Эпилог — короткая история напоследок

— Наши отношения и правда довольно странные, да?

— Да… пожалуй.

Зима уже прошла, и вместе с приходом весны в воздухе распустилась сакура. Даже сейчас, когда лепестки вишни кружили на ветру, в этом времени года всё ещё оставался отголосок зимы. Белые клочки, падавшие с неба, чем-то напоминали снег.

Снаружи понемногу теплело, а я в доме играл в шахматы с одним мальчиком.

— Товарищи по перерождению… хотя нет, чувство тут куда сложнее, да?

— Да… наверное.

Я беседовал с Рейном — тем самым мальчиком, о котором рассказывала Юки. Рейн говорил немного скованно, я сам тоже не был особенно разговорчивым, так что беседа у нас выходила не самой оживлённой. В такие минуты я невольно завидовал бойкому языку Юки.

— Мне правда нужно тебя поблагодарить. От всего сердца.

— Не стоит…

Рейн покраснел и опустил взгляд. В прошлой жизни именно он открыл способ лечения болезни моей дочери. Уже одного этого было достаточно, чтобы я был ему бесконечно благодарен. И именно от этой болезни я умер в прошлой жизни, а сам Рейн, похоже, в своей прошлой жизни был сыном коллеги моего прошлого «я». Связь у нас и правда выходила странная. По-настоящему загадочная.

— Но сама Юки, похоже, вообще не понимает, что к чему, да?

Это сказала Аня, принёсшая нам чёрный кофе, и мы с Рейном одновременно понурили головы. Сама Юки, центральная фигура всей этой истории, не понимала вообще ничего.

Вообще, о том, что Рейн — тоже перерождённый, мы узнали как раз из рассказа Юки. Она сказала что-то вроде: «Рейн не хотел рождаться заново… но я совсем не понимаю, что это значит». Мы, конечно, насторожились. Всё-таки подобные явления были нам знакомы.

Потом мы навестили Рейна и поговорили с ним, и тогда эта странная связь между нами и всплыла на поверхность.

Но Юки по-прежнему ничего не знала. Она просто радовалась выписке Рейна, совсем не понимая обстоятельств наших «отношений перерождённых». Жила себе весело и беззаботно. Да… счастливая у нас дочь.

— Эта девочка умная, но такая бестолковая, да?

— …………

— …………

На беспощадные слова Ани мы с Рейном смогли ответить лишь молчанием. Мы только сделали по глотку кофе, словно пытаясь заполнить повисшую между нами паузу.

— Н-ну… тут ничего не поделаешь, да? Трудно ведь представить себе такую нелепую вещь, как «перерождение», правда?

— Н-ну… наверное…

— Но даже если не брать это в расчёт, она всё равно немного рассеянная, да?

Пожалуйста, Аня, остановись уже.

Но, что хуже всего, она ведь говорила правду, и мы не могли встать на защиту Юки. …Прости, Юки.

— Интересно, у неё в школе всё нормально? Тебе не кажется, что там её могут считать странной? Она весело болтает, но всё время говорит только об одном и том же человеке, так что друзей у неё, кажется, немного.

— Давай закроем эту тему, Аня.

Похоже, Аня сейчас без всякой жалости тыкала прямо в травму Рейна… Он весь сжался, схватившись за грудь.

— …Хотя вообще-то не тебе бы такое говорить, разве нет? У тебя самой друзей тоже было немного, да?

— А я вообще никогда друзей не хотела.

Аня сказала это самым беззаботным тоном на свете. Эта девчонка… правда… всё такая же с самого детства. Она точно нормально справляется со своей работой? Её там никто не травит? Я вдруг начал беспокоиться уже за этого взрослого ребёнка прямо передо мной.

Рейн смотрел на Аню с каким-то глубоким восхищением. Наверное, он восхищался тем, что она не ломается ни перед трудностями, ни перед болью, ни перед страхом остаться одной. Скорее всего, именно за это.

Но это плохо, Рейн. Человек перед тобой — дурное влияние.

— …Неужели только у меня одного друзей было много?

— Просто ты один был нормальным.

— Угх…!

Аня безошибочно попала в больное место. Я так сильно сжал шахматную фигуру, что рука задрожала. Увидев меня таким, Аня расхохоталась. Рейн же, наоборот, смотрел на нас обоих совсем растерянно.

— Эй… я ведь уже много раз говорил, да? Я вообще-то окончил один из самых престижных университетов, между прочим. Ну да, у меня было преимущество в виде перерождения, но это всё равно очень серьёзное достижение, знаешь? Не каждый так сможет. Я вообще-то действительно очень старался… Эй, подожди, подожди, Рейн. Погоди секунду, пока не ходи.

— …………

Рейн тут же сделал важнейший ход, и я поспешно взял тайм-аут. Если он сейчас так поставит фигуру, моя окажется под ударом.

— Угхгхгхгх… Я не могу так просто проиграть после того, как окончил топовый университет…! Так не пойдёт…!

— …………

— А, нет, подожди, подожди. Извини, пожалуйста, но дай мне ещё немного времени…

К этому моменту я уже полностью растерял и достоинство, и гордость.

Чёрт… Неужели вот она, разница между гением и мной…? Его просчёты просто пугающе точны.

Весна прекрасна, а время в ней течёт как-то особенно неспешно. Я до сих пор люблю чарующую зиму, но чем старше становлюсь, тем сильнее меня тянет к весне. С каждым годом её тепло нравится мне всё больше.

— …Почему мне так спокойно?

— Мм?

Рейн тихо пробормотал это себе под нос.

— Я ведь совсем не изменился…

— …………

Он замолчал. Хотя сам он и говорил, что плохо умеет выражать свои мысли, дело, наверное, было не только в этом. Одними словами он просто не мог передать всё, что чувствовал.

Но как учитель я обычно умел это уловить. Я подбирал слова, исходя из того, что чувствовал от него.

— …Ты растерян?

— …………

Он едва заметно кивнул.

Он не понимал перемен в собственном мире. Возможно, его мир вдруг с грохотом начал рушиться и перестраиваться, а сам он при этом чувствовал, что совершенно не изменился. Он не мог понять, почему вокруг всё стало другим, если он сам остался прежним. Наверное, именно это его и смущало.

— …Может, потому что ты сам очень много старался?

— …………

Он смущённо опустил голову. На его лице отразилось тонкое смешение благодарности и чего-то вроде несогласия до конца принять эти слова.

— …Ну, давай подумаем и о другой возможности.

— …………

— Если тебе кажется, что твоя среда изменилась, хотя сам ты не изменился, то, может быть, дело просто в удаче. Тебе просто встретились хорошие люди.

— Удаче?

— Да. Встретить хороших людей — это… ну, в какой-то мере тоже зависит от усилий человека… но в конечном счёте это всё равно удача. Если тебе попадаются хорошие люди, твой мир может полностью измениться, а встретишь ты их или нет — во многом решает именно удача.

— …………

Судя по тому, что я успел понять, ему просто немного не повезло. Рядом с ним не оказалось никого, кто бы протянул руку. Конечно, верно и то, что к хорошему миру тянутся хорошие люди, и то, что если человек, сам изменившийся, пытается менять других, то рядом с ним хорошие люди появляются легче. Но даже без этого порой чья-то рука помощи неожиданно протягивается просто так, без всякой причины. И если у тебя хватит сил ухватиться за неё, даже тяжёлый мир может измениться до неузнаваемости.

И в конце концов всё действительно сводится к удаче — или её отсутствию.

— Понимаешь, о чём я?

— …Нет.

— Слово «удача» звучит слишком пусто, но…

Я сделал глоток кофе, а Рейн тем временем загнал моего короля в угол.

— …Хотя нет, кажется, я всё-таки понимаю… Значит, мне просто повезло, да…

— Если я так скажу, это может прозвучать как слишком уж пристрастный взгляд родителя, но Юки — хорошая девочка. Немного упрямая, немного заносчивая, чуть высокомерная и слегка рассеянная… но Юки — хорошая девочка.

— …Да.

Пока мы разговаривали, я отчаянно искал путь к спасению для своего короля. За окном кружились лепестки сакуры, а весеннее солнце мягко окутывало нас теплом.

— И всё же…

— …………

— Ты правда очень старался. Даже если сам этого не признаёшь, ты действительно очень старался. Ты приложил такие усилия, на которые способен далеко не каждый.

— Ты очень старался. Правда. И ты совсем не никчёмный человек.

— Если бы ты тогда не боролся и не нашёл способ лечения той болезни, Юки вообще не было бы на свете.

— Этого… уже достаточно, разве нет?

Рейн поднял лицо от шахматной доски и посмотрел на меня немного смущённо.

— …Спасибо… большое.

В его голосе сквозила застенчивость, и от этого уже неловко стало мне. Благодарить вообще-то следовало мне. Моей благодарности не было предела. Интересно, удалось ли мне сейчас хоть немного побыть похожим на учителя? Если мои слова хоть чуточку поддержали этого уставшего мальчика, мне уже было бы радостно.

— Рейн, тебе и так тяжело. Тебе лучше не слишком зацикливаться на сложных вещах.

Сказала рядом с нами Аня, невозмутимо жуя печенье. Рейн смотрел на неё в полном недоумении.

— …Аня, ты ведь тоже гений, да? Тебе никогда не было трудно или больно из-за того, что ты гений?

— Никогда не было!

Весело объявила Аня. …Вот это, конечно, да.

На лице Рейна читалось что-то вроде: «С такими родителями неудивительно, что Юки выросла именно такой».

— Самое главное — быть здоровым. Умный ты или нет — это вообще неважно. Главное — быть здоровым.

— …………

— …………

Аня сказала чистую правду.

Именно так оно и есть. Нам оставалось лишь с кривой улыбкой признать справедливость этого мнения. Возможно, Аня и есть величайший гений из всех.

В этот миг весеннее солнце улыбнулось особенно светло.

★ ★ ★ ★ ★

— Я дома!

— С возвращением.

Пока взрослые сидели и разговаривали, в гостиную с шумом вбежали мои дети, только что вернувшиеся с дополнительных занятий. Юки и Хейл вошли с обычной своей весёлой суматохой.

— О, Рейн, ты здесь?

— Здравствуй.

— Юки, Хейл… простите, что помешал…

Рейн слегка поклонился.

— Шахматы! …О? Папа проиграл?

— Эй, подожди, не смотри. Идите сначала быстро вымойте руки и прополощите горло.

— А?

Меня только что поставили в мат. Чёрт. Надо было мгновенно убрать доску и уничтожить улики.

— Если Рейн выиграл, то и я тоже не могу проиграть! Пап, в следующий раз сыграешь со мной!

— …Д-да.

Я уже не мог делать вид, будто сильнее собственной одиннадцатилетней дочери. Юки, ты и правда очень умная. …Ладно, надо будет заняться шахматами. Изучить тактику как следует. Хотелось бы сохранить перед дочерью хоть немного отцовского достоинства.

— Рейн, что будешь делать? Может, сначала поужинаем?

— Давайте играть!

— Ну и что нам теперь делать…?

Рейн, похоже, слегка растерялся от того, что сразу двое детей облепили его с двух сторон. Внутри он, конечно, зрелый человек, но когда дети обращаются с ним как с ровесником и тянут играть в детские игры, ему, видимо, всё равно трудно.

…Я помню это чувство. Даже ностальгия накатывает. Тут есть какое-то особое взаимопонимание, доступное только перерождённым. Хотя Рейну, наверное, куда тяжелее, чем мне, из-за его слабых навыков общения.

— Вы двое, прежде чем играть, не забудьте положить носки и всё остальное в стирку. Не разбрасывайте вещи где попало, хорошо?

— Да!

— Да!

Оба ребёнка тут же помчались в ванную.

— …А! Мам!

— Что такое, Юки?

Юки высунула голову из ванной и громко сказала:

— Пожалуйста, стирай мои вещи отдельно от папиных!

— Гх…!?

От этих жестоких слов меня вдруг чуть не стошнило на месте. Будто прямо в грудь без предупреждения вонзили копьё, и от удара всё тело содрогнулось. Слишком внезапный, слишком мощный удар. Меня буквально затрясло.

— Да ладно тебе, Юки. Что это вдруг с тобой?

— Да ничего такого!

— Ну… ладно тогда.

Лучше бы Аня её остановила… Но она ведь сказала, что всё нормально… Хотя если подумать, мы с Аней уже говорили когда-то о дне, когда наша бунтующая дочь начнёт требовать стирать вещи отдельно… Тогда казалось, что до этого ещё далеко… А теперь это и правда случилось…

— Эм… не расстраивайся так… ладно?

— …………Спасибо.

Я получил пару слов утешения от совсем растерянного Рейна.

— Неужели, несмотря на всё, что произошло… период бунта у Юки так никуда и не делся?

— Ну конечно не делся.

Аня устало вздохнула. И правда. Всё, что происходило до этого, никак не относилось к подростковому бунту, а такие вещи вообще не решаются быстро. Это проблема, которую должно уладить само время и взросление.

Но всё равно… эх…

— Ну, придётся смириться. Быть объектом бунта дочери — это, видимо, отцовский долг.

— Тяжёлый у тебя долг…

Даже если с этим ничего не поделаешь, от такого долга хочется расплакаться.

— Смотри, Рейн… Вот так и выглядит мирная повседневная жизнь.

— Т-тяжело, наверное…

Да. Именно так. Рейн криво усмехнулся.

Весна щедра: лепестки сакуры кружат в воздухе, будто снежинки. Город наполняется запахом весны, цветы и деревья начинают распускаться. Обычная, тёплая жизнь мирна — и в то же время тяжела, как сильный снегопад.

Я уже давно живу в тепле.

[История о безрассудной и многообещающей девушке, бросившей вызов мне, перерождённому, 1] завершена.