Ему, наверное, тоже больно

После того как Цинь Ло ушёл, у входа в мужское общежитие воцарилась тишина. Цзи Янь стояла неподвижно, глядя ему вслед. Его слова всё ещё звучали у неё в ушах, оставляя сердце в смятении.

Перед глазами снова и снова прокручивались сцены, как Цинь Ло признаётся ей. От первого раза, когда он принёс молочный чай, до признания под проливным дождём и вчерашнего — девяносто девятого… Она ни разу не задумалась о том, чтобы принять его. Отказывать стало для неё привычкой.

Она привыкла отвергать чужую доброту — даже настойчивые признания Цинь Ло. Она никогда не брала розы из его рук. Но это не значило, что он ей действительно не нравился. По крайней мере, после бесчисленных признаний её чувства к нему незаметно изменились.

Она начала ждать его признаний. Ждать, когда он снова появится перед ней. То, что когда-то было привычным отказом, постепенно превратилось в способ убедиться, что завтра он придёт снова. Привычка — действительно страшная вещь.

Смотря, как его фигура постепенно исчезает из виду, Цзи Янь невольно подняла руку, желая окликнуть его. Но голос словно застрял в горле и не желал вырываться наружу. Поэтому она молча опустила голову, пряча выражение лица и мысли. Однако те, кто стоял рядом — Цзя Тин и остальные, — заметили, как слегка дрожат её плечи.

Зрители смотрели с самыми разными чувствами: драма была захватывающей, но в то же время вызывала сожаление. Хотя никто не верил, что Цзи Янь примет Цинь Ло, сегодня она сама пришла выяснять отношения. К сожалению, в этот раз отступил именно Цинь Ло.

— Я не совсем понимаю. Кто-нибудь может объяснить, что происходит?

— Разве не очевидно? Наша школьная красавица растаяла и пришла всё прояснить с Цинь Ло, а он взял и сдался.

— Но это же бессмысленно. После стольких признаний он был так близок к успеху. Почему сдался именно сейчас?

— Ты не понимаешь, брат. Любовь может быть искренней, но она никогда не должна быть унизительной.

— Хорошо сказано. Любой другой давно бы сдался, не дойдя даже до десяти отказов.

— Не знаю насчёт других, но я бы не пошёл дальше одного отказа.

— Точно. Хотя я всего лишь зритель, мне по-настоящему жаль Цинь Ло.

— То, что он сказал, было очень глубоким. «Не сделать сотое признание — это моё объяснение самому себе»… Надо поставить это себе в статус.

Зрители делились мыслями, а те, кто понимал, объясняли остальным. Они быстро осознали правду: у каждого есть достоинство. Мало кто смог бы выдержать десятки отказов и продолжать признаваться, как Цинь Ло. Если бы не глубокая любовь, такое было бы невозможно.

И всё же он решил не приходить на сотое признание. Как он сам сказал: девяносто девять признаний были его способом почтить любовь, а сотое отсутствие признания — способом объясниться с самим собой.

Разговоры студентов дошли и до соседок Цзи Янь. Они были в растерянности: смотрели то на мужское общежитие, то на молчаливую Цзи Янь, тревожась и не зная, стоит ли бежать за Цинь Ло.

Цзя Тин стиснула зубы и сказала:

— Я пойду приведу Цинь Ло и всё объясню. Он так долго любил Цзи Янь. Не может быть, чтобы он вдруг взял и перестал. Если поговорить, всё наладится.

Она уже собиралась войти в мужское общежитие, но Цзи Янь сделала шаг первой — только не к Цинь Ло, а в противоположную сторону. Под любопытными взглядами окружающих Цзи Янь быстро ушла, опустив голову и не сказав ни слова. Шаги Цзя Тин замерли, и она вместе с двумя другими соседками бросилась догонять Цзи Янь.

…

(В комнате 404)

Обычно лёгкая и весёлая атмосфера сегодня была необычно тяжёлой. Хань Ицюнь, Ли Сюань и Ван Чэнь то и дело поглядывали на Цинь Ло, который лежал на своей кровати. Они тревожно переглядывались.

Они чувствовали напряжение так же остро, как и остальные. Как соседи Цинь Ло по комнате, они лучше всех знали, насколько сильно он переживал из-за Цзи Янь. Сначала они насмехались над его нереальной погоней. После нескольких отказов похлопывали по плечу и советовали сдаться. Но после десятков отказов их отношение сменилось уважением, и они перестали его отговаривать. Они понимали: это дело сердца, которое может разрешить только время.

Теперь развязка наступила, но всем было тяжело на душе. Цинь Ло сегодня не пошёл признаваться, а Цзи Янь сама пришла его искать — это говорило о многом. Соседи ожидали, что он будет на седьмом небе от счастья, но он ушёл, даже не обернувшись.

Его поступок вызывал уважение, но оставлял сожаление. Они раздумывали, стоит ли снова его уговаривать. Раньше они говорили ему сдаться, что преследование Цзи Янь только измотает его. Теперь им хотелось сказать: попробуй ещё раз, ведь Цзи Янь сама практически спрыгнула с горы — нужно только её поймать.

Но они колебались, понимая, что Цинь Ло сейчас тоже разрывается. Когда они снова посмотрели на его кровать, то увидели, что он лежит лицом к стене, а его тело под одеялом слегка дрожит, словно он сдерживает слёзы.

Да, его слова звучали достойно, но ему, наверное, тоже очень больно.

Трое соседей обменялись печальными и беспомощными взглядами, молча понимая друг друга.

— Может, сегодня вечером выпьем?

— Да, давайте напоим брата Циня.

— Согласен.