В последнее время я довольно свободна

Цинь Ло на мгновение опешил. Затем до него дошло, и он возмущённо выпалил:

— Ты серьёзно шутишь? Мне нужна пластическая операция?

Цзян Чжи Тао серьёзно кивнула:

— Хочешь сделать тест на отцовство с нашими родителями? Я вдруг заподозрила, что ты тоже можешь быть им не родным сыном.

Правда, хотя отец в молодости был довольно симпатичным, до него ему было далеко.

Цинь Ло мысленно согласился, но вслух проворчал:

— Ты говоришь так, будто тебя не было, когда я родился.

— Меня и не было, — ответила Цзян Чжи Тао.

Цинь Ло удивился:

— Разве ты не говорила, что купала меня вместе с медсестрой?

— Я тебе соврала.

— Ты врала мне двадцать лет?!

— Я только что соврала.

— Ты…

Цинь Ло глубоко вздохнул. Холодный воздух обжёг зубы, а в голове загудело. Он сердито уставился на Цзян Чжи Тао и процедил сквозь зубы:

— Если бы ты не была моей сестрой, я бы тебе показал, где раки зимуют.

Цзян Чжи Тао бросила на него косой взгляд:

— Я и правда тебе не сестра. Что ты сделаешь?

Цинь Ло открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но в итоге промолчал. Он надул губы и молча ушёл в свою спальню.

Цзян Чжи Тао проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, пока за ним не закрылась дверь. Потом она взяла с кофейного столика яблоко, в которое уже откусил Цинь Ло.

Хрусть.

Она откусила с другой стороны, так что на одном яблоке теперь красовались два следа от укусов — напротив друг друга, но так и не соприкасающиеся.

……

Утро понедельника.

Цинь Ло вышел на утреннюю пробежку, надев на левое запястье фитнес-браслет.

Благодаря улучшившемуся физическому состоянию он уже привык к тренировкам и даже начал получать от них удовольствие.

Его и без того отличная фигура стала ещё более гармоничной, на животе проступили лёгкие рельефные линии. Если так пойдёт и дальше, до восьми кубиков пресса рукой подать.

После пробежки Цинь Ло купил две порции соевого пудинга, четыре жареных пончика ютьяо и две корзинки паровых булочек.

Разумеется, обе порции пудинга были солёными — именно так любили и он, и Цзян Чжи Тао.

По мнению Цинь Ло, сладкий соевый пудинг был таким же преступлением, как макать пельмени в соевый соус, есть чипсы со вкусом васаби или сладкие рисовые клёцки. Всё это для него было чистой ересью.

Исторически добро и зло никогда не уживались вместе. Сегодня этот конфликт эволюционировал в вечную войну между лагерем сладкого и лагерем солёного. Хотя победителя пока не было, Цинь Ло верил, что лагерь сладкого в итоге потерпит поражение.

Солёный соевый пудинг — это справедливость!

Вернувшись домой, Цинь Ло выложил завтрак на стол и пошёл принимать душ.

Когда он вышел из ванной, Цзян Чжи Тао уже ела. Она мельком взглянула на Цинь Ло, и её взгляд ненадолго задержался на его торсе.

Цинь Ло стоял без футболки, вытирая мокрые волосы полотенцем. Несколько капель воды стекали с прядей на лицо, скатывались по подбородку и дальше — вдоль едва заметных линий груди и живота.

После душа люди, независимо от пола, всегда выглядят особенно привлекательно.

— Когда это у тебя тело стало таким накачанным? — спросила Цзян Чжи Тао.

— Ты ещё много чего не знаешь, нечего тут удивляться, — закатил глаза Цинь Ло. От её пристального взгляда и вопроса ему стало приятно и немного гордо.

Цзян Чжи Тао проигнорировала его слова и продолжила есть.

Цинь Ло сел напротив, быстро расправился с одним жареным пончиком, а потом принялся по очереди уничтожать булочки, ютьяо и солёный пудинг, с удовольствием уплетая завтрак.

С тех пор как он начал тренироваться, аппетит у него заметно вырос.

Три четверти всего завтрака предназначались ему.

У Цзян Чжи Тао аппетит был небольшим — она следила за фигурой и ела мало.

Когда-то Цинь Ло думал, что под влиянием богатых родителей она превратится в утончённую леди и будет есть изящно, как те девушки из богатых семей у входа в клинику. Но несколько совместных приёмов пищи доказали, что он ошибался.

Цзян Чжи Тао ела точно так же, как раньше — с почти мужским аппетитом: в одной руке ютьяо, в другой булочка, она откусывала по очереди от обеих. Поскольку обе руки были заняты, пудинг она просто пила прямо из миски.

В детстве брат и сестра часто дрались за еду, особенно за мясо. Теперь соревноваться было не нужно, но они всё равно ели свободно и по-своему.

Цинь Ло взглянул на Цзян Чжи Тао и мысленно усомнился.

В эти выходные Цзян Чжи Тао провела дома целых два дня — для неё это было редкостью.

Как у большой звезды, её график должен быть забит под завязку, она постоянно должна мотаться по мероприятиям. Странно, что она вдруг осталась дома на весь уик-энд.

Цинь Ло хотел спросить, не случилось ли чего, но побоялся, что она ответит «не твоё дело» или «ты всё равно не поймёшь», ведь он ничего не смыслил в индустрии развлечений. Поэтому решил промолчать.

Неожиданно, закончив есть, Цзян Чжи Тао заговорила сама:

— В последнее время я довольно свободна… Так что буду чаще бывать дома.

Слова прозвучали так, будто она говорила сама с собой, но при этом словно обращалась и к Цинь Ло.

Цинь Ло бросил на неё осторожный взгляд и неуверенно спросил:

— Ты это к тому, чтобы я реже приходил… или чаще?

Цзян Чжи Тао холодно ответила:

— Если сможешь — оставайся в университете до конца жизни.

Значит… всё-таки приходить домой чаще?

Цинь Ло не был до конца уверен, правильно ли он её понял, но не смог сдержать улыбку.

После завтрака Цинь Ло уже собирался уходить, когда заметил, что Цзян Чжи Тао тоже готова выходить. Затем он услышал от сестры неожиданные слова:

— Пойдём, я тебя подвезу.

Цинь Ло уставился на неё:

— Сегодня солнце на западе взошло?

— Хватит нести чушь, — бросила Цзян Чжи Тао, не глядя на него. Она взяла свои вещи и направилась к выходу.