Охота на ведьм

Мирные дни оборвались внезапно.

Однажды в деревне поднялся переполох из-за того, что мужчина, ушедший по работе в соседнее селение, не вернулся вовремя. Как и Аой с Ириас, он время от времени уходил за пределы деревни, выполнял там работу и получал за неё плату. Обычно после такого его не бывало дома почти неделю. Но на этот раз он задержался всего на день, и всё же так и не появился.

Повод для паники? Нет, не совсем. Он был взрослым мужчиной. Если в чужой деревне случался праздник или попойка, опоздать на день не считалось чем-то удивительным. Люди решили просто подождать.

Но и через два дня он не вернулся.

Тогда, опасаясь, что с ним могло случиться несчастье, деревня отправила гонца. И этот гонец тоже не возвращался два дня.

Переполох только нарастал. Что-то явно произошло. Всё ли с ними в порядке? Было бы хорошо, если бы ничего страшного не случилось. Взрослые собирались, обсуждали одно и то же снова и снова, но так и не понимали, что происходит, и ни к чему не приходили.

И тогда в деревню влетела ворона.

К её лапе была привязана записка, и жители сразу поняли, что птицу используют с помощью магии. Письмо пришло от гонца, отправленного на поиски запоздавшего мужчины, и в нём было написано следующее:

[Нас предали люди из деревни. Прибыл большой отряд охотников на ведьм, и они ищут нашу деревню.]

Письмо было заляпано кровью.

Деревню охватил хаос.

С тех пор, как им сообщили о смене короля, прошло всего две-три недели. А страна уже так резко пришла в движение, что всех это привело в смятение.

— Надо немедленно бросать деревню и бежать!

— Нет, мы ещё не закончили подготовку! Если выскочим наружу без плана, просто понесём потери...!

— И вообще, зима уже близко! Где мы будем пережидать холод...!?

Спор разгорался всё сильнее.

С тех пор как трон занял жёсткий правитель, жители в качестве меры предосторожности готовились к бегству, но не ожидали, что всё начнётся так быстро. Подготовка ещё шла, чёткого места назначения не было, и поэтому тяжёлый, нерешительный спор продолжался.

— А старики? Я не могу представить, что они сумеют долго идти!

— И в письме сказано лишь, что охотники на ведьм ищут нашу деревню. Может, этот глухой горный посёлок ещё и не найдут...

— Что ты за чушь несёшь!? Откуда в тебе столько беспечной надежды!?

На этом фоне заговорил староста.

— Лучшее, что мы можем сделать, это уйти из деревни.

— Староста...!

— Отныне может случиться что угодно. Охотники на ведьм могут искать до тех пор, пока не найдут нас. Нужно покинуть это место, пока вся эта суматоха ещё свежа.

Посреди спора, из которого не рождалось никакого ответа, староста задал ясное направление.

— Закончите подготовку к побегу за один день. Завтра ночью мы уйдём. Этот лес для нас как собственный задний двор. Мы покинем деревню, когда внешний мир будет спать.

— Но, староста...

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Но сколько бы мы ни спорили, правильного ответа всё равно нет. Времени остаётся мало. Я приказываю всем в деревне готовиться к уходу.

— Понял, староста.

— И ещё одно...

Староста на миг умолк. Некоторое время он сидел молча, а потом медленно продолжил:

— Мы, старики, включая меня, должны остаться. Мы не можем уйти отсюда.

— Что...!?

Эти слова вызвали новый шум.

— Мы не можем уйти. Мы уже не в состоянии пройти долгий путь. И это естественно.

— ............

— И ещё...

Староста повернул взгляд к окну.

— Мы не можем бросить Синдзю-сама. Мы живём рядом с Синдзю-сама с самого рождения. Мы куда дольше молодых прожили возле него и всю жизнь его почитали.

За окном возвышался символ деревни — Синдзю-сама. Стоило только посмотреть наружу, и любой житель видел, как это священное древо раскидывает ветви, словно обнимая всю деревню. Сегодня оно казалось особенно могучим и драгоценным.

— Мы не можем сейчас оставить Синдзю-сама. Не можем...

Староста пробормотал это совсем тихо.

И, оглядевшись, жители заметили, что у всех стариков в доме на лицах было то же самое выражение. До самого конца они были полны решимости остаться рядом с Синдзю-сама.

— Староста, мы тоже останемся.

Заговорил один мужчина средних лет, обладавший весом в деревне.

— Что за глупости? Оставаться должны только старики. Остальные должны бежать.

— Но, староста, если деревня превратится в поле боя, кто-то должен задержать врагов ради тех, кто уйдёт. Старики с этим не справятся.

— ...Пожалуй, это верно.

— Нам уже за сорок. Мы любим эту деревню и Синдзю-сама. Позвольте нам остаться и сражаться ради него.

— ............

Староста на миг прикрыл глаза, раздумывая, глядя на решимость мужчины.

— ...Понял. Оставим здесь лишь минимальные силы, чтобы удержать это место. Остальные молодые уйдут завтра ночью.

— Да!

Решение было принято.

До следующей ночи нужно было собрать пожитки и закончить приготовления. Всё происходило в спешке, и запасов еды не набиралось даже наполовину от того, что изначально планировали взять с собой. И всё же жители всей деревней старались заготовить как можно больше пищи и нужных вещей.

Оставив стариков и тех, кто должен был прикрывать отход, из деревни собирались уйти более тридцати молодых людей.

Жителей разъедала тревога. Неужели это конец деревни? Куда им бежать? Смогут ли они выжить? Люди нервно работали руками, лица у всех были бледные.

— А-Аой, Верди... ч-что теперь с нами будет...? А деревня...?

Ириас, дрожа, подошла к Аой и Верди.

Аой крепко стиснула зубы. Лицо её тоже побледнело. И тогда Верди громко крикнула:

— Всё будет нормально!

— ............

— ............

Аой стиснула зубы, но так и не смогла сразу подхватить её слова.

— Всё будет в порядке!

— В-Верди...?

На неё оглянулись все.

— Я всё защищу! Если враг придёт, я их всех скошу! Все, положитесь на меня! Я всех вас защищу!

Голос у Верди был таким громким, что услышали не только Ириас и Аой, но и вся деревня. От её уверенного тона людям стало хотя бы чуть-чуть легче.

— Так что не переживай, Ириас...

— Верди...

Верди мягко погладила Ириас по голове и улыбнулась.

— Д-да! Я тоже всех защищу! Тебе не нужно волноваться, Ириас...!

— Аой...

Подхваченная порывом Верди, Аой тоже проговорила это с силой.

Верди мягко кивнула.

— Вот именно. Как Аой и сказала. Если здесь мы вдвоём, то всех защитим. Бояться нечего.

— Д-да! М-мы всех защитим! Я никому не дам умереть...!

Когда Аой почти выкрикнула эти слова, все взгляды сосредоточились на них троих.

И у Верди, и у Аой лица были напряжённые, а тело Аой даже слегка дрожало. С первого взгляда было ясно: это просто бравада. Но именно эта храбрость и подбодрила людей.

От одного лишь громкого обещания, что всё будет хорошо, тревога деревни немного отступила.

Ириас мягко улыбнулась.

— ...Спасибо вам обеим.

Страх в её лице слегка ослаб.

Вместе с остальными жители весь день готовились к уходу. Подготовка была далека от идеала, но к ночи всё же кое-как закончилась.

Молодые, которые должны были уйти, надели чёрные плащи с капюшонами, чтобы слиться с ночной темнотой. Старики, остающиеся в деревне, провожали их.

Если охотники на ведьм не найдут деревню и всё обойдётся, кто-то из оставшихся должен будет добраться до условленного места и сообщить беглецам, что возвращаться можно без опаски.

Веря в такой исход, молодые покинули деревню.

Надеясь, что это не прощание навсегда, они тихо растворились в чёрной ночи.

Вдыхая сырой запах ночной травы и деревьев, люди, покидавшие родину, шли медленно.

Их деревня скрывалась среди леса и исчезала из виду уже спустя недолгий путь. Хотя окрестные горы были им как родной двор, уходить отсюда глубокой ночью им ещё не доводилось, и поэтому в этот день всё ощущалось как незнакомый мир.

Они продолжали идти три дня и три ночи. Лавируя по горам, обходя соседние селения, они упорно бежали всё дальше.

Крутую гору, на которой стояла их деревня, можно было различить издалека. Для чужого человека это была просто гора, покрытая природой, но для самих жителей место, где стояли их дома, читалось сразу.

И тогда они увидели это.

— Ах...

Со стороны деревни поднималось тусклое зарево.

Издалека это казалось маленьким огоньком, но все поняли: пламени хватит, чтобы поглотить всю деревню целиком.

— Деревня...

— В деревне пожар...

Деревня горела.

Даже этот крошечный отблеск резал грудь. Слёзы потекли по лицам, когда они смотрели на далёкий огонь.

Так беглецы поняли, что деревня магов исчезла.

***

Среди более чем тридцати беженцев были маленькие дети, выбившиеся из сил за дни бегства. У них было несколько лошадей, и детей можно было сажать верхом, но большую часть места на лошадях занимали припасы, так что всех разместить не получалось.

Усталость копилась, и слабели уже даже взрослые. За день они проходили всё меньше, остановки становились всё чаще.

Их целью была граница.

С приходом нового короля вся страна начала ещё сильнее делать ставку на охоту на ведьм. Поэтому все стремились уйти из страны.

Конечно, и за границей угроза охоты на ведьм никуда не исчезала. Но по крайней мере там должно было быть безопаснее, чем здесь.

Они выбрали страну, где преследования считались сравнительно мягче, и шли к ней не останавливаясь. Но до границы было ещё далеко.

С ростом усталости вокруг сгущалась тяжёлая атмосфера. Тела становились вялыми, ноги покрывались волдырями и кровоточили. Во время привалов в густом лесу все садились кругом, но из-за изнеможения почти не разговаривали. Головы опускались, а безнадёжность, в которой не было видно будущего, омрачала лица.

— ...Всё хорошо!

И вдруг этот мрак разогнал весёлый голос.

— ...Аой?

— Не надо сидеть такими мрачными! Всё будет хорошо!

Аой внезапно вскочила и заговорила бодро. Все подняли головы.

— И почему же всё будет хорошо...?

— Вы что, забыли, что я изучаю в магии? Я исследую магию [реинкарнации]!

После этих слов жители уставились на неё с недоумением.

— Я наложу магию реинкарнации на всех. И тогда, даже если нам не удастся сбежать, мы всё равно не исчезнем.

— ............

— У нас останется надежда на будущее.

После этого на несколько секунд повисла тишина. Все моргали, переваривая сказанное. Лёгкий ветерок пробежал по кругу. А затем раздался громкий смех.

— Ха-ха-ха! Аой-тян! Это же невозможно!

— Магия реинкарнации ведь до сих пор не завершена!?

— Ты же сама всегда говорила! Такие исследования невозможны! Ещё тысячу лет нужно, разве не так!?

Люди смеялись, поддразнивая Аой. Предложение было нелепым, но именно поэтому все снова смеялись широко и светло.

Видя это, Аой самодовольно выпятила грудь.

— Какие же вы злые! Совсем в меня не верите?

— Ха-ха-ха! Невозможно! Уж кто-кто, а ты сама лучше всех знаешь, что это невозможно!

— Не попробуешь — не узнаешь, правда?

Говоря это чуть напоказ, Аой изображала уверенность и непринуждённость. И каждый раз в ответ слышала смех.

Все понимали: её слова — почти шутка. Магия реинкарнации, скорее всего, не сработает. И, скорее всего, им самим не спастись.

— Оставьте это мне! Я сохраню всем ваши жизни!

И всё равно Аой произнесла это с гордостью.

Её бравада облегчила людям душу. Благодаря шуткам и бодрости Аой в тяжёлую мрачную атмосферу вернулись хотя бы слабые улыбки.

Во время привала она рисовала на спинах всех беженцев магический круг реинкарнации. Как на обычном научном собрании в деревне, люди говорили о магии, пока Аой выводила на их телах линии.

Даже для жителей деревни, привыкших к магии, эти круги были чрезвычайно сложны. Один круг наслаивался на другой, и спины от плеч до поясницы покрывались узорами.

Окружив людей зажжёнными свечами, Аой провела большой ритуал и тщательно наложила на каждого магию реинкарнации.

— Теперь должно быть нормально...

— Ха-ха-ха!

— Ну всё, теперь-то мы в порядке...

Даже понимая, что эта ниточка надежды, скорее всего, так и не воплотится, люди всё равно глупо смеялись.

Магия была для них предметом гордости и силы. И когда на их телах появился магический круг, вобравший суть накопленных знаний, в сердцах поселилось хоть немного мужества.

Возможно, эта магия так и не сработает.

Но даже понимая это, все были счастливы идти рядом с ней.

— ............

Аой едва заметно улыбнулась: ей удалось хоть немного приободрить людей.

И они снова пошли.

Пока что — просто дальше, за пределы страны.

Без опоры, словно воздушный змей с оборванной нитью, они брели вперёд.

***

Шли дни.

Они старались по возможности избегать городов и деревень, не приближались к большим дорогам и выбирали нетронутые тропы. Поэтому чаще всего путь пролегал по горам и лесам: они медленно двигались, прячась в густых деревьях.

Но на этот раз им пришлось идти по открытой равнине, где обзор был слишком хорош.

Жители сняли чёрные плащи с капюшонами и переоделись в неприметную одежду обычных селян. И всё же группа из тридцати с лишним человек с лошадьми, гружёнными поклажей, выглядела слишком необычно.

Молясь, чтобы никто их не заметил, они пересекали просторную равнину под широким небом. Вдалеке уже проступали горы, к которым они и направлялись.

Обычно подъём в гору казался им тяжёлым, но и открытая равнина без деревьев, за которыми можно спрятаться, давила по-своему.

Особенно неудачной для них оказалась большая пологая возвышенность на пути. Когда они достигли вершины, то вздрогнули.

Перед ними вниз уходил склон, а совсем недалеко лежал город.

По одному только виду большого здания в центре было ясно: это религиозное сооружение. Значит, влияние церкви здесь велико.

Жители сразу повернули назад, стараясь скрыться от городских глаз. Потом начали искать путь в обход холма, чтобы не приближаться к городу.

Но им не повезло. В тот миг, когда они показались на вершине, их заметили церковные люди.

Сначала в городе увидели некую группу, похожую на торговцев, стоящих на холме. Но, поскольку в сам город они за день так и не пришли, церковь приказала охране прочесать окрестности.

И через полдня беглецов всё-таки обнаружили городские стражники.

— Вон они! У них красные глаза...! Это прислужники ведьм!

— Плохо дело! Это стража! Бежим...!

У многих потомков магов по наследству были красные глаза. Казалось бы, мелочь. Но из-за таких признаков огромное число людей ложно обвиняли в ведьмовстве и несправедливо карали.

Однако сейчас спорить было некогда.

Стража решила, что перед ними шайка злых ведьм, и напала. Беглецы попытались уйти, но среди них были маленькие дети, не способные быстро бежать. До леса оставалось ещё немного, а стражники неумолимо нагоняли.

— ...Мужчины, оставайтесь и сражайтесь! Задержите их! Остальные за это время уйдут в лес!

— Что...!?

Так распорядился один из мужчин, ставший в группе главным.

Лес был совсем рядом. Добравшись до него, они смогли бы спрятаться среди деревьев. Но прежде чем они до него дойдут, стража наверняка настигнет их.

Если не задержать преследователей боем, уйти не выйдет. Таков был его расчёт.

— Но...!

Все заметались.

Если стражу удастся задержать, может быть, дети спасутся. Но что будет с теми, кто останется прикрывать отход? Сумеют ли уйти они сами?

Пытаясь вытолкнуть из головы очевидный ответ, люди беспомощно топтались на месте.

— Аой! Ириас!

— Да...!?

Мужчина громко позвал их по именам.

— Вы двое поведёте остальных! Уведите их в лес...!

— ...!?

— Вы двое ведёте остальных и даёте им уйти!

От этих слов у Аой и Ириас разом выступил холодный пот.

— Н-но! Тогда что будет с теми, кто остаётся...!?

— Идите! Аой, Ириас!

— Но...!

Аой попыталась возразить, но тут на неё рявкнула Верди.

Она сняла с плеча лук, взяла стрелу, натянула тетиву и, подавив напряжение, прицелилась в приближающихся стражников. Крики и топот становились всё ближе, но Верди выпустила стрелу без малейшей дрожи.

— Угх...!?

— ............

Стрела Верди пронзила голову бегущему впереди стражнику. Тот рухнул, уже не поднимаясь. Кровь впиталась в землю.

С новой стрелой в руке Верди тихо сказала Аой:

— Я выиграю вам время. Ты должна увести всех.

— Н-но! Верди, тебе тоже нужно уйти...!

— Глупость была моим комплексом...

— ...?

Верди понизила голос, но заговорила чуть быстрее и удивительно спокойно.

— Я совсем не поспевала за твоими разговорами про магию. С самого детства знала, что я дура. И в этой деревне магов мне всё время казалось, что я лишняя.

— Ч-что ты вдруг, Верди? Сейчас-то зачем...?

— Если честно, я тебе завидовала, Аой...

Пока говорила, она выпустила ещё одну стрелу. Та угодила следующему стражнику в грудь.

— Когда нас выгнали из деревни, я даже думала сбежать от всех. Я ведь не ведьма. Мне казалось: если держаться подальше от остальных, то и не будут преследовать.

— ............

— ...Даже вспоминать об этом стыдно.

Враг всё ещё был далеко, но Верди продолжала безошибочно попадать в людей. Аой слушала её, ошеломлённая.

— Т-тогда и правда беги...! Верди, ты ведь сильная, ты сможешь жить и одна...!

— Не говори таких грустных вещей.

— ............

Верди мягко улыбнулась ей.

От этого лица у Аой болезненно сжалось сердце.

— ...В следующий раз научи меня магии, Аой. Только объясни так, чтобы даже такая дура, как я, поняла.

— Верди...

— Нельзя же вечно только завидовать. Я буду учиться по-настоящему. Хочу стать ведьмой тоже.

При виде этой тихой улыбки Аой не нашла слов.

Потом Верди отвела взгляд, сделала несколько шагов вперёд и повернулась к Аой спиной.

— Не волнуйся. Я их раскидаю и догоню.

— Верди...

— Не переживай. Ты же знаешь, что я сильная, да?

И правда, хотя Верди была женщиной, в деревне она считалась одной из самых сильных. Все уважали её силу. Все были благодарны ей за охоту и добычу еды. И даже без магии никто не смотрел на неё свысока. Она бывала хлопотной, но ей верили.

— ...Ладно. Я буду ждать. Обязательно догоняй!

— Ага, положись на меня!

— Я буду ждать! Я правда буду ждать!

После этих коротких слов Аой отвернулась от неё. Аой смотрела в сторону леса, а Верди — в сторону врага. Их спины разошлись.

— Все! Туда...! Бежим...!

— Аой...!

Аой принялась командовать и раздавать указания. Мужчины, способные сражаться, остались прикрывать отход. Верди тоже вошла в этот отряд. А большинство уходивших составляли женщины и дети.

Аой, крича во всё горло, повела всех к лесу, где за деревьями было проще скрыться.

— Бегите! Бегите...!

— Все... бегите...!

Как могла, она подгоняла перепуганных людей и всё-таки увела их в лес. Благодаря арьергарду между ними и стражей успело образоваться приличное расстояние. Один за другим товарищи исчезали среди деревьев.

Аой и Ириас, уведя в лес даже детей, обернулись назад.

И увидели.

— Ах...!

— ...!

Далеко позади Верди пронзило копьё стражника.

Она долго отбивалась, окружённая несколькими солдатами, но в конце концов чужой клинок всё-таки прошёл сквозь неё.

— ...!

Громкий голос Верди вдруг оборвался. Тело её согнулось и упало на землю. Такая сильная, столько раз помогавшая всем, теперь она лежала неподвижно, а из тела растекалась кровь.

— ............

Головы Аой и Ириас опустели.

Если присмотреться, вокруг лежало множество тел. Почти все — знакомые лица. Люди, на которых они полагались с детства, важные для деревни люди.

Тех, кто остался прикрывать отход, безжалостно втоптали в землю.

Их убили всех до единого.

— ...

Аой едва удержала ноги, будто сила стремительно уходила из тела, затем резко развернулась вперёд. Ничего не сказав, только закусив губу, она схватила Ириас за дрожащую руку и побежала.

— ............

— ............

Оставшимся арьергардом уже нельзя было помочь.

Это было очевидно.

Ведя за собой тех, кто ещё спасся, Аой бежала всё дальше и дальше.

В лесах и горах люди из их деревни разбирались куда лучше городской стражи. Стирая следы, запутывая преследователей, они растворились, будто дым.

Солдаты, которых задержали боем, в итоге потеряли их из виду.

Арьергард добился своего. Женщины и дети сумели спастись.

Но из тридцати с лишним человек десять погибли.

Ведя группу и отчаянно мчась вперёд, Аой думала только об одном.

Она собственными глазами видела, как погибали те, кто задерживал врага. Но ни у одного из них не сработала магия реинкарнации.

Магические круги, нарисованные у них на спинах, так и не активировались. Все умерли обычной смертью.

— ............

Она ясно чувствовала это.

Магия реинкарнации провалилась.

— Уваааааа...!

Той же ночью в тёмном лесу расплакалась Ириас.

После долгого бегства, когда для всех удалось наконец найти место для ночлега, Ириас заплакала навзрыд.

— Верди! Верди...! Уваааааа...!

— ............

Аой только мягко гладила её по спине. Стиснув губы, она молча, медленно водила ладонью.

Ириас всё плакала и плакала.

А когда Ириас, выплакавшись, наконец уснула, тихо плакать начала уже сама Аой.

— Прости... прости...

Чтобы никого не разбудить, она рыдала беззвучно.

Сквозь просветы в ветвях ярко сияли звёзды.

— Верди, прости... прости...

Ночной воздух был холоден. Жестокая зима стояла уже совсем близко.

Аой молча плакала в одиночестве. Её слёзы падали в землю и исчезали.

Она хорошо понимала, что ждёт Верди, которую в тот день захватили живой.

— Прости... прости...

Ночной ветер безжалостно хлестал её по телу.

Погружённые в ночную тьму ветви деревьев раскачивались. Звёзды были красивы, но сейчас их красота не доходила до сердца Аой.

***

Даже после этого в пути продолжали умирать люди.

Первыми падали дети, не выдерживавшие голода и изнеможения. Потом ломались и люди среднего возраста. В конце концов начали валиться даже молодые, те, у кого ещё оставалась выносливость.

Сменялись времена года. Они пережили суровую зиму, встретили мягкую весну. Летнее солнце безжалостно вытягивало силы, осенняя сырость вползала под кожу и приносила болезни. Шёл снег, лил дождь — и так они прожили в бегстве целый год.

По дороге они искали еду в горах, но нехватка пищи не прекращалась. Даже лошади, тащившие груз, одна за другой умирали от голода.

Долгий путь превратил их в жалкую горстку. Даже выжившие стали тощими, измождёнными и, спотыкаясь, всё же тянулись к границе.

После той атаки стражи Аой и Ириас, на которых легло руководство, с болью смотрели, до чего дошла группа. Многие умерли, но магия реинкарнации не сработала ни у кого. Конечно, все и так знали, что успеха ждать не стоит, но разочарования скрыть не могли.

— ............

Аой пустым взглядом смотрела на тела тех, чья реинкарнация так и не сработала, будто её разум улетел куда-то очень далеко.

***

Но даже такая долгая жизнь в бегстве в конце концов подошла к своему самому тяжёлому испытанию.

Они добрались до границы.

— ............

— ............

Издалека они смотрели на пограничный город и заставу.

Изначально их было больше тридцати. Теперь осталось только пятеро.

— ............

Все молча смотрели на город.

Чтобы перейти границу, нужно было миновать заставу. Но как ведьмы они не могли сделать это официально, а значит, им оставалось либо обмануть чиновников, либо пробраться тайком.

На границе тянулся прочный забор, тут и там стояли караульные посты. Пройти будет нелегко.

— ...Я стану приманкой.

Аой сказала это, и все вздрогнули.

— Э? Аой...?

— Я устрою шум возле заставы и отвлеку внимание чиновников и стражи. А вы тем временем перелезете через ограждение и пройдёте, верно?

— ............

От этих слов все побледнели.

Приманка, отвлекающий манёвр — тот, кто брал на себя такую роль, как правило, не выживал.

— Н-нет, нет, нельзя, Аой...!

Ириас почти закричала.

— П-правда! Хватит уже способов, где обязательно нужно кого-то жертвовать...!

— Аой-онэ-сан... нет, так нельзя. Я больше не хочу этого видеть...

— Давай найдём другой способ, Аой?

Оставшиеся трое почти в один голос начали отговаривать её. Их и так осталось всего пятеро. Терять ещё одного они не хотели.

— Но другого способа нет.

— ............

— ............

Услышав это, все замолчали. Никто так и не мог предложить ничего конкретного взамен.

— Если мы умрём, искусство магии исчезнет.

Обращаясь к тем, кто ломал голову над иным решением, Аой медленно продолжила:

— Может, где-то ещё и есть другие ведьминские деревни. Но охота на ведьм идёт по миру уже сотни лет. Очень, очень многих магов уже загнали насмерть. Если умрём мы, то лучше считать, что маги исчезнут вовсе.

Охота на ведьм шла по всему миру давно. Король этой страны начал особенно усердствовать только в прошлом году, но и до него гонения длились очень долго. В результате большинство разбросанных по миру деревень магов уже было уничтожено.

— Если так пойдёт дальше, искусство магии исчезнет.

— ............

— Значит, кто-то из нас обязан выжить.

Иными словами, говорил взгляд Аой, одному придётся пожертвовать собой.

— Я вовсе не собираюсь умирать, ясно? У меня есть план.

— ...Аой?

— Думаете, я так просто умру?

С этими словами она усмехнулась.

За долгий год бегства все истощали, щеки у них ввалились, лица посерели. И только у Аой цвет лица всё ещё был чуть живее, да и сил в ней, казалось, оставалось больше, чем у остальных.

Для человека, прожившего почти год в бегстве, это было почти чудом.

— Всё хорошо. Среди нас я лучше всех владею магией. Я не умру.

— Аой...

Аой мягко похлопала всех по спинам. На их лицах читалась тревога.

— Давайте встретимся по ту сторону, ладно?

Она улыбнулась.

Другого способа пересечь границу никто так и не придумал. Ириас и остальные не смогли до конца отвергнуть её слова.

Так они и разделились.

С лицами, на которых уже дрожали слёзы, но пока ещё не лились, каждый пошёл исполнять свою роль. Они говорили, что увидятся по ту сторону границы, но в глубине души у всех крепло чувство, будто это и есть их последняя встреча. Поэтому улыбались они почти отчаянно.

— ...Ладно.

Провожая взглядом остальных, пока те не скрылись, Аой собралась с духом и вошла в пограничный город.

Эта граница была важным торговым узлом, так что город кипел жизнью. По улицам тянулись многочисленные лотки, где продавали редкие овощи и фрукты из дальних краёв.

Аой шла через толпу, и среди живого людского потока её чёрный плащ с капюшоном заметно выделялся. Но если снять капюшон, сразу откроются красные глаза.

Она опустила голову как можно ниже, пряча взгляд.

До самой заставы всё шло гладко. Но прорваться через столь укреплённую границу было нелегко.

Тогда Аой приступила к своему плану.

— Получайте!

С натянутыми как струна нервами она швырнула в сторону заставы мешочек из рюкзака. Смешавшись с толпой перед досмотром, Аой метнула его так, что он пролетел по воздуху и рухнул прямо на пол у заставы.

Мешочек порвался, и из него облаком вырвался порошок.

— Это ещё что за дрянь!?

Бдительные стражники сразу почуяли неладное.

К несчастью, стоявшие поблизости чиновники и люди, ожидавшие проверки, успели вдохнуть порошок.

— Угх!?

Те, кто вдохнул его, тут же потеряли контроль над телом и упали на колени, не в силах пошевелиться.

Это был порошок паралича.

Аой, благодаря знаниям и в магии, и в лекарствах, умела делать парализующий порошок мгновенного действия, при этом не смертельный. Она швырнула его в заставу специально, чтобы устроить суматоху и стянуть внимание к этому месту.

— Нападение! Нападение!

Стража подняла тревогу, и на заставе начался хаос. Тут же объявили высшую степень готовности. Из здания выбежало множество солдат в масках — часть занималась ядом, часть устремилась искать виновника.

Аой сразу отдалилась от места, как только бросила мешочек. Её нынешней целью было не пройти заставу, а именно создать шум и привлечь внимание к этой точке.

— Это она! Это она швырнула мешок!

Сзади раздался голос женщины средних лет.

Как ни быстро Аой ушла, совсем незамеченной уйти ей не удалось.

— Стрелять в неё!

Из окна здания на неё высунулся стражник и выпустил стрелу. Аой на бегу попыталась отбить её рукой.

— Угх...!

Стрела всё же пронзила ей руку, и от боли потемнело в глазах. Но падать в обморок сейчас было нельзя.

Стиснув зубы, она продолжила бежать.

На ходу прижимая рану, чтобы хоть немного остановить кровь, она петляла между домами и сумела оторваться от преследователей.

— Ведьма!

— Появилась ведьма!

Весь город загудел.

Весть о ведьме, бросившей у заставы мешок с ядом и пытавшейся сбежать за границу, мгновенно разлетелась по улицам и напугала жителей. К счастью, никто не умер, но из-за того, что чиновников на заставе парализовало, на помощь подтянули и ближайшие гарнизоны.

В огромном городе охота на ведьму, швырнувшую ядовитый порошок, стала делом для множества стражников.

И всё же ведьму так и не нашли.

— Не могу поверить... Неужели она уже покинула город?

Под тонким серпом луны по ночному городу лениво брёл стражник с чёрной бородкой на подбородке. На нём была лёгкая броня.

С тех пор как ведьма устроила переполох с ядовитым мешком, прошло уже три дня, и охрану во всём городе усилили. Мужчина явно тяготился увеличившейся работой и патрулировал вяло, будто без всякой охоты.

— ...Хм?

И тут он увидел кое-что.

Из-за угла здания показалась фигура в чёрном плаще с капюшоном.

Женщина.

Она спокойно вышла из тени, а увидев вооружённого стражника, вздрогнула. От неожиданности или страха она замерла и широко раскрытыми глазами уставилась на него.

На короткий миг они просто смотрели друг на друга.

— Красные... глаза...

Стражник различил под капюшоном цвет её глаз.

Женщина тоже взглянула на его доспех и будто бы поняла, кто перед ней. После чего резко развернулась и скрылась в темноте переулка.

— Стой!

Бородатый сорвался за ней.

К счастью для него, бежала она не слишком быстро, так что он не терял её из виду, пока она сворачивала за угол.

Однако, сколько бы он ни преследовал её, сблизиться у него не получалось. И когда он в очередной раз завернул за угол, то увидел, как в одном из пустующих домов только что захлопнулась дверь.

В этой части города охрана была слабой. Здесь всё чаще пустовали дома.

Пройдя по мрачному переулку, бородач взялся за ручку закрывшейся двери.

Внутри стояла тишина. Света не было. Комната тонула во мраке.

Но там была женщина.

Лунный свет, падавший из окна, едва обрисовывал её фигуру. Женщина сняла чёрный плащ. Под ним оказалось бледное, почти откровенное одеяние.

— Ведьма...

Он пробормотал это, но женщина ничего не ответила. Только пристально смотрела на вошедшего.

В комнате, где светом служила одна лишь луна, почти всё скрывалось в темноте, но красные глаза женщины блестели отчётливо.

Когда глаза стражника привыкли к полумраку, он заметил ещё детали. Руки у неё были перевязаны — как раз как сообщали о ведьме, раненой стрелой в первый день. Каштановые волосы в ночной темноте казались почти чёрными. А сама ведьма сидела, съёжившись у стены, так что из-за лёгкой одежды были открыты грудь и ноги.

— Хе-хе... а вблизи-то она очень даже ничего...

— ............

Он медленно двинулся к ней, словно загоняя добычу в угол.

Ведьма вся напряглась, тело у неё одеревенело, но убежать она не пыталась.

И когда стражник дошёл до середины комнаты, то вдруг заметил под ногами рисунки.

— ...А?

Из-за темноты он не увидел этого сразу, но весь пол был покрыт кругами и замысловатыми узорами.

Магический круг.

Эта мысль едва успела вспыхнуть у него в голове, как ведьма щёлкнула пальцами.

— А...?

Дверь внезапно распахнулась, и внутрь ворвались трое мужчин.

— Что за чёрт, вы что творите!?

Но в тот же миг троица навалилась на него, заломила руки и впечатала в пол.

— Что вы задумали!?

Они молчали.

Лишь крепко держали его. Присмотревшись, он понял, что эти трое — такие же стражники, как и он сам. Его же товарищи.

— Эй! Бен! Бэгс! Роланд! Что вы творите...!? Отпустите меня...!

Но ни один не ответил. Будто куклы, которых кто-то дёргал за ниточки.

Тогда ведьма подошла ближе. Из кармана она вынула маленький кусок пергамента и прижала его к горлу бородача. На пергаменте светился магический круг.

— Ч-что... ты... делаешь...!?

Из его горла вырывались уже почти бессловесные звуки.

Ему казалось, будто кто-то залез руками прямо в сознание и выворачивает его наизнанку. Зрение поплыло. Он понимал, что ведьма атакует его магией, но вырваться из хватки трёх стражников не мог.

— Ч-что... ты...!

Он пытался сопротивляться, но силы понемногу уходили. Он перестал понимать, зачем вообще сюда пришёл и почему пытался схватить эту женщину. Взгляд затуманился.

Наконец тусклый свет пергамента угас, а ведьма отступила на шаг.

— Отпустите его. Встать.

— ...Да.

По её слову троица отпустила бородача, и тот медленно поднялся.

Но на этом всё. Он уже не пытался хватать ведьму. Просто стоял, словно марионетка, ожидая дальнейших приказов.

Аой использовала магию контроля разума.

Магия, связанная с разумом, вообще могла оказывать сильное воздействие, а контроль сознания был её опасным применением. Обычно подобные техники использовали для лечения, изменения настроения и тому подобного, но если подойти жёстко, можно было превратить это и в полноценное промывание мозгов. Приём был трудный и опасный, но с умением Аой он всё же работал.

Большой магический круг на полу и круг на пергаменте, прижатом к горлу, как раз и служили для этой магии.

— Вы трое, возвращайтесь сюда.

— ...Да.

— ...Да.

Четверо мужчин медленно вышли из комнаты.

После этого, будто ничего не случилось, они просто вернулись в здание заставы.

— Вернулись. Как патруль?

Спросил один из подчинённых бородача.

— На юго-западном участке без происшествий.

— Понятно. Молодец.

И всего одной этой фразой Аой снова добилась того, что её не раскрыли ещё на сутки.

Так, день за днём, она превращала стражников заставы в собственных кукол.

Чиновники, ничего не понимающие в магии, не могли раскусить её дерзкую операцию под носом у всей охраны. Через несколько дней после этого стража по-прежнему отчаянно искала ведьму с ядовитым мешком, запросила подкрепление из соседних постов, усилила поиск, но так и не вышла на неё.

Порой где-то рядом с городом снова рассыпали порошок паралича, из-за чего часть стражи временно выводилась из строя, и расследование ещё сильнее буксовало.

Используя загипнотизированных солдат, Аой сама же мешала охоте на себя.

— ............

И вот Аой стала готовить последний шаг.

Она надела доспех одного из подчинённых ей стражников, скрыла голову шлемом и отправилась к заставе.

Тук-тук. Сердце колотилось так громко, будто било в горло.

Сегодня она собиралась перейти границу.

Если кто-то догадается, что под доспехом скрывается ведьма, её схватят на месте и, скорее всего, тут же убьют.

И всё же, хотя тело тряслось от страха и напряжения, Аой шла уверенно, не выдавая волнения внешне.

Застава была большой. Через её центр проходила широкая дорога, вокруг стояли кирпичные строения, а по периметру тянулись высокие стены. Только здесь можно было пройти из этой страны в соседнюю.

Аой пересекла главный проход.

Шансы были.

За последние дни из-за порошка паралича здесь образовалась нехватка людей, а ещё часть стражников уже подчинялась ей. Врагов сейчас было куда меньше обычного.

— Эй.

— ...!

И всё же один из солдат остановил её.

По лицу Аой сразу поняла: этот не из загипнотизированных.

На лбу выступил холодный пот, но она обернулась спокойно, стараясь ничем не выдать страха.

— ...Что такое?

— Что ты здесь шатаешься? Из какого ты подразделения?

Во взгляде стражника блеснуло подозрение. Аой незаметно выдохнула, не поднимая лица из-под шлема.

Затем она медленно ответила голосом, изменённым магией:

— Я из третьего отряда, Бэгс-Адон. Иду передать документы в управление соседней страны.

— ............

Она протянула ему бумаги.

Стражник вгляделся в документы и печать.

Бумаги были настоящими.

Из голов загипнотизированных солдат Аой вытащила и имена, и внутренний распорядок заставы. Среди прочего она узнала, какая работа позволит естественно попасть в соседнюю страну, и теперь как раз под неё подстроилась.

— ...Понятно. Хорошая работа.

— Благодарю.

Стражник вернул ей документы.

И документы, и печать, и разрешение на проход были подлинными. Он пропустил её.

Аой пересекла пограничную заставу.

С другой стороны тоже лежал большой город, и людей там было немало, так что расслабляться ещё было нельзя. Но с каждым шагом застава оставалась всё дальше позади.

Аой шла ровно, скрывая и страх, и радость.

Наконец, добравшись до переулка и убедившись, что поблизости никого нет, она сбросила тяжёлые доспехи. Потом снова опустила голову, стараясь как можно меньше бросаться в глаза, и вышла из города.

Стоило ей оказаться на дороге за городской чертой, как шаг сам собой стал быстрее.

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Лишь бы оказаться подальше от той страны.

Вокруг тянулись широкие луга, и прохожих уже почти не было. С оставшейся позади страной, которая их истязала, Аой отчаянно бежала всё дальше.

— Хаа... хаа...!

Пробежав всю ночь, к утру она добралась до окрестностей соседнего города. Солнце только выглядывало из-за гор, и утро вот-вот должно было окончательно вступить в свои права.

Вдыхая запах ярко-зелёной травы, влажной от росы, Аой опустилась на землю и, глядя на город, разрыдалась.

Если они дошли так далеко... если дошли так далеко...

Напряжение спало. Грудь переполнило чувство, и слёзы полились одна за другой.

— Уаа... уу... ууу...

В конце этого года бегства, вспоминая лица товарищей из деревни, пожертвовавших собой, Аой всё плакала и плакала.

Слёзы падали на мокрую траву и смешивались с росой на листьях.

— Ууугх...! Уууууугх...!

Её тяжёлое путешествие наконец принесло плод.

Успокоившись, она вошла в город. На оставшиеся гроши она привела себя в порядок и поела в маленькой харчевне. Тёплая еда впитывалась в истощённое тело и казалась невероятно вкусной.

В этой стране из-за красных глаз никто не устраивал панику и не кричал сразу о ведьмах.

Именно этот город и был назначен местом встречи с Ириас и остальными.

После бессонной ночи Аой валилась с ног, но думала отдохнуть совсем немного, а потом отправиться искать товарищей. Смогли ли Ириас и остальные перелезть через ограждение и войти в эту страну? Уже ли они в этом городе?

Размышляя о них за едой, Аой вдруг услышала разговор с соседнего стола.

— Эй, ты слышал ту историю...?

Мужчины в углу харчевни разговаривали громко, и, хотя Аой вовсе не прислушивалась специально, их слова всё равно долетали до неё.

— Какую ещё историю?

— Да вот, говорят, прошлой ночью у границы соседней страны схватили четырёх ведьм.

— ...!?

Сердце Аой дрогнуло.

— Похоже, их собираются отвезти в большой город Прогардию. Интересно, выйдет там крупный ведьминский процесс или нет?

На этих словах у Аой выпала из руки вилка.

— Э-это...

Она расширила глаза, рот её приоткрылся. Голова опустела.

Деревянная вилка с лёгким стуком ударилась об пол.

***

Несколько недель спустя, после того как на границе схватили четырёх ведьм, на площади большого города Прогардии готовился ведьминский процесс.

На городской площади расставили столы и стулья. Суд собирались провести под открытым небом. Перед ведьмами сидело несколько судей. Вокруг теснилась толпа, наблюдая с большим интересом.

Ириас и ещё три ведьмы были привязаны к вкопанным в землю столбам. Хотя снаружи всё выглядело как суд, у их ног уже были навалены дрова, пропитанные маслом. Это ясно говорило, что исход определён заранее.

— Спрашиваем обвиняемых. Верно ли, что вы, пользуясь своим магическим искусством, на протяжении долгого времени обманывали соседнюю деревню и присваивали её запасы?

Слабое солнце, пробивавшееся сквозь облака, бросало на площадь тусклую тень.

Связанные ведьмы были грязны и измучены, а толпа смотрела на Ириас и остальных с брезгливостью.

— Нет. Мы вели с жителями деревни честные сделки и выполняли работу, соответствующую плате. Мы никого не обманывали.

— Довод не вызывает доверия. Слова обвиняемой отклоняются.

Главный судья легко ударил молоточком.

Ириас отвечала спокойно, не повышая голос. Они знали, что уже не будут спасены. И потому по крайней мере хотели держаться достойно до самого конца.

— Верно ли, что вы пользовались магией, дарованной демонами, и тем самым оскверняли достоинство нашего Бога?

— Нет. Магия, которой мы пользуемся, не является злой демонической силой. Мы верим в того же Бога, что и вы, и живём по тем же обычаям.

— Довод не признаётся. Слова обвиняемой отклоняются.

Что бы ни говорили Ириас и другие, главный судья не слушал их вовсе. Толпа вокруг злорадно улыбалась, будто именно она олицетворяла собой праведность.

— Верно ли, что вы проводили нечистые ритуалы, пытаясь призвать в этот мир демонов?

— Нет. Призыв демонов существует лишь в вашем воображении. В нашем искусстве такого нет.

— Слова обвиняемой отклоняются.

— Верно ли, что вы похищали людей из соседних деревень и приносили их в жертву в своих демонических исследованиях?

— Нет. Мы не используем искусства, требующего человеческих жертв. Ничего подобного никогда не было.

— Слова обвиняемой отклоняются.

Мнение Ириас и мнение судей так ни разу и не встретились. Процесс шёл вперёд, пока главный судья наконец не огласил приговор.

— Четыре обвиняемые приговариваются к смерти через сожжение.

— ............

Результат, определённый заранее, спокойно достиг своего конца.

Толпа облегчённо выдохнула и заулыбалась. Ириас и остальные лишь крепче стиснули зубы и подняли глаза к небу.

Судьи тоже откинулись на спинки стульев, будто их работа уже закончилась.

И тут с главным судьёй произошло то, чего он не ждал.

— А...?

Один из судей, сидевших рядом, вдруг вскочил и кинулся на него. Стул с грохотом опрокинулся, и главный судья рухнул на землю. Напавший прижал его сверху, не давая встать.

— Что...!? Что ты делаешь!?

Но тот молчал.

Остальные судьи вскочили, отшатнулись. Толпа забурлила. Главный судья озирался в полном непонимании. Напавший ничего не отвечал, будто у него отняли волю.

И в этот хаос из толпы выпрыгнула женщина в чёрном плаще с капюшоном.

Она подошла к лежащему на земле главному судье и приставила к его шее нож.

— Ч-что ты делаешь!? Ты...!?

— Не двигайся.

Холодно сказала женщина. Лезвие слегка царапнуло кожу, и потекла тонкая струйка крови. Главный судья застыл даже сильнее, чем когда его прижимал другой судья.

Женщина отбросила капюшон.

Каштановые волосы мягко качнулись.

— Аой...!?

— Ириас...

Это была Аой.

Глаза Ириас и остальных широко распахнулись. Когда Аой махнула рукой, судья, удерживавший главного, отступил в сторону. Ещё до начала процесса Аой успела подчинить его своей магии.

Аой глубоко вдохнула.

— Я... ведьма...!

— Что...!?

Громко объявив себя ведьмой, она заставила оцепенеть и судей, и толпу. Даже несмотря на то, что к горлу главного судьи был приставлен нож, сам он уже не мог сопротивляться.

— Ведьма — не какое-то особое существо...! Магия — не особая сила...! Магия есть в каждом...!

— ......

— Не бойтесь магии! Это то, чем может пользоваться любой! Это не страшная сила, доступная лишь избранным! Если изучать... ею сможет пользоваться каждый...!

Голос у Аой уже начал срываться. Она отчаянно утверждала, что магия не опасна и что сами они не чудовища.

Но её слова не доходили до людей.

Они были потрясены внезапным появлением ведьмы и не могли поверить тому, что слышат.

— Не преследуйте нас! Я хочу, чтобы вы поняли! Мы не опасны...!

— Что несёт эта ведьма...?

— Кажется, она помешалась...?

— Быстро убейте её! Это опасная ведьма...!

— Мы не опасны! Мы ни в чём не виноваты! Не пытайтесь убить моих друзей! Магия не опасна...!

— Эта ведьма...!

Кто-то из толпы бросил камень. Он попал Аой в лоб. Кожа лопнула, потекла кровь.

Но Аой даже не дрогнула и не вскрикнула.

С лицом, будто эта боль ничего не значит, она лишь перевела на бросившего твёрдый взгляд.

— ......

— Угх...

Бросивший невольно отступил. От этой её решимости люди вокруг, наоборот, подались назад.

И тогда Аой сделала следующий шаг.

Продолжая держать судью на ноже, она достала из сумки большой лист пергамента и развернула его перед ним.

— Что...?

Толпа настороженно зашумела.

На пергаменте был изображён огромный магический круг. Несколько круговых узоров накладывались друг на друга, переплетаясь в один большой рисунок. В центр Аой поставила маленькую свечу.

— Ты. Положи сюда руку.

— ...Что?

— Положи руку на этот магический круг. Не положишь — я тебя убью. Понял?

— ...!

Главный судья побледнел ещё сильнее.

Ему было страшно касаться того, что приготовила ведьма, но с ножом у горла выбора не оставалось. Дрожащей рукой он коснулся магического круга.

И в тот же миг его ладонь едва заметно засветилась, а свеча, стоявшая в центре, загорелась.

— Что...!?

— Кья...!?

Все присутствующие остолбенели.

Создавалось впечатление, будто огонь зажёг сам судья.

Он и сам вытаращился на собственную руку.

— Не может быть... судья использовал магию...!?

— Н-нет, этого не может...

— Погодите, так он всё это время сам был магом!?

— П-подождите! Э-это какое-то недоразумение...!

Толпа с подозрением уставилась на главного судью, и тот затрясся ещё сильнее.

Этот магический круг был устроен так, чтобы вытягивать магическую силу любого, кто к нему прикоснётся, и поджигать свечу. Благодаря тонкой настройке Аой даже обычный человек мог зажечь маленький огонь, просто положив ладонь.

Не убирая ножа от его шеи, Аой спросила:

— Ты маг?

— ............

Главный судья судорожно сглотнул, побелев от ужаса.

— ...Что такое? Скажи. Ты маг?

— Я... не маг! Я не маг!

Но Аой не отпустила его.

— Тогда что это за пламя на свече? Его зажёг ты. Если ты не маг, то кто ты тогда?

— ............

Судья побледнел так, будто сейчас потеряет сознание.

Он мог бы кричать, что это ловушка ведьмы, что это фокус и обман. Но ведьминский процесс — это место, где даже слабейшее подозрение уже значит приговор. Одной тени намёка на магию достаточно, чтобы оказаться виновным.

И об этом он знал лучше многих, потому что сам столько раз судил людей.

Толпа уже и правда начала смотреть на него испуганно.

И тогда Аой тихо выдохнула и прошептала ему:

— Но если маг — это не ересь, если магия доступна каждому, то твоё подозрение исчезнет. Ты не будешь еретиком.

— ...Что.

— Зови людей. Пусть касаются круга и докажут, что магией может пользоваться любой. Иначе ты сам — еретик-маг.

— ...!?

Аой загоняла его в угол.

Лицо судьи стало таким белым, что казалось: ещё чуть-чуть — и он рухнет. Если его самого признают магом, всё, что он делал на прошлых процессах, обрушится теперь на него же.

— А... а...

— Что такое? Зови людей. Докажи, что ты не еретик.

— ...!

Под давлением ведьмы судья дрожащим голосом выкрикнул:

— Семья Перуинов! Семья Боватиски! Караджоберги... сюда!

— Что...!?

Он начал звать нескольких дворян низшего ранга. Те, не имея права ослушаться, подошли ближе.

— Все вы! Касайтесь магического круга, как велит ведьма!

— Н-но, судья... однако...

— Никаких возражений! Вам что, всё равно, что будет со мной...!?

От его отчаянного окрика призванные дворяне нехотя положили ладони на круг.

И каждый раз свеча загоралась.

— Ч-что!?

— Кья!

— По-почему...!?

Все, кого вызывали, невольно использовали магию.

— Так среди знати столько магов?

— Что происходит...?

Простолюдины начали беспокойно переговариваться. Дворяне же в панике закричали, пытаясь оправдаться.

— Нет, мы не маги!

— Это всё ловушка ведьмы!

— Очевидно же, что ведьма нас обманула!

— Не может быть, чтобы только со мной такое! У всех свечи загораются! Я не маг...!

С каждым новым огоньком площадь захлёстывали новые крики. Многие дворяне продолжали уверять в своей невиновности и твердили, что всё это ведьминская уловка.

Но были и те, кто начал действовать иначе.

— Семья Дайз! Генобанды! Вы тоже сюда...!

— Что...!?

Теперь уже один дворянин тянул другого. Затем они начали тащить к кругу и простолюдинов из толпы — лишь бы доказать, что дело не только в них. Каждый раз люди касались круга и тоже невольно зажигали свечу.

Да, всё происходящее было похоже на ловушку ведьмы. Но вместе с этим число «подозрительных магов» разрасталось до абсурда. Судьи были в панике: нельзя же было объявить магами чуть ли не половину влиятельных людей города.

— Не судите нас!

На фоне этого хаоса Аой снова крикнула:

— Мы ничем не отличаемся от вас! У нас нет каких-то особых сил, и мы не умеем делать то, чего вы боитесь!

— ......

— Не преследуйте нас! Не преследуйте нас!

Среди растущего шума голос Аой звучал отчаянно и странно чисто.

Увидев ведьму, которая с раскрасневшимся лицом кричит так, будто от этого зависит всё, все невольно затаили дыхание.

— Магией может пользоваться любой... Это тёплая сила... не опасная...

— ......

— Не убивайте нас! Мы обычные люди... Мы прошли через столько страданий, потеряли столько товарищей... Мы ничем не отличаемся, мы просто люди...!

По лицу Аой текли слёзы.

До этого момента все эти люди стояли в безопасном месте. Но её магический круг заставил их самих зажигать огонь и тем самым вывел из зоны безопасности. Оказавшись перед угрозой самим однажды быть названными ведьмами, они уже не могли так легко не слышать её слов.

— Не преследуйте нас...

— ......

— Мы просто обычные люди...

Площадь на миг замерла в зловещей тишине.

Все взгляды были прикованы к плачущей ведьме.

И именно этот миг стал для Аой роковым.

— Целься!

— ...А?

Стражники уже подняли луки и навели на неё стрелы. Суматоха затихла, и ведьма, и знать, и толпа все одновременно оцепенели.

Даже несмотря на то, что Аой всё ещё держала нож у горла судьи, стоявшие выше по положению люди не колебались.

— Огонь!

— Эй, постойте!? Меня же тоже заденет...!?

Сразу несколько стрел взвились в воздух.

Они пронзили Аой и вместе с ней ударили главного судью. Её тело содрогнулось и рухнуло на землю. Жгучая боль прожгла всё тело. На грани потери сознания она корчилась, истекая кровью.

А вокруг уже поднимались радостные крики.

— ...Подо...

Сплёвывая кровь, Аой с трудом подняла голову.

— Подо...ждите...

И тут она увидела.

У ног Ириас и остальных уже поджигали дрова.

— Подождите...

Маслом пропитанные поленья вспыхнули мгновенно, и ревущее пламя охватило четверых привязанных ведьм. Ужасный красный огонь плясал перед глазами, а люди вокруг смотрели на него с чувством правоты и жестоким удовольствием.

До Аой донёсся запах горящей плоти.

Она попыталась ползти к ним, чтобы спасти, но тело не слушалось, а кровь хлестала всё сильнее.

Это был настоящий ад.

По щекам Аой потекли новые слёзы.

И тогда она услышала:

«Спасибо».

Ириас, уже объятая пламенем, улыбалась и произнесла это Аой.

Сквозь треск огня, уже почти теряя сознание, Аой отчётливо услышала эти слова.

В тот день, несмотря на величайший переполох, казнь четырёх ведьм всё равно состоялась по расписанию. А заодно в их руки попала и ещё одна ведьма.

И, как и следовало ожидать, магия реинкарнации не сработала.

***

Через несколько дней на той же самой площади была привязана уже сама Аой.

В воздухе танцевали лёгкие белые снежинки. Холод сводил кожу, дыхание белело в воздухе. Но народа вокруг собралось куда больше, чем в день суда над Ириас и остальными.

Прошлый процесс взбудоражил округу. Весть о том, что судья воспользовался магией и многие люди сами зажгли свечи без огня, разлетелась далеко за пределы города. И теперь сюда стекались толпы — поглядеть собственными глазами на этих знаменитых ведьм.

Конечно, многие опасались, что и их самих сочтут подозрительными, если они окажутся слишком близко к таким разговорам, но любопытство всё же перевешивало страх.

— Есть ли у тебя последние слова?

— ............

Как и Ириас с остальными, Аой была привязана к деревянному столбу, у ног лежали дрова, пропитанные маслом.

Исход суда был очевиден. Чтобы не допустить нового скандала, власти решили действовать куда жёстче и быстрее, чем в предыдущий раз. Виновность этой ведьмы намеревались установить без промедления и тотчас сжечь её. Судья теперь был уже другой: прежний после ран и пережитого душевного удара лежал на долгом лечении.

— ...У меня... наверное...

Попросив последних слов, судья дождался, пока Аой медленно откроет рот.

После долгого пути и пыток она и без того выглядела почти мёртвой.

— ...в душе не так много злобы, ненависти или обиды, как можно подумать. Конечно, я чувствую ненависть — к государству, которое загнало нас к гибели, к тем, кто прижал нас к краю, к боли того ужасного пути.

— ............

— Но если это и есть естественный ход эпохи, то, хотя моё сердце его отвергает, разум способен его понять. Потому что магия живёт, прислушиваясь к зову судьбы.

На каштановые волосы Аой опустилось несколько снежинок. Снег был не густым, а редким и похожим на слёзы.

— Но больше всего моё сердце сейчас наполняет...

На этом она прервалась.

Снежинки всё так же таяли на её теле. Аой закрыла глаза на несколько секунд, будто проглатывая слова, которые собиралась сказать, и вместо них сплела другие.

— ...Если естественный ход вещей требует исчезновения магии, пусть так и будет. Как бы я ни печалилась, как человек, связанный с магией, я приму любую судьбу, которую сплёл для нас божественный мир.

Все вокруг затаили дыхание.

Эта ведьма уже однажды сорвала процесс и подняла большой переполох. И теперь, возможно, кто-то впервые смутно почувствовал, что на их глазах и правда меняется эпоха.

— Но если мне можно загадать одно желание, то я хочу, чтобы мои последние слова хранились вечно. Чтобы их передавали следующему поколению, затем следующему, и ещё следующему, и так бесконечно. Чтобы чувства моего сердца навсегда остались жить в человеческой душе.

— ............

— Сейчас это моё единственное желание.

Воздух был пронизывающе холоден. Температура всё падала, и даже люди в толпе начали зябко ёжиться. Аой тоже чувствовала этот холод, но, привязанная к столбу, не могла ни пошевелиться, ни задрожать.

Сознание того, что смерть уже рядом, тоже приносило особый холод. И всё же в самой глубине неё всё ещё горел маленький красный огонёк — огонёк последних слов, которые она должна была оставить.

Снежинки безразлично опускались на ведьму, судью и простолюдина одинаково.

— И каковы же эти слова?

Спросил судья.

Аой чуть улыбнулась и медленно открыла рот.

— Да будете вы все прокляты и умрёте.

После этого Аой поглотил огонь.

Большое пламя объяло всё её тело и забрало жизнь.

***

Так закончился конфликт между церковью и ведьмами.

Церкви почти удалось истребить рассеянных по миру ведьм, а вместе с ними практически уничтожить и саму культуру магов, и их техники. Не сумев противостоять огромной силе церкви и ходу эпохи, ведьмы почти исчезли.

И всё же именно эта череда процессов изменила историю.

Память о смуте вокруг ведьм не исчезла, а, переходя из уст в уста, разрослась в сдвиг целой эпохи.

Оставленные ведьмой магические круги и правда поджигали свечу у любого, кто к ним прикасался, и продолжали работать даже после смерти их создательницы. Их начали снова и снова проверять, подтверждать, испытывать.

Так возникли сомнения в прежних представлениях о магии. Всё громче звучали слова: может быть, как и говорила та ведьма, магией может пользоваться любой.

Особенно яростно об этом начали твердить те, кто на первом процессе сам случайно зажёг свечу, коснувшись круга. Им уж точно не хотелось, чтобы их признали еретиками-магов.

Поначалу в это было трудно поверить, но по мере проверок слова ведьмы постепенно становились общим мнением.

И так магия превратилась в обычную технику, поддерживающую человеческую жизнь. Начав с медицины и лекарств, она понемногу проходила проверку за проверкой, пока спустя столетия не стала важной и для питания машин.

Магия сделалась частью обычного общества.

А [Процессы над ведьмами в Прогардии] навсегда вошли в историю как героический рассказ о смелой ведьме.

Факты о них узнал весь мир, и теперь это событие изучают дети по учебникам истории во многих странах. Дерзкие действия ведьмы прославляют за то, что они сохранили магию до современности и принесли пользу людям настоящего.

Однако последние слова Аой — её проклятие — в мире так и не разошлись.

Из страха перед ведьминым проклятием люди, замешанные в том процессе, поспешили вычеркнуть её слова из протоколов и хранить молчание. Потомкам передали лишь образ храброй героини, а не её ненависть.

То, что было у неё на сердце, в историческую запись не вошло.

***

Когда Аой испустила дух, с ней произошло странное явление.

Сама Аой не знала, почему это случилось. Не понимала ни причин, ни механизма. Люди вокруг даже не заметили, что произошло, и лишь одна Аой осознала это.

Изнутри пламени донёсся плач новорождённого.

Она открыла глаза, сначала даже подумав, что ослышалась.

Магия реинкарнации активировалась.

В далёком-далёком будущем, когда никого из той эпохи уже не осталось, Аой переродилась, сохранив память о прошлой жизни.

Стояла пора, когда осень уже клонилась к зиме, а пылавшие алым листья мало-помалу тускнели и осыпались.

Одна девочка в школьном классе вместо доски смотрела за окно, на мутный пасмурный мир.

— Итак, [Процессы над ведьмами в Прогардии] в 319 году стали поворотной точкой на пути к использованию магической силы...

Учитель истории вёл урок, одновременно делая записи на доске.

— ............

Девочка слушала это с очень сложными чувствами.

История изображала ведьму с того процесса как храбрую женщину, не склонившуюся перед великой властью, но её последние слова, полные проклятия, так и не были переданы людям. История не сохранила правды о том, что было в её сердце.

Девочка перевела взгляд по классу.

Её подруга Тиффи спокойно и сладко спала. Другая подруга, Юки, как всегда, жадно записывала всё в тетрадь, а дальше виднелось серьёзное лицо Тоури. Обычная школьная жизнь.

И только сердце девочки было далеко отсюда.

Аой, сумевшая реинкарнировать, получила от родителей имя Касуми.