Жизнь ведьм

Это история из 318 года по здешнему летоисчислению, почти за четыреста лет до современной эпохи, в которой живут Зик и остальные.

Лес тянулся без конца. Глухая чаща в глубине гор далёкой провинции, вдали от городских торговых улиц. Дикий, нетронутый лес уходил до самого горизонта.

Деревья росли сплошной стеной, перекрывая солнечный свет. Полутёмный, сырой лес, где взгляд со всех сторон тонул в избытке зелени. От густого запаха травы и листвы непривычному человеку впору было бы задохнуться, а нос, казалось, сам собой сворачивался от этой слишком сильной лесной вони.

— Хаа... хаа...

Посреди этой чащи шёл один мальчик.

Выбившись из сил и тяжело дыша, он карабкался по склону. Маленький ребёнок лет десяти растерянно озирался, едва не плача.

Он заблудился. Мальчик жил в деревне у подножия горы, но, отправившись собирать дикорастущую зелень, перестал понимать, в какой стороне дом. Со всех сторон его окружала одна и та же зелень. Если не знать этот лес как свои пять пальцев, никаких ориентиров в нём не найдёшь, а уж тем более не найдёшь протоптанной дороги.

— Уу...

У мальчика вырвался тихий звук, и по щекам покатились слёзы. Гора была большой и глубокой. Шансы на то, что он будет бродить наугад и случайно выйдет к деревне, были невелики. Продолжай он так плутать, он ослабеет и умрёт. Даже ребёнок это понимал.

То была эпоха, где маленькая ошибка и дурная удача легко вели к смерти.

— Грррр...

— ...!?

Но беды на этом не кончились. Где-то совсем рядом зашуршала трава, и послышалось рычание зверя. Мальчик вздрогнул.

— Грру...

— ............

Из травы вышел огромный зверь. Медведь.

Метра два длиной, весь покрытый густой шерстью, на толстых мощных лапах. Тяжесть его тела оставляла в земле отчётливые следы. Даже с оружием отогнать такого было бы трудно, а уж ребёнок и вовсе не имел ни малейшего шанса.

Мальчик сжался и задрожал. Ноги отказали, и он прямо там плюхнулся на землю. Ещё мгновение назад он всё-таки как-то держался. Заблудиться в горах страшно, но у него хотя бы оставалась возможность думать, что делать дальше.

Но медведь, появившийся так внезапно, отнял и это. Положение мальчика изменилось в один миг. Гора уже готова была поглотить его своим ужасом.

— Урр...

— Хи... хии...!

Рычание стало ближе. Медведь медленно подходил. Мальчик, продолжая пятиться сидя, пытался отползти, таща непослушное тело.

Медведь поднялся на задние лапы и посмотрел на него сверху вниз. Зверь был возбуждён, глаза налились кровью. Исполинское тело заслонило свет. Перед этим существом, во много раз больше его самого, у мальчика всё потемнело перед глазами.

— Гвааааа...!

— ...!

Медведь издал оглушительный рёв. Мальчик зажмурился, приготовившись умереть.

И в этот миг раздался звон колокольчика.

Кланг — один-единственный чистый звук прокатился по лесу. Среди шороха ветвей, шелеста листьев и стрекота насекомых он прозвучал чуждо и отчётливо, так что и мальчик, и медведь одновременно дёрнулись в его сторону.

Кланг, кланг. Звон продолжался. Изящный, красивый, будто мелодия.

Тот колокольчик держала девушка. Лет шестнадцати, с каштановыми волосами до плеч, в чёрном как смоль одеянии, с красными глазами и маленькой сумкой через плечо. Наряд её совсем не подходил для прогулки по горам, но именно в таком виде она и возникла перед медведем и мальчиком.

— ............

— ............

Мальчик оцепенел и уставился на неё, забыв, что ещё секунду назад был на грани смерти. И почему-то не мог отвести взгляд. Медведь тоже перестал смотреть на добычу и перевёл глаза на девушку.

— ............

Девушка начала плавно танцевать, продолжая звонить в колокольчик. Когда она покачивалась, каштановые волосы и подол чёрного одеяния мягко расходились в стороны, и это движение было поразительно красиво. При этом она встала между медведем и мальчиком.

Звенел колокольчик. Девушка танцевала. От этого странного представления посреди леса и мальчик, и медведь будто разучились двигаться.

Потом она достала из сумки один лист пергамента. На нём были нарисованы сложные узоры на основе кругов. При виде этого в голове мальчика само собой всплыло слово «магический круг».

— Хай...

Она бросила лист на землю и наступила на него ногой. Нарисованный узор засветился бледным светом.

Словно откликаясь на этот свет, налитые кровью глаза медведя смягчились. Туша, стоявшая на задних лапах, опустилась на четыре, возбуждение улеглось, и зверь мирно уставился на девушку.

Медведь стал смирным.

— Хороший, хороший мальчик...

— Курр...

Она мягко погладила зверя по носу, потом почесала под подбородком. Медведь довольно прищурился. Девушка мирно улыбнулась.

Уняв его жажду крови, она тихо сказала:

— А теперь ступай обратно в берлогу.

Потом вынула из сумки кусочек сушёного мяса и отдала медведю. Тот, будто понимая её слова, слегка кивнул, взял лакомство в пасть и развернулся.

Медведь ушёл медленно и спокойно. Ни страха, ни возбуждения в его походке уже не осталось. Это было совсем не похоже ни на изгнание зверя, ни на его покорение.

— Фуу...

— ............

Девушка в чёрном тихо выдохнула. Мальчик, охваченный изумлением, не мог произнести ни слова. Она повернулась к нему и слегка улыбнулась.

— Ты ведь из деревни у подножия? Там все волновались, потому что ты не вернулся с горы.

— ...А, да.

Теперь мальчик уже понял. Чёрное одеяние, магический круг на пергаменте, все эти странные действия, усмирившие медведя. При виде всего этого в его голове сложилось одно слово.

Ведьма.

Он понял, что стоящая перед ним девушка — именно такая.

— Меня зовут Аой. Я не раз бывала в вашей деревне. Ты меня знаешь?

Сказав это, представившаяся Аой девушка взяла за руку всё ещё сидевшего на земле мальчика и медленно подняла его.

Жизнь мальчика спасла одна-единственная ведьма.

***

— Огромное вам спасибо, Ведьма-сама...

— Вы защитили ребёнка из нашей деревни. Мы и правда вам очень благодарны...

— Н-ну это уж слишком...

Взрослые низко кланялись ведьме по имени Аой. Перед ней выстроили в ряд собранный урожай, желая отблагодарить. Аой от такого только смущалась.

Это была деревня у подножия гор. Мальчика, заблудившегося в лесу, Аой благополучно вернула домой. Далёкая сельская деревушка, богатая природой.

Ведьма Аой получила от них просьбу и отправилась искать мальчика.

— Ведьма-сама, эм... спасибо, что спасли меня...

Спасённый мальчик подошёл к ней и поклонился. Аой мягко улыбнулась и погладила его по голове.

— В следующий раз не заходи так глубоко в горы, ладно? И меня не обязательно называть «-сама».

— ...Правда?

— Эй, так нельзя. Надо проявлять к Ведьме-сама уважение!

— Ха-ха-ха...

От окрика взрослого мальчик съёжился, а Аой смогла только неловко рассмеяться.

— Ведьма-сама, а как вы меня нашли?

— Мм?

Гора была огромной и глубокой, а кругом — сплошные деревья, так что найти одного человека почти невозможно. И всё же Аой его нашла. Для мальчика это было загадкой.

— Потому что я использовала технику поиска человека.

— ...Поиска человека?

Мальчик непонимающе наклонил голову.

— Да. На случай таких вещей в этой деревне хранят срезанные волосы каждого жителя. Если использовать их, мы, ведьмы, можем определить, в какой стороне находится этот человек.

— П-потрясающе! Это прямо как магия!

— Так это и есть самая настоящая магия...

Глаза мальчика засияли, а Аой неловко улыбнулась.

Существование магии ещё не было известно миру широко. Слова вроде «магия» и «ведьма» люди, конечно, слышали, но большинство считало подобное чепухой. И в самом деле, подавляющее большинство тех, кто заявлял, будто умеет пользоваться магией, были обманщиками.

И всё же в очень малом числе встречались такие люди, как Аой, владеющие настоящей магией. Они скрывались от общества и жили тихо.

Из-за моря слухов и выдумок магию в обществе подозревали и боялись, а процессы и инквизиции против ведьм уже шли. Настоящая магия не была опасной, но, чтобы избежать искр этого общественного безумия, ведьмы и маги вроде Аой жили тайно.

— Т-тогда, Ведьма-сама! А медведя? Как вы его прогнали?

— Я... немного связала своё сердце с его сердцем.

И всё же оставались такие деревни, как эта. Деревни, которые хорошо знали о существовании ведьм и жили с ними во взаимной поддержке. Деревни, сосуществовавшие с магами и накапливавшие доверие долгие годы.

Деревня получала пользу от магии, а маги — урожай и предметы первой необходимости в качестве платы. Они восполняли друг другу то, чего сами не имели. История магов была долгой, и некоторые деревни, поддерживавшие с ними связь, выстраивали доверительные отношения уже больше века, через множество поколений.

— Этот звон колокольчика и танец — ритуал. Такая магия срабатывает в сочетании с магическим кругом. Я могу немного чувствовать эмоции животных... и немного передавать им свои.

— Вы умеете разговаривать с медведями!?

— Нет, это не настолько тонко, как разговор. Скорее... я просто в общих чертах понимаю, что они чувствуют.

Магия не была всемогущей. Невежественные люди боялись её и подозревали, но на самом деле её возможности были ограничены.

И всё же существовало множество техник, полезных для обычной жизни. Настоящая магия не была опасной. Настоящие маги это понимали. Мир — нет.

— Ведьма-сама! Спасибо вам большое!

— Только больше не теряйся, ладно?

— Ага!

Попрощавшись, Аой покинула деревню.

Деревню окружали широкие поля, и жители усердно работали на них. Пшеница только-только пустила маленькие милые ростки, а овощи уже радовали густой листвой. Стоило подуть ветру — и бескрайнее зелёное море начинало колыхаться.

За деревней поднимались несколько высоких крутых гор. За ними, скрытая в горах, и находилась деревня Аой. Великая природа служила покровом, скрывавшим деревню магов от глаз обычных людей.

Аой шла по деревне медленно, рассеянно глядя на большие горы, укрывавшие её родное место. Почти вся земля здесь была распахана под поля, и Аой шагала между ними.

— Ах...

Посреди молодого пшеничного поля она увидела девушку. Та осторожно, стараясь не наступать на ростки, медленно исполняла танец-подношение богам. У её ног в земле был вырезан маленький магический круг.

На девушке было чёрное одеяние, похожее на одежду Аой, а глаза тоже отливали красным. Прямые золотистые волосы струились по спине, пока она с серьёзным видом накладывала на поле благословение.

Это тоже была девушка-маг.

Несколько крестьян стояли у края поля и наблюдали за её танцем. Аой тоже смешалась с ними и посмотрела на свою подругу из родной деревни.

Через некоторое время движения золотоволосой девушки прекратились.

— Фуу...

Выдохнув, она повернулась к крестьянам. Те поняли, что ритуал завершён, и радостно заговорили.

— Теперь и в этом году всё будет хорошо! Спасибо вам, Ведьма-сама!

— Когда маги-сама помогают нам своей магией, урожай и правда гораздо меньше болеет.

— Н-нет, нет...

Похвала смутила девушку, и та застенчиво улыбнулась. Тогда Аой окликнула её:

— Ириас!

— Ах, Аой...

Эту золотоволосую девушку звали Ириас. Она жила в одной деревне с Аой и была её близкой подругой.

Ириас занималась тем, что накладывала магические благословения на урожай. Через ритуалы она направляла в поля магическую силу, чтобы растения росли крупнее и меньше болели.

— Сколько у тебя ещё работы осталось?

— А, п-прости... мне ещё на несколько полей сходить... Подожди чуть-чуть?

— Да не спеши. У меня тоже ещё осталось кое-что.

— А-ага.

Аой помахала ей от края поля, и Ириас слегка кивнула. Крестьяне вошли на поле и снова начали благодарить её.

— Спасибо вам, Ведьма-сама. Теперь урожай и в этом году будет отличным.

— Н-нет, нет... всё, что мы можем, это чуть-чуть помочь заклинанием. А то, что урожай у вас каждый год получается хорошим, — это благодаря труду всех вас.

Ириас улыбнулась жителям, а Аой, глядя на неё краем глаза, направилась к следующему месту работы.

Аой занималась гаданием о погоде. Она предсказывала, когда пойдут дожди и сколько их будет, как изменится температура, сколько снега ляжет зимой. Суровая погода напрямую била по урожаю и скоту. Если знать её заранее, можно подготовить меры. Предсказание погоды было равносильно заботе о жизненной линии деревни.

— Фуу...

Так что и работа Аой в целом подошла к концу. С облегчением она побродила по деревне, разыскивая Ириас. Небо над головой было высоким, а ветер — приятно мягким.

— А, вот ты где, Ириас.

— Ах... Аой, ты уже закончила?

Аой нашла Ириас возле деревенской площади.

Ириас сидела на траве и смотрела снизу вверх на окликнувшую её Аой. Вокруг неё столпилась куча детей.

— Нээ-тян! Нээ-тян! Ещё песню! Научи нас ещё песням!

— Онэ-тян, больше песен нет?

— Э? А, п-подождите минутку...? Не тяните...

Ириас учила деревенских детей песням. Дети теребили её за одежду и наперебой требовали продолжения.

— Ну надо же, ну надо же. Ириас, ты опять детей песням учишь.

— А-Аой... прости, подожди чуть-чуть...?

Сочинение песен было хобби Ириас. Это никак не относилось к её магической работе. Она придумывала песни сама и почти как волонтёр ходила учить им детей в окрестных деревнях. Для детей из сельской местности, где развлечений было мало, игра и песня были драгоценностью, и потому дети обожали Ириас, приставали к ней и шумно с ней возились.

— Нахахаха.

Глядя, как дети тормошат смущённую Ириас, Аой рассмеялась.

— П-прости, Аой. Я сейчас соберусь и пойдём домой...

— Эээ!? Нээ-тян, ты уже уходишь!?

— Песни, научи нас песням!

— Н-но Аой меня ждёт...

Дети вцепились в Ириас так, будто не собирались отпускать.

— Да всё нормально. Спойте ещё одну, и хватит. Не спеши.

— ...Спасибо, Аой.

Аой с ухмылкой махнула рукой, показывая, чтобы Ириас не волновалась и ещё немного позанималась с детьми. Ириас виновато улыбнулась и слегка кивнула.

— Т-тогда только ещё одну песню, хорошо...?

— Ура!

После этих слов дети радостно загалдели. Аой прислонилась к стене соседнего дома и, слегка отпивая алкоголь после работы, стала слушать издали.

Ириас запела.

Чистый красивый голос разлился по ветру. Дети внимательно слушали, а потом сразу начали подпевать. Красивое пение Ириас смешалось с невинными голосами детей, и Аой слушала эту мирную песню, неторопливо попивая спиртное.

Песня золотоволосой девушки проникала в зелень молодых ростков на полях и в густую зелень гор. Её голос и весёлое детское пение растворялись в огромной природе.

Ириас пела, пока дети тянули её за одежду и висли на ней, а сама лишь беспомощно смеялась. Аой же спокойно слушала прекрасный голос своей лучшей подруги.

Ириас допела.

— Фуу... Ну как вам песня?

— Классная!

— Спасибо, онэ-тян!

Дети с сияющими глазами благодарили её, а она смущённо улыбалась.

— Но я ещё хочу послушать что-нибудь покруче!

— Научи нас песням из города!

— Ведьма-сама, научи нас классным песням, которые популярны в городе!

— ...?

Дети из сельской местности очень тянулись к городу. Им было мало песен, которые сочиняла сама Ириас, и они хотели услышать песни, которые поют где-то там, в городе. Для деревенских детей, которым, возможно, за всю жизнь ни разу не доведётся туда попасть, такое любопытство было естественным.

— П-подождите-подождите...!

Видя, как подруга растерялась, Аой подошла ей на выручку.

— Слушайте сюда. Слушайте внимательно. Ведьмы ничего не знают о городе. Более того, ведьмы как существа даже дальше от города, чем вы.

— Эээ? Почему?

Дети с чистым недоумением загалдели.

— Потому что... нас бы сразу поймали...

— Охота на ведьм — страшная штука...

Обычно маги жили, скрываясь в горах от людских глаз, спасаясь от охот на ведьм и инквизиции.

— Большинство магов так всю жизнь и знает только горы, а потом умирает...

— Нам, наверное, никогда в жизни не поносить модную городскую одежду...

— Говорят, в городе есть вкусная сладость под названием торт...

— Но нам, наверное, так и не доведётся попробовать её за всю жизнь...

— Если честно, мы бы сами хотели, чтобы вы нам рассказывали, что там в городе популярно...

Две ведьмы бледно произнесли всё это такими голосами, будто на их плечах лежала тяжёлая карма людей, обречённых жить в тайне.

— Ведьмы-сама отстой.

— Замолчи, замолчи! Не говори о больном...!

От беспощадной детской реплики Аой вскрикнула чуть громче, чем следовало.

— Нам ведь тоже хочется носить модную одежду из города...!

— Ведьмы-сама совсем отстой.

— Чёрт бы вас всех подрал...!

Тёплый ранний день в маленькой деревне, где повсюду царила беззаботная атмосфера.

***

Урок песен Ириас закончился, магическая работа тоже была завершена, и они собрались возвращаться домой. Заполнив повозку тем, что деревня отдала в уплату за работу — пшеницей, одеждой, спиртным и прочим, — Аой и Ириас уже собирались уезжать.

Тут их окликнул староста, пришедший проводить ведьм.

— Ведьма-сама...

— Да?

— Похоже, движение охоты на ведьм в последнее время становится ещё сильнее. Прошу, будьте осторожны...

— ............

Староста почтительно поклонился, а Аой и Ириас, услышав это, едва заметно сглотнули. Всё, что им оставалось, — ответить коротко: «И вы тоже берегите себя».

Они тронули повозку с места и покинули деревню. Работа на этот раз завершилась без проблем.

Между суровых гор, словно специально скрытая от посторонних глаз, лежала маленькая тайная деревня. Склоны заросли дубами, чьи ветви и листья укрывали всё вокруг густой зеленью.

Идя по бездорожью, которое было лишь слегка утоптано ногами, Аой и Ириас миновали горы и добрались до спрятанной деревни.

В ней жило всего около пятидесяти человек, а со всех четырёх сторон её окружали горы, так что никто не мог увидеть её издалека. Тихая, укоренившаяся деревня, о существовании которой не знала даже сама страна.

Это была деревня магов. Место, где собирались жить втайне те, кого мир называл еретиками и кто не мог жить открыто.

Для такой малой деревни её история была очень долгой. Здания и хозяйственные постройки дышали возрастом, а летом в полях белели эдельвейсы.

А в центре деревни возвышалось огромное дерево с широко раскинутыми ветвями.

— Эй! С возвращением! Только приехали?

Когда они остановили повозку у амбара, их окликнули снаружи. Голос был низкий, громкий, женский. Аой и Ириас выглянули из повозки.

— Верди.

— О, Аой, Ириас. Хорошо потрудились.

Их встретила подруга примерно того же возраста — Верди.

У неё были очень короткие чёрные волосы и здоровая, загорелая кожа пшеничного оттенка. В деревне магов её основным делом была охота: она ходила в горы, добывала зверя и приносила еду всем жителям.

— Молодцы, хорошо поработали в дороге. Вас почти неделю не было, да?

— Ириас, сколько дней вышло?

— Эм... шесть. Мы ведь в две деревни заезжали.

Горные дороги были тяжёлыми, а расстояния большими, так что несколько дней только на дорогу были обычным делом.

— Вы ведь сейчас груз из повозки в амбар потащите? Я помогу.

— С-спасибо, Верди. Это очень кстати.

— Вахаха! Слабые Ведьмы-сама, которые только и знают, что сидеть за столом, сразу сдохнут от тяжестей!

— Не греби нас под одну гребёнку с какой-то горной обезьяной, которая только и умеет, что по лесу носиться.

Перебрасываясь шутками, они понесли полученную плату в деревенский амбар. Верди легко подхватывала тяжёлые тюки, а Аой и Ириас краснели от натуги.

Так повозка опустела. Зима приближалась, и амбар понемногу заполнялся запасами продовольствия.

— А, Аой-онэчан, Ириас-онэчан, вы вернулись!

— С возвращением!

— Мм? А, да. Я дома, ребята.

Из дверей амбара выглянули деревенские дети. Это были малыши лет десяти, заметившие возвращение Аой и Ириас. Поскольку с разгрузкой уже было покончено, девушки подошли к ним и легко погладили по головам.

— Аой-онэчан! Ириас-онэчан! Научите нас магии! Есть место, которое мы не понимаем!

— Эээ? Прямо сейчас?

Мальчик схватил Аой за руку и потащил. За пределами деревни магию считали ересью, но здесь она была частью повседневности и служила делу.

Дети как раз только начали всерьёз учиться магии, и Аой с Ириас часто занимались с младшими.

— Верди-онэчан дура, если у неё спросить, она всё равно ничего не понимает!

— Ах ты мелочь... нарываешься, что ли!?

От беспощадного детского оскорбления Верди вспыхнула. Она была ужасна в учёбе и совсем никуда не годилась в магии. Зато на охоте ей не было равных, так что пользу деревне она приносила колоссальную.

— Научите нас магии!

— Научите! Научите!

— Эх... ладно, ладно. Только немного, хорошо?

Дети облепили Аой и Ириас со всех сторон. Их «с возвращением» оказалось не столько приветствием, сколько заботой о собственном удобстве.

Пока Аой и Ириас утаскивали за собой, Верди осталась никому не нужной.

— Ну и что именно вы не понимаете?

— Ну... сколько ни пытаемся, огонь не загорается!

— Огонь?

— Огонь...?

Аой и Ириас широко раскрыли глаза. Дети отвели их к месту, где в земле было нарисовано несколько магических кругов. Это были круги, которые дети рисовали для практики.

— Мы хотим, чтобы магией огонь вспыхивал вот так, фуух, а у нас совсем не выходит!

— Не понимаем, что не так. Посмотрите, пожалуйста!

— Огонь... огонь, значит...

— С огнём всё...

В ответ на детский вопрос обе ведьмы почему-то неловко улыбнулись.

— Аой-онэчан, Ириас-онэчан, научите нас зажигать огонь магией?

— ............

Дети с чистыми, серьёзными глазами смотрели на старших сестёр, словно были уверены: спроси их — и ответ найдётся на всё.

— Э-э...

— Мм...

Но Аой и Ириас лишь почесали затылки и замялись.

— Прежде чем чинить магический круг... может, сперва немного поговорим о том, для чего вообще нужна магия?

— Поговорим?

— Да. О её настоящей роли.

Ириас начала объяснять, а Аой тем временем подняла с земли палочку и стала рисовать рядом простые картинки — души человека и богов. Не магические круги, а просто схемы.

— Магия, знаете ли, плохо умеет зажигать огонь.

— Плохо?

— Да. Зато она хороша в том, что нельзя увидеть глазами — в вещах вроде души или судьбы.

Ириас продолжила:

— Изначально магия лучше всего работает с сверхъестественными явлениями, связанными не с материей и не с энергией, а с жизнью, духами, разумом, судьбой, божественным. Она позволяет совсем немного касаться потоков этих вещей.

— ...?

— Поэтому управлять энергией или физическими явлениями — зажигать огонь, сгибать предметы, двигать землю — для неё слабое место. Изначально магия не для этого.

Дети недоумённо переглянулись. Аой нарисовала огонь и поставила рядом крестик, а рядом с душой и богом, наоборот, кружок.

— То есть... что это значит...?

— Ну... проще говоря... магия плоха в огне, но хороша в гадании.

— В гадании...?

— Да. Настоящая магия работает с вещами вроде судьбы или сердца. С тем, что глазами не увидишь.

Аой нарисовала глаз и стрелку к огню, а затем поставила рядом ещё один крестик. Видимая энергия вроде огня плохо подходит для магии — она пыталась объяснить это даже рисунком.

— Магия сильна в том, что связано с жизнью, духами, разумом, судьбой и божественным. Поэтому она особенно полезна в медицине, приготовлении снадобий, гадании, проклятиях, психотерапии и вообще во всём, что с этим связано.

— Суть магии в том, чтобы усиливать лекарства заклинаниями, видеть судьбу через гадание или благословлять поля, чтобы урожай лучше рос.

— ............

Дети часто-часто заморгали, а Аой добавила:

— История магов очень длинная. Почти три тысячи лет предки придумывали формулы и методом проб и ошибок накапливали знания. Поскольку мы имеем дело с тем, чего глазами не видно, логический прогресс в магии очень труден. Это область, которая росла медленно, на одних практических наблюдениях.

— ............

— Магия вообще трудная штука. Поэтому вначале лучше не лезть в прикладное вроде огня или движения предметов, а начинать с гаданий. Поняли?

— ............

— С-слишком сложно получилось...?

Дети сидели с открытыми ртами. Ириас растерянно улыбнулась.

— Ничего не понятно!

— ...Это ты должна была понять, Верди.

Первой отозвалась вовсе не детвора, а охотница Верди. Аой и Ириас сразу осунулись. Верди скрестила руки на груди и с морщиной между бровями выдавила:

— Да сколько я вас слушаю с детства, всё одно и то же: то так, то этак, только нудите и нудите... Вместо этого нельзя просто бабахнуть огромный огонь? Ну правда же?

— Я же сказала, это как раз трудно...

— Дуууура, Верди, дуууура.

— Ах ты... Аой, зараза.

Верди плохо переносила сложные вещи. Дети ещё немного подумали над словами Аой и Ириас.

— Значит... огонь магией зажигать нельзя...

— Ааа... вот оно что...

— Ууу...

Дети погрустнели. Раз уж они начали учить магию, им хотелось творить что-то удивительное, и услышать «это нельзя» было обидно.

Видя, как они приуныли, Аой и остальные тоже почувствовали себя виноватыми.

— Н-ну... не то чтобы зажечь огонь совсем нельзя. Просто очень трудно.

— Э?

— Можно?

— Н-ну... если очень постараться...

— Правда!?

На Аой тут же уставились сияющие глаза.

— Л-ладно, но смотрите. После этого вы обязаны нормально учиться гаданию и прочему, ясно? То, что я сейчас покажу, для магии — чистая ересь!

— Ага!

— Аой-онэчан, постарайся!

Аой палкой начала вычерчивать в земле большой магический круг. Внутри большого круга она вписала сложные узоры, а затем добавила спереди, сзади, справа и слева ещё несколько кругов так, что они частично наложились друг на друга. Получился составной магический круг почти два метра в диаметре. Даже дети и Верди понимали, что схема очень сложная. Потом Аой ножом срезала ветки и листья с ближайшего дерева и воткнула их в землю вокруг круга.

— Э...? Ты собираешься использовать именно эту магию? Э-это безопасно...?

Ириас, с первого взгляда поняв, что именно задумала Аой, тревожно подняла голос.

— Всё нормально, всё нормально. Никаких проблем.

— У-уум... правда...?

Но Аой только отмахнулась и продолжила. Ириас в отчаянии застонала, но руки Аой не остановились. Большой составной круг был завершён.

— Ну, сейчас...

— Ага!

Аой встала в центр круга, подбросила палку высоко вверх и крикнула:

— Хой!

— Ого...!?

Взлетевшая палка прямо в воздухе вдруг вспыхнула большим пламенем. Будто огонь рвался наружу изнутри древесины, она затрещала и начала раскалываться. С треском и россыпью искр палка горела, раскалывалась и разлеталась, словно маленький фейерверк.

— Вот это да! Аой-онэчан, вот это да!

— Фухахаха! Ну как вам!? Такое почти никто не умеет! Хоть чуть-чуть уважайте меня!

Не успев долететь до земли, палка догорела дотла и обратилась в пепел. Ириас, предвидевшая это, заранее набрала воды из колодца и быстро залила дымящийся остаток.

Дети были в восторге от маленького фейерверка, лица у них горели возбуждением. Видя это, Аой тоже довольно улыбалась.

— ...Ещё раз повторяю: это ересь для магии. Сначала как следует учитесь гаданию, лекарствам и талисманам, понятно?

— Ага! Поняли!

— Если будете очень стараться, однажды и вы сможете делать что-то подобное. А до тех пор прилежно учите основы.

— Хорошо-о-о!

Дети дружно отозвались. Они уже воодушевились мыслью, что когда-нибудь и сами смогут так.

— Хьяяя! Этот огненный фейерверк сколько ни смотри — всё равно классный! Аой, ещё раз!

— ...Нет. Лень.

— Эээ...

Ныть стала только Верди, хотя была ровесницей Аой.

— Эй! Что это сейчас за пламя было—...!

— Ге!?

— Староста...!

Увидев, как в небо взметнулся огонь, староста деревни подскочил с проступившими жилами на лбу. Сгорбленный старик опирался на трость.

— Что это ещё за огромный огонь!? А если бы он перекинулся на лес или деревню!?

— Бежим...!

— А!? Вы чего, трусы!? Это же вы попросили огонь показать...!

— Стоять! Никуда не убегать!

Дети бросились наутёк во всю прыть. Аой, Ириас и Верди как взрослые, которым уже доверяли деревенскую работу, сбежать не могли.

Суровый взгляд старосты пронзил всех троих. Они сразу представили себе длинную нотацию и дружно помрачнели.

***

— Значит... на этот раз работа в деревнях тоже прошла удачно?

— Да...

— Да...

В доме старосты Аой, Ириас и Верди сидели на полу в сэйдза, покорно выслушивая выговор. Работа и впрямь прошла успешно, но за опасную магию их отчитывали по полной. Случись лесной пожар — деревню пришлось бы бросать. А если бы пламя заметили издалека, тайна деревни оказалась бы под угрозой. Так что выговора было не избежать.

— Аой, Верди, вы с детства только и делаете, что проказничаете... Вы уже взрослые. Возьмитесь за ум хоть немного.

— Да...

— Да...

— Ириас, ты ведь должна быть тем человеком, который их удерживает, разве нет? Не позволяй этим двоим всегда тебя втягивать.

— Я... не припоминаю, чтобы меня кто-то назначал удерживать этих двоих...

— Отвечай.

— Да...

Больше всех всегда доставалось именно Ириас. Её то и дело втягивали в неприятности старые друзья.

— Но, похоже, работу вы сделали без нареканий. Характеры у вас, конечно, тяжёлые, но способности отличные. В таком возрасте уже тянуть полноценную работу — это немало.

— Хе-хе...

— Вы меня смущаете...

— П-погодите! Я-то нормальная...! Ставить меня в один ряд с Аой и Верди как людей с тяжёлым характером, по-моему, неправильно...!

— Коллективная ответственность.

— Жестоко...

Ириас обречённо опустила плечи. Аой и Верди по бокам принялись гладить её по голове, словно утешая, но утешение от самих виновниц не приносило радости.

— Так что? В деревнях удалось услышать что-нибудь тревожное?

— А, да... кое-что серьёзное.

Староста интересовался новостями. Деревня была замкнутой, и просто так вести извне сюда не доходили. Когда кто-то ездил работать в соседние деревни, одной из его обязанностей было собирать сведения о стране и окрестностях.

— Несколько дней назад умер король этой страны, и трон унаследовал его старший сын Гресдли. Так что теперь правит Гресдли Седьмой.

— Гресдли, значит. Если память мне не изменяет, он...

— Да. В последние годы он особенно налегал на инквизицию и охоту на ведьм. Считается, что он переходит всякие границы.

Староста нахмурился.

— Пока конкретных движений ещё нет, но, как говорят, он уже публично объявил, что увеличит число инквизиторов и расширит их полномочия. Среди людей уже растёт тревога, что под удар могут попасть даже обычные невиновные жители.

Ириас пересказала услышанное.

Охоты на ведьм и инквизиции велись по миру давно, оставив после себя множество жертв. Большинство казнённых вообще не имели отношения к магии и были убиты по ложным обвинениям. Но среди них встречались и настоящие маги. Тех, кто, скрываясь где-то не здесь, жил тихо, вылавливали и уничтожали церковные люди. Маги и без того были редкостью, а из-за гонений их стало ещё меньше.

Строго говоря, инквизиция и охота на ведьм — вещи не совсем одинаковые, но дух эпохи давно смешал их почти в одно. И новый король собирался вкладываться в обе.

— Налечь на охоту на ведьм, значит... Неприятный человек стал королём.

— И так понятно, но всё же: магия, которую воображают себе простые люди, и магия, которой пользуемся мы, — совершенно разные вещи. Но для инквизиторов это неважно. Так что нам стоит внимательно следить за движением дел.

Настоящая магия была лишь техникой, позволяющей немного видеть поток духов и судьбы и заниматься гаданием. Магия, которую рисовал в своём воображении мир, и реальная магия почти не имели друг с другом ничего общего.

— Мы ведь даже демонов призывать не умеем...

— В конце концов, охота на ведьм — это буйство лжи, порождённое массовой истерией. Логика там не работает.

Болезни, голод и войны требовали от людей жестоких жертв.

— Хмм...

— ............

Староста провёл рукой по бороде и устало выдохнул. Ириас тревожно спросила:

— Староста... вы ведь не думаете о том, чтобы покинуть деревню?

— Хмм... думаю и об этом, но...

Он медленно подбирал слова.

— Если смотреть реально, это тоже не так-то просто. Даже если мы убежим за пределы страны, это ещё не значит, что там найдётся удобное место, где можно хорошо спрятаться. И не факт, что там будет по-настоящему безопасно.

— ...Я слышала, охота на ведьм уже расползается и за пределы страны.

— К тому же эту деревню не находили чужаки уже тысячу лет. А вот выйди мы наружу — опасность, наоборот, стала бы выше.

— Это верно.

— И ещё... если мы покинем деревню и побежим за границу, придётся оставить стариков. У них уже нет сил идти далеко.

— ............

Говоря это, староста потёр собственные ноги. Разумеется, он говорил и о себе.

— И ещё...

— ............

Староста вдруг посмотрел в окно. Трое проследили за его взглядом.

— Мы не можем бросить Синдзю-сама...

— Синдзю-сама...

За окном возвышалось огромное, огромное дерево. Толстый ствол, мощно изгибающийся вверх, ветви и листья, тянущиеся к небу. В самом центре деревни оно стояло величаво, и хотя ему было больше тысячи лет, в нём всё ещё кипела яркая жизненная сила. В этой деревне его почитали как священное древо.

— История деревни — это история Синдзю-сама. Тысячу лет он наблюдает за этой маленькой деревней магии. Мы не можем теперь просто так оставить его и уйти в чужую землю.

— ............

— И всё же...

Староста продолжил:

— Даже так, жизни молодых важнее всего. Если появится возможность переселить деревню, мы переселимся. Но сперва надо найти место, где можно будет скрыться.

— ...И это правда допустимо, староста?

— Допустимо. Ради жизни детей Синдзю-сама нас простит.

Староста мягко улыбнулся троим, и у них в груди отозвалось странное щемящее чувство. Потом он снова медленно повернулся к священному древу.

— Но мы, старики, не сможем. Мы уже не пройдём долгий путь и слишком долго жили рядом с Синдзю-сама. Всего шестьдесят лет... по сравнению с его жизнью это ничто, но всё равно мы уже не можем с ним расстаться.

— ............

Услышав это, трое не нашли что сказать. Бросить деревню означало бы бросить и старосту, и других стариков. Они хорошо знали, насколько глубоко старшее поколение этой деревни почитало Синдзю-сама. Чем дольше человек жил, тем труднее ему было оставить то, что он почитал всю жизнь.

— ...Церковь и правда загоняет магов в угол...

— ...Хотя мы верим в того же бога.

Хотя церковь называла ведьм злыми еретиками, эта деревня исповедовала ту же веру, что и жители страны, и жила по тем же обычаям. Более того, поскольку маги соприкасались с тайнами, они нередко были даже набожнее обычных людей. И всё же именно их считали еретиками. В этом была горькая ирония.

— Пока что просто понаблюдаем. Даже если в худшем случае нам придётся покинуть деревню, зима уже близко. В любом случае сейчас мы двинуться не сможем.

— Это верно.

— Ну, пока мы говорили только о тревожных вещах. Но эту деревню не находили почти тысячу лет. Пока мы остаёмся здесь, здесь почти безопасно.

— ...Да.

Аой кивнула старосте. И всё же это «да» прозвучало как-то натянуто.

— Надеюсь...

Будто тревога сама просочилась наружу, Аой тихо прошептала это.

***

Ночью над деревней зажглись звёзды. Горы, днём раскрашенные осенней краснотой и зеленью листвы, теперь стали чёрными, и деревню укрывали сразу две темноты — небесная и горная. Почти все уже спали, и лишь кое-где из домов просачивался тусклый свет.

— А... Аой? Ты ещё не спишь?

— Эй, Аой~. Мы пришли поиграть~.

Наверное, потому что была ночь, Ириас робко приоткрыла дверь комнаты Аой, а Верди, как обычно, ввалилась внутрь без церемоний. Красное пламя лампы дрожало в полутьме. Оно не освещало всю комнату, но стола, где Аой занималась магическими кругами, хватало.

— Мм? Вы чего?

— Р-раз свет у тебя так поздно горит... я чай принесла...

— А я сушёное мясо.

Аой сидела за столом, подперев рукой подбородок и погрузившись в мысли. Тёплый свет лампы окрашивал её лицо в красноватый оттенок.

— О~, спасибо, спасибо. Чай и закуска очень кстати.

— И... как? Исследование продвигается?

Ириас поставила на стол поднос с чашками и тарелку с кусочками сушёного мяса. В тёмной комнате тихо поднялся пар, щекоча ноздри запахом чая.

— Да вообще никак.

— Э? Правда?

Верди удивлённо моргнула. Хотя Аой и говорила, что дело не идёт, выглядела она так, будто это её совсем не заботит.

— Я сегодня, видишь ли, копаюсь в магии [реинкарнации]. Ну так ясно, что результатов не будет.

— Ре-реинкарнации...?

— Ага, магия реинкарнации.

При этих словах у Верди дёрнулась щека.

— Моя семья занимается этим исследованием из поколения в поколение. Нам досталась задача создать магию, которая позволит умершему человеку возродиться заново, сохранив память и душу прошлой жизни.

— Пе-переродиться... разве такое возможно?

— Невозможно, невозможно. Чем больше я в это лезу, тем сильнее убеждаюсь, что невозможно.

На столе Аой лежали магические круги, связанные с реинкарнацией и элементами [Soul] и [Life]. Её род много поколений занимался этой темой. Магов было мало, но история у них была длинная, и исследования нередко передавались от поколения к поколению.

И всё же сама Аой прямо называла это невозможным. Перед труднейшей задачей, унаследованной от предков, она без всякого энтузиазма подперла щёку рукой и устало смотрела на круги.

— Реинкарнация невозможна. Это уже за пределами того, что вообще может магия. Даже если исследовать это ещё тысячу лет, всё равно ничего не выйдет.

— Тысячу лет... Э? Тогда зачем ты вообще этим занимаешься?

— Потому что это семейное исследование, куда деваться~. Честно говоря, все в моём роду, кроме стариков, мечтают только о том, чтобы его отменили.

Сказав это, Аой широко зевнула. Верди сразу сдулась, а Ириас беспомощно улыбнулась.

— Магия реинкарнации и правда звучит особенно тяжёлой... Я даже рада, что не родилась в семье Аой...

— Ириас, давай поменяемся.

— Н-не хочу. Если уж у Аой не выходит, то у меня и подавно не выйдет.

Ириас замахала руками и отступила.

— Но, если честно, все говорят, что магия не такая страшная штука, как думает мир, а я вот слушаю про [магию реинкарнации] и начинаю сомневаться. Это прямо уже какое-то безумие магов, нет?

— ...Такими странными исследованиями занимается только семья Аой...

— Как только я стану главой семьи, первым делом прикрою эту тему.

— П-почти все остальные исследования у нас обычные, полезные для жизни, ладно...? Не думай лишнего, Верди.

— Ага-ага.

Верди ответила вполуха, лениво таская сушёное мясо.

— Ну, тяжело, это я понимаю. На, Аой, пей чай, чай.

— Уу~.

По настоянию Верди Аой отпила чай, почти уткнувшись губами в край чашки.

— Хаа~, хочу заниматься гаданиями~. Это у меня лучше всего получается, да и характеру подходит...

— Гадание и предсказания — сильная сторона Аой.

— Недавно я изобрела одну штуку под названием гадание на конском навозе. Ириас, хочешь попробовать?

— Н-не хочу...

— Ну давааай~.

Почуяв опасность, Ириас поспешно отстранилась, а Аой надулась, лишившись подопытного. Тут Верди вдруг спросила:

— Кстати, Ириас, как там твоё песенное хобби? В магии я ни черта не понимаю, но уж в этом-то разговор поддержать могу.

— А, да... вроде понемногу...? Я сегодня как раз новую песню сочиняла.

Сегодня Ириас тоже придумывала песни для детей своей деревни и окрестностей. Местные дети росли, напевая её мелодии.

— В той деревне, куда мы сегодня ездили работать, я тоже детям песни показывала.

— Ириас вообще у детей популярна.

— Н-ну... я и правда люблю детей...

— А когда я притаскиваю медведя, дети плачут.

— ...Думаю, дело в том, что ты ещё и надеваешь его шкуру, чтобы пошутить...

Услышав это замечание, Верди раскатисто расхохоталась. Ириас дети любили, а Аой и Верди, наоборот, казались им опасными проказницами.

— Раз у Ириас есть мечта, надо держать голову выше и стараться ещё усерднее.

— Э-это не такая уж и великая мечта...

— Что там у тебя было? Хочешь, чтобы твои песни разошлись по всему миру, пелись поколениями и вечно приносили тебе деньги?

— Да нет же!?

Ириас ошарашенно вскрикнула.

— Н-ничего такого...! Я просто думаю, что было бы хорошо, если бы мои песни могли радовать детей, а потом передавались бы следующему поколению, потом следующему... и тоже радовали бы следующих детей... Вот и всё, о чём я думаю...

— Хяхяхя!

— Ну вы и...

Глядя на насмешливо смеющихся Аой и Верди, Ириас надулось.

— ...Но разве это не удивительно? В деревне ведь до сих пор поют песни, которые передаются уже пятьсот, шестьсот лет. Сколько детей за это время их пели и смеялись вместе... Я тоже хочу написать такие удивительные песни...

— Ириас у нас такая чистая~.

— И не верится, что мы росли вместе.

— Никогда не понимала, что хорошего в детских улыбках.

— Главное, чтобы мне самой было нормально.

— Какие вы обе безнадёжные...

Ириас могла только устало вздохнуть на своих перекошенных подруг детства.

— Я, если честно, вообще не понимаю, что делает песню хорошей, но песни Ириас... какие-то такие успокаивающие. По-моему, они хорошие.

— П-правда...?

— Правда.

Когда её похвалили, Ириас смущённо рассмеялась. Аой оскалилась в ухмылке, Верди согласно кивнула. Слабый красный свет лампы отбрасывал глубокие тени на их лица, но его всё же хватало, чтобы видеть выражения друг друга.

— Раз ты хочешь передавать песни детям, Ириас, так, может, тебе самой пора скорее рожать своих?

— Э...!?

Лицо Ириас моментально залило краской.

— Н-ну... мне кажется, мне ещё рано...?

— Что значит рано? Нам уже по шестнадцать.

— Тут недавно девушка на год младше нас родила.

— Уу... нет... ну...

Ириас покраснела ещё сильнее. В эту эпоху выйти замуж и родить лет в пятнадцать вовсе не считалось редкостью.

— Из Ириас вышла бы хорошая мать~.

— Ага, её дети были бы счастливы~.

— П-прекратите вы обе! Вы ведь просто издеваетесь...!

Смотря, как Ириас мечется в смущении, Аой и Верди гаденько ухмылялись.

— А вы сами тогда что...? Есть у вас обеих хоть какие-то планы нормально выйти замуж!?

— Думаешь, мы сможем создать нормальные семьи?

— Ты правда веришь, что найдутся мужчины, которые захотят взять нас в жёны...?

— ...Извините.

Ириас даже не нашлась, чем возразить. На миг повисла тишина.

— Хаа~, чай, который заварила Ириас, вкусный...

— А мясо, которое поймала я?

— Тоже вкусное.

— Ну вот, видишь?

Отпивая ещё тёплый чай, Аой удовлетворённо выдохнула. В полутёмной комнате от её рта слабо заколебался белый пар.

— Эй, Ириас, Верди.

— Мм?

— Что?

— Может, прогуляемся наружу?

— Э? Я не против, но уже ведь поздно?

— Ненадолго. Хочется немного подышать ночным воздухом.

Сказав это, Аой потянулась, разминая затёкшее от исследований тело. Ириас посмотрела в окно: в деревне почти не осталось огней, и не было слышно ни звука.

Троица тихо открыла дверь и, стараясь не шуметь, вышла наружу. Ночной воздух коснулся кожи, и горная прохлада сразу проникла в тело. Света почти не было — только звёзды в небе и редкое мерцание из домов, где ещё не спали исследователи. Но троим он и не требовался. Это была родная деревня, по которой можно было ходить и с закрытыми глазами, а уж звёздного света им хватало с избытком.

— Эй-эй, минутку...

— Э?

— О, хорошая мысль.

Аой хитро улыбнулась и прокралась в деревенский склад. Оттуда она вытащила бережно хранимое спиртное, три чашечки и маленький сосуд для разлива.

— Э-это ведь плохо, да? Тащить со склада спиртное без спросу...?

— От глоточка никто не заметит, не заметит.

— Именно, именно, как Аой и говорит!

Пока Аой и Верди сноровисто переливали спиртное, Ириас слабенько пыталась их остановить. Но руки у этих двоих не замедлялись ни на секунду, и, пока Ириас переживала, дело уже было сделано.

Затем они направились к великому дереву, священному древу, которому было больше тысячи лет. Трое сели прямо на его корни и прислонились спинами к широкому стволу. От обдуваемой ветром коры исходил холод. Толстый, бугристый ствол придавал дереву величие, а ветви и листья над головами раскрывались широким шатром.

— Ну что, за встречу.

— За встречу~.

— З-за встречу... И всё же это правда нормально...?

Чашечки тихо звякнули, спиртное внутри дрогнуло. Когда они отпили, горло приятно обожгло теплом, и тепло стало разливаться по голове. Тело постепенно согревалось, и из-за этого ночная прохлада казалась ещё приятнее.

— Сегодня звёзды тоже красивые.

— Ага~.

На небе ярко мерцало бесчисленное множество звёзд. Из-за того, что деревня стояла высоко в горах, казалось, будто они сияют даже ярче, чем в поселениях низин. Мелкие крупицы света рассыпались по небу и тонко, едва заметно освещали деревню.

Три девушки любовались этим прекрасным небом и пили спиртное.

— Ахх, ворованное спиртное вкусное!

— Высшая роскошь!

— И это тоже как-то сомнительно...

Когда Аой и Верди с блаженным «пуха» выдохнули, Ириас только устало посмотрела на них.

— Если будете продолжать в том же духе, Синдзю-сама рассердится.

— Да плевать. Когда нас будут ругать, сообщницу Ириас тоже припишут.

— Кух...

Не заметив, как стала соучастницей, Ириас с совершенно замученным лицом подливала им спиртное.

— Синдзю-сама не рассердится. Он ведь живёт уже больше тысячи лет. Наверняка и терпения у него много.

Аой, отпивая из чашки, подняла глаза к небу. Над ней широко раскинулись ветви великого дерева, и между ними виднелись бесчисленные звёзды. А дальше — чёрные горы, растворившиеся в ночи, и дикая природа, окружавшая деревню.

— Синдзю-сама уже тысячу лет смотрит на это звёздное небо, да? Или, наоборот, это звёздное небо тысячу лет смотрит на Синдзю-сама?

— Масштабно сказано.

— Тысячу лет я даже представить не могу.

Верди тихо усмехнулась, сказав это почти задумчиво.

— Интересно, останется ли эта деревня через тысячу лет?

— Это... как бы мы ни старались, знать нам не дано...

— Это правда.

С этими словами они снова подлили друг другу спиртного. Прислонившись к великому дереву, чувствуя холод его коры и тепло в собственном теле, они молча смотрели на звёздное небо, которое это дерево видело уже тысячу лет. И священное древо, и это небо были неизменны с того дня, как трое родились на свет.

— Эй, Ириас.

— Мм? Что?

— Спой ту песню, которую сегодня сочинила. Ты ведь о ней раньше говорила.

— Э? А, ну...

От этих слов лицо Ириас вспыхнуло. Песни она сочиняла часто, но к тому, чтобы друзья слушали её творения, так и не привыкла.

— Ну давай, давай. Спой нам, спой.

— Ага, спой, спой.

— Уу...

Ириас опустила голову, вся красная. Потом взглянула на подруг снизу вверх и тихо сказала:

— ...Раз уже ночь, я буду петь тихо, ладно?

— Хорошо, постарайся.

Ириас подняла раскрасневшееся лицо и несколько раз глубоко вдохнула, собираясь с духом. В холодном ночном воздухе повисло напряжение. На несколько секунд между ними воцарилась тишина. Ночная неподвижность окутала всех троих.

Аой и Верди молча смотрели на профиль своей сосредоточенной подруги.

А потом Ириас начала петь.

Красивую мелодию она вела тонким приглушённым голосом. Голос Ириас был прекрасен, как звёздное небо, и тихо сиял в ночи. Листья великого дерева мягко шелестели на ветру, словно подыгрывая её песне.

Ириас пела тихую, красивую песню.

Аой слушала её, отпивая спиртное. Сидеть в тени великого дерева, слушать прекрасный голос подруги, смотреть на звёздное небо над деревней и при этом пить — что может быть роскошнее?

Когда одна песня кончилась, Ириас тут же начала следующую. На этот раз весёлую и подпрыгивающую. Пропев примерно четыре штуки, она наконец тяжело выдохнула. В такт этому Аой тут же налила ей спиртного.

— Хорошо потрудилась. Было здорово. Правда здорово.

— П-правда...?

— Ага. Мы не разбираемся, что делает песню хорошей, но было хорошо.

— Ну вы и...

Пытаясь скрыть смущение, Ириас надулась.

Тогда Аой сказала:

— Спой ещё. Я хочу послушать ещё песни Ириас.

— Э? А... ну... ещё — это сколько?

— Ещё примерно тысячу лет.

— Я умру...

И всё равно, говоря это, Ириас снова запела.

Слушая, Аой подумала о мечте подруги. Её песни перейдут к другим детям, а потом к следующим, и будут радовать их снова и снова... Эта мечта казалась такой же огромной, как дерево за спиной, как небо над головой.

Если бы песни Ириас и правда пели сотни, тысячи лет, они наверняка стали бы чем-то дорогим и важным, как это великое дерево или звёздное небо.

Рядом подруга, с которой они столько времени жили бок о бок, пела своим красивым голосом. Аой пила, слушая его, и смотрела на звёзды.

Для неё это был по-настоящему роскошный миг.

Ей хотелось, чтобы такие мирные мгновения продолжались вечно.

Ночной ветер скользил по коже, и, думая об этом, Аой слушала её пение медленно, спокойно, всё так же рядом.