про мои плохие оценки в прошлом.

Эти двадцать восемь лет, о которых не знал никто, понемногу начали раскрываться.

— Слушай, Зиг.

— Мм?

— Ты ведь всегда будешь меня поддерживать, правда?

Когда она задала этот вопрос, сердце у меня гулко ударило в груди. Это были те же самые слова, что я уже однажды слышал у костра, ещё в старшей школе.

Тогда я не смог ей ответить. Но сейчас я думал уже совсем о другом.

— Д-да…

На этот раз я кивнул.

Твёрдо кивнул в ответ на её слова.

— Угу!

Она улыбнулась мне. Это была улыбка, которую тогда я так и не сумел увидеть.

Друзья детства потому и зовутся друзьями детства, что даже если однажды расходятся, им не так-то легко распасться окончательно.

Я тоже чуть рассмеялся.

— Ну так… Что ты теперь собираешься делать?

— В каком смысле?

— Тебе больше не нужно оставаться одному. Ты можешь жить так, как тебе самому хочется. Давай найдём для тебя что-нибудь хорошее, ладно?

Она сказала это так легко, словно речь шла о чём-то совсем простом, и при этом потягивала тёплое какао.

— Интересно… Это правда, что я образованнее, чем раньше, так что у меня есть определённое преимущество, куда бы я ни пошёл…

— А-а-а! Да хватит уже! Преимущества, недостатки! Не об этом речь! Я спрашиваю о том, что тебе нравится! Что приносит тебе радость!

Одной рукой она упёрлась в бок, другой твёрдо указала на меня пальцем и заявила это с напором.

— Ч-что? Р-радость?

Я закрыл глаза и задумался. Но почему-то мне казалось, что быстро найти ответ на такой вопрос не выйдет.

— Давай не спеша разберёмся с этим вместе.

— Нет! Я знаю, что ты сейчас делаешь! Поэтому я сама тебе скажу! Я знаю, что тебе нравится! И знаю, что у тебя хорошо получается!

Что? О чём это она? Что ты вообще такое говоришь?

Почему Аня вдруг собирается определять за меня мои собственные склонности?

Совершенно ошеломлённый, я стал ждать её слов.

— Учить — вот твоё настоящее призвание! П-потому что это ты довёл меня до того, где я сейчас!

С этими словами она гордо выпятила грудь.

«Учитель». Когда я услышал это слово, внутри у меня что-то щёлкнуло.

Ещё в средней школе я часто устраивал для друзей учебные занятия. И мне тогда было радостно оттого, что они полагались на меня. Я был счастлив, что они понимают мои объяснения. Счастлив, что могу быть полезен друзьям.

И когда мы занимались с Аней, меня тоже радовало, что она рассчитывает на меня.

— И это говорит тебе такая юная, невинная и такая хорошо тебя знающая девушка, как я! Так что я уверена! Ты и правда был моим настоящим учителем!

Она улыбнулась с таким гордым видом, будто говорила: «Я о тебе всё знаю».

И я не смог удержаться — тоже рассмеялся вместе с ней.

★ ★ ★ ★ ★

Это напомнило мне о том дне с тяжёлым снегом.

О дне моей смерти. О дне, когда я так сильно завидовал самому слову «особенный».

Что же изменило во мне моё «особенное» перерождение?

За время этой моей второй жизни случилось очень многое. Но что из этого действительно изменило мою собственную, самую обычную сущность?

У меня нет на это ответа, и иногда мне даже кажется, что уже ничего не изменится и я до конца жизни так и останусь самым обычным человеком.

Просто…

— Сенсей! До свидания!

— Сенсей! До свидания!

— Ага, только осторожнее по дороге домой, там снег.

Сегодня, как и всегда, я провожаю взглядом своих учеников, наблюдая, как они взрослеют.

Это самая обычная работа, но при этом невероятно благодарная.

— Все уже разошлись, а я опять сижу допоздна…

Мне ещё надо закончить часть бумаг. И продолжить проверять тесты.

А, кстати, недавно ведь были дети, которые соревновались друг с другом по результатам теста. Интересно, каков у них расклад на этот раз?

Я невольно улыбнулся, когда именно мне досталось право выставлять им оценки.

— О, дорогой, с возвращением.

— Папа! С возвращением!

Стоило мне открыть дверь дома, как ко мне вышла жена, а дочка с радостным визгом бросилась обнимать мою ногу. Я поднял её на руки, и она счастливо захихикала.

Моя жена — для меня очень особенный человек.

Она невероятно увлечена исследованиями, мечтает стать университетским профессором и уже опубликовала множество работ. У неё всё идёт прекрасно, она часто ездит на зарубежные конференции. Молодой и подающий большие надежды исследователь.

Но для меня она «особенная» совсем не в этом смысле.

Она особенная потому, что я люблю её.

— Сегодня ужин для меня тоже приготовила ты?

— Угу. Я какое-то время никуда не уезжаю, так что, думаю, теперь буду часто возвращаться пораньше.

— Я какое-то время буду с мамой и папой!

— А, точно, я сегодня слышал от Софи. Она просила как-нибудь снова позвать нас погулять с Костасом и Парисом.

— Мм, звучит неплохо. Если расписание позволит, я тоже пойду.

— Интересно, Тиффи-чан тоже придёт?

— Если придут Софи и Костас, значит, и они с ними будут, правда?

— Ура!

Дочка радостно заулыбалась, и я не смог не улыбнуться в ответ. А чтобы порадовать её ещё больше, я достал кое-что из сумки.

— Я принёс тебе конфеты.

— Ура! Папа! Спасибо!

— Э? Эй! Эй! А какие сегодня сладости?

— Не смей интересоваться конфетами больше, чем нашей дочкой!

Пусть я и самый обычный человек, но я наблюдаю, как растут мои ученики, и живу рядом со своей особенной женой и особенной дочерью.

Вот такая у нас самая обычная, уютная жизнь. И дальше мы тоже будем жить вместе.

Сейчас я живу очень тёплой жизнью.