Учащаяся молодежь
— Чёрт… Опять у тебя твёрдые сто баллов…
Как обычно, я увидел Аню: она сжимала листок с ответами, щёки у неё пылали от досады, а зубы были плотно стиснуты.
За последние несколько лет она заметно изменилась. Волосы у неё отросли, и сама она стала куда женственнее.
Да и одежда у неё теперь была совсем другой. Вместо прежних вольных нарядов на ней был школьный пиджак формы.
Это означало одно: теперь мы с ней оба уже учились в средней школе.
Разумеется, мы с Аней ходили в одну и ту же школу. То, что она поступила в лучшую частную школу в округе, было вполне естественно. В конце концов, она получала лучшие оценки в округе и ещё посещала сильную подготовительную школу.
Если честно, как человек, уже проживший двадцать восемь лет и в прошлой жизни получавший самую обычную зарплату, я чувствовал себя неловко перед родителями за то, что они отправили меня в частную школу.
Стоило мне подумать о годовой плате за обучение здесь и сравнить её со своей прежней зарплатой на руки — и у меня начинала слегка кружиться голова.
Когда я сказал родителям, что мне вполне хватит обычной государственной школы, они лишь ответили: «Детям о таком волноваться не нужно». А Аня как ни в чём не бывало заявила: «Тогда и я пойду в государственную». После этого у меня уже не осталось выбора. Мне было жаль родителей, но я не мог допустить, чтобы такой гений, как Аня, из-за меня зачах в обычной местной школе.
Я даже подумывал найти подработку, но сомневался, берут ли вообще на работу учеников средней школы. Впрочем, уже на первом тесте в средней школе я набрал девяносто семь баллов. И тогда до меня наконец дошло, насколько средняя школа отличается от начальной.
— Хм-м! Наконец-то твоя неприступная крепость из ста баллов дала трещину! Ещё немного — и победа будет за мной!
Аня говорила бодро, но глаза у неё были на мокром месте.
У неё было девяносто два балла. Для неё это, должно быть, было унизительно. Всё-таки школа у нас была подготовительная, тесты здесь были сложные, и такой результат сам по себе был отличным. Просто и она, и я недооценили уровень заданий в средней школе. И всё равно Аня была второй по успеваемости в параллели.
С помощью родственников я всё-таки нашёл себе подработку и с тех пор снова взялся за учёбу всерьёз.
— Чёрт… И в этот раз у тебя опять твёрдые сто…
Вот к этой её реплике я и вёл. Похоже, если как следует пахать, то и двадцать восемь лет опыта из прошлой жизни всё ещё можно использовать с толком.
— Как ты вообще умудряешься получать сто, ещё и подрабатывая?.. Зиг, да как ты, чёрт возьми, вообще учишься?
— …………
Потому что у меня есть самый главный чит из всех возможных — «перерождение». Но такое ведь не скажешь.
Аня ущипнула меня за щёку. Правда, пальцы у неё почти не давили.
На этом тесте у неё было уже девяносто пять. Конечно, она опять стала второй в параллели, но её удручало, что при всей своей усердной подготовке она прибавила всего три балла. С моей точки зрения, результат был более чем достойный, да и сама школа у нас была сложная. Здесь тесты были куда тяжелее, чем в обычной средней школе, в которой я учился в прошлой жизни. По-хорошему, ей бы стоило гордиться собой за такие девяносто пять, но, видимо, её задевало то, что у меня снова оказалось сто.
Пока я доставал свою новую булочку, Аня сидела чуть поникшая.
— Суть учёбы в том, чтобы сперва понять, где у темы корень. Там находится вся её основа, а всё остальное уже вырастает из этого корня…
— А-а! Стой! Стой! Нет-нет-нет! Не надо! Только не говори ни слова!
Извиваясь, Аня стремительно отпрыгнула от меня.
— Не хватало ещё, чтобы враг мне подыгрывал!
С этими словами она пулей вылетела из класса и отправилась домой. Я от её реакции даже опешил, а потом пошёл на подработку.
★ ★ ★ ★ ★
— Научи меня учиться…
Аня подошла к моей парте и пробормотала это едва слышно. Лицо у неё было красным от унижения. Она даже чуть отвернула голову, лишь бы не встречаться со мной взглядом.
Это было во время большого промежуточного тестирования.
Мне удалось удержать видимость за счёт своих двадцати восьми лет жизненного опыта и идеальных результатов по всем предметам. Учился я, надо признать, и правда очень много. Аня, разумеется, снова оказалась второй в параллели — в сумме у неё вышло семьсот шестьдесят баллов по восьми предметам. Более чем достойно, но самой Ане этого было мало.
Разница в сорок баллов между нами, похоже, казалась ей непростительной. Позже она призналась, что даже без сравнения со мной сама считала, будто провалила тест. Хотя, учитывая его сложность, такой результат был неизбежен. Впервые она так сильно страдала из-за чего-то, что не имело ко мне прямого отношения.
Она поступилась собственной гордостью и пришла учиться у меня. За пять лет нашего знакомства такое было впервые.
Тело у неё дрожало, лицо горело, и даже просто стоя рядом, я будто ощущал исходящий от неё жар и слишком частый стук сердца.
— …Ладно. Я научу тебя учиться.
Я ответил коротко. Поставил стул напротив своей парты, усадил её, пока она ещё стояла, словно окаменев, и тут же заговорил об учёбе. Мне казалось, что затягивать сейчас не стоит. С её характером лишняя пауза только бы всё испортила.
Разумеется, я ещё и заранее припас у себя на парте кое-какие сладости.
— Как я уже говорил, в учёбе самое важное — понять, где у темы корень. Там находится вся основа, а всё остальное уже вырастает из него.
— …Вырастает?
— Да. Тебе не нужно зубрить учебник от первой страницы до последней. Сначала надо ухватить сердцевину темы, а уже потом изучать всё остальное так, словно от ствола расходятся ветви и листья.
— Например, в истории… самое важное событие в теме этого теста — битва при Лесвокисе. Весь дальнейший материал находится под влиянием этой битвы. Дело даже не в том, сможешь ты ответить на вопрос или нет. Значительная часть этого периода строится вокруг битвы при Лесвокисе, и она повлияла не только на историю этой страны, но и на историю других стран тоже.
Если, изучая материал, ты будешь думать и о вертикальных влияниях эпохи, и о горизонтальных связях, соединяя события между собой, то в голове всё уложится гораздо легче, и ты поймёшь тему глубже, чем если просто читать текст подряд.
— Связывать?..
— Да. Связывать.
Аня, которая до этого всё время мелко дрожала, оказалась поразительной: после совсем короткого объяснения она уже полностью переключилась в режим учёбы. Лицо у неё стало серьёзным, и слушала она меня с поразительным вниманием.
— То же самое касается и других предметов. В математике, например, сначала нужно понять вот эту формулу. На ней держатся все основные идеи этого раздела, а уже от неё идут остальные формулы и задачи на применение. Если ты не можешь решить сложную задачу, сперва вернись к основе и попробуй понять, куда именно нужно прийти. Ответ спрятан в базе, а чтобы добраться до него, нужно подумать, какой процесс к нему ведёт и какие числа для этого понадобятся.
— …Основа?
— Да, основа. Что именно у тебя было неправильно на этом тесте? Покажешь?
И вот так мы сидели в углу класса и учились, пока учитель не сделал нам замечание, что солнце уже садится. Когда я опомнился, за окном уже краснел закат, и класс заливал багряный свет.
— Зиг… ты и правда очень хорошо объясняешь…
Её бледно-голубые волосы окрасились тёплым светом заходящего солнца.
Это было во время обеденного перерыва.
— Эм, Аня…?
— …………
— Мы собираемся всем классом сходить в боулинг отметить промежуточные экзамены, и я хотела спросить… не хочет ли Аня пойти с нами?..
— …………
— Эм… ты меня слушаешь?..
С Аней говорила староста нашего класса — девочка по имени Софи. У Софи были золотистые пушистые волосы и спокойное лицо. Как представительница класса, она приглашала Аню на послешкольное мероприятие, которое планировали все вместе.
Но Аня, словно никого вокруг не существовало, была полностью погружена в свой мир. Она читала книгу. Даже головы не подняла — только смотрела в страницы. Издали я наблюдал за этим с тревогой.
— Мне кажется, было бы весело, если бы мы все поиграли вместе…
— …………
— Ну же, ну же! Не так уж часто мы выбираемся куда-то всем классом! Это ведь ещё и возможность пообщаться со всеми! Я была бы рада, если бы ты тоже пошла, Аня…
— …………
— А-ахаха…
Софи неловко почесала щёку, явно не зная, как быть с молчащей Аней.
В нашей параллели Аня была чем-то вроде знаменитости. Отличные оценки, второе место по успеваемости, тихая, спокойная, немногословная девушка. Прекрасные бледно-голубые волосы, аккуратные черты лица, всегда серьёзное выражение. Видя, как она без остатка посвящает себя учёбе, школьники прозвали её «Ледяной богиней».
Но из-за этого она почти ни с кем не разговаривала. С теми, кто знал нас ещё по подготовительной школе, где мы ходили вместе, прозвище «Ледяная богиня» вызывало неловкость. Но для тех, кто не знал её близко, она казалась пугающей и недосягаемой.
— …………
— Мне неинтересно.
Не отрывая взгляда от книги, Аня тихо, почти беззвучно уронила эти слова. На Софи она даже не посмотрела — просто выпустила изо рта холодный, безжалостный отказ. Софи вздрогнула от такой ледяной реакции.
— В-вот как… Понятно.
— …………
— П-прости, что так настойчиво приглашала.
— …………
Сознание Ани уже снова вернулось к книге, и растерянный голос Софи до неё вовсе не доходил. Понурив плечи, Софи отошла от неё. В этой школе Аня определённо считалась проблемным ребёнком.
— Прости, староста. За то, что Аня так себя ведёт.
— Зиг-кун…
Мне стало неловко, и я окликнул Софи, которой Аня так холодно отказала.
— Ха-ха, тебе-то не за что извиняться, Зиг…
Софи беспомощно махнула рукой. Конечно, моей вины тут не было, но почему-то каждый раз, когда Аня доставляла неприятности другим, я чувствовал странное чувство вины. Я ей что, опекун?
— Ну и не повезло тебе, староста.
Парень рядом со мной тоже окликнул Софи.
— Костас…
Этого ученика звали Костас. Это был тот самый приятель, с которым я разговаривал чуть раньше. Он учился со мной в одном классе и был немного крупнее большинства сверстников.
— Похоже, хорошего ответа от Ани ты так и не дождалась…
— Ха-ха, ага. Ей вообще неинтересно.
— Ну, чего ещё ждать от «Ледяной богини». Похоже, она не так проста, как кажется.
Так сказал Костас. И мне опять стало неловко за Аню.
— Хочешь, я попробую с ней поговорить? Не уверен, правда, что смогу её убедить.
— А, нет-нет, всё нормально. Это ведь не обязательно.
Софи отвергла моё предложение, снова махнув рукой. На такие встречи и так приходили не все. Похоже, некоторые пропускали их из-за других дел.
— …Аня немного… нет, очень своеобразная.
Я сам того не заметив вздохнул. В ответ Софи сказала:
— У умных людей всегда есть какая-нибудь странность. Даже Костас куда чуднее среднего человека…
— …………
Как и я, Софи вздохнула и покосилась на стоявшего рядом Костаса. Тот ничего не сказал, только недовольно скривил рот.
— Вот как? Мы ещё недолго знакомы, так что я пока не очень понял…
— …………
Я кивнул. На прошлом промежуточном тесте Костас тоже набрал много баллов, хотя школа у нас была сложная. До Ани он не дотягивал, но умным был точно и учиться умел отлично. В средней школе он учился ещё недолго, друзей почти не завёл, так что с большинством в классе знаком был плохо.
— Костас, у тебя и правда довольно странные вкусы.
— Я в курсе…
— Серьёзно?
— Ну… Не знаю… Он любит искать ядовитые грибы и цветы. Странно же, да?
— Что, ядовитые?
Когда я посмотрел на Костаса, он слегка смущённо покраснел.
— …Обычно к ядам относятся как к чему-то плохому, но если понимать их свойства и правильно регулировать дозировку, они могут стать превосходным лекарством. Раз уж они настолько действенны, значит, у них огромный потенциал применения в самых разных областях. Иными словами, изучение ядов открывает пути, которые могут сильно помочь прогрессу человечества. К примеру, дурман содержит ядовитые вещества — алкалоиды, но его яд использовали в общей анестезии, и он помог очень многим людям…
— Да-да, хватит, хватит, Костас. Иначе ты опять не остановишься.
— …………
Костас немного поник, когда Софи его прервала. Потом он сказал:
— Наверняка ты уже слышал, что многие отличники, те, у кого самые высокие баллы, в чём-то обязательно отличаются от остальных. Наверное, и я, и Аня тоже должны быть хоть в чём-то не такими, чтобы держаться на этом уровне.
— …Это так работает?
— Да. Мне кажется, у меня куда меньше здравого смысла, чем у большинства людей. Просто так уж оно есть.
— …………
Слова Костаса слегка меня озадачили. Это было чувство, которого я не понимал. Наверное, такое может понять только гений.
— Но ты… Зиг, у тебя ведь лучшие оценки, а странным тебя не назовёшь. Скорее, ты вполне нормальный парень.
— …Правда?
— Ага.
Я неловко почесал щёку кончиками пальцев.
— А я бы, наоборот, был рад, если бы мне сказали, что я хоть немного отличаюсь от других. Разве люди с правильным, общественно одобряемым здравым смыслом не скучнее?
— Ничего подобного. Здравый смысл важен. Я не хочу быть чудаком. В этом смысле я тебе завидую.
— …Правда?
— Ага.
Похоже, Костас был довольно взрослым и необычным ребёнком. Говорил он вещи успокаивающие. Мы были знакомы ещё недолго, а я уже успел открыть в нём новые стороны после всего нескольких разговоров.
Софи спросила:
— Зиг, ты же придёшь на классную встречу? Мы все думаем сходить в боулинг.
— А? Да, конечно, приду. Буду рад.
— Отлично, спасибо! Людей уже набралось много. Как организатор я прямо выдохнула.
Глядя на её усталую улыбку, я почему-то увидел в ней измученного начальника среднего звена с проблемным сотрудником под рукой.
— Ладно, давайте устроим соревнование, Софи, Костас. Идём играть. Проигравший покупает всем напитки?
— Хорошо. Идёт.
— О, я не могу проиграть!
Вот так мы втроём и рассмеялись.
— Пойдём!
И тут одна ученица резко вскочила, так сильно оттолкнув стул, что тот загрохотал.
Это была Аня.
— Вы только что сказали «соревнование»?
— …………
— Вы сказали «соревнование»?! Эй, Зиг! Ты меня слышишь?!
— …………
Только что сидевшая с ледяным лицом и совершенно безразличная к классной встрече Аня вдруг повернулась ко мне — глаза у неё сияли боевым огнём.
О нет. Я задел её соревновательный дух… Каждый раз это жутко утомляет. Софи и Костас оцепенели. Они уже не раз видели, как Аня внезапно выходит из себя, но знакомы были с ней ещё недолго и всякий раз поражались одинаково сильно.
— Я тоже иду в боулинг! Пойдём, Зиг!
— …………
Уперев руки в бока, Аня выкрикнула это с боевым пылом.
Я лишь надеялся, что она простит мне тот тяжёлый вздох, который у меня вырвался.
★ ★ ★ ★ ★
По залу разнёсся высокий грохот сбитых кеглей. Шум большой компании кружил вокруг, и атмосфера накалялась всё сильнее.
Сейчас мы были в боулинге.
— Ого! Страйк! Здорово!
— Ура!
Сюда пришло около семидесяти процентов класса. Народу собралось много. Каждый раз, когда кто-то выбивал страйк, все радостно кричали, а когда шар уходил в желоб — смеялись. Это и правда было похоже на самую обычную школьную жизнь с друзьями.
— Ну как, Зиг?
После одной партии ко мне подошла Софи, наша староста.
— Нормально. Не слишком хорошо, но и не слишком плохо.
На нашей дорожке играли пятеро, и по очкам я был третьим. Один из ребят всё время дурачился, бросая шар какими-то странными способами — мол, так он учится. И, кажется, веселился при этом больше всех.
— Ха-ха, даже лучший в параллели в боулинге совсем обычный.
— …Прекрати.
Если бы оценки ставили по тому же принципу, мы бы побеждали сразу.
— Вот уж да.
Я невольно усмехнулся, слушая смех Софи.
— Ну и? Староста? На следующую игру будете менять состав команд? Или опять жребий?
— А, да, у остальных так и будет… Зиг, можешь подойти на минутку?..
— …………
У меня возникло очень нехорошее предчувствие. Я пошёл за Софи, которая повела меня к самому краю нашей арендованной зоны.
— …………
— …………
Там стояла Аня, не желавшая говорить ни слова, и Костас, который явно не понимал, что вообще можно сказать в такой ситуации. Остальные одноклассники тоже выглядели измученными её молчанием.
…Только не говорите, что Аня… весь матч молчала?
— Прости, Зиг… Ты не мог бы взять Аню на себя?..
— …Извини, что Аня и тут вам доставила хлопот.
Почему-то во мне снова поднялось странное чувство вины. Что это вообще такое? Неужели я и правда что-то вроде Аниного опекуна? Когда я подошёл к дорожке, все мои одноклассники, кроме самой Ани, совершенно открыто выдохнули с облегчением. Ни для кого не было секретом, что мы с ней давно знакомы. Все неприятности, связанные с Аней, неизменно летели прямо в мою сторону.
…Похоже, я и правда её опекун.
— Аня, надеюсь, тебе не было тут слишком скучно…
— Я всего лишь пытаюсь набрать как можно больше очков, так что, думаю, переживать не о чем, ясно?
Да уж, скорее мне кажется, что ей тут очень даже весело. Достаточно посмотреть на её горящие глаза. На лице у неё было написано: «Главное — побить рекорд». Аня подняла голову, увидела меня и тут же выкрикнула, расплывшись в улыбке:
— Зиг!
— Ну что, Аня?
— Я не могу бросить шар туда, куда хочу!
Я взглянул на её счёт и понял, что дела у неё идут неважно. Кажется, здесь я точно побеждаю.
— Что, у тебя не получается набрать столько, сколько хотелось бы?
— Замолчи! Я вообще-то в первый раз играю, что тут поделаешь!
Аня воскликнула это, чуть покраснев.
— …Понятно, Аня. У тебя просто мало друзей…
— Замолчи! Мне всё равно!
У Ани и правда не было друзей, с которыми она могла бы сходить в боулинг. Я чуть не расплакался.
— Значит, я и Зиг берём на себя Костаса и Аню. Приятно поработать вместе… Зиг.
— …Понял.
То есть теперь мне ещё и проблемного ребёнка обслуживать, да? Впрочем, выбора у меня всё равно нет.
— …Спасибо за помощь, Софи, Зиг.
— …А.
Он прикрыл глаза и отвёл взгляд с таким видом, будто ему было неловко. Дело было не в том, что ему совсем нечего сказать — просто он не знал, что именно говорить. Иными словами, Костас просто плохо умел общаться и был довольно застенчивым.
Началась вторая партия. В боулинг я давно не играл, но плечо уже привыкало, и спэров у меня становилось всё больше. Каждый удачный бросок вызывал радость у всех вокруг. Именно так мы и веселились вместе.
Только, пожалуйста, Аня, не цокай языком с таким кислым лицом всякий раз, когда я выбиваю спэр… Похоже, здесь моим единственным врагом была только она.
— …………
— Ого, страйк!
Костас выбил страйк, и я не удержался от возгласа. При этом сам он за всё это время так и не произнёс ни слова — рот у него всё время был на замке.
Костас, ну хоть как-то покажи, что рад своему страйку.
Софи сказала ему:
— Ты ведь радуешься, да?
— Радуюсь.
— Ну, мы-то понимаем. Но остальные ведь не понимают, правда?
— Эм…
Костас тихо прорычал, словно столкнулся с крайне трудной задачей.
— Прости, Зиг. Костас у нас не слишком общительный.
— Да ничего, но почему ты извиняешься, Софи?
Если бы это было из-за её обязанностей старосты и из-за того, что она попросила меня как-то помочь Костасу, который плохо идёт на контакт, я бы ещё понял. Но мне не казалось, что за такую ситуацию вообще нужно извиняться.
— А… Ну… Это… Как бы сказать?..
Софи скрестила руки и наклонила голову, подбирая слова.
— Мы с Костасом знакомы с самого детства.
— А?
— Хе-хе…
Софи смущённо почесала щёку, а Аня, до этого слушавшая наш разговор без всякого интереса, неожиданно подняла голову.
— Поэтому, когда мне кажется, что Костас доставляет другим неприятности, я как-то автоматически извиняюсь. Может, это и есть родительская любовь?..
— Вечно ты надоедаешь… Софи.
— Да нет, мне всё равно, но… Ты же тоже, Зиг, зачем-то извинялся передо мной из-за Ани. Кажется, я теперь немного понимаю это чувство.
— А-а…
И правда, когда Аня резко отвергла приглашение Софи, я почему-то извинился за неё. Если так посмотреть, я вполне понимал Софи. Каждый раз, когда Аня причиняла другим неудобства, мне становилось перед ними неловко.
…С каких это пор я чувствую себя её защитником?
— Значит, вы двое росли вместе. Вы и дома были близки?
Аня, которая до того вообще не участвовала в разговоре, заговорила впервые.
— Э? А… Ну… Что-то вроде… деловых связей семей?
— «Деловых связей семей»?
Софи явно растерялась от неожиданного вмешательства Ани.
— Да. Наши деды давно знали друг друга как директора одной компании.
— Поэтому мы и были знакомы — ещё маленькими вместе играли.
— Директора?
— Да, директора. Они давно поддерживают эту компанию, и, похоже, между собой очень дружат.
— Это, можно сказать, семейные связи.
— Хе…
Я слушал, а Аня заинтересованно кивала.
— Ага. А я ещё думал, откуда ты знаешь про увлечение Костаса ядовитыми грибами. Я даже восхищался: вот, мол, староста и правда сумела подружиться с кучей людей в классе… А выходит, вы просто друзья детства.
— Ха-ха. Ну да. Как староста я правда стараюсь ладить со всеми в классе. Но Костаса я знаю уже очень давно.
— …………
Понятно. Вот почему она знает такие вещи о застенчивом Костасе, который не станет запросто рассказывать окружающим о своих увлечениях. Теперь всё вставало на места.
— Когда мы играли вместе, Костас однажды нашёл редкий цветок и, не подумав, съел его. Ему стало плохо, и пришлось вызывать скорую.
— Тогда меня спасли.
— А ещё был раз, когда он захотел увидеть вживую ядовитый цветок из энциклопедии, увёл нас с собой, мы заблудились и потом с трудом выбирались обратно по карте.
— Тогда меня тоже спасли.
— Погоди-ка.
То есть у вас одни плохие воспоминания?
— Костас хоть раз сам помогал Софи?..
— …………
— …………
Когда я спросил, они оба слегка отвернули головы и замолчали. Аня устало вздохнула.
— Жалкое зрелище. Нельзя же всё время только получать помощь в одну сторону.
— …………
— По-моему, не тебе это говорить, Аня.
Вот так мы с Софи всю жизнь и жили, таская на себе гениев. В этот момент я почему-то почувствовал с ней странное родство.
Впрочем, когда я говорю «директора», я имею в виду не каких-то там рядовых сотрудников, а людей на самом верху компании. Значит, их семьи наверняка очень богаты, да? В прошлой жизни я до самой смерти оставался самым обычным человеком, так что не мог не думать о таких тоскливых вещах. Хотя я умер в двадцать восемь — естественно, я был обычным человеком…
— Получается, вы оба — юные господин и госпожа из богатых семей?
— Ха-ха. Мы и сами толком не знаем… Но, кажется, денег у нас больше, чем у среднестатистической семьи.
— Хе-хе…
У меня дёрнулся уголок рта. Неужели прямо передо мной сейчас стоит сын по-настоящему богатой семьи? Я ведь никогда раньше не встречал таких людей.
— Зиг.
— Что такое, Костас?
— Это частная школа. Здесь вообще-то полно детей из богатых семей, ты же знаешь?
— Что?
Я невольно огляделся на одноклассников. В прошлой жизни мне не доводилось сталкиваться с людьми из богатых семей, но неужели те, с кем я теперь запросто болтаю каждый день, на самом деле безумно богаты? Нет, некоторых я, конечно, и так подозревал… но неужели почти все мои одноклассники действительно богачи?..
— Но… мы же все вместе играем в боулинг, разве нет? Боулинг ведь… обычная забава для простых людей, да?..
— И с чего ты взял, что богачи не играют в обычные игры?
— Какой вообще у тебя образ богатых людей, Зиг?
Оба уставились на меня.
— В-вы что, ходите по ночам на светские приёмы?
— Это какое-то старомодное представление.
— Хотя, если честно, на пару приёмов я всё-таки ходила. Папа брал меня с собой на мероприятия в отелях и всё такое.
— Ч-что?..
Я не мог не испугаться. Внезапно эти двое передо мной словно засияли. Молодой господин и юная леди, которых я раньше видел только в историях, стояли прямо передо мной. Приём… У меня в жизни были только дни рождения с друзьями.
— Может, выходит, только я один подрабатываю, чтобы оплачивать школу…
— Что? Зиг, у тебя есть подработка?
Они изумились.
— А-а…
— Но разве в нашем возрасте вообще можно подрабатывать? Я слышала, никто не нанимает учеников средней школы.
— Я помогаю в магазине, который держат наши родственники. Они знают, какие у нас доходы, вот и разрешили мне работать. Я трачу эти деньги на школу и прочие расходы.
— Хе-хе… А ты, оказывается, серьёзный парень, Зиг.
Софи широко раскрыла глаза от удивления. Она, конечно, слышала, что есть люди, которые сами работают ради учёбы, но не ожидала увидеть такого человека настолько рядом. И теперь все её эмоции проступили наружу. Чёрт… Неужели я тут единственный из самой обычной семьи?..
— Аня… А у Ани как?
— Моя семья не то чтобы очень богата, но, думаю, мы живём лучше большинства. Ты же видел наш дом, да? Он немного больше остальных.
— И правда, больше обычного…
Ну да, семья Ани тоже была достаточно обеспеченной, чтобы отправить ребёнка в частную школу. Я иногда болтал с её родителями, так что чувствовал это. Да и начальная школа, куда ходила Аня, тоже была частной.
— Обычная… Только моя семья тут обычная…
Меня потрясло это открытие, ведь и в прошлой, и в нынешней жизни я был ребёнком обычной семьи. Неужели мы вообще живём в разных мирах?.. Эти дети… Неужели только моя семья здесь самая заурядная?
— То, что ты богат, не делает тебя лучше других.
— Д-да. По-моему, быть первым в параллели впечатляет куда сильнее, чем просто иметь состоятельных родителей.
— …………
Меня подбадривали богачи…
— Ха! Простолюдин! Зиг!
— …………
Только Аня смеялась надо мной в полный голос. Вот же девчонка… Я тебе это ещё припомню.
— А-Аня! Нельзя над ним смеяться! Быть первым в параллели — это и правда потрясающе! Не вешай нос, Зиг! Как ты вообще набираешь столько баллов? Научи меня тоже учиться!
— Научить тебя учиться? Может, лучше попросить Костаса?
Они же сами сказали, что знают друг друга с детства. Костас тоже был одним из лучших по оценкам в параллели. Да и сам признавал, что многие умники — люди своеобразные.
— Костас для этого не подходит. Он учится скорее чутьём.
— …………
Софи и Костас посмотрели друг на друга с каким-то далёким взглядом.
— Моя мама очень серьёзно относится к учёбе. Каждый тест для меня как испытание.
— Ну… если хочешь, можешь хотя бы посмотреть, как учусь я.
— Что? Правда? Кажется, стоило просто попросить.
Софи немного удивилась, но мягко улыбнулась. Похоже, экзамены и правда даются ей нелегко. Это чувство я понимал очень хорошо.
— А? Что это? Зиг собирается устроить занятие?
Наверное, услышав наш разговор, к нам перегнулся кто-то с соседней дорожки и тут же вклинился.
— А? Занятие от Зига? От первого в параллели?
— Что это? Я тоже хочу!
— А? То есть если пойти к Зигу, результаты вырастут на тридцать процентов?
— Правда, что после такого занятия можно сдать на девяносто и выше?
В одно мгновение слухи разлетелись, и вокруг меня тут же собрались одноклассники.
— Правда, что Зиг собирается проводить занятия только для девочек?
— Эй! Не перевирайте мои слова! Это беспочвенные обвинения!
— Ну же, Зиг! От следующего теста зависят мои карманные деньги! Научи и меня тоже!
— Ух!
Один болван обхватил меня рукой за шею и начал выпрашивать занятия — наполовину из зависти, наполовину ради девчонок, и совсем чуть-чуть ради самой учёбы. Похоже, в пару слухов он и сам уже успел поверить. Шея, правда, начала побаливать.
— Ладно! Я проведу занятие… Всё, слезь с меня!
— Отлично! Подниму себе карманные деньги!
— О! Первое занятие в этом учебном году! Рассчитываем на тебя, Зиг!
Выслушав меня, все разошлись обратно по своим дорожкам. Всё-таки подготовительная школа есть подготовительная школа — мотивация к учёбе здесь была высокой. И теперь мне действительно предстояло провести занятия для всех.
— Как это вообще произошло за одно мгновение?..
— П-прости за это.
Софи виновато улыбалась. Костас положил руку мне на плечо — видимо, это было его способом поддержать меня. Аня же уже вернулась в свой обычный режим и выглядела так, словно происходящее её нисколько не касается.
Я потёр шею, которую чуть передавили, и тяжело вздохнул.
Я вообще не понимал, что делать с этим учебным кружком… Беда. И почему-то все возлагали на меня большие надежды.
Я влип.
Но, как ни странно, это не было неприятно.
★ ★ ★ ★ ★
— Что ж, народа собралось больше, чем я ожидал…
— Тяжело тебе, Зиг.
Однажды после уроков я стоял на кафедре и смотрел на класс глазами учителя. Хотя учебный день уже закончился, в аудитории сидело много людей — все смотрели то на доску, то на меня.
Сегодня я как раз и проводил то самое занятие, которое меня попросили устроить.
В класс набилась почти половина параллели, а некоторые ещё и поддразнивали меня «сенсеем». Мне было неловко, так что перестаньте уже, пожалуйста. А тех, кто продолжит упорно называть меня «сенсеем», я заставлю стоять в коридоре с ведром. Это вообще ещё считается старомодным наказанием?
Я видел не только учеников своего класса, но и несколько человек из другого. Похоже, мои одноклассники притащили сюда и знакомых из соседнего класса. Народу оказалось куда больше, чем я предполагал, и, оглядывая их тетради, я только и мог подумать: «Ну и влип».
Я рассказал всем примерно то же, что до этого объяснял Ане, а потом начал обходить парты и смотреть, как именно каждый учится. Кстати, сама Аня на это занятие не пришла. Ей, должно быть, совсем не нравилась подобная дружелюбная атмосфера.
— Зиг, вот здесь, в этой задаче, я понимаю вычисления и ход решения, когда вижу ответ, но не понимаю, почему нужно делать именно эти вычисления. Не могу уловить, зачем всё это вообще нужно. И тогда, если на тесте попадётся такая же задача, мне остаётся только зубрить. Трудно объяснить, что я имею в виду. Ты понимаешь, о чём я?
— А, да, я понимаю, Марко. Просто глядя на ответ, действительно часто не поймёшь, из какого мышления выросла задача. И вот здесь как раз это и важно.
— То самое, о чём ты говорил, — корень, да? И где здесь корень?
— А он вот, в учебнике. Эта задача — всего лишь применение правила моментов.
— Хе…
Обходя учеников, я ещё раз понял, что они, как и положено детям из подготовительной школы, действительно умны. Они мгновенно впитывали мои объяснения, сразу всё схватывали и тут же пускали в дело. Их вопросы зачастую были уже довольно продвинутыми. Эти ребята размышляли так, как я сам в прошлой жизни, будучи учеником средней школы, даже представить не мог. Они уже сейчас беспокоились о способе мышления, до которого я в своё время дошёл лишь в университете.
Мне довелось краем глаза увидеть разницу между обычным человеком и гением. И я почувствовал это ещё тогда, когда объяснял что-то Ане.
Наверное, именно с тех пор.
Я начал смутно понимать, к какому пути может привести эта моя жизнь.
— История этого места по-прежнему важна из-за знаменитых процессов над ведьмами. Ведьмовские гонения, начавшиеся в этом регионе, привели к распространению представлений о магии по всему миру. Образ опасных ведьм, пользующихся подозрительным колдовством, сменился идеей о том, что магия есть в каждом живом человеке и ею способен пользоваться любой. Салемские процессы над ведьмами — это «процессы, породившие череду бедствий», и произошли они в 317 году.
— Э?
Все недоумённо склонили головы, услышав моё объяснение мировой истории.
— Сенсей.
— Мм?
— Разве Салемские процессы над ведьмами — это не «Хитроумные процессы над ведьмами»? И разве они были не в 319 году?
— Э?
Я поспешно раскрыл учебник. Нет-нет-нет, я же всегда помнил ещё с прошлой жизни: «Процессы над ведьмами, породившие череду бедствий, произошли в… а?»
В учебнике и правда стоял 319 год. Что за ерунда. Я тут же вытащил телефон и проверил Салемские процессы над ведьмами.
— Раньше считалось, что они произошли в 317 году, но исторические исследования показали, что на самом деле это был 319-й.
— Зиг, ты что, запомнил это по старым учебникам?
— Это ж было лет тридцать назад. Древность.
Все рассмеялись над моей ошибкой. По правде сказать, мне было неловко. Да, в прошлой жизни я действительно учился в средней школе и почему-то считал, что мои знания абсолютны. Но ведь за это время и наука шагнула вперёд, так что неудивительно, что учебники изменились. Я и не думал, что побочные эффекты перерождения проявятся в таком месте.
Если задуматься, даже тот телефон, который я сейчас держал в руке, очень сильно отличался от телефонов прошлого. Если бы тот старый аппарат назвали мобильником сегодня, его, наверное, приняли бы за ископаемое.
Когда-то у меня был телефон, который умел отправлять короткие письма, но выйти в интернет с него было нельзя. Помню, как мне было с ним весело, но теперь на современных телефонах таких уже не увидишь… А я его так любил.
— А может, Зигу на самом деле сорок лет?
— Не зря ты такой взрослый.
— …………
Все весело смеялись над этой лёгкой шуткой, но мне-то смеяться не получалось, потому что это было слишком близко к правде.
Несмотря на это, занятие прошло очень гладко. По сути, это была импровизация: каждый поднимал вопрос, который ему был непонятен, а я старательно объяснял. И, кажется, всем это понравилось.
Я положил руку на грудь и почувствовал, как сердце наполняется тихим счастьем и удовлетворением.
Правда, нашёлся один чудак, который попросил меня прочитать лекцию по ядовитым грибам. Само собой, я его проигнорировал. Софи тут же отчитала его, а я только устало поник. И зачем он вообще сюда пришёл? Он же, по-моему, в учёбе разбирается куда лучше меня.
— Ты и правда очень хорошо объясняешь, Зиг.
Так сказала одна девочка из нашего класса. Я не удержался и смущённо улыбнулся.
Наверное, и это тоже благодаря моему «перерождению».
Не только потому, что я в целом способен учиться лучше остальных, но и потому, что мне уже во второй раз приходится проходить начальную и среднюю школу — после того как в прошлой жизни я до изнеможения готовился к вступительным экзаменам в университет.
На вступительные я готовился так же отчаянно, как и большинство людей.
После такого опыта ты начинаешь смотреть на учёбу иначе. «Как учиться эффективно», «в чём смысл учёбы», «какие бывают способы учиться», «какие есть приёмы». Всё это вбивают тебе в голову. А потом, спустя всего пару недель, ты вдруг снова оказываешься в классе средней школы.
После такого опыта мои вторые уроки в жизни выглядели совсем иначе, чем первые. Я видел замысел преподавателя там, где в прошлой жизни ничего не понимал, различал главные точки темы. Я даже мог отметить, что этот учитель объясняет лучше предыдущего, а тот — хуже.
Прослушав тему во второй раз, я то замечал, что учитель объясняет хорошо, то вдруг дерзко ловил себя на мысли, что ему стоило сделать акцент совсем на другом.
Нет, конечно, я никому об этом не скажу. Иначе буду выглядеть слишком самодовольным.
Если бы я болтал о таком в свои школьные годы, это стало бы моим пожизненным позором. По всем признакам я был просто чересчур бодрым школьником. Поэтому держать эти мысли при себе было правильно — но зато у меня выработалось определённое отношение к тому, как именно нужно учить других.
— Да-да, учитель Зиг. Я вот тут вообще не понимаю, что происходит.
— Да-да, подожди, Рина.
Кажется, я был счастлив.
Счастлив от того, что наконец-то смог быть полезным друзьям благодаря тому, что во мне было «особенного».
Занятие закончилось, и я один шёл по тёмной улице после заката. Во мне отчётливо жило чувство удовлетворения от сегодняшнего урока, чувство наполненности от того, что я сумел помочь друзьям. Я легко шагал к дому — и тут увидел её.
Она стояла прямо посреди дороги, по которой я обычно возвращался домой.
Губы у неё были сжаты в узел, ноги широко расставлены, руки плотно скрещены на груди. Её большие глаза неотрывно смотрели на меня, так что было ясно — ждала она именно меня.
Ува-а…
По всем признакам она была в дурном настроении.
Аня устроила мне засаду на пути домой.
— Хмф…
— Эм, Аня? Аня… Почему ты такая сердитая?
Когда она в таком настроении, я сам собой начинаю говорить вежливее.
— Я не сержусь! Зиг вообще ни в чём не виноват!
— Ува-а…
— Что же мне делать?..
Я понятия не имел, как себя вести, и не совсем понимал, что именно её так разозлило. Нет, вообще-то понимал. Всё дело было в том, что я устроил учебное занятие для всех. Но вот как именно она это у себя в голове поняла — оставалось загадкой.
Может, если дать ей сладостей, она оттает?
— Аня… Хочешь конфет?
— Хмф!
Быстрым движением она выхватила у меня сразу всю коробку, но лучше ей от этого не стало.
Провал.
— Эм… Аня, может, в следующий раз тоже придёшь на занятие?
— Нет уж! Я не люблю учиться в компании!
— Ну да, пожалуй.
Вполне ожидаемо. И что с этим делать, я не знал. Трудно было поверить, что девочка, стоявшая сейчас передо мной и хлюпавшая носом, в школе носит прозвище «Ледяная богиня».
Обычно она такая холодная и собранная.
Но рядом со мной — совсем не такая.
— Меня это с ума сводит.
— Что?
— Я ничего не понимаю…
Аня произнесла это, а потом резко вскинула голову.
— А-а-а! Всё, хватит! Ты тоже будешь учить меня! Я буду заниматься изо всех сил! Прямо сейчас!
— Что? Сейчас? Уже ночь на дворе, школа давно закрыта!
— Так давай у меня в комнате! Будем вдвоём заниматься до самой ночи!
Ночное занятие?..
Я опешил.
— Будем заниматься до тех пор, пока Зигу не надоест! Нет! Будем заниматься, даже если ты скажешь, что тебе надоело! Готовься!
— Эй… П-подожди минутку…
Аня схватила меня за руку и, пока я окончательно не растерялся, почти силком потащила к себе домой. Сердце у меня бешено колотилось, всё тело пылало. Кровь так и мчалась по жилам.
Ночное занятие. Комната Ани. Только вдвоём. Пока мне не надоест. Нет, даже если мне надоест.
Эти странные слова кружили у меня в голове, пока Аня тянула меня за собой по ночной улице, и я едва не спотыкался на каждом шагу.
……………………
…………
……
Подведём итог.
Ничего не произошло…………
Это было самое обычное учебное занятие……
Ну разумеется. Иначе и быть не могло. Нам ведь всего по тринадцать лет.
Меня всего передёргивало от собственного смущения.
После долгой учёбы Аня окончательно вымоталась и уснула. Я донёс её до кровати, укрыл одеялом и попросил её отца отвезти меня домой.
Разумеется.
Мне было так стыдно и неловко за самого себя, что хотелось провалиться сквозь землю. Меня просто трясло оттого, как далеко я успел унести собственные мысли. Даже если моё тело снова стало юным, внутри-то у меня всё ещё тянется взрослый хвост прошлого — и от этого становилось только хуже.
Ты вообще о чём подумал? Опомнись. У тебя за плечами взрослая жизнь, а ты сам себя довёл до такого состояния.
Это было невыносимо. Стыд жёг так, будто от него никуда не деться.
Когда я вернулся домой, то ещё долго сидел, уткнувшись лбом в стол, и без конца одёргивал себя, пока мама не заметила, что со мной творится что-то странное, и не остановила меня.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Какой же стыд…… Какой же стыд…………
— Доброе утро… Зиг, что с тобой? Что у тебя со лбом? Он весь красный! И синяки под глазами!
Когда на следующее утро Аня пришла в школу, она, увидев меня, даже удивилась. Лоб у меня всё ещё был красный и припухший, под глазами залегли тёмные круги.
Я не спал. Скажу только это. Мне казалось, что даже просто взять себя в руки — уже почти непростительно, и всю ночь я только и делал, что одёргивал себя. Ночь вышла сумбурной. Я слишком остро всё осознавал.
— Ничего…
— Хм? Ну ладно. Тогда сегодня вечером тоже будем заниматься у меня в комнате, хорошо? Обещай!
— С-сегодня тоже…
Я проводил взглядом Аню, которая вернулась на своё место и плюхнулась на парту. Мне показалось, будто душа сейчас вылетит у меня изо рта.
На следующем тесте я уже не набрал сто баллов.
★ ★ ★ ★ ★
Это была зима второго года средней школы.
За окном стояло серое холодное небо, но в классе, где отлично работали магические системы охлаждения и обогрева, держалась комфортная температура. Я сидел в тепле и смотрел на зимний пейзаж за окном, пока взгляд не скользнул в сторону и не остановился на голубоволосой девочке, распластавшейся на парте. В одной руке она держала распечатку, а другой подпирала щёку, уставившись в лист.
— Что такое? Чего ты так смотришь в бумагу, Аня?
— Зиг.
То, что Аня держала в руках, оказалось анкетой по выбору будущего пути. Решить, чем заниматься дальше, всегда трудно — продолжать учёбу, идти работать или выбирать что-то ещё. Но школа у нас была подготовительная, так что почти все просто шли дальше учиться. До окончательного выбора своей дороги было ещё далеко.
И всё же Аня, уставившись в этот пустой лист, явно думала совсем о другом.
— Ане вообще не о чем тут переживать. Просто напиши в первом варианте старшую школу с самым высоким рейтингом в округе — и всё, разве нет?
— Это да, но…
Аня кивнула, чуть приоткрыв рот.
— …Вот скажи, Зиг, ты можешь представить, каким будешь очень-очень далеко в будущем?
— Мм?
— Ну… кем ты станешь, когда вырастешь. Какую работу получишь.
Похоже, смотрела Аня вовсе не на старшую школу, а пыталась через этот пустой лист разглядеть своё будущее.
Но ответы на такие вопросы просто так не находятся.
— Такое и многие взрослые не понимают, знаешь ли.
— О чём ты вообще, Зиг? Если, когда вырасту, я не найду себе работу, то стану бездельницей.
Аня тихо хихикнула.
Но ведь и правда так. Очень немногие люди чётко понимают, чего хотят и какой работой им стоит заниматься. Многие проживают старшую школу, потом университет, так и не находят дело, которое действительно хотели бы делать, и в итоге просто ищут работу, подходящую по уровню образования и специальности, лишь бы как-то жить. Таких людей очень много.
Я не о том, хорошо это или плохо. Просто найти дело, которым хочется заниматься, очень трудно. А даже если ты его находишь, нередко приходится от него отступиться, потому что собственных сил не хватает.
Даже многие взрослые, уверенно работающие в обществе, всё равно продолжают мучиться вопросом, чего же они по-настоящему хотят.
— Но то, что ты об этом задумываешься уже сейчас, само по себе хорошо.
— Ты говоришь прямо как отец. Слушать тебя — будто с дедушкой разговариваешь, Зиг.
— …………
Чёрт. Это точно была не фраза обычного мальчишки. Я стараюсь такого не говорить, но иногда оно само вылетает.
И вообще, не стоит так завуалированно обзывать собственного отца стариком.
— Вы что-то слишком сложное обсуждаете.
— Это вы про будущую профессию говорите? Аня, Зиг?
В этот момент к нам подошли Костас и Софи. У них в руках уже были заполненные анкеты со вписанным названием старшей школы.
— Ага. Мы тут говорим о том, кем хотим работать в будущем.
— Что? Вы не о том, в какую старшую школу пойдёте?
Софи удивлённо моргнула. Мы, похоже, заглянули в вопрос чуть дальше, чем требовалось.
— А у Софи есть профессия мечты?
— Э? Э-э? В будущем? Ты так внезапно спрашиваешь, что я и не знаю…
Софи схватилась за голову. Вид у неё был крайне неуверенный.
— Ну, это ведь нормально. А у тебя, Костас?
— Яды………………
— …………
Он заговорил так, будто собирался стать преступником. Наверное, он имел в виду, что хочет заниматься исследованием химических веществ. Хочется в это верить.
— А кстати, вы ведь вроде говорили, что деды Софи и Костаса — оба руководители в одной компании?
— Угу, вроде того. Поэтому мы и знакомы так давно.
— И что же? Это как раз тот случай, когда хочется пойти по стопам семьи и устроиться в ту же компанию?
— Мм?
Софи и Костас переглянулись.
— Нет, не думаю. Её отец действительно работает в той же компании, что и мой дед, но у нас всё иначе.
— Вот именно.
И правда, если в компании уже есть влиятельный родственник, это может доставлять массу неудобств. Я и сам слышал, что в семейном бизнесе полно сложностей. Пожалуй, и я бы не хотел, чтобы в мою компанию шли только потому, что они мои дети.
— Нас не особенно тянет к исследованиям магических устройств.
— Магических устройств?
— Да. Компания моего деда занимается в основном исследованиями и разработкой магических устройств.
Я никогда раньше не спрашивал Софи и Костаса, чем именно занимается компания их семей. Мне казалось невежливым спрашивать у людей, где работают их родители или родственники, так что я избегал таких тем.
— Хе-е… магические устройства, значит?..
Но слова Софи почему-то чуть кольнули меня внутри.
В прошлой жизни я сам работал в самой обычной компании по производству магических устройств — одной из тех, что можно найти где угодно. Пусть всего несколько лет, но до самой смерти я так или иначе был связан с этой отраслью. Делал обычную работу, проходил через те же трудности, что и все, но всё же честно трудился ради магических устройств этого мира.
Поэтому разговор о работе с магическими устройствами невольно меня задел.
Я не мог не вспомнить компанию, где работал раньше.
Интересно, как там сейчас та компания из моей прошлой жизни? Я знал, что какое-то время после моей смерти она росла и в результатах, и в масштабах.
— Может, Ане и Зигу больше подошла бы исследовательская работа?
— Ага? Почему это?
— Да просто мне кажется, что исследования — это как раз работа для умных людей.
Софи, смеясь, почесала голову.
— Хм, исследования… исследования, значит.
Аня тихо пробормотала это, приложив руку к подбородку.
— Тебе интересно, Аня?
— Ну? Не знаю. А тебе?
Я прекрасно понимал это чувство. Очень трудно понять, что именно тебе интересно. Пока ты школьник, у тебя почти нет возможности увидеть, как вообще устроено общество. Что такое настоящая работа, вы не знаете совсем.
— А знаете, можно попросить моего дедушку устроить нам экскурсию по компании.
— Мм?
Именно это Софи и предложила.
— Ну, знаешь, сейчас часто говорят, что молодёжь теряет интерес к науке? Дедушка переживал по этому поводу и говорил, что, может быть, стоило бы устраивать какие-то мероприятия, чтобы заинтересовать школьников. Так что если я скажу ему, что у меня есть друзья, которым было бы интересно увидеть, как выглядит работа исследователя, он, наверное, с радостью всё покажет.
— О-о.
Похоже, компании и правда изо всех сил стараются заинтересовать молодёжь.
И мне, признаться, стало любопытно.
Всё-таки речь шла о работе, связанной с магическими устройствами, совсем как в моей прошлой жизни. Я занимался не исследованиями, а производством, но мысль о том, что семья моих друзей работает в этой сфере, всё равно меня зацепила.
— Хотя мы ведь пока не знаем, правда? Сначала тебе надо спросить у дедушки или у отца.
— Ага, конечно.
Кивнув на слова Софи, я снова повернулся к Ане.
— Аня, ты тоже ведь пойдёшь, да?
— Хм-м……
Аня приложила палец к подбородку и тихо проворчала.
— Если честно, геморрой какой-то.
Иногда ты слишком уж честная.
Не то чтобы я хотел навязывать чужую добрую волю, но вообще-то, если что, Софи всё это предложила в первую очередь ради тебя.
— Но, думаю, иногда и такое полезно.
Сказав это, Аня пожала плечами. Похоже, особого интереса она всё равно не испытывала.
— И? Куда именно нас поведут?
Аня спросила у Софи.
— Э? Ну как я уже говорила — туда, где занимаются исследованиями и разработкой магических устройств, да?
— Нет, я про название компании.
— А? Разве я вам ещё не сказала?
Софи со смехом почесала щёку.
— «Клеменс Мэджик Индастриз».
— А?..
С моих губ сорвался тихий голос.
— Никогда не слышала такого названия.
— Ха-ха, ну в нашем возрасте, если компания не какая-то уж совсем известная, её имя знать и не обязаны, верно? Но в обществе она довольно знаменита — уже лет пятнадцать как растёт очень быстро.
— Восемнадцать лет назад в лаборатории нашей компании разработали новое магическое устройство, и оно произвело настоящий фурор в медицинской сфере. С тех пор компания дедушки стала широко известной и продолжает серьёзно расти.
— Хе-е.
Аня кивнула с грубоватой небрежностью. А я не мог выдавить из себя ни слова.
— Зиг, ты что, знаешь компанию моего дедушки?
— …………
— Конечно, не знаешь же, да?
Софи захихикала.
Да тут вопрос даже не в том, знаю я её или нет.
Не знать я не мог.
Потому что… «Клеменс Мэджик Индастриз» — это…
Название компании, где я работал до самой смерти.
Я не смог ничего ответить. Просто сидел, оглушённый.
★ ★ ★ ★ ★
«Клеменс Мэджик Индастриз».
Ещё несколько десятилетий назад это была самая обычная небольшая фирма. Компания, которая по заказу производила магические устройства и детали к ним или же по запросу занималась отдельными исследованиями и разработками. Обычное предприятие, каких полно.
Но восемнадцать лет назад компания добилась крупного результата и привлекла внимание медицинской отрасли.
В «Клеменс Мэджик Индастриз» работал гений, который разработал магическое устройство, эффективное против одной болезни. Эта болезнь называлась «хроническая дисфункция миокарда WM-8». До того её пытались лечить хирургически, но этот гений создал магическое устройство и смог выстроить метод лечения за счёт внешней стимуляции.
Один-единственный гений способен полностью изменить лицо компании.
Фирма, которая прежде была ближе к производственному предприятию, резко сместила акцент в сторону медицинских исследований и разработок. Компания начала активно сотрудничать со множеством университетов, сосредоточившись на науке, и общество проявило к ней огромный интерес.
Бизнес стремительно рос, сотрудников становилось всё больше. Медицинское сообщество высоко оценило появление нового способа лечения болезни, и «Клеменс Мэджик Индастриз» действительно внесла огромный вклад в общество.
И всё это случилось уже после моей смерти. Когда я узнал об этом и всё разузнал, внутри почему-то стало пусто.
Я проработал там всего несколько лет и так и не смог хоть как-то изменить компанию. Это было естественно. От момента, когда я туда пришёл, до моей смерти прошло совсем немного времени, да и сам я был обычным человеком.
Но один-единственный гений смёл всё это. Как улучшить результаты? Как сделать компанию крупнее? Одним магическим устройством молодой гений сумел добиться того, над чем его начальство безуспешно ломало голову и изо всех сил билось годами.
Тот самый гений, который придумал лечение хронической дисфункции миокарда WM-8, победил болезнь, от которой я умер в прошлой жизни.
Сотрудник компании побеждает болезнь, отнявшую жизнь у коллеги. Какая замечательная история. Возможно, узнав о смерти своего коллеги, этот гений и начал исследования лечения WM-8.
Если так, это было бы прекрасно.
Но в то же время внутри у меня зияла пустота.
Я понимал, что думать так неправильно, но мне казалось, будто вместе с изобретением лекарства я потерял свою «особенность». В прошлой жизни я прожил самую обычную жизнь, и единственным, что хоть как-то выделяло меня из прочих, была болезнь, которая меня и убила.
Лекарство появилось — и моя «уникальность» была перечёркнута.
Конечно, я был искренне рад, что для этой болезни нашли лечение. Пусть она поражала немногих, но каждый год благодаря этому средству действительно спасались чьи-то жизни.
И всё же где-то в уголке сердца оставалась пустота. Единственное, что делало мою жизнь хоть немного особенной, исчезло.
Человек, разработавший то магическое устройство, был моложе меня в прошлой жизни.
Я понимал, что сравнивать нас неправильно, и всё равно мне было немного больно.
Я хотел расспросить об этом.
О том, что стало с компанией после моей смерти. О гении, который вырастил её и помог победить болезнь.
И потому я решил посетить компанию, где работал в прошлой жизни.
★ ★ ★ ★ ★
Вокруг расстилалась тихая равнина. Здесь не было ни одного высокого здания, и небо казалось особенно огромным. За участком тянулись поля. Была зима, и ни единого зелёного листа ещё не появилось, а тёмная земля только сильнее подчёркивала зимнюю пустоту.
Исследовательский институт стоял в этом тихом, открытом месте. Примерно в полутора часах езды на поезде от центра города.
Исследовательский институт «Клеменс Мэджик Индастриз».
Сегодня был день экскурсии, которую для нас устроили Софи и Костас.
— В своих исследованиях мы используем специализированное лабораторное оборудование, например…
В белоснежной лаборатории, перед огромной экспериментальной установкой, сотрудник института объяснял нам, как именно здесь ведутся исследования с помощью новейшей техники. Проводил нас отец Софи. Звали его господин Широ.
Нас было всего четверо: я, Аня, Софи и Костас. Большую группу компаниям показывать неудобно, так что нас пустили лишь маленькой компанией. Софи и Костас, похоже, тоже редко бывали внутри, и теперь с любопытством осматривались.
Стоявший передо мной огромный аппарат, на первый взгляд, предназначался для анализа магического фактора, содержащегося в крови живых существ. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: на такую машину ушли огромные деньги. А ещё — что компания достаточно успешна, раз может позволить себе подобные установки.
Внутри живых существ существует биоэнергия, называемая магической силой.
Её можно назвать и энергией, и духом — это универсальная сила, живущая в теле каждого человека.
Многие бытовые предметы работают на магии, и такие вещи называют магическими устройствами. В отличие от техники на электричестве, им не нужна розетка: их можно приводить в действие собственной магией, а значит, они удобны для переноски. Правда, пользоваться ими слишком долго опасно — это вызывает сильную усталость.
Поскольку магия — это энергия, текущая внутри тела, она глубоко связана и с медициной, как в случае с «Клеменс Мэджик Индастриз». С её помощью можно очищать организм и поток магии внутри него, а также лечить болезни.
Хотя в моей прошлой жизни «Клеменс Мэджик Индастриз» в медицину ещё не входила.
Магия активно используется и в сфере преобразования энергии, где магическую силу превращают в движущую силу и тепло, и в области магической физики, которая изучает физические явления, вызванные магией.
Сама магическая наука развивалась рука об руку с машинами. До этого удобных способов использовать магическую энергию почти не было, и даже самые долгие ритуалы могли разве что зажечь крошечный огонёк.
Но оказалось, что машины и магия прекрасно сочетаются, и когда выяснилось, что магия внутри человеческого тела очень помогает приводить технику в действие, все связанные с нею области стремительно шагнули вперёд.
Происхождение магии уходит корнями в старинные охоты на ведьм. В те времена, когда существование магии ещё не признавали, ведьм считали ересью. Но охоты на ведьм как раз и сделали очевидным, что магия была присуща всем людям, после чего это знание распространилось по миру.
С тех пор существование магии и ведьм стало признанным, хотя и не слишком громко. Об этом нам всем рассказывают на уроках истории.
Сейчас магия в основном используется как помощь машинам. Сама по себе, даже в больших совместных ритуалах, она почти не даёт заметного эффекта.
В историях главный герой нередко носит в себе особую магическую силу и одним заклинанием вызывает гигантское пламя, уничтожающее зло, но это только вымысел, а не реальность.
Я оглядел лабораторию. От тех времён, когда я работал здесь в прошлой жизни, не осталось почти ничего.
Я трудился не в исследовательском, а в производственном отделе, но даже так видел, насколько всё изменилось. Производственные линии и само место, где стоял институт, остались прежними. Но, судя уже по наружному виду, здание сильно перестроили. Наверняка выкупили и прилегающую землю. Институт стал куда больше и красивее, чем раньше.
Мне вдруг стало тоскливо видеть, как изменилось место, где я когда-то работал.
— Как вы видели в буклете, наша компания сосредоточена на исследованиях и разработке медицинских магических устройств, поэтому у нас очень строгая политика безопасности. Всё-таки это медицинская сфера, и испытаний у нас очень много.
Софи, похоже, чувствовала себя немного неловко из-за того, что отец объяснял нам всё это прямо перед её друзьями. Конечно, именно она и затеяла экскурсию, так что ничего не поделаешь, но всё равно, когда твой собственный отец выступает перед твоими друзьями, это неизбежно немного смущает. Тут я мог её понять.
— Мумуму…
В какой-то момент Аня остановилась и тихо заворчала, глядя куда-то в сторону.
— Что ты там разглядываешь, Аня?
— Вот это…
Она указала на плакат на стене. На нём были кратко изложены тема исследования и полученные результаты.
— Это же просто обзор внутреннего исследования компании?
Что-то вроде вводной схемы для посетителей извне. По крайней мере, школьнику такое вряд ли можно понять с ходу.
— Даже если прочтёшь, всё равно ведь не поймёшь, Аня?
— Не пойму. Поэтому и хочу понять.
Аня морщила лоб и всерьёз билась над этим плакатом. Ну да, проигрывать она не любила. Я одновременно и ошалел, и невольно зауважал её ещё больше.
Вскоре отец Софи позвал нас — нужно было переходить к следующему месту, так что плакат пришлось оставить. Я спросил у Ани, поняла ли она хоть что-нибудь из того, что только что читала.
— Примерно половину.
Вот такой ответ я и получил. Да не может быть!
— Было бы проще понять, если сперва прочесть «цель исследования», потом пропустить середину и сразу перейти к «выводам». Всё, что между ними — схема эксперимента, описание процесса и всё остальное — по сути лишь несколько ступеней, ведущих к заключению.
— …………
Я и поразился, и растерялся. Да, то, что она сейчас сказала, было, конечно, простым приёмом — базовым способом чтения научных работ. Но ведь это наверняка был первый раз, когда она вообще читала что-то похожее на исследовательский текст, пусть и в упрощённом виде. И эта школьница сумела понять половину корпоративного исследования? Да ну нет же.
— Аня, ты точно школьница?
— А кем ещё мне быть?
— Может, у тебя внутри на самом деле сидит человек среднего возраста?
— Дурак?
Аня посмотрела на меня насмешливыми глазами, хихикнула и показала мне знак мира двумя пальцами.
— А ты как думаешь?
Улыбалась она гордо. Я опешил, но потом она поймала мой взгляд, и я тоже невольно рассмеялся.
Отец Софи, господин Широ, водил нас по институту и показывал разное оборудование и помещения. Мы увидели комнату с огромным микроскопом, большой зал, где тестировали магические устройства, и виварий, где проводили опыты на животных.
Сейчас компания делала основной упор именно на медицинские исследования и разработки. Когда я работал здесь в прошлой жизни, доминировало производство, и я сам был частью этого цехового мира, но теперь доля производственных работ, похоже, стала заметно меньше.
Тех мест, которые я помнил, больше не было. Магические устройства, которые я когда-то собирал своими руками, тоже больше не производились.
Следов моего труда уже нигде не осталось. От этого становилось немного грустно.
— Ого! Софи! И Костас!
Когда мы осматривали одну из экспериментальных площадок, к нам вдруг подошёл пожилой мужчина.
— Дедушка.
— Простите, что так задержался. Я хотел сам провести вам экскурсию, но один из моих бывших подчинённых попросил меня помочь, вот и вышло так поздно.
С улыбкой к Софи подошёл старик с белой бородой и усами. Иначе говоря, это и был дед Софи — бывший директор. Ой-ой.
— Давно не виделись, дедушка. Как ты?
— Хо-хо-хо! Раз Софи пришла на экскурсию по компании, у меня чудесное настроение! А потом, кстати, я ведь обещал купить ей волшебную палочку из аниме про девочек-волшебниц. Софи любит всё милое.
— Дедушка! Перестань! Со мной сегодня друзья из школы!
— Ох, виноват-виноват…
Белобородый старик оживлённо болтал со внучкой, а Софи краснела от смущения. Так вот, значит, ей нравятся девочки-волшебницы?
— Так вы и есть те самые Аня и Зиг, о которых Софи рассказывала?
— Да, я одноклассник Софи, Зиг. Я всегда ей обязан.
— Фуфуфу… Какой вежливый ребёнок. Со мной можно и попроще.
Стоявший передо мной старик улыбался и говорил легко, почти по-дружески.
Изменился, подумал я. Мне всегда казалось, что он был куда более хмурым и недоступным человеком.
— Сначала представлюсь…
Дедушка Софи вежливо поклонился.
— Я Гован Мактаггерт, бывший директор «Клеменс Мэджик Индастриз», отец Широ Мэйфилда и дедушка Софи Мэйфилд. Очень рад знакомству.
— Гован Мактаггерт…
В прошлой жизни этот человек был моим ровесником.
★ ★ ★ ★ ★
— И что же случилось дальше? Компания стояла на грани финансового краха, но нас спасла помощь другой фирмы, с которой у нас были тесные отношения. Их заинтересовала одна из наших технологий, и они предложили нам сотрудничество.
После экскурсии нас провели в переговорную для дружеского общения, и там мы поболтали с сотрудниками.
— Вы говорили раньше, что помогли компании в трудный момент.
— Именно. Иначе говоря, это значит, что всем было выгодно. Запомните хорошенько.
Главным говорящим здесь был Гован, дедушка Софи. Может, ему просто нравилось разговаривать с детьми, а может, он радовался возможности рассказать внучке о компании, но говорил он без остановки. Сотрудники рядом с ним посмеивались над болтливостью бывшего директора, а он всё продолжал — рассказывал о трудностях прошлых лет, о том, что было сложным в исследованиях, что — интересным, что — мучительным, и о многом другом.
— Когда я пришёл в эту компанию, она была маленькой, да и здание было не таким уж чистым. Комнаты и коридоры были тесными, а завод, которым пользовался производственный отдел, — грязным и обветшалым. Везде валялись инструменты, которые мы не успевали убирать.
— Сейчас такое трудно даже представить.
— Правда?
О да, уж те времена я помнил прекрасно. Я знаю, ты там смеёшься над грязными цехами и производственными площадками, но твоя исследовательская лаборатория тогда выглядела не лучше нашей. Да и туалеты были одинаково убогими и в цехе, и в лаборатории.
Перед нами стояли чашки прекрасного кофе в красивом сервизе. Скорее всего, это была дорогая вещь.
Не может же быстро растущая компания угощать гостей дешёвым кофе. Софи и Костас, выросшие в состоятельных семьях, наверняка привыкли к хорошей еде и умеют различать вкусы. Да и семья Ани тоже была достаточно обеспеченной.
А вот я, к сожалению, в сортах кофе совершенно не разбирался. Так что, попробовав напиток перед собой, мог только догадываться, что он, наверное, качественный. От этого мне стало немного досадно, и я, делая вид знатока, начал пить его чёрным, без сахара и молока.
Хотя, пожалуй, не слишком-то взросло со стороны «бывшего взрослого» так старательно изображать из себя взрослого…
— Ого! Ты пьёшь кофе чёрным! Какой взрослый мужчина.
— …………
Пока я отвлёкся, дедушка Софи — Гован — уже меня заметил.
— …Разве? Вон Костас тоже пьёт чёрный, верно?
— Костас у нас мальчик своеобразный. Разве дети вашего возраста обычно не пьют кофе с сахаром и молоком? В вашем возрасте чёрный кофе — это всё-таки немного странно.
— …………
Костас явно не обрадовался, что дедушка Софи, знавший его с детства, назвал его своеобразным. А мне теперь страшно хотелось добавить сахара и молока, но Аня уже с завидной решимостью забрала мои сливки и сахар себе. Как и ожидалось от сладкоежки — она с удовольствием пила кофе, который у неё получился слаще, чем у всех остальных.
— Вы очень жизнерадостный человек, господин Гован.
— Неужели?
Гован потёр короткую белую бороду и усы. Кажется, определение «жизнерадостный» не слишком-то его порадовало.
Но сам он всё равно весело рассмеялся.
Нынешний его облик совсем не вязался с прошлым.
Да, когда Гован был молод, с ним было нелегко. Умный, блестящий, и, возможно, именно поэтому он имел привычку смотреть свысока на тех, кто уступал ему в способностях.
В прошлой жизни мы с Гованом были одногодками, пришедшими в эту компанию в один год. Я работал в производственном отделе, а он — в отделе исследований и разработок, так что пересекались мы редко. Но всё равно впечатление он оставил плохое, и мне казалось, что он и на меня, и вообще почти на всех своих ровесников смотрел сверху вниз.
А сейчас что? Его колючий характер будто ушёл в тень, и перед нами сидел приятный пожилой человек. Конечно, я понимал, что время многое меняет, но всё равно не мог не удивляться.
После моей смерти этот человек изменился. Он действительно изменился.
Мне хотелось услышать о том, что именно поменялось. Хотелось услышать, как преобразилась эта компания после моей смерти и что с ней произошло.
В этой компании работал гений.
Этот человек сумел разработать магическое устройство, эффективное для лечения болезней. Благодаря этому компанию высоко оценили в медицинском мире, и она привлекла огромное внимание общества.
Я хотел услышать историю того самого гения, который в один миг перевернул судьбу этой компании.
— Я бы хотел послушать историю о том, как эта компания так разрослась.
— Вот как. А я-то думал, тебя интересует сотрудник, благодаря которому мы стали известны в медицинском сообществе.
— Да.
Я заранее попросил именно об этом.
То, что компания нашла эффективное лечение хронической дисфункции миокарда WM-8, получила высокую оценку в медицинской сфере и благодаря этому её показатели пошли в рост, может узнать любой. Поэтому я заранее передал через Софи, что хочу услышать именно историю гения, благодаря которому компания так изменилась.
Но почему-то Гован выглядел так, будто ему трудно об этом говорить.
— И зачем тебе слушать такую историю?
— Э?
Гован задал вопрос каким-то странным тоном.
— Почему тебе хочется услышать о гении?
— Разве это не естественно — интересоваться тем, как компания пришла к успеху?
— Ну да, конечно, но…
Говоря это, он теребил бороду и слегка искривил губы.
Почему-то он явно не хотел затрагивать эту тему. Его болтливый рот, который обычно сам собой сыпал словами без всяких вопросов, вдруг словно налился тяжестью. Я не понимал, почему при упоминании об успехе компании и истории её роста у него так сжались губы.
Тогда я решил привести ещё один довод.
— И потом, моя подруга Аня, которая здесь со мной, тоже, можно сказать, гений. Мне хотелось бы услышать, что бывает у таких людей.
— Мм? Что это ты сказал, Зиг? Мне вот хотелось бы услышать именно тебя.
— Тебе не обязательно участвовать в разговоре, но хотя бы слушай, что я говорю, Аня.
Аня тем временем играла носовым платком, складывая журавликов. И что она делает в таком месте?
— Понятно…
Гован бросил на Аню какой-то отстранённый взгляд и почему-то едва заметно кивнул.
— Хорошо. Ладно. Я расскажу. Давайте поговорим о том гении, который заставил компанию измениться.
— …………
Почему-то он будто нехотя начал говорить медленно и осторожно. Его голос стал тяжёлым — совсем не таким, каким был до этого.
— Этот мальчик был моим сыном.
— Э?
— Мой сын был настоящим гением. Он создавал новые магические устройства, задавал новые направления и сделал эту компанию великой. Да, это действительно была сила одного-единственного гения. Гений изменил для нас всё.
— …………
Гован опустил взгляд и молча отпил кофе.
— Я и не знал. Значит, отцом того гения был Гован?
— В то время существовала болезнь с высокой смертностью — хроническая дисфункция миокарда WM-8. Именно наша компания, точнее, мой сын, разработал лекарство против неё. Благодаря этому «Клеменс Мэджик Индастриз» и смогла так вырасти. Медицинское сообщество нас высоко оценило, и мы получили огромную поддержку. За это я до сих пор благодарен…
— …………
— Вообще-то, очень давно у нас уже был один сотрудник, умерший от хронической дисфункции миокарда WM-8. Мы были с ним ровесниками… хотя знали друг друга совсем недолго.
— Правда?
Софи удивлённо воскликнула.
— Да. Я не был с ним особенно близок. Но он был одного со мной возраста, и умер от болезни, которую я так и не смог забыть.
— …………
Эти слова будто глубоко отозвались во мне.
— Может быть, с этого всё и началось. Однажды мой сын, родившийся уже позже, вдруг взялся исследовать именно эту болезнь — хроническую дисфункцию миокарда WM-8.
Старик, ещё недавно говоривший так весело и живо, теперь стал серьёзным. Голос у него опустился, тон стих.
— Как бы то ни было, мой сын был гением. Уже в двадцать пять он добился огромных успехов в исследованиях. Одного этого достаточно, чтобы понять, что он был гением.
Гений, который в двадцать пять лет нашёл новый способ лечения болезни. В это трудно было поверить.
— Он был настоящим гением. С самого детства отличался от других детей. И нужды у него были не такие, как у остальных. Его тянуло к знаниям, которые обычным людям и в голову не приходят. Интересы у него тоже были совсем не такие, как у прочих.
— …………
— Я начал водить его в лабораторию компании, когда он был ещё совсем маленьким. Я знал, что в нём есть врождённый талант, который когда-нибудь обязательно поможет и нашим исследованиям, и всему миру.
— Потрясающий человек…
— Да. И, как я и ожидал, мальчик один за другим добивался результатов. Он замечал то, чего не замечали взрослые. Продвигал свои теории идеями, которые никому больше не приходили в голову. И ещё в юности продолжал выдавать результат за результатом.
— …………
— И именно он нашёл лекарство от той болезни. Его высоко оценило медицинское сообщество, им восхищалась компания, ему были благодарны многие люди.
У меня что-то болезненно кольнуло в груди.
Это был особенный человек. Именно такой «особенности» я всегда и завидовал. Он обладал выдающимся талантом, делал то, чего обычный человек сделать не способен, оставлял результаты, спасал людей, вызывал восхищение и оставлял след в мире.
У него было то, чего не было у меня в прошлой жизни. Он был человеком моего идеала. Мне хотелось быть таким же особенным, как он.
И от этого мне было стыдно — потому что внутри поднималась зависть к этому вундеркинду.
— Но не нашлось никого, кто мог бы его понять.
— Э?
Гован продолжил тихим, тёмным голосом.
— Никто не понимал, о чём он говорит. Взрослые мужчины, работавшие в компании, не могли уследить за его ходом мысли. И дело было не только в научных дискуссиях. Многое из того, что он делал и говорил, вообще было трудно понять.
— …………
— Однажды я услышал из его комнаты страшный грохот. Заглянув туда, я увидел, что мальчик собственными руками ломает свои грамоты и кубки. Он рвал дипломы и швырял трофеи на пол, словно в безумии. Когда я стал его ругать, он заплакал, глаза у него блестели, и он повторял, что всё это не то, что ему нужно, и что эти вещи ничему его не научат.
Мы все невольно затаили дыхание. Ребёнок-гений сам разрушил знаки собственного признания.
— Он разорвал книгу о великих людях. Сказал, что она ничему его не научит. Он злился. Гений, которому завидовали все, был полон ярости.
Гован продолжал:
— Он злился. Из-за чего-то был в бешенстве.
— — — — — —
— Он злился. А я даже не понимал, из-за чего именно…
Но он и правда был на что-то зол.
Я не понимал его, — тихо пробормотал он и беспомощно покачал головой.
— Вскоре после этого он умер.
— Э?
— Его больше нет. Это случилось через год после того, как он нашёл лекарство от той болезни. Всего через год.
Мне вдруг стало трудно дышать. Отец Софи, господин Широ, посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— В снежный день, на наружной лестнице, он столкнулся с человеком, который нёс тяжёлый груз. Потерял равновесие, упал с лестницы… Удар был слишком сильным, и его не спасли.
— …………
Каждое слово Гована было тяжёлым и болезненным.
— А вы не думали, что это могло быть убийство?
Человеку, достигшему таких высот, наверняка завидовали многие.
— Вахахаха! Нет-нет! Это был просто несчастный случай! Так и было установлено! Ты, похоже, слишком много детективов читаешь!
— …………
Гован громко рассмеялся, словно отгоняя мои сомнения.
— Там лежал снег, так что, должно быть, он просто поскользнулся.
— …………
— Будто выполнил свою задачу и вернулся на небеса.
«Гений с короткой жизнью» — такие слова промелькнули у меня в голове.
— Я……
Он поднял глаза.
— Я не понял его. Так и не понял.
Казалось, он едва сдерживает слёзы. Никогда раньше я не видел его таким слабым. Раньше он всегда был дерзким, уверенным в себе человеком, который не слишком понимал чувства слабых. Но теперь словно проглотил все колючки боли, накопившиеся после чьей-то смерти.
— Прости.
Так сказал Гован.
— Я так и не узнал правды.
— …………
— Я не сумел поставить точку в этой истории тогда и не могу сделать это даже сейчас. Я не вынес из неё никакого урока и до сих пор не понимаю, что тогда творилось в его душе.
Мы не могли вымолвить ни слова.
— Это был всего лишь несчастный случай. Но, может быть, если бы я как отец не совершил некоторых ошибок, если бы не был с ним так суров, если бы дал ему то, чего он на самом деле хотел, — тогда, может быть, может быть… он не умер бы.
— …………
— Это сожаление до сих пор живёт во мне.
В тишине слышалось тиканье часов. Воздух застыл. Всё вокруг наполнилось холодом.
— Скучная история, да? Совсем не та история, которой хочется развлекать людей. Простите… Я до сих пор так и не пришёл к какому-либо выводу.
Гован закрыл глаза руками.
— Простите…
Этот тихий голос прозвучал сразу повсюду и нигде.
После этого мы немного передохнули, а затем постарались говорить о более светлых вещах. Гован, Софи, сотрудники, сидевшие рядом, и я изо всех сил пытались вернуть беседе живость и приятное настроение.
Мне было тяжело. Мои вопросы снова задели его незажившие раны. Теперь я понимал, почему он так не хотел рассказывать о своём гениальном сыне.
Мне понадобилось в туалет, и господин Широ, отец Софи, проводил меня.
Когда мы остались вдвоём, он вдруг заговорил:
— Как ты наверняка уже понял из этой истории, тот гений, о котором он говорил, — мой брат.
Так сказал господин Широ.
— Он был умным, всегда получал оценки лучше моих, и я завидовал его таланту. Нет, не только я — даже мой блестящий отец завидовал моему брату.
— …………
Господин Широ говорил медленно, словно исповедовался.
— Мне кажется, его травили.
— Э?
— Брат плохо ладил со сверстниками в школе, и, наверное, никто его не понимал. Его часто травили.
— …………
— Похоже, и сам мой брат тоже не слишком шёл людям навстречу, да и нередко раздражал окружающих. Я ругал его. Говорил ему: «Почему ты не можешь вести себя лучше? Почему не можешь нормально разговаривать?» А брат лишь стоял, опустив голову, и не отвечал ни слова.
Господин Широ тихо вздохнул.
— …Наверное, он просто не мог. Теперь, когда я думаю об этом, тот мальчик не был обычным. Даже если бы очень старался, он не смог бы жить «как все».
— …………
— Я сам был так неуверен в себе, что срывался на младшем брате…
Он всё так же смотрел в пол, ни с кем не встречаясь взглядом. Софи смотрела на отца с тревогой. Судя по их лицам, рана, оставленная тем вундеркиндом, в семье до сих пор не затянулась. Это была боль, которая так и не зажила.
Я хотел быть гением. Хотел обладать особыми способностями и добиться чего-то, как тот ребёнок-гений.
Я хотел быть «особенным».
Но был ли тот «особенный» ребёнок-гений счастлив?
Глядя на печальные лица людей, бывших частью его семьи, я ничего не понимал. Я лишь растерялся.
После этого мы всеми силами сменили атмосферу и долго говорили о разном смешном. О радостном, весёлом, о трудностях и странных неприятностях в исследовательской работе. Всё это были обычные тяготы взрослой жизни, и сидевшие передо мной работающие люди умели преодолевать их и превращать в забавные истории.
Это были достойные взрослые.
Экскурсия подошла к концу.
Я извинился перед Гованом. Извинился за то, что заставил его вспоминать такую тяжёлую рану. Он улыбнулся и сказал, что всё в порядке. Наверное, он всё-таки рассказал свою болезненную историю потому, что я назвал Аню гением. Думаю, он надеялся, что история его сына хоть что-то даст Ане в жизни.
В прошлой жизни я его ненавидел. Но сегодня, только сегодня, я больше не испытывал к нему ненависти. Он стал для меня старшим человеком, которого следовало уважать.
И Гован, и Широ были в хорошем настроении, когда провожали нас. Они смотрели на нас, младших, мягко и тепло.
В поезде по дороге домой я всё размышлял.
О том сыне, о котором говорил Гован. О настоящем гении, который добился многого в юности и умер тоже очень рано.
Если бы он был жив сейчас, мне бы хотелось поговорить с ним. Я умер тихо, не оставив после себя ничего, и из-за этого мне было грустно. А этот ребёнок-гений сумел оставить после себя огромное и совершить великое.
И всё же он на что-то злился, о чём-то плакал. Что-то его не устраивало. И умер он так, что никто так и не понял, чего он хотел на самом деле.
Стал бы ты счастливее, если бы кто-то понял, через что тебе пришлось пройти? Если бы кто-то увидел, чего ты в действительности хотел, в отличие от того, что ты делал?
Если бы он всё ещё был жив, я очень хотел бы поговорить с этим ребёнком-гением.