Трудности Рейна в средней школе
Лепестки сакуры тихо кружились в воздухе.
Стояло начало апреля — то самое время, когда мягкая весенняя погода наконец вступает в свои права. Холодный воздух день ото дня теплел, и зимний запах, ещё недавно державшийся в воздухе, уже почти исчез. Сакура расцвела всего несколько дней назад и теперь понемногу начала осыпаться. Наступала пора, когда у множества людей начинается новая жизнь. Сменился год: кто-то вышел на работу, кто-то перешёл в следующий класс, кто-то начал жить на новом месте после переезда.
И новые ученики, приходящие в новые школы.
Сакура словно мягко приветствовала этот переломный сезон в человеческой жизни.
— …
Перед воротами стояла частная школа, где были объединены средняя и старшая ступени. Сегодня здесь проходила церемония поступления для новых учеников средней школы. Лепестки сакуры опускались на головы подростков, переполненных тревогой и ожиданием новой жизни.
— …
Мальчик, стоявший под цветущим деревом и нервно сглатывавший слюну, тоже был одним из тех, кто вот-вот должен был начать новую жизнь.
Его звали Рейн. Сегодня он поступал в среднюю школу и становился первогодкой.
Он был реинкарнатором.
Если говорить коротко, это был человек, которого можно было назвать гением: с детства не по годам развитый, блестяще учившийся и уже в юном возрасте открывший новый способ лечения болезни. Он сумел создать магическое устройство для исцеления, прославился в медицинском мире как юное дарование и добился выдающихся почестей.
Но, возможно, именно из-за своих способностей он так и не научился ладить с людьми. В школе у него не было друзей, его травили, и из-за такой жизни он замкнулся в себе. Он всё время жил, будто съёжившись изнутри, неся в себе тяжёлое чувство собственной неполноценности как человека. А затем погиб в результате несчастного случая.
После этого он переродился, подружился с девочкой по имени Юки — и сегодня снова стоял перед воротами средней школы. Для него школа была почти вратами в преисподнюю. Это было место, где он не умел толком общаться с людьми, где его жестоко травили и где остались горькие воспоминания о юности. Даже после реинкарнации он почти не ходил в школу, прикрываясь слабым здоровьем, и продолжал от неё бежать.
Но сегодня он всё же стоял перед школьными воротами рядом с табличкой церемонии поступления.
— О, Рейн!
Сзади раздался звонкий голос. Обернувшись, он увидел девочку с длинными светло-голубыми волосами, которая энергично махала ему рукой. Это была Юки — девочка, ставшая его другом уже в этой жизни. В школьной форме средней школы она выглядела удивительно свежо. Рейн смутился из-за взглядов вокруг, но робко помахал ей в ответ. На её лице тут же расцвела по-детски чистая улыбка.
Я ещё раз постараюсь.
Собрав в груди немного храбрости, Рейн шагнул к своей новой школе.
— Его маленький вызов вот-вот должен был начаться.
— Хм? Значит, ты тут вроде мерзкого жучка, который вьётся вокруг Юки, да, Рейн?
— …
Это случилось уже в классе, после церемонии и распределения по местам.
Никто ещё толком не знал ни лиц, ни имён окружающих, и весь класс был полон напряжения. Это был как раз тот самый момент, когда по комнате клубились ожидание и тревога перед новой школьной жизнью: получится ли завести друзей, удастся ли справляться с уроками — всё это витало в воздухе.
И среди этого, в одном углу класса, собралась небольшая компания мальчиков и девочек с какой-то странной атмосферой. Светловолосый мальчик сидел на стуле, напрягшись всем телом и заметно съёжившись. Две девочки наседали на него с явной враждебностью, а ещё одна наблюдала за этой сценой с откровенным изумлением.
— Эм… а с чего бы это, Касуми, Тиффи?.. — осторожно спросил мальчик.
Тем самым мальчиком был Рейн. Наседали на него Касуми и Тиффи. А издали на всё это смотрела Тоури.
— Хм-м~? «С чего бы»? То есть ты не понимаешь, почему тебя зажали~? Ты что, издеваешься, а~?
— Н-нет… я правда не очень понимаю, но…
Касуми липко прильнула к Рейну, словно тягучая смола.
— Юки много о тебе рассказывала, Рейн.
— Да, я о вас двоих тоже слышал немало, Тиффи. Ты ведь та самая девочка, которая во время игры в прятки уснула на восемь часов, да?
— Ах, воспоминания.
Тиффи лукаво улыбнулась, совершенно не смутившись.
Рейн познакомился с этими тремя только сегодня, когда Юки их представила. Сначала всё шло по-человечески: приятно познакомиться, хорошо, что мы в одном классе, радостная болтовня. Но стоило Юки выйти в туалет, как Касуми и Тиффи тут же загнали Рейна в угол класса и начали допрос. Против их плавного, отработанного зажимания он оказался совершенно бессилен.
И вот так — едва начавшись — маленький вызов мальчика, который решил ещё раз постараться, столкнулся с первым серьёзным препятствием.
— Вот-вот. Юки всё время говорит о Рейне: в больнице есть один очень умный мальчик, я не могу проиграть тому, кто умнее меня, надо больше заниматься… В общем, говорит о тебе как о сопернике.
— …Немного неловко это слышать.
Лицо Рейна чуть покраснело, и он снова и снова почесал щёку.
— О вас двоих она тоже говорит очень радостно. У неё прямо глаза сияют, когда она рассказывает о своих близких подругах, с которыми столько всего делала.
— Ах, как мило. Юки, что ни говори, очень наивная девочка.
Касуми приложила ладонь к щеке и вежливо улыбнулась.
— Вот именно. Юки-тян — твоя соперница, соперница, а ты, похоже, уж очень любишь о ней говорить…
Касуми нарочно растягивала слова.
— И к чему ты клонишь?
— …
— К тому, что надо избавиться от плохих парней, которые могут обмануть Юки-тян.
— Это какой-то чудовищный скачок в логике!
Рейн озадаченно вытаращился на вывод Касуми.
— Подожди! Это вообще не имеет смысла! Только потому, что Юки радостно рассказывала о своём знакомом мальчике, я уже какой-то негодяй, который её обманывает?!
— Тут дело не в логике.
— Да это абсолютно нелогично! Совершенно нелогично!
Если говорить коротко, Касуми и Тиффи решили избавиться от любого мальчика, который приблизится к Юки.
— Юки очень умная, но при этом и очень доверчивая… так что мы не можем позволить какому-нибудь мерзавцу её обмануть!
— В этом… я, вообще-то, почти согласен, но…
Касуми вздохнула так, словно совершенно ни в чём не была виновата, и Рейн, к его же неудовольствию, в чём-то действительно разделял её мнение.
— Так что не хочешь ли прямо сейчас бросить школу и уехать куда-нибудь далеко на север~?
— Это уже вообще неприемлемо!
Ему предложили отчислиться в первый же день. Касуми и Тиффи схватили Рейна за плечи и принялись трясти. Это было не милое дурачество, а настоящая атака, полная враждебности. Глаза у обеих были пугающими.
— Признавайся! Что у тебя за отношения с Юки?! Ты что-то скрываешь?!
— Н-нет, между мной и Юки ничего такого нет…
— Что значит «ничего такого»~?! Я вообще-то не знаю, о каких именно отношениях ты сейчас говоришь~! Можешь объяснить поподробнее~?!
— Страшно! Средняя школа — это страшно!
Рейна, которому с учётом прошлой и нынешней жизни в этом году исполнялось уже тридцать девять, сейчас вовсю трясли девочки из средней школы.
— Я тебе её не отдам!
— Она тебе не дочь!
— Но ты ведь и не отец Юки…
— У тебя нет никакого права называться её отцом!
Разговор становился всё более нелепым и всё сильнее уходил в абсурд. Рейн даже подумал, что, будь тут рядом чашка горячего чая, в следующую секунду её плеснули бы ему в лицо.
— Этот тип наверняка охотится за девственностью Юки! Похотливое животное! Мерзость! Мерзость!
— Ч-что…?! Что ты вообще несёшь?!
Касуми принялась нести уже совсем дикие вещи.
— Мужчины — это всего лишь звери, которым нужно женское тело. Ах, какая пошлость. Что скажешь, Тиффи?
— …Тело?
— Боже мой, и такие невинные создания ещё существуют.
Тиффи явно не понимала, о чём говорит Касуми. Как девочка, только-только поступившая в среднюю школу, она ещё толком не улавливала смысл подобных намёков.
— Послушай, Тиффи. Если по-простому, все мальчишки в средней школе только и мечтают, как бы задрать тебе и Юки юбки и посмотреть на трусики.
— Фу, мальчики извращенцы.
— Прекрати! Это наш первый день в средней школе, не распространяй тут странные слухи!
Это уже было откровенное издевательство. Тиффи, немного покраснев, отступила на шаг и прижала руками юбку.
— Эй, вы двое, хватит уже.
Тоури, наблюдавшая за всем со стороны, заговорила усталым голосом. Она тоже занималась фортепиано вместе с Тиффи, сдала экзамены в эту школу и в итоге попала в тот же класс.
— Не мешай, Тоури. Я не успокоюсь, пока не проучу этого мальчишку. Если я его не остановлю, целомудрие Юки…
— Ну и дурь же ты несёшь в первый день.
— Гвех…
Разошедшаяся Касуми получила от Тоури по голове и издала звук, похожий на предсмертный квак раздавленной лягушки.
— Прости, Рейн. Не обращай внимания на этих дур, что пристали к тебе.
— Ай-ай-ай, Тоури, больно же…
Извиняясь перед Рейном, Тоури одновременно тянула Тиффи за ухо. У Тиффи на глазах выступили слёзы.
— Н-нет, спасибо тебе, Тоури.
Рейн низко поклонился. Сам не заметив, как он перешёл на вежливую речь.
— Я слышала о твоей ситуации от Юки и господина Зика. Если будут проблемы — можешь обращаться ко мне.
— …………
Слова «твоя ситуация» в обычном смысле можно было бы понять как то, что Рейн редко ходит в школу из-за слабого здоровья. Но стоило добавить «я слышала это от господина Зика», и для них двоих смысл тут же менялся.
Рейна и Тоури объединяло одно: оба были реинкарнаторами. И Зик, который тоже был таким же реинкарнатором, уже объяснил им обоим их обстоятельства. Он выступил чем-то вроде посредника и попросил поддерживать друг друга, если вдруг возникнут трудности.
— Да, я тоже о тебе слышал. Приятно познакомиться, Тоури.
— Да не надо так официально. Пока просто приятно познакомиться, ладно?
Тоури легко рассмеялась.
Со стороны в этом разговоре не было ничего странного, и ни Тиффи, ни Касуми, похоже, ничего не заметили.
— С учётом того, сколько хлопот от этих двоих, нам очень пригодится ещё один надёжный человек. Рейн, если сможешь, тоже присматривай за ними немного, ладно?
— Нет… у меня сердце уже почти не выдержало…
— Ты морально слабоват!
Рейн едва заметно вздрогнул. Ему было слишком тяжело брать на себя роль человека, который должен будет сдерживать Касуми и остальных. Тоури почему-то думала, что все реинкарнаторы — это внутренне крепкие взрослые люди, но Рейн взрослым был далеко не во всём. Он неловко отвернул лицо. Возразить ему было нечего.
— Юки~
И тут как раз вернулась Юки.
— Ух, как хорошо освежилась!
Совершенно не смущаясь, она громко заявила это, подходя к остальным.
— Эм… Юки. Не надо такое говорить так громко.
— В следующий раз буду осторожнее! Хм? Касуми и Рейн, вы уже успели подружиться?
Увидев, как Касуми и Тиффи обступили Рейна, Юки слегка наклонила голову. Всего за несколько часов после знакомства ей уже показалось, что все без неё страшно сблизились.
— Да мы вообще не близки. Скорее наоборот, Юки. Иными словами, этот тип — враг. Мы как раз ведём с врагом боевые действия.
— Враг?.. — Юки непонимающе моргнула.
— Именно. Я ни за что не позволю этому мерзкому жуку покуситься на твою чистоту!
— Да хватит уже! Это уже чистая клевета!
— Ну, Рейн, конечно, книжный червь, но…
Только что поступившая в среднюю школу Юки, кажется, понимала всё это не до конца.
— Так что, Юки, запомни: слишком доверять мужчинам нельзя. Все мужчины — волки в овечьей шкуре.
— Э-э… волки?
— Да! Стоит тебе потерять бдительность — и тебя сожрут, понимаешь?
— Сожрут?.. Мне кажется, я не очень вкусная, но…
— А для мужчин — очень даже вкусная.
— Прекрати уже.
Тоури устало вмешалась. И она, и Рейн были единодушны: это уже вредное влияние на детскую психику.
— Значит, Рейн… эм… ты меня съешь?.. — спросила ещё совсем невинная Юки.
— Я не собираюсь тебя есть!
Рейн тут же отчаянно возразил. Для Юки слова «съесть» всё ещё означали вполне буквальную смертельную опасность. Тиффи тоже на всякий случай немного отступила.
— Н-ну да! Рейн, наверное, в порядке! Не думаю, что он какой-то опасный волк!
— Вот именно.
— В конце концов, тогда, когда я уснула рядом с ним в палате, ничего ведь не случилось!
— А?
— А?
От этих слов и Рейн, и Тоури, и Касуми дружно вздрогнули. Формулировка получилась ужасно двусмысленная. У Рейна по лбу выступил холодный пот, а у Касуми с Тоури глаза расширились так, будто ещё чуть-чуть — и выскочат из орбит.
— Н-нет, я просто заснул на стуле, я правда ничего не делал!..
— Ч-что это значит, Рейн…?!
— Я так и знала, этот тип всё-таки опасен…
— Ты! Только не говори, что и правда сделал что-то непристойное?! Ты правда волк?!
— Нет! Не то, это…! Я действительно ничего не сделал! Это недоразумение!
Тоури схватила Рейна за воротник и начала яростно трясти его взад-вперёд. Голова у него моталась из стороны в сторону. Касуми дрожала, глядя на это. Рейн получил тяжелейший урон.
— …?
Не понимали происходящее только сама Юки и Тиффи.
Когда-то Рейн нашёл уснувшую в больничном холле Юки, донёс её до палаты, а сам, вымотавшись, заснул там же на стуле и в итоге провёл там всю ночь. Конечно, ничего тогда не случилось, но в целом ситуация была довольно сомнительной — и Рейн сам это признавал.
Замечание Юки могло прозвучать крайне двусмысленно. Она сама пока совершенно не понимала, что именно сказала, но…
— Дуэль…
Касуми заговорила дрожащим голосом.
— Дуэль! Рейн! Я ни за что не отдам тебе Юки!
— Э-э?!
Словно закатив истерику, Касуми громко объявила Рейну войну. Остолбенели не только он, но и все вокруг. Их мелкая перепалка в углу класса уже успела привлечь внимание остальных, и по комнате пошёл небольшой шум.
Тоури попыталась её остановить.
— Что ты вообще несёшь, Касуми?!
— Молчи! Молчи! Я должна победить этого мужчину! Победить — и скормить его труп рыбам!
— Это уже опасно!
Рейн задрожал.
— И что это вообще за дуэль такая?!
— В школе и так ясно, какого рода будет этот поединок!
Касуми резко вытянула руку и указала прямо на Рейна. Она важно выпятила грудь, а он, дрожа, позволил капле пота скатиться по виску. Весь класс уставился на них. Это был лишь первый шаг в их новой жизни в средней школе, а перед ними уже разворачивалось сражение, в котором на кону стояли дружба и гордость.
Все затаили дыхание.
— Сразимся на академическом тесте!
Так объявила Касуми.
— А?
— Э?
Глаза и у Рейна, и у Юки округлились.
[Рейн — 100 баллов] [Касуми — 76 баллов] [Тиффи — 46 баллов]
Поединок закончился.
Касуми и Тиффи безвольно лежали на партах лицом вниз. Крепко сжимая листки с выставленными оценками, они выглядели совершенно вымотанными и жалкими проигравшими: головы опущены, в глазах — пустота.
Тест им устроили сразу после поступления в среднюю школу. И, само собой, победил Рейн. На сокрушительное поражение Касуми и Тиффи он даже не смотрел. Скорее уж он просто не понимал, почему они в таком убитом состоянии.
— Гр-р… Рейн набрал сто, идеальные сто баллов. Я не могу позволить ему жить…
— В следующий раз я тебя достану…
Юки набрала девяносто два. Она смотрела на Рейна глазами, полными жажды мести к заклятому врагу рода. Хотя всё это самовольно начала Касуми, в итоге Рейн победил в битве, где на кону почему-то стояла дружба Юки, и теперь сама Юки тоже начала воспринимать его как соперника. Рейн лишь слабо покачал головой.
— Ничего себе, ты сто на первом же тесте набрал?! Это же безумие!
— А? А, ну…
— Приятно познакомиться, я Флип.
— А, я Рейн. Тоже приятно познакомиться…
— О, приятно познакомиться!
Рейн растерялся, когда одноклассники вдруг сами начали с ним заговаривать. Разговоры у него по-прежнему шли тяжело, но ребята вокруг с явным энтузиазмом пытались его вовлечь.
— Рейн, ты правда крут! Я Матильда, приятно познакомиться!
— Это что же, Рейн победил, причём с разгромным идеальным счётом? Впечатляет же.
— После того как в первый же день объявили дуэль и подняли шум на весь класс, неудивительно, что все за этим следили. Ты моё имя уже запомнил? Хотя, конечно, ещё рано. Я Джиллиан. Приятно познакомиться, Рейн.
Вокруг Рейна тут же собралась целая толпа одноклассников, желавших с ним поговорить. То, что Касуми вызвала его на дуэль, моментально стало горячей темой в классе. В первый день все и так нервничали, так что такое событие приковало внимание буквально всех.
И в результате Рейн одержал полную победу. Одноклассники столпились возле него, как зрители после представления, и один за другим пытались завести разговор. Рейн был совершенно сбит с толку таким вниманием — ничего подобного раньше у него не было.
Но, хоть он и растерялся, это было не неприятно. Несмотря на неловкость, где-то внутри у него едва заметно дрогнуло сердце. Окружённый одноклассниками, чувствуя на себе сердитый взгляд Юки, которая при этом сама же старательно разряжала атмосферу, Рейн смущался, но всё равно не смог удержаться от неловкой застенчивой улыбки. Щёки его покраснели, и он, напрягшись, снова почесал щёку.
…А вот Касуми, напротив, выглядела какой-то подавленной.
— Ты что делаешь?
Тоури вздохнула, подходя к Касуми, безжизненно развалившейся на своей парте в углу класса. Сначала она затеяла безнадёжную битву, потом зрелищно взорвалась на собственной же глупости — тут и правда оставалось только устало поражаться. В конце концов, уже было известно, что Рейн занял первое место по вступительным баллам. Вызывать такого человека на интеллектуальный поединок — чистое безумие.
— Фуфуфуфу…
— …А?
Уткнувшись лицом в парту, Касуми глухо засмеялась. Её плечи слегка подрагивали. Вид у неё был жутковатый, и Тоури нахмурилась.
— Это… это хорошо. Да…
— …Что?
Касуми выпрямилась и откинулась на спинку стула. На лице у неё не было ни следа жалкого поражения — наоборот, уголки губ чуть приподнялись в спокойной, понимающей улыбке. Глаза Тоури расширились. Выражение у Касуми было таким, будто всё пошло ровно по её плану.
— Таких, как он, если чуть не расшевелить и не втянуть, быстро начнут сторониться и изолировать.
— А?.. — только и смогла выдавить Тоури.
Подперев щёку ладонью, Касуми посмотрела в сторону Рейна. Там он, всё так же неловко, но всё же разговаривал с одноклассниками. Юки, лелея своё соперничество с ним, заодно старательно поддерживала общий разговор.
— Он выглядел каким-то уж слишком хрупким, понимаешь? Вот я и подумала, что, если поднять такой шум, ему будет легче завести друзей.
— …………
— Я ведь тоже знаю, каково это — когда тебя сторонятся.
Глядя издали на Рейна, Касуми тихо произнесла это почти с тоской. Увидев её такой, Тоури окончательно потеряла дар речи.
Она никогда не видела эту сторону Касуми. До сих пор Тоури считала её просто странной девчонкой с необычными увлечениями и лишними проблемами, но никак не человеком, способным на такую тонкую заботу.
— А ты… оказывается, куда взрослее, чем кажешься.
— Фуфу, хочешь ещё немного меня похвалить?
Касуми по-детски ухмыльнулась и гордо показала знак мира, разжимая и сжимая пальцы, словно ножницы. Тоури почувствовала себя так, будто её провела лисица.
Одноклассники тем временем продолжали болтать с Рейном. Он всё ещё отвечал неловко, но всё же отвечал.
Так, под ласковым весенним ветром, школьная жизнь Рейна началась на удивление гладко.
* * *
Он немного витал в облаках.
Весеннее солнце тёпло лилось в класс через окна. На уроке естествознания внимание Рейна вдруг оторвалось от доски. Под убаюкивающим весенним теплом он чуть рассеянно плыл мыслями.
С тех пор как он поступил в среднюю школу, прошло около двух недель. И дни эти выходили куда спокойнее, чем всё, что ему доводилось переживать раньше. Разговаривать ему по-прежнему было трудно, но благодаря поддержке Тоури и Касуми он как-то держался в школьной жизни. От Юки, если честно, пользы в практическом смысле было немного — скорее один шум, — но её яркость и лёгкость всё равно помогали ему справляться со своей неловкостью.
Ходил слух, будто в школах с высокими вступительными баллами травли меньше, но Рейну было всё равно, правда это или нет. Он просто чувствовал облегчение от того, что сейчас его никто не травит.
На уроках он слушал очень старательно. Разумеется, Рейн и без подготовки мог без труда понять весь учебный материал. И всё же он добросовестно следил за объяснением, аккуратно переписывал то, что было на доске, заранее просматривал тему накануне и делал в учебниках всевозможные пометки.
Это было следствием ошибок его прошлой жизни. Тогда он был тем ребёнком, который мог получать высокие оценки, не обращая внимания на урок. А окружающие воспринимали это как вызывающее поведение.
Поэтому теперь он ходил на уроки как положено и честно записывал материал. Он сам создавал для окружающих понятную причину своих высоких баллов, стараясь выглядеть серьёзным и трудолюбивым учеником. Пусть неловкий, пусть немного холодный на вид — зато человек, который действительно старается и потому получает хорошие оценки.
Он изо всех сил пытался не выделяться в плохом смысле.
Но даже Рейн иногда выпадал из реальности. Да и не только он один: весеннее тепло окутывало весь класс, и немало учеников уже почти проваливались в сон. Его взгляд соскользнул с доски куда-то в пустоту. Внимание к уроку исчезло, и он слегка ушёл в себя.
— О…
Никакой особой причины не было. Просто в затуманенном сознании мелькнула одна мысль, и он чуть шире открыл глаза.
В голову пришла одна идея.
Это была новая догадка по поводу работы, которую он писал ещё в прошлой жизни. Рейн тут же принялся заполнять тетрадь уравнениями и химическими формулами, проверяя, можно ли из этого внезапного озарения вывести полноценную теорию. Голос учителя до него уже не доходил. С какой-то ненормальной сосредоточенностью он бешено переносил на бумагу цепочку мыслей.
Нет, не это. Или наоборот, вот это… Он стремительно покрывал страницы тетради множеством формул и вычислений. Один лист заполнялся за другим.
В этот момент Рейн был полностью отрезан от внешнего мира.
А урок тем временем продолжался.
— Хорошо, тогда Рейн решит задачи с этой страницы…
— …………
Учитель, развернувшись к доске, продолжал объяснение, а затем, называя его по имени, мельком посмотрел назад. Но Рейн никак не отреагировал и всё так же яростно что-то писал в тетради.
— …Рейн?
— …………
Учитель позвал ещё раз, но голос до него не дошёл. Он явно не спал — и всё равно не отзывался. Учитель подошёл почти вплотную и продолжил звать, но Рейн так ничего и не заметил.
— Эй, Рейн. Рейн~
— …………
— Эй.
— А…
Учитель легко стукнул его по голове учебником. Только после этого мир Рейна рассыпался, и он наконец заметил стоящего рядом преподавателя. Моргая с пустым видом, будто не в силах понять, что произошло, он поднял голову. По классу прокатился смешок.
— Редкое зрелище — Рейн не слушает на уроке.
— П-простите…
— На уроках всё-таки нужно слушать учителя как следует.
Учитель мягко пожурил его. Рейн и правда был из тех, кто, погрузившись в размышления, перестаёт слышать, что ему говорят.
Учитель уже собрался вернуться к столу и продолжить урок. Но перед тем как уйти, из любопытства мельком заглянул в тетрадь Рейна.
— Ч-что…?!
Он застыл в шоке. С изумлением посмотрел на Рейна, потом снова в тетрадь, словно сомневаясь в собственных глазах. Из-за этой слишком бурной реакции весь класс дружно выдал: «А?»
— П-подожди, Рейн. Что это ты вообще пишешь?.. — спросил учитель.
— Эм…
Рейн сам не ожидал такой реакции — он-то думал, учитель просто вернётся к объяснению. Но тот без всяких церемоний выхватил у него тетрадь и впился в неё взглядом.
— Да это же…!
— Эй, учитель?!
На страницах было множество сложнейших химических формул. Учитель вытаращил глаза, глядя на них. Он не мог понять, что именно они обозначают. Пояснений не было. Но как учитель естествознания он, конечно, прекрасно знал базовые законы построения формул. И уж точно видел, что написанное Рейном этим законам не противоречит. Это были не бессмысленные каракули, лишь внешне похожие на химию. Учитель ясно это понимал.
К тому же таких сложных формул они в классе ещё не проходили. А даже если бы проходили, писать подобное ученикам было бы попросту не по силам.
— Рейн… как ты вообще сумел написать такие трудные формулы?..
— Эм… ну…
И учитель, и сам Рейн одинаково растерялись.
— Неужели… ты гений?!
— Н-нет-нет-нет-нет…
Рейн отчаянно замахал руками и затряс головой.
— Рейн… неужели ты… гений?!
— Нет-нет-нет-нет-нет!
С самого поступления в среднюю школу Рейн старательно пытался не выделяться. Но учитель уже дрожал от восторга, уткнувшись в тетрадь. Как ни всматривайся, понять смысл этих формул он не мог. Растерянность учителя передалась остальным, и одноклассники тоже начали гудеть.
Рейн вовсе не хотел привлекать внимание. Но его маска стремительно слетала. У него дёргались уголки губ, и по спине пошёл холодный пот.
Он не хотел выделяться в плохом смысле.
После уроков того дня.
— П-подождите, учитель!
— Да пошли уже ненадолго!
Учитель естествознания явился в класс Рейна, схватил его за руку и потащил куда-то. Пока Рейн неловко сопротивлялся, троица возмутительниц порядка с ухмылками наблюдала за этим и потащилась следом, даже не думая его спасать. Им явно было любопытно, куда учитель ведёт Рейна.
— Пришли.
Учитель остановился.
Они оказались в школьной химической лаборатории.
— О, учитель.
На их появление отозвался уже находившийся внутри ученик. На нём был лабораторный халат, в одной руке он держал колбу с химикатами. Неподалёку ещё несколько ребят в лабораторной форме, судя по всему, готовились к эксперименту.
— Ага. Это Рейн из первого года. Похоже, из него может выйти очень перспективный кадр.
— Перспективный кадр… ну, у нас тут не соревнование по оценкам, конечно… В любом случае приятно познакомиться, Рейн. Я Дастин, председатель научного клуба в средней ступени. Буду рад сотрудничеству.
— А, д-да… Я Рейн, первый год. Т-тоже приятно познакомиться…
Дастин протянул ему руку, и Рейн неловко пожал её. Дастин был высоким мальчиком в очках.
— Я Юки! К науке вообще никакого интереса не имею!
— Я Тиффи. Мне тоже неинтересно. Моё хобби — фортепиано.
— Я Касуми. Люблю оккультизм и гадания — всё прямо противоположное науке.
— А… да, приятно познакомиться со всеми…
Председатель средней ступени откликнулся на это представление троицы с явным замешательством.
А в это время учитель и Дастин продолжали разговор, пока вокруг члены клуба деловито готовились к экспериментам.
— Эй, Тиффи, Юки, Касуми. Вы что, тоже заинтересовались научным клубом? Вот уж неожиданно.
— Я Касуми. Моё хобби — вещи, противоположные науке. Оккультизм и гадания.
— А, да, приятно… Так почему вы вообще пришли?
Даже на этот раз в голосе председателя сквозило недоумение.
— Привет!
— А, Рейн? Ты чего здесь?
— О, Флип…
Это был Флип — одноклассник Рейна и Тоури. С тех пор как они поступили, Рейн разговаривал с ним всего пару раз, но Флип и сейчас подошёл к нему совершенно естественно.
— Рейн, ты тоже собрался в научный клуб?
— Ну… я сам пока, если честно, не знаю…
Для человека, которого сюда фактически притащили силой, ответа лучше и быть не могло. Похоже, сам Флип уже считался в клубе своим.
— О, Тиффи, Юки, Касуми. Неужели вы тоже заинтересовались научным клубом? Удивительно.
Когда Флип заговорил с девочками, Тиффи нахмурилась и приложила палец к подбородку.
— …Ты кто?
— Простите, я пока ещё не сопоставила лица с именами!
— Ну, бывает.
Флип пожал плечами. Касуми тихо хихикнула.
Пока члены научного клуба неспешно готовились к опытам, учитель и председатель продолжали разговор.
— Слушай, Дастин. Во время урока Рейн писал вот такое. Странноватый парень, тебе не кажется?
— М? Его тетрадь?
— А, погоди-ка. Вот, смотри.
Учитель достал тетрадь Рейна из его сумки, открыл страницу, сплошь заполненную химическими формулами, и показал её двоим. Юки и остальные тоже заглянули. Там действительно были формулы и химические уравнения такой сложности, что нормальный человек вряд ли понял бы хоть что-то. Рейн потянулся было отобрать тетрадь назад, но из-за слабого тела ничего не мог противопоставить хватке учителя.
— …Чего? Да это же жутко сложно.
— …Что это вообще за формулы, учитель?
— Я и сам не знаю. Дастин, ты понимаешь?
— Если вы не понимаете, учитель, то с чего мне-то понимать!
Все нахмурились, глядя на непонятные химические формулы в тетради Рейна, похожие чуть ли не на магические заклинания. Они склоняли головы, внимательно вглядывались, пытались сообразить — но ничего не выходило. В итоге все разом повернулись к Рейну.
— Рейн, а что именно означают эти формулы?
На него уставились со всех сторон. По лбу потёк пот.
Он не мог сказать правду. Если он произнесёт: «Это новые формулы, которые я вывел, опираясь на свои прежние исследования», его немедленно сочтут сумасшедшим. Лицо Рейна перекосилось, уголки губ дрогнули.
— …Ух!
— А…
Рейн дёрнулся. Учитель показывал тетрадь так, что она была развернута как раз к нему. Воспользовавшись моментом, Рейн резко выхватил её назад, а затем яростно вырвал ту самую страницу.
— А!
— Э-это, эм…
Запихивая разорванный лист в карман, он в панике принялся придумывать оправдание.
— Это… это просто формулы, которые я где-то видел раньше! Не из научной статьи… а, ну… из какого-то научного журнала. Я их просто запомнил, хотя смысла толком не понимаю… Просто вспоминал и записывал, вот и всё!
— …………
— …………
После этой сумбурной отговорки все уставились на Рейна круглыми глазами. Даже сам Рейн понимал, что звучит это крайне натянуто, и, обливаясь холодным потом, инстинктивно съёжился. Он совершенно не хотел выделяться как школьник, придумавший новую теорию.
Но в следующую секунду учитель воскликнул:
— Потрясающе!
— А?.. — выдавил Рейн.
Из уст учителя вырвалось вовсе не сомнение, а восторг.
— Запомнить настолько сложные химические формулы! Да ещё будучи школьником, который этого даже не проходил?!
— Ничего себе, Рейн, ты вообще-то настоящий гений!
— Тц… как раздражает… Я-я бы тоже могла запомнить, даже не понимая, если бы захотела! — немедленно вставила Юки.
— Эм… ну…
Все были поражены и восхищены именно той ложью, которую он только что выдал, а Рейн лишь всё больше терялся. Он пытался скрыть тот факт, что уже начал прорабатывать новую теорию, но никому даже в голову не пришла подобная мысль. Для них удивительным было лишь то, что эти формулы — не бессмысленная мазня, а нечто, что Рейн сумел запомнить из научного журнала.
— Раз ты пытаешься запоминать такие сложные формулы, значит, наука тебе действительно интересна. И в твоём возрасте ещё и читать научные журналы… Ты отлично подходишь для научного клуба.
— Эм…
Дастин похвалил его увлечённость. Хотя всё это было ложью.
— Рейн! Обязательно вступай в наш научный клуб!
Учитель схватил его за руку и с жаром начал уговаривать.
— Давай вместе нацелимся на победу в Национальном научном конкурсе!
— Н-нет, спасибо!
Рейн не хотел выделяться. Но всё пошло совсем не по плану, и он всё равно оказался в центре внимания. Его маска стремительно трещала по швам.
Он не хотел выделяться.
— Наш клуб — это объединённая деятельность сразу нескольких культурных кружков, — начал объяснять Дастин.
Пока вокруг его осыпали восхищением, Рейн растерянно пытался вежливо отступить, но без толку.
Под ярким весенним солнцем великий учёный, добившийся выдающихся результатов в прошлой жизни, теперь вдруг оказался новой звездой школьного научного клуба.
— В этот научный клуб входят разные исследовательские кружки: химический, биологический, астрономический, геологический, кружок физики и математический исследовательский. Занятия у нас самые разные. То с химикатами работаем, то ставим опыты на измерение силы удара. Астрономическое направление, кстати, у всех довольно популярно.
Рейн огляделся и действительно увидел, что в химической лаборатории каждый занят чем-то своим. Кто-то в халатах ставил опыты, кто-то читал книги за столами, кто-то обсуждал что-то в группах.
Химическая лаборатория в этой частной школе средней и старшей ступени была заметно больше, чем в обычных школах, так что места для самых разных занятий тут хватало.
— Я ещё во время представления клубов думал: почему у вас так много направлений собрано в один клуб?
Флип легко поднял руку и задал вопрос. Рейн про себя предположил, что дело, скорее всего, в нехватке людей для отдельных кружков. О том, что молодёжь всё меньше интересуется наукой, говорили уже давно.
— Это… чтобы ученики, взаимодействуя между собой вне границ одной дисциплины, получали более широкий круг знаний и интересов… по крайней мере, именно так это написано в отчёте для ученического совета. А если честно, просто людей не хватает.
Как и ожидал Рейн, Дастин ответил с кривой улыбкой.
— Наука настолько непопулярна?! — зачем-то громко выпалила Юки.
Члены клуба заметно вздрогнули.
— Ничего она не непопулярна! Просто это нишевый школьный кружок! В университете, куда мы пойдём, это будет серьёзное дело! — тут же послышалось отовсюду. Председатель средней ступени мог только всё так же неловко улыбаться.
— Вообще, кружки, в которых не набирается людей, часто становятся чем-то вроде временного пристанища. Если клуб не дотягивает даже до минимальных семи участников, его могут присоединить к научному клубу. До недавнего времени сюда, например, входил и кинокружок, но в прошлом году они смогли набрать семь человек и отделились.
— Поддерживать кружки, оказывается, непросто…
— Ещё как, Рейн. Вот, например… археологический кружок тоже когда-то входил к нам, но у них последний участник выпустился, и теперь они почти не ведут никакой деятельности. А ещё был кружок гаданий, но его последний участник тоже окончил школу в прошлом году.
— А? Какая жалость, — мгновенно отреагировала Касуми.
— Сейчас у нас всего двадцать шесть человек. Поскольку школа у нас объединённая, мы занимаемся вместе со старшеклассниками. Я — председатель средней ступени, а у старшей, кстати, почему-то должность называется не «председатель», а как-то иначе. Какая-то старая традиция.
— А? Почему иначе?
— Откуда мне знать? Наверное, хотели, чтобы звучало солиднее.
«Совершенно бессмысленная причина», — устало подумал Рейн.
— Заниматься можно довольно свободно: кто-то исследует общую тему, кто-то работает над своим. У нас ещё хорошие связи с другими школами, поэтому мы часто сотрудничаем и с ребятами оттуда. Исследовательские кружки везде маленькие.
— При таком количестве народу, наверное, у вас тут бывает тесно…
Даже с учётом того, что школа объединённая, двадцать шесть человек только из этой школы — уже немало. А если ещё и учитывать совместную работу с учениками из других школ, масштаб у кружка выходил довольно серьёзный, подумал Рейн.
Тогда председатель продолжил:
— Именно поэтому на конкурсах и соревнованиях мы нередко показываем хорошие результаты. Ежегодный Национальный научный конкурс, как следует из названия, проходит по всей стране, и наш клуб уже получал там награды.
— О-о…
Юки невольно восхищённо выдохнула, слушая объяснение.
— Кстати, насчёт этого Национального научного конкурса…
— О, учитель.
В этот момент к столу с бумагами подошёл учитель, держа в руках какие-то листы.
— Не хотите попробовать решить вот этот тест?
Это оказались сами задания и бланки ответов. Учитель ухмыльнулся.
— Ч-что?.. Всё правильно?!
— Ого?!
Учитель дрожал, глядя на лист с ответами Рейна. Старшие участники научного клуба тоже с большим интересом наблюдали за тем, как новички справляются с заданиями, и его возглас тут же поднял шум. Бумаги, которые он принёс, оказались прошлогодним письменным тестом Национального научного конкурса.
Национальный научный конкурс — это крупное соревнование, где команды разных школ представляют свои кружки и состязаются в естественных науках, математике и смежных дисциплинах. Там проводят и письменные, и практические испытания, а все участники борются за победу. Письменная часть охватывает широкий круг областей — от естествознания и физики до математики — и делает упор скорее на способность решать и мыслить, чем на простое знание фактов.
— Ты набрал сто баллов на заданиях Национального научного конкурса?!
— И меньше чем за половину отведённых двух часов?!
— О-он… гений?!
— Гений!
Рейн действительно получил идеальные сто баллов. Вокруг него тут же поднялся гул, а уголки губ у него нервно дёрнулись. Он успел подумать, не стоило ли немного притормозить, но в прошлой школе он уже однажды пытался искусственно занижать результаты, и это обернулось дурной славой. А здесь, при том что учитель буквально нависал над новичками, изобразить неловкое «чуть-чуть не получилось» было бы невозможно.
Пока он колебался, рука сама привела его к идеальному результату.
— Гений!
— К нам пришёл гений!
— Теперь победа на Национальном научном конкурсе уже не кажется мечтой!
— Гений!
— Настоящий гений!
— Н-нет, пожалуйста, не надо…
Рейн окончательно растерялся и покраснел под этим градом восторгов.
— Ух ты… он и правда гений…
— Н-невероятно…
Флип и остальные новички, которые подумывали о вступлении, смотрели на Рейна с изумлением. И это было естественно: они сами ведь даже закончить тест не успели.
— Я вообще ни одного задания не решил.
— Такое обычным людям не по зубам, понимаешь?
— Вы трое, кажется, наукой вообще не особенно интересуетесь, да? — с кривой улыбкой заметил председатель, глядя на Тиффи, которая лежала лицом на столе без всякого энтузиазма, и на Касуми, которая вместо решения задач катала по столу карандаш, пытаясь вытащить ответ гаданием. К слову, задания были не тестовые, а с развернутым решением.
— Раздражает! Раздражает! Я проиграла Рейну! — с досадой топала Юки.
— Нет, но и этот результат без всякого опыта в научном клубе у тебя тоже очень высокий, Юки, — удивлённо заметил председатель, ставя кружочки на её листке.
Однако саму Юки это нисколько не устраивало, а все вокруг уже были слишком увлечены новой звездой по имени Рейн, чтобы как следует оценить и её результат.
— Меня это бесит! Я тоже хочу, чтобы меня называли гением и носили на руках! Хочу блистать!
Юки злилась в каком-то очень странном направлении.
— Перспективный кадр!
— В нашем научном клубе появился невероятный талант!
— Гений!
— Гений!
— Н-нет, не стоит…
Рейна продолжали осыпать восторгами. Он смущённо махал руками и отрицательно мотал головой, но это уже ничего не значило.
Под радостным весенним солнцем великий учёный, добившийся в прошлой жизни выдающихся результатов, окончательно превратился здесь в многообещающую новую звезду.
* * *
— Ну, если честно, получать идеальные сто баллов, наверное, было не лучшей идеей.
В один из выходных Рейн пришёл в дом Зика.
По гостиной плыл аромат чёрного кофе. Зик, смакуя его горечь, произнёс это негромко. Стоял чуть прохладный день.
Иногда Рейн приходил к Зику советоваться о тревогах и проблемах. Зик был одним из немногих взрослых, кто хорошо понимал обстоятельства Рейна, — взрослым реинкарнатором, на которого можно положиться. Рейну было неловко отвлекать его, но сейчас он всё-таки пришёл именно за советом.
— …Правда так плохо?.. — тихо спросил он.
— Ну, школьников, которые способны в идеал решить тест Национального научного конкурса, по стране, думаю, не так уж много. Так что, конечно, это бросается в глаза.
Разговор, разумеется, шёл о недавней истории в научном клубе. Рейн рассказал Зику, как из-за этого слишком уж заметно выделился, привлёк внимание всех вокруг и теперь чувствует себя скверно из-за того, что его хвалят и выставляют напоказ.
Для него пользоваться преимуществом, полученным через реинкарнацию, было чем-то вроде жульничества.
— Знаешь, Рейн… ты ведь прямо как главный герой манги, — сказал Зик.
— …А?
Лицо Рейна застыло.
— Ну сам подумай. Человек, который добился многого в прошлой жизни, перерождается, с ранних лет демонстрирует прежние навыки, его называют гением, вокруг поднимается шум… Разве это не как в манге? Смотришь — ещё и мир в итоге спасёшь. Ну как тебе такое?
— Н-нет, что вы вообще говорите…
— По-моему, тебе бы подошло. Надо бы тебе ещё сильнее выделяться, чтобы о тебе шумели по всему миру. Как думаешь?
— Это было бы очень неловко.
— Ха-ха-ха.
Зик легко рассмеялся, и Рейн понял, что над ним просто подшучивают. На лице у него появилось недовольное выражение.
— В общем, что я хочу сказать: ты слишком уж себя недооцениваешь, Рейн. Тебе бы не помешало чуть больше позволять людям тебя хвалить. Ну, хоть немного важничать от этого.
— Неужели?..
— Недостаток уверенности в себе тоже бывает проблемой. С таким человеком трудно иметь дело, а если это заходит слишком далеко, он и вовсе начинает раздражать. Баланс тут держать непросто, но для начала тебе стоит быть в себе увереннее.
— …………
Рейн и сам чувствовал, что в словах Зика есть правда. В прошлой жизни он тоже старался себя подавлять, и в итоге для окружающих это выглядело неприятно.
Зик продолжил:
— Когда тебя хвалят, нужно говорить «спасибо». Слишком сильная скромность — тоже нехорошо. По теории, в ответ на похвалу надо возвращать слова благодарности. Ещё неплохо бы немного смущаться при этом, но, пожалуй, для тебя это уже слишком сложный уровень, Рейн.
— Вы правы. Я постараюсь это запомнить.
Рейн слегка опустил плечи.
— Да забудь ты пока про этот Национальный научный конкурс. Выиграешь, проиграешь — не так уж важно. Важно другое: хочешь ли ты оставаться в научном клубе, интересны ли тебе эти занятия, удаётся ли заводить друзей. Если станет тяжело — всегда можно уйти.
— Вот как…
— Именно. Не нужно всё так усложнять.
Зик отпил чёрного кофе.
— …Кстати, Зик-сан, вы ведь только что сказали, что я похож на героя манги. Но вы же и сами реинкарнатор, разве нет?
— Не говори глупостей. В прошлой жизни я был обычным офисным работягой. И в этой тоже всего лишь госслужащий.
— Но ведь, когда вы были моложе, вас тоже считали гением? И… как у вас было с романтикой и всем таким?
— Ну, после поступления в среднюю и старшую школу я, конечно, какое-то время был популярен у девочек…
Зик нахмурился и сжал губы.
— Но… как только всем стало известно, что я опекун Ани, моя популярность сама собой сошла на нет. Ну, знаешь, из серии: «Если будешь встречаться с ним, Аня тоже будет вечно рядом».
— Понятно… вам тоже пришлось несладко… — виновато опустил голову Рейн.
— Ну, сейчас уже бессмысленно что-то по этому поводу говорить.
После того как он женился на Ане и завёл с ней семью, добавлять тут действительно было нечего.
— Я дома!
— О, Юки вернулась.
— На этом разговор реинкарнаторов окончен.
Входная дверь с грохотом распахнулась, и Юки на весь дом объявила о своём возвращении. Так их личная беседа и оборвалась.
— А, Рейн, ты опять с папой разговаривал?
— С возвращением, Юки. Извини за беспокойство.
— Рейн, а у тебя что, других друзей нет?
— …
Юки безжалостно вонзила нож ему прямо в сердце.
— Юки, я слышал, ты тоже ходила вместе с Рейном посмотреть научный клуб? — спросил Зик.
Глаза Юки тут же широко распахнулись. Во взгляде блеснула враждебность, и Рейн немного съёжился.
— Вот именно! Послушай! Этот Рейн… этот Рейн! Он набрал сто на том жутко трудном тесте по науке! На таком сложном тесте…! Это ужасно бесит! Все его называли гением и восхищались им! Меня это бесит!
Юки кричала во весь голос, а Рейн покрывался холодным потом.
— Юки, а тебе вообще интересны занятия научного клуба?
На вопрос Зика Юки покачала головой.
— Совсем нет. Мне вообще неинтересно смотреть, как химикаты меняют цвет.
— Э-э, вот это мнение лучше держать при себе, ладно?
— Ла-адно~
Зик успел остановить дочь прежде, чем она окончательно настроила бы против себя весь научный клуб.
— Тогда и беситься нечего, разве нет? Какая разница, если ты проиграла в том, что тебе вовсе не интересно?
— Это совсем не так! Я тоже хочу, чтобы меня называли гением! Хочу, чтобы мной восхищались как гением — хоть за что-нибудь!
— Кажется, моя дочь тонет в тщеславии…
Зику оставалось только поражаться.
Чирик-чирик.
В мирный солнечный весенний день Рейн спокойно шёл в книжный магазин за книгами.
Из огромного ассортимента он направился не к манге, а к полке, где сегодня продавался новый номер научного журнала. Свежий выпуск того самого журнала, который он покупал всегда, лежал аккуратной стопкой. Обложку украшала яркая геометрическая фигура, напоминавшая молекулярную структуру.
Как обычно, Рейн взял журнал в руки — и вдруг на мгновение задумался. Председатель клуба ведь сказал ему: «Чем больше ты читаешь научных журналов, тем сильнее видно, что тебе интересна наука, Рейн».
Но так ли это на самом деле?
Это был старый научный журнал, который он выписывал ещё в прошлой жизни. Тогда он тоже покупал его каждый месяц. Это давно превратилось в привычку — если он вдруг не читал его очередной номер, начинал чувствовать какое-то странное беспокойство.
Сейчас наука была для него примерно на этом уровне. Рейн криво усмехнулся. Но отказаться от покупки он всё равно не мог, так что направился к кассе с журналом в руках.
И тут его окликнули.
— О, Рейн!
Подняв глаза от неожиданности, он увидел своего одноклассника Флипа. Тот тоже подумывал о вступлении в научный клуб.
— Флип…
— Рейн, ты что здесь делаешь? Или… неужели ты тоже пришёл за научным журналом?
Флип подошёл совсем естественно, встал рядом, посмотрел на полку и задумчиво протянул: «Хм». Столкнувшись с одноклассником вот так неожиданно, Рейн слегка смутился, тогда как Флип держался совершенно непринуждённо.
— Т-ты тоже за этим журналом пришёл?.. — спросил Рейн, чуть запинаясь, и показал журнал в руке. Раз уж новый выпуск вышел именно сегодня, он подумал, что Флип наверняка искал то же самое.
— Да не, я вообще в таких журналах не шарю, — тут же ответил Флип.
— А?..
— Просто подумал: раз уж вступил в научный клуб, надо бы купить хоть какой-то научный журнал. Но по одной обложке вообще непонятно, что брать, если ты полный новичок.
Флип рассмеялся и по-прежнему непринуждённо болтал с Рейном.
— А у тебя хороший журнал, Рейн?
— Эм… да. Он довольно известный, так что там подробно объясняют всё — от базовых вещей для начинающих до довольно сложных тем, плюс пишут о передовых технологиях. Но вот этот, наверное, больше подойдёт, если ты хочешь именно что-то для новичка…
Говоря это, Рейн снял с полки ещё один журнал и показал его Флипу. Тот слегка рассмеялся.
— Рейн, да ты вообще ветеран!
От такого замечания Рейн чуть покраснел. Если смотреть со стороны, он и правда выглядел каким-то безнадёжным научным отаку, который с горящими глазами навязывает новичку радости науки. Эта мысль заставила его устыдиться. Но самому Флипу, похоже, было совершенно всё равно.
— А, ладно, возьму оба.
С этими словами он подхватил оба журнала, которые Рейн ему посоветовал.
— Знаешь, мне кажется, у научных кружков очень высокий порог входа, — заметил Флип.
— Почему? — спросил Рейн.
— Ну смотри. В научный клуб как будто с самого начала можно идти только если тебя наука уже прям очень интересует, да? А в теннис или футбол многие же вступают, даже если никогда раньше не играли — просто потому, что есть какой-то общий интерес. Со спортом так обычно и бывает. А вот с научным клубом, если у тебя интерес пока поверхностный, разве не сложно туда пойти?
— В этом есть смысл.
Ничего не поделаешь: исследовательские кружки были куда более нишевыми, чем спортивные секции.
— Тогда Флип, а почему ты сам захотел в научный клуб?
— М? Я? — переспросил тот.
На вопрос Рейна Флип слегка удивился, а потом неловко улыбнулся и негромко сказал:
— Ха-ха… немного стыдно говорить, но… меня вдохновили фильмы.
— Фильмы?
— Ага. Безумные учёные — это же круто, разве нет?
— …
Теперь уже настала очередь Рейна недоумевать.
— Ну вот смотри: человек интересуется только истиной мира. Сначала все говорят, что он потрясающий гений, а потом его исследования становятся всё более опасными, и сторона справедливости начинает требовать, чтобы он остановился. Но он упрямо продолжает, потому что ему важна только истина мира, и идёт против здравого смысла, оставаясь один против всех. Разве это не крутое существование?
— …
— А в конце его, конечно, уничтожает сторона справедливости, но результаты его великих исследований потом находят применение, чуть-чуть улучшают мир и спасают чьи-то жизни. Разве это не прекрасно?
— …
Оставив окончательно ошарашенного Рейна позади, Флип увлечённо продолжал свою страстную речь. Закончив, он нарочито кашлянул и пожал плечами.
— Ну да, понимаю, со стороны это трудно понять.
— А, нет… по-моему, это… неплохо?.. — пробормотал Рейн.
— Не заставляй себя.
Флип громко рассмеялся, а Рейн только криво улыбнулся.
— Короче, под впечатлением от крутости безумных учёных я однажды начал смешивать химикаты у себя в комнате. Вонь стояла такая, что меня тогда жёстко отругали.
— Это опасно. Больше так не делай.
— Да. Теперь я буду устраивать такое только в научном клубе.
— Нет, лучше вообще не надо устраивать там вонь…
— Ах… проводить исследования, которых никто не понимает, и безумно хохотать…
Так у полки с научными журналами два школьника средней школы обсуждали безумных учёных.
— А ты сам, Рейн, почему хочешь вступить в научный клуб?
— Вообще-то меня туда просто привёл учитель, и я до сих пор ещё не решил, вступать или нет…
— Серьёзно?
Флип удивлённо наклонил голову.
Если рассуждать спокойно, научный клуб и правда ему подходил. Там он мог использовать свои способности в клубной деятельности, никого не тянув вниз. Но в прошлой жизни он уже занимался наукой профессионально и добился результатов, так что использовать свой опыт здесь казалось ему чем-то нечестным — почти как если бы профессионал заявился на любительский турнир. Зик сказал ему просто делать то, что хочется, но Рейн всё равно не мог решиться.
Ничего не подозревавший Флип лишь продолжал смотреть на него в недоумении.
— Хотя ты даже научные журналы покупаешь?
— Сам не знаю…
Рейн и сам толком себя не понимал. Он до сих пор не мог найти ни причины, ни цели для вступления в научный клуб. Журналы же покупал просто по инерции.
Они оплатили книги и вышли из магазина. Солнечный свет снаружи был приятно тёплым.
— Рейн, ты уже обедал?
— Нет ещё.
— Тогда пошли есть рамен! Рамен!
С этими словами Флип хлопнул его по спине. У Рейна в груди странно кольнуло. Даже с учётом прошлой жизни это был первый раз, когда он шёл есть рамен вместе с кем-то. Нет — точнее, первый раз в жизни, когда он вообще отправлялся поесть куда-то с другом.
Они пришли в раменную, которую рекомендовал Флип. Внутри их приятно щекотал нос аромат бульона. Это было обычное место без всяких изысков — просто недорогой для школьников и вкусный рамен. Флип заказал большую порцию, Рейн — обычную, и они стали ждать.
На миг разговор оборвался.
— …Слушай, Флип, а ты уже привык к школе?
— Что за вопрос, прямо как дядя, который расспрашивает племянника? Ха-ха-ха!
Отсмеявшись над вопросом Рейна, Флип отпил ледяной воды. От этого замечания Рейн слегка покраснел и пожал плечами. Его неумение разговаривать прямо сочилось наружу.
— Ну, наверное, начинаю привыкать? Всё-таки три недели прошло, уже освоился. А ты, Рейн?
— …
— М? Что такое?
Получив встречный вопрос, Рейн подпер подбородок рукой и всерьёз задумался.
— Эм… вообще-то это я первым спросил, привык ли ты к школе, но что именно вообще считается «привыкнуть к школе»? Как можно объективно измерить степень моего напряжения?
— А?
Рейн начал говорить какие-то очень странные вещи. Флип нахмурился, глядя, как тот с полной серьёзностью уходит в мучительные размышления.
— Разумеется, по сравнению с первым днём уровень напряжения у меня, думаю, снизился. Была ещё та история с тем, как Касуми и остальные ко мне приставали, но даже если её не учитывать, меня всё же мутит меньше, чем тогда, в первый напряжённый день. Однако в школе я всё равно нервничаю сильнее, чем дома. И к тому же это всего лишь моё субъективное ощущение. Тогда как мне объективно измерить уровень своего напряжения? Можно было бы использовать приборы и собирать данные по пульсу, но я ведь не смогу постоянно ходить по повседневной жизни, обвешанный датчиками. Тогда какой критерий следует брать, чтобы определить — привык я к школе или нет?
— …
— Что думаешь, Флип?
— Во-первых, я только что понял, что ты идиот.
— Это жестоко!
Одной фразой Флип разнёс ему сердце в клочья. Рейн поник. Флип расхохотался.
— …Но, знаешь, за эти три недели я уже выстроил довольно эффективные методы посещения уроков, рациональной учёбы и выполнения домашних заданий. Так что разве нельзя сказать, что я всё же начинаю привыкать к школе?..
— Ага, понял. Ты вообще ни капли не привык. Смирись уже.
— Угу…
Флип крепко хлопнул осевшего Рейна по плечу и вынес ему приговор. Получив суровое отрицание, Рейн жалобно простонал прямо в раменной.
— А если говорить про то, что значит привыкнуть к школе… как насчёт, например, числа друзей? Чем больше друзей, тем больше можно сказать, что ты в школе освоился, разве не так?
— А что именно считать другом?.. Какой существует объективный критерий, позволяющий называть человека другом?..
— Да ты ещё больший идиот, чем я думал! Гении и дураки — две стороны одной монеты, да?
— Угу…
Схватившись за грудь, Рейн почувствовал, что вот-вот начнёт кашлять кровью от масштабов этого потрясения. Флип только поражённо пожал плечами. В душистой раменной искривлённые представления подростка о мире снова пришли в смятение.
— Друзья, кружки… что вообще составляет «нормальную школьную жизнь»…
— Твоих заморочек я не особо понимаю, но, думаю, парней, которые вязнут в такой трясине, вокруг хватает.
— Ха-а…
По сравнению с прошлым всё стало в сотни, а то и в тысячи раз лучше, но чем больше Рейн пытался понять, что такое «правильная школьная жизнь», тем больше у него вырывался тяжёлый вздох.
Усмехнувшись, Флип сказал:
— Может, друг — это тот, кто угощает тебя в раменной свиной отбивной?
— Нет, это уже скорее мошенник какой-то…
— Эй!
Флип громко расхохотался, и как раз в этот момент им принесли рамен. Они с шумом принялись его есть. После еды Флип ещё и научил Рейна одной модной игре на смартфоне.
В тот весенний день рамен показался Рейну особенно вкусным.
* * *
— Гений!
— Рейн — гений!
— Он и в этот раз легко справился с трудным опытом!
— Гений!
— Гений!
— Н-нет, хватит, пожалуйста…
После уроков, на занятии научного клуба, Рейна снова засыпали похвалами. За несколько клубных встреч он успел совершенно свободно обзавестись репутацией гения. Нынешние члены клуба превозносили его как беспрецедентное дарование, появившееся у них под боком. Рейн дрожал и смущённо мотал головой. Намеренно ошибаться он не умел.
— Рейн! Ну как тебе идея!? Может, подашь исследовательскую работу на среднешкольный конкурс?
Учитель естествознания приблизился к нему с сияющими глазами. Рейн инстинктивно отшатнулся.
— К-к-конкурс исследовательских работ?..
— Именно! Рейн наверняка покажет там блестящий результат! А, кстати, тот «конкурс исследовательских работ», о котором я сейчас говорю, — это не то же самое, что Национальный научный конкурс, о котором я говорил раньше. Знаешь ведь, летом задают всякие самостоятельные исследования? Вот это конкурс, куда подают такие работы и оценивают, у кого был лучший ракурс исследования и чьи методы проверки оказались сильнее.
Национальный научный конкурс — это соревнование, куда команды съезжаются в одно место и состязаются там в письменных и практических испытаниях.
А конкурс исследовательских работ — это именно конкурс присланных летних исследований: работы собирают, оценивают и распределяют по местам.
То есть Национальный научный конкурс — это что-то вроде спортивного турнира, где все соревнуются на одной площадке, а конкурс исследовательских работ — скорее премия за саму присланную работу, почти как художественная награда. До Национального научного конкурса ещё довольно далеко. А сейчас учитель убеждал Рейна участвовать именно в конкурсе исследовательских работ.
— Ты точно возьмёшь призовое место! Давай, внеси вклад в научный клуб!
— Н-нет, нет, нет…
Хвала не прекращалась, и растерянность Рейна тоже не ослабевала.
Сказав, что ему нужно в туалет, он тихонько выскользнул из химической лаборатории.
— Фух…
Он отпил газировки, купленной в автомате, и решил немного посидеть на лестнице. Давление со стороны учителя и клубных товарищей, которые наперебой советовали участвовать в конкурсах и соревнованиях, понемногу начинало на него действовать.
Сидя на ступенях, Рейн думал, действительно ли всё это правильно.
— О? Рейн?
— А, председатель…
Пока он отдыхал на лестнице, мимо случайно проходил Дастин, председатель средней ступени научного клуба.
— Что случилось? Почему ты здесь?
— А, эм… я просто ненадолго вышел в туалет.
— В туалет? И поэтому сидишь тут вот так?
Дастин с улыбкой рассмеялся, и Рейн слегка покраснел. Его отговорку раскусили мгновенно. Дастин сел рядом.
— Давит на тебя то, что все называют тебя гением?
— …Нет.
Дастин мягко обратился к нему, а Рейн чуть покачал головой.
— Я… порчу атмосферу в клубе?
— М?
— Из-за меня кому-нибудь неприятно?
Услышав этот вопрос, Дастин скрестил руки и ненадолго задумался.
— Ну, лёгкую зависть я отрицать не стану. Но почему ты об этом спрашиваешь?
— …………
Рейн не смог ответить.
Он вспомнил свою прошлую жизнь. В исследовательском институте, куда отец его приводил, был добрый старший коллега, который многому его учил. Он советовал Рейну, когда тот заходил в тупик в исследовании или не понимал, как лучше выстроить работу.
Но тот человек в конце концов уволился из института. Бледный как смерть, он сказал: «Я больше не могу поспевать за твоими исследованиями…» — и ушёл. Способности Рейна загнали его в угол и заставили потерять уверенность в себе. Рейн глубоко сожалел об этом. Он не хотел, чтобы в научном клубе повторилось нечто подобное.
— …………
— …………
Между ними внезапно опустилась тишина. Не в силах ответить на вопрос председателя, Рейн мог вернуть только молчание. Ему было стыдно перед человеком, который ждал его ответа. Тяжёлая, мучительная тишина пронзила его насквозь.
Дастин тихо выдохнул.
— Скажи… тебе вообще нравится наука?
От этого внезапного вопроса глаза Рейна чуть расширились.
— …А?
Он не понял, к чему был этот вопрос. Но Дастин продолжил:
— Мне почему-то кажется, что ты сам ещё не решил, хочешь ли вступать в научный клуб.
— …Да.
— Учитель и остальные члены клуба очень многого от тебя ждут. Большинство уже считает, что ты к нам вступишь, а там, может, и начнёшь брать награды на всяких конкурсах. Думаю, именно это давление сейчас на тебя и давит.
— …………
— Но вообще-то не в этом суть. Так в кружок вступать не должны.
Дастин чуть запрокинул голову и, глядя куда-то в потолок лестничной клетки, продолжил:
— В кружок вступают потому, что им нравится само занятие. Научный клуб — для тех, кому нравится наука или кто ею хотя бы интересуется. Есть у тебя способности, можешь ли ты принести школе пользу — это, по сути, совершенно не важно.
— Правда?..
— Да. Потому что кружки — это не работа. Тут вообще не нужно добиваться какого-то результата. Даже маленькой причины вроде «мне немного интересна наука» или «там хорошие друзья» уже достаточно.
Рейн растерялся. Но в словах Дастина не чувствовалось ни малейшего колебания.
— Ты… ты, кажется, не очень-то получаешь удовольствие от науки.
— …………
— Мне, конечно, любопытно, как ты вообще успел накопить такие глубокие знания и умения, если сам не выглядишь человеком, который особенно любит науку… Но если тебе не в радость научные занятия, то не нужно заставлять себя вступать в клуб. Учителя и все остальные, конечно, много от тебя ждут, но если ты не хочешь, то тебе вовсе не обязательно участвовать ни в конкурсе исследовательских работ, ни в Национальном научном конкурсе.
— …………
— Для тебя сейчас важнее другое: научиться любить науку.
Сказав это, Дастин увидел, как Рейн слегка склонил голову и задумчиво приложил руку к подбородку.
— …………
— …………
— Я…
Рейн едва слышно пробормотал:
— …Люблю ли я науку?
— …Не знаю.
Для него наука была работой. И единственным местом, где он вообще мог существовать. Дорогой в один конец, с которой нельзя сойти. Дастин поднялся, слегка хлопнув себя по бедру.
— Ладно, мне пора обратно в клубную комнату.
— Хорошо…
— Я много наговорил, но главное — не загоняйся. Потихоньку, без спешки. Если честно, даже вступить в кружок без всякой причины — уже нормально. Ладно?
— …Большое спасибо.
— Увидимся.
Дастин легко махнул рукой и ушёл. Пустая лестница снова погрузилась в тишину. Рейн залпом допил газировку, которую всё это время держал в руке. Освежающее покалывание пробежало по горлу, но на сердце легче не стало.
Рейн задумался.
Когда именно он перестал по-настоящему любить исследования? Наука стала для него лишь инструментом работы, а другого места, где он мог бы существовать, у него не было. Поэтому ему оставалось только идти по этому пути. В какой-то момент он просто перестал любить науку. Каждый раз, когда он добивался результатов, ему завидовали, его отталкивали, он оказывался втянут в рабочие интриги, на него наваливали ожидания и давление — и исследовательская работа стала причинять боль.
…Но в самом начале всё было иначе.
Рейн оглянулся назад. Ему нравилось читать научные книги. Он радовался, когда шаг за шагом узнавал что-то новое. Каждый раз, когда он открывал для себя очередную глубину и сложность науки, внутри росло настоящее удовольствие. Именно из интереса он в своё время и вымаливал у отца научные книги.
Да, в самом начале…
С этими мыслями Рейн вернулся в химическую лабораторию, служившую им клубной комнатой. Поскольку он сказал, что пошёл в туалет, если его спросят, почему отсутствовал так долго, что ему отвечать? Что разговаривал с другом? Но тогда чьё имя назвать?
— Гений!
— Невероятно!
— Да это же… гений!
— …А?
Рейн остолбенел. В химической лаборатории стоял настоящий переполох. Голоса эти были обращены вовсе не к нему, и он, не понимая, что происходит, остановился у входа.
— Гений!
— Настоящий гений!
— Юки — гений!
— Фуфуфун!
В центре всеобщего внимания стояла Юки. Получая похвалы со всех сторон, она выглядела до смешного самодовольной. Её длинные голубые волосы радостно покачивались.
— Ч-что случилось? Почему тут такой шум?
— О, Рейн.
Это окликнул его стоявший неподалёку Флип.
— Юки вот, говорит, собрала мини-робота.
— Робота?
Рейн заглянул в центр толпы. Там действительно была Юки, а рядом с ней — что-то коробчатое, шустро носившееся туда-сюда.
Похоже, снизу у него были ролики: штука носилась по столу во все стороны. И, судя по всему, управлялась без проводов, потому что всякий раз, когда Юки что-то делала на своём смартфоне, это нечто тут же юрко двигалось.
Глаза Рейна расширились. Пусть конструкция была простой и размером всего с ладонь, это определённо был самодельный робот, двигавшийся по команде Юки.
Юки собрала робота.
— Это ещё не всё, смотри дальше!
Юки выкрикнула это, и её лицо, и без того раскрасневшееся от возбуждения, стало ещё ярче. Она что-то сделала на смартфоне — и робот наткнулся на небольшое препятствие, поставленное на столе, после чего остановился.
…Что, сломался?
Именно так начали было думать участники клуба, когда с маленьким роботом произошло странное. Изнутри коробчатого корпуса раздался какой-то звук механизма, и верхняя часть чуть приподнялась.
Робот трансформировался: снизу у него внезапно выросли четыре ноги. Легко перебравшись через препятствие, он ловко прошёл дальше.
— Вааааа! — грянул восторг по всей лаборатории.
Вскоре ноги снова убрались, и робот вернулся в исходную коробчатую форму, но шум восхищения уже было не остановить. Атмосфера в химической лаборатории изменилась окончательно.
— Гений!
— Она за такое короткое время собрала робота!
— Да это же гений робототехники!
— Гений!
— Гений!
— Фуфуфун!
Юки всё сильнее выпячивала грудь и выглядела до предела довольной собой.
— Хвалите меня ещё! — потребовала она, и все вокруг с готовностью устроили настоящий маленький праздник в ответ на эту просьбу. Лицо Юки горело от удовольствия. Было видно, что ей действительно весело.
— Кстати говоря, у нас ведь раньше в научном клубе вообще не было робототехнического направления!
— О нет! Выходит, наш клуб теперь ещё и на конкурс роботов будет ходить?!
Самодельный маленький робот Юки вызвал оживление во всём научном клубе. Он словно принёс свежий ветер в их общую деятельность — прежде у них ведь вообще не было группы, занимавшейся робототехникой.
— О! Рейн!
Юки радостно подошла к нему, пока он наблюдал за происходящим издали.
— Смотри! Я попробовала сделать робота!
С сияющей улыбкой она подошла к нему вплотную, держа своё творение в ладонях. На коробчатом корпусе чёрным маркером были нарисованы глаза. Большие, самодовольные глаза робота уставились прямо на Рейна.
— Я правда очень старалась! Я же вообще ничего о роботах не знала!
— …………
— Самая главная фишка — это, конечно, трансформация! Переключение из режима катания в режим с ногами было просто ужасно сложным! Сначала я сделала ему две толстые короткие ноги, но с ними он не мог перелезать через такие ступеньки, так что пришлось переделывать на четыре ноги, чтобы он лучше держал равновесие при ходьбе, и это было та-а-ак трудно!
Размахивая руками, Юки с пылающим лицом вдохновенно объясняла, какой потрясающий у неё получился робот, и с явным восторгом рассказывала о своём ладонном творении.
И глядя на неё, невозможно было не понять, насколько ей весело. Её радость буквально передавалась всем вокруг.
— Ну как тебе?!
Громко воскликнула Юки.
— Круто же, да?!
Фыркнув носом, она уставилась на Рейна сияющими глазами. Тот распахнул глаза чуть шире и несколько раз быстро кивнул.
— Да… да. Очень круто… правда очень круто.
— Правда?! Хвали меня ещё!
— Правда очень круто. Ты здорово постаралась, Юки.
— Фуфуун! Фуфуун!
От похвалы Рейна улыбка Юки стала ещё более самодовольной. Она была в полном восторге от того, что её работу так высоко оценили.
— Все, смотрите ещё!
С этими словами Юки снова понеслась по лаборатории, желая похвастаться своим роботом ещё большему числу людей. Её тонкие голубые волосы колыхались, пока она переходила от одного человека к другому, показывая всем робота размером с ладонь и давая попробовать управление со смартфона.
Каждый раз, когда робот бегал или трансформировался, в научном клубе становилось всё оживлённее.
Глядя на это, Рейн вспомнил прошлое.
Когда-то он и сам был таким. Каждый раз, узнав из книги что-то новое, он с восторгом бежал рассказывать это отцу. Каждый раз, когда эксперимент удавался и что-то происходило, у него в груди поднималась радость. И теперь, глядя на Юки и членов научного клуба, он снова ощутил те воспоминания.
Радость от новых знаний, радость от удачного опыта. Пока он смотрел на них, чувства, которые когда-то наполняли его сердце, когда он впервые сталкивался с глубиной и тонкостью науки, пронеслись сквозь него свежим ветром, а вслед за ними потянулись и ностальгические образы прошлого.
Даже если реальность была тяжёлой, а работа мучительной, когда-то он и правда любил науку.
«Для тебя сейчас важнее научиться любить науку», — сказал Дастин.
Юки, державшая в руках своего робота, выглядела по-настоящему счастливой. Ей искренне нравились занятия клуба.
«Я всё ещё незрелый», — подумал Рейн.
Он взял с полки колбу и химикаты, легко расставил их на столе и в углу лаборатории начал готовить небольшой опыт.
Подняв пипетку, он медленно уронил несколько капель на подготовленный материал. Будто вспоминая прежнее удовольствие, без спешки, совсем не думая о скорости, он наблюдал, как изменяется увлажнённое вещество.
Юки когда-то сказала: «Мне совершенно неинтересно смотреть, как химикаты меняют цвет». Но сейчас Рейну это было интересно. Он размышлял о том, какая именно химическая реакция идёт перед его глазами, каков её принцип, мысленно раскладывал теорию по формулам — и медленно наблюдал за изменениями вещества.
Рейн чуть улыбнулся.
Ему даже показалось, что участвовать в конкурсе исследовательских работ, пожалуй, не так уж плохо — настолько ему сейчас нравилось смотреть на смену цвета.
— Нет.
Аня отрезала это без всяких колебаний.
Услышав её слова, Рейн застыл. Это случилось у Зика дома, в один день, когда солнце лишь изредка пробивалось сквозь облака.
С тех пор как Юки успешно собрала робота, прошло несколько дней. Увидев, с каким удовольствием она занимается, Рейн тоже начал думать, что, возможно, участие в конкурсе исследовательских работ как часть клубной деятельности — не такая уж плохая идея. Он выдвигал гипотезы, ставил эксперименты. Пусть оборудование тут было не таким полноценным, как в университетской лаборатории, он всё равно повторял опыты снова и снова, насколько это было возможно, пользуясь тем, что имелось в химической лаборатории школы.
И в итоге научная работа была закончена. Из-за недостатка оборудования и сжатых сроков всё ещё оставалось на уровне гипотезы, но Рейн считал, что всё равно сделал нечто вполне убедительное. Поэтому он решил показать работу Ане — доценту университета — и попросить её посмотреть. Но в ответ услышал лишь одно короткое слово:
— Нет.
— П-почему…? — напряжённо спросил Рейн.
— Эту работу нельзя подавать на конкурс.
— Ч-что вы имеете в виду?..
Голова у Рейна пошла кругом. Он не понимал, что не так. Конечно, по целому ряду причин работа была далека от идеала. Но сама идея, как ему казалось, была разумной, и в её основе он был вполне уверен.
— Понимаешь…
Увидев его растерянное лицо, Аня была искренне ошарашена.
— Конкурс исследовательских работ для средней школы — это не место, где пишут работу, чтобы проверять то, что ещё вообще никем не исследовалось.
— А?..
Глядя на совсем уж ошеломлённого Рейна, Аня глубоко вздохнула.
— По сути, школьный конкурс исследовательских работ — это продолжение обычной самостоятельной исследовательской деятельности. Там с научным подходом рассматривают повседневные вопросы: наблюдают за растениями, изучают окружающую среду и всё в таком духе. Это не место, где выдвигают и проверяют новые теории.
— П-правда?..
Рейн приоткрыл рот и молча принял её слова. Работа, которую он написал, выросла из идеи, пришедшей ему в голову во время урока, залитого тёплым весенним солнцем, — и эта идея была такой, что руководитель научного клуба вообще не понял, о чём там идёт речь.
Ту работу, которую Рейн собирался подать на школьный конкурс, по-хорошему следовало бы представлять и обсуждать уже на научной конференции. Это было совсем из другой области, чем конкурс работ для школьников.
Глаза Рейна расширились.
Он допустил огромную ошибку.
— Рейн-кун что-то сделал не так?
— Зик, посмотри вот на это. На это вот.
В гостиную вошёл Зик, и Аня протянула ему работу Рейна. Зик поднёс руку к подбородку, нахмурился и уставился в листы.
— …Я вообще не понимаю, что здесь написано.
— Ух…
От слов действующего учителя Рейн окончательно сник. Услышать, что это даже не школьный уровень, стало для него ещё одним ударом.
— Да ты просто публикуй это сразу. Станешь сенсацией как невероятный школьник, который на научной конференции предлагает и проверяет новые теории. И внимание к тебе будет не только со стороны научного мира, но и вообще со всех сторон. А среди таких людей ведь могут быть и нехорошие личности, верно? Тебе ведь это не понравится, да?
— У-у…
— К тебе потянутся СМИ, университеты, исследовательские институты. И не только они. Мальчик-гений двенадцати лет — звучит же заманчиво, правда? Значит, внимание пойдёт и совсем не из научных сфер. А среди такого внимания тоже могут встретиться неприятные люди. Тебе ведь этого не хочется, да?
— ……Не хочется.
Придавленный словами Ани, Рейн невольно съёжился. Он изначально придерживался позиции, что совершенно не хочет выделяться плохим образом. С исследовательскими интригами и вниманием он был сыт по горло ещё в прошлой жизни.
— …Тогда убери эту работу куда-нибудь подальше. До тех пор, пока не подрастёшь и не сможешь нормально заниматься исследованиями в университете или в каком-нибудь научном институте… Нет, вообще-то даже на уровне аспирантуры для тебя это, пожалуй, пока рановато…
— …………
Аня задумчиво наклонила голову. А Рейну, у которого совершенно отсутствовало житейское чувство меры, оставалось только понуро опустить голову.
— Ну и дурак же ты…
— Ух…
Аня была искренне поражена. Непревзойдённого гения назвали дураком — и Рейн не нашёл, что ответить.
До нормального человека ему было ещё очень далеко.
Плечи гения бессильно опустились, пока в окно лился тёплый весенний свет, уже слегка смешанный с приближающимся летним теплом.