Пусть сестра мне всё расскажет

В хрупкой тишине первым напряжение нарушил телевизор.

— А теперь перейдем к следующей позе… — голос инструктора по йоге привел Цзян Чжитао в чувство.

Она не знала, было ли дело в физической нагрузке или в чем-то еще, но ее лицо залил неестественный румянец. Она холодно спросила: — На что уставился?

— Как будто ты на меня не смотрела, — парировал Цинь Ло. У него не было ни малейшего желания препираться с самого утра. Он прошел на кухню и принялся готовить завтрак.

Дело было не в излишнем рвении; ему просто хотелось опробовать только что полученный навык 『Продвинутая кулинария』.

Однако, открыв холодильник, он обнаружил, что продуктов почти не осталось. Поэтому он быстро оделся и вышел в магазин.

Цзян Чжитао проводила его взглядом. Как только дверь закрылась, она тихо вздохнула.

Их отношения так и не вернулись в прежнее русло, даже после того как вчера Цинь Ло назвал ее «сестрой». Возможно, он сказал это сгоряча или от грусти, но эти слова что-то всколыхнули в душе Цзян Чжитао.

Она надеялась, что после сегодняшнего дня, даже если всё не станет как раньше, между ними исчезнет хотя бы эта натянутость.

Но, возможно, она просто накручивала себя.

Хоть они и жили под одной крышей, общения почти не было. Вот и сейчас: Цинь Ло ушел, даже не сказав куда, словно ее и вовсе не существовало.

И всё же, видя, что он ушел в лучшем настроении, чем вчера, Цзян Чжитао почувствовала облегчение. Она боялась, что он впадет в депрессию на несколько дней, и это отразится и на ней.

Она перевела взгляд с двери на телевизор, но продолжать занятия йогой перехотелось.

Девушка окинула себя взглядом. В погоне за мечтой стать звездой у нее вошло в привычку заниматься йогой и танцами.

Благодаря годам упорных тренировок ее фигура стала идеально пропорциональной, с изящными линиями, излучающими элегантность. Даже несмотря на то что большая часть тела была скрыта одеждой для йоги, ее открытые руки и ноги обладали неоспоримым очарованием, перед которым мало какой мужчина мог устоять.

Она обула розовые тапочки и направилась в ванную, чтобы принять душ. После этого она замерла перед зеркалом в полный рост в спальне, критически осматривая себя.

Цзян Чжитао вспомнила, как Цинь Ло задержал на ней взгляд. Хотя выражение его лица не изменилось, этот пристальный, непоколебимый взор заставлял ее сердце биться чаще каждый раз, когда она об этом вспоминала.

— Маленький негодник, совсем осмелел…

Покраснев, она пробормотала эти слова и поджала губы, а в ее глазах промелькнула тень одиночества.

«Маленький негодник» — так она называла Цинь Ло, когда они были младше и жили в небольшом северном уезде. Это было ласковое, нежное прозвище.

Но с тех пор как она покинула тот городок, она перестала его так называть.

Она не знала, вернутся ли их отношения когда-нибудь к тому, что было прежде.

Цзян Чжитао повалилась на кровать, безучастно глядя в потолок. Нахлынувшая волна усталости заставила ее закрыть глаза, и мир постепенно погрузился во тьму, увлекая ее в сон.

Внезапно в этой темноте вспыхнули краски.

Цзян Чжитао увидела своего приемного отца, мать и Цинь Ло.

Они выглядели в точности так же, как пять лет назад. Ее отец, хоть и казался порой простоватым, всегда был человеком принципов. Иногда он совершал какие-нибудь глупости, заставляя всю семью хохотать.

Мать, настоящая красавица в юности, в свои сорок с лишним лет уже несла на лице печать времени. И всё же для Цзян Чжитао она оставалась самой прекрасной женщиной на свете.

И, наконец, Цинь Ло.

Во сне ему было пятнадцать. Он унаследовал лучшие черты родителей и уже превращался в красивого юношу — теплого, спокойного, хоть и немного лишенного амбиций.

Перед ужином Цзян Чжитао, отец и Цинь Ло сидели за столом, пока мать хлопотала на кухне, откуда тянулся ароматный дымок.

Отец спросил: — Ну что, парень, пришли результаты теста за прошлую неделю? Как успехи?

Цинь Ло ответил: — Всё как обычно.

Отец недовольно ворчал: — Почему ты не можешь быть как твоя сестра? Она всегда была первой в классе, а теперь учится в Шанхае. А ты? Просто ленивая рыба.

— А что плохого в том, чтобы быть ленивой рыбой? — парировал Цинь Ло. — Сестра уехала в Шанхай и возвращается всего пару раз в год. А я останусь рядом, чтобы быть с вами каждый день.

Отец рассмеялся и шутливо отвесил ему подзатыльник: — Глупый малый, болтать ты мастер, но если не поступишь в хороший университет, как ты собираешься жениться?

Цинь Ло взглянул на Цзян Чжитао и сказал: — Тогда я позволю сестре решать, что мне делать.

— Ах ты, паршивец, напроситься решил?

Цзян Чжитао не смогла сдержать смех.

Она вспомнила, как Цинь Ло поначалу хотел поступить в местный вуз, но позже выбрал Шанхай, чтобы последовать за ней.

Но теперь… он пробыл там два года, и они почти не виделись.

Волна вины захлестнула Цзян Чжитао. В этот момент из кухни вышла мать с котелком супа из карася.

Мягко улыбнувшись, она спросила: — О чем это вы тут спорите?

Цинь Ло с улыбкой ответил: — Папа говорит, что если я не смогу жениться, мне придется просить сестру прикрыть меня.

Отец снова в шутку шлепнул Цинь Ло по голове, но мать рассмеялась: — А что, звучит неплохо. Моя дочь могла бы быть мне и дочерью, и невесткой. Тао-цзы, ты бы согласилась выйти замуж за брата?

В семье часто так шутили. Атмосфера была легкой, и никто никогда не принимал такие слова всерьез.

Цзян Чжитао знала, что это шутка, и начала отвечать: — Я…

Но она не смогла закончить фразу. Внезапно она осознала, что отец, мать и Цинь Ло смотрят на нее, и на их лицах больше нет улыбок — только ярость.

Отец, стиснув зубы, произнес: — Ты не заслуживаешь быть нашей дочерью.

Мать обвиняюще добавила: — Как ты могла быть такой бессердечной, бросив нашу семью?

Цзян Чжитао побледнела. Дрожа, она пробормотала: — Нет… нет… я…

Она повернулась к брату с мольбой в глазах, надеясь, что он защитит ее, как в детстве.

Но на лице Цинь Ло она увидела лишь холодное безразличие.

В ужасе и отчаянии она взмолилась: — Цинь Ло, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Твоя сестра была неправа, она всё поняла…

— Заткнись, — тихо сказал Цинь Ло с пустым лицом. — Ты мне не сестра.

Как только эти слова сорвались с его губ, фигуры родителей и Цинь Ло начали стремительно таять.

Прекрасная картина мгновенно рассыпалась, теплые краски померкли. Цзян Чжитао инстинктивно вскрикнула: — Нет!

От звука собственного голоса она распахнула глаза, осознав, что это был сон.

Перед глазами был знакомый потолок. — Это просто сон… — пробормотала она. Выражение ее лица стало сложным, будто она не знала, смеяться ей или плакать.

Внезапно в дверях появился растерянный Цинь Ло. — Ты чего раскричалась?

Цзян Чжитао подняла взгляд и увидела его в фартуке и с половником в руке. Она невольно спросила: — Ты что, готовишь?

Пока она говорила, до нее донесся тонкий аромат еды.

— Ага… — ответил Цинь Ло. Он хотел добавить что-то еще, но заметил странное выражение лица сестры. — Ты голодна? Почти всё готово.

С этими словами он развернулся и ушел.

Цзян Чжитао открыла рот, чтобы что-то сказать, но почувствовала на губах соленый вкус, а лицо неприятно зудело. Вытерев щеки, она поняла, что плакала во сне.

— Этот негодник наверняка видел, что я ревела, поэтому так на меня и посмотрел.

Она поджала губы, в сердцах пару раз ударила подушку кулаком, затем быстро привела себя в порядок и вышла из спальни, цокая розовыми тапочками по полу.

Чем ближе она подходила к кухне, тем сильнее и отчетливее становился аромат. Она втянула воздух, чувствуя, как запах проникает в само сознание, заставляя желудок невольно заурчать.

— Чем это так вкусно пахнет…

Пробормотала она, добравшись до двери. Заглянув внутрь, она увидела Цинь Ло, всё еще в фартуке, занятого готовкой. Он помешивал что-то в кастрюле, попробовал на вкус, нахмурился и добавил немного специй. Снова пригубив, он остался доволен.

Цинь Ло перелил суп в большую миску и поставил ее на стол. Цзян Чжитао проследила за его движениями и наконец заметила другие блюда: обжаренный рапс с грибами шиитаке, жареную капусту со шкварками, дважды приготовленную свинину и тот самый ароматный суп из карася.

Цзян Чжитао, словно в трансе, опустилась на стул, приковав взгляд к четырем блюдам. Это была еда, которую часто готовили их родители, но цвета, запахи и подача казались даже лучше.

В носу неприятно защипало. Она задалась вопросом: неужели Цинь Ло специально приготовил именно это, чтобы разбудить старые воспоминания?

Цинь Ло поставил две чашки риса и сел напротив с улыбкой. — Никогда не думал, что ты будешь плакать из-за кошмара. Интересно, что бы сказали твои фанаты, узнай они об этом, — поддразнил он ее.

Цзян Чжитао сердито сверкнула глазами, чувствуя, как ее авторитет старшей сестры стремительно тает. Эмоции, захлестнувшие ее мгновение назад, испарились без следа.

Ей хотелось отчитать его, назвать «маленьким паршивцем», но она сдержалась, яростно схватила палочки и сосредоточилась на еде.

Сначала она ела лишь для того, чтобы не разговаривать с братом. Но через пару укусов поняла, что не может остановиться.

Еда была просто божественной. Это были блюда, которые она ела так часто в детстве, что они ей надоели, но то, что приготовил Цинь Ло, ощущалось совершенно иначе. Мясо было нежнейшим, овощи — ароматными. Сочетание вкусов наполнило ее тихим, невыразимым счастьем, отчего ее брови слегка приподнялись от удовольствия.

Цинь Ло, наблюдая за ней, удовлетворенно кивнул. Ему не нужно было спрашивать. По ее лицу он видел, что 『Продвинутая кулинария』 стоила того.

Цинь Ло и раньше умел готовить — у его семьи был ресторан, так что, хоть он и не стремился стать шеф-поваром, кое-какие навыки у него были. Раньше его уровень был «приличным», но теперь, с усилением навыка, он мог соперничать с мастерами с десятилетним стажем, а возможно, и превосходить их.

Пока они ели, Цинь Ло не удержался от вопроса: — Как думаешь, что бы сказали мама с папой, увидь они мою стряпню?

Цзян Чжитао ответила без колебаний: — Мама, скорее всего, промолчала бы, но папа? С его-то характером он бы точно расстроился, обвинил бы тебя в том, что ты тренировался втайне, а потом вызвал бы на кулинарный поединок, сохраняя при этом ворчливый вид.

Цинь Ло рассмеялся и кивнул. — Да, это в его стиле. В таком случае вы с мамой были бы судьями. Мама меня обожает, так что она точно проголосовала бы за меня. А ты?

Цзян Чжитао ухмыльнулась: — Мама-то тебя любит, а вот сестра — нет. Но я бы тоже проголосовала за тебя.

— Тогда у папаши нет шансов, — хохотнул Цинь Ло.

— Ну, он стареет. И всегда был немного чудаковатым…

Пока они смеялись, Цзян Чжитао внезапно осеклась и удивленно посмотрела на Цинь Ло.

Он тоже, кажется, что-то осознал и быстро склонил голову над тарелкой, делая вид, что ничего не произошло.

На мгновение показалось, что они вернулись в детство, где всё было просто, наполнено смехом и теплом.

Вскоре Цинь Ло закончил трапезу. Он плеснул немного горячей воды в тарелку из-под жареной капусты со шкварками, сделав подобие бульона.

Цзян Чжитао молча наблюдала. Это была привычка, перенятая у их отца. Он всегда говорил, что в молодости, когда они были бедны, капуста была деликатесом. После еды он делал из нее такой «суп», называя его своим «сладким десертом».

Даже когда дела пошли в гору, он продолжал покупать свиное сало, чтобы вытапливать шкварки, смешивать их с капустой и солью. Это было его самое гордое кулинарное достижение.

В детстве они не придавали этому значения, хоть им и нравился вкус. Гордость отца за такое простое блюдо казалась им забавной.

Но сейчас Цзян Чжитао скучала по этой странной еде больше, чем когда-либо. От этих мыслей вкус супа из карася во рту словно поблек.

Цинь Ло заметил ее взгляд и спросил: — Хочешь?

— Да, — тихо ответила она, опуская голову, чтобы скрыть улыбку в глазах.

После обеда они перебрались в гостиную, заняв каждый по половине дивана. По телевизору шло популярное развлекательное шоу. Хотя они почти не разговаривали, атмосфера между ними изменилась — стала гораздо спокойнее и уютнее.

Наблюдая за происходящим, Цинь Ло кое-что понял. В последнее время он почти не видел Цзян Чжитао на экране. Ни в фильмах, ни в сериалах, ни даже в шоу. Для популярной певицы это было странно.

Он также вспомнил, что она перестала репетировать по утрам, хотя раньше делала это ежедневно. Это было на нее не похоже.

А потом он припомнил ее слова о том, что она теперь свободна и будет чаще бывать дома. Похоже, это было правдой; она действительно сидела дома постоянно.

Сначала Цинь Ло не поверил. Но потом, однажды вернувшись домой в неурочный час, он застал ее там.

По выходным она никуда не выходила, торча в квартире целыми днями. Словно из суперзвезды она превратилась в обычную домоседку.

Вот и сегодня: у Цзян Чжитао не было никаких планов. Поев, она просто перебралась на диван, грызла фрукты и смотрела ТВ.

Сперва Цинь Ло не придавал этому значения, но теперь почувствовал неладное.

Цзян Чжитао была на пике карьеры. Даже при наличии отпусков, вряд ли бы она сидела дома вот так каждый день. Что-то было не так. В конце концов, он не выдержал: — У тебя на работе всё нормально?

Цзян Чжитао замерла, недожевав яблоко, и одарила его бесстрастным взглядом: — Не забивай голову проблемами знаменитостей.

Цинь Ло вздохнул: — Ты ведь такая крутая. Почему бы не продемонстрировать свои навыки?

В ответ Цзян Чжитао с легкостью села на шпагат, глядя на брата свысока, словно спрашивая: «Этого тебе достаточно?»

Цинь Ло в шутку поднял руки, сдаваясь.

Внезапно у него зазвонил телефон. Увидев, что это мать, он ответил: — Да, мам.

Цзян Чжитао мгновенно переключила всё внимание на него.

— Ты еще не на каникулах? Когда домой приедешь? — раздался голос матери.

— Через несколько дней буду, — ответил Цинь Ло.

— Сообщи заранее, я попрошу отца тебя встретить.

— Хорошо, скину папе данные рейса.

Заканчивая разговор, мать на мгновение замялась, а потом спросила: — А сестра с тобой приедет?

Она задавала этот вопрос каждый раз. Раньше Цинь Ло спрашивал Цзян Чжитао, но после двух отказов перестал.

Цинь Ло помолчал, затем ответил: — Нет, я приеду один.

— А, понятно… Ну, будь осторожен в пути.

Повесив трубку, Цинь Ло почувствовал разочарование матери, хотя она и старалась звучать бодро.

Тихий голос Цзян Чжитао нарушил тишину: — Когда ты уезжаешь?

На сердце у нее было тяжело. Ей хотелось спросить, интересовалась ли мама ею, но чувство вины сковывало язык, превращая вопрос в нечто иное.

Цинь Ло взглянул на нее: — Через пару дней. Что, уже надоел?

По какой-то причине его слова задели ее. — Да, вечно ты под ногами путаешься. Раздражает. Проваливай поскорее, с глаз долой — из сердца вон, — огрызнулась она.

Цинь Ло не стал спорить. Он лишь улыбнулся, собрал свои вещи и вышел.

Дверь тихо щелкнула, но Цзян Чжитао вздрогнула от этого звука. Она смотрела на дверь, стиснув зубы, а на ее лице застыла боль.

На самом деле она не хотела, чтобы он уходил. Если бы могла, она бы попросила его остаться подольше, провести с ней больше времени. Она даже хотела поехать вместе с ним — обратно в тот маленький городок, где они прожили двадцать лет.

Она знала, о чем мама спрашивала по телефону, и на миг понадеялась, что Цинь Ло предложит ей поехать. Она уже спланировала, как для вида посомневается, а потом согласится.

Но Цинь Ло не спросил.

И теперь она была в ярости — не на него, а на саму себя. Она понимала, что именно ее былая холодность заставила его перестать спрашивать. Но, не зная, куда деть этот гнев, она выплеснула его в словах.

В детстве они постоянно так ссорились. Но тогда это не имело значения — они всегда мирились и снова смеялись. Сейчас у нее не было такой уверенности.

Ей было страшно. Что, если он уйдет навсегда? Что, если он подумает, что ей действительно всё равно, и больше не вернется?

Паника накрыла ее с головой. Она открыла чат с Цинь Ло, желая позвонить или написать. Но, пролистав экран несколько раз, так и не набралась смелости. Ей казалось, что она этого не заслуживает.

В конце концов, она бессильно выронила телефон на диван, свернулась калачиком и закрыла лицо руками.

…

Тем временем в другом месте полным ходом шло шумное празднование.

— Босс, еще по кругу пива! — крикнул кто-то.

— И еще десять шампуров для моего лучшего друга!

— Устрицы здесь тоже отменные. Сколько берем?

— Давай дюжину! По одной на каждого! Сегодня не разойдемся, пока не напьемся!

Хохот разносился над оживленной компанией — ребята отмечали окончание второго курса.

Хань Ицюнь, местный из Дуншаня, был самым смелым в группе и лучше всех держал удар в плане выпивки. За ним шли Цинь Ло, Ли Сюань и Ван Чэнь. Эта четверка была соседями по комнате с первого курса. В день знакомства они тоже ужинали и напились в хлам.

Тогда Хань был достаточно трезв, чтобы дотащить остальных до общаги. Цинь Ло тоже неплохо держался — сказывались постоянные «соревнования» с отцом в детстве. Ли Сюань и Ван Чэнь, напротив, клялись больше не пить… до следующей вечеринки, разумеется.

Со временем их выносливость выросла, и теперь они почти не уступали брату Ханю.

Но, несмотря на общие успехи, Цинь Ло был вне конкуренции. Благодаря своим улучшенным физическим способностям он мог выпить гораздо больше, чем раньше. Пиво на него теперь почти не действовало.

В ту ночь после нескольких раундов Ли Сюань и Ван Чэнь отключились первыми, а брат Хань был уже на грани. Цинь Ло, всё еще твердо стоя на ногах, поймал такси и развез троицу по комнатам.

На заднем сиденье такси его друзья пьяно бормотали:

— Цинь… брат, мы знаем, тебе сегодня хреново… не парься, это просто девчонка… делов-то!

— Точно, чувак. Ты теперь первый красавчик кампуса. Найдем тебе кого-нибудь получше.

— Ага… при случае… подгони нам песенку или типа того…

Таксист усмехнулся, глядя на Цинь Ло. — Однокурсники? Похоже, вы очень близки.

— Да, мы как братья, — с улыбкой ответил Цинь Ло.

Высадив их у общежития, Цинь Ло взял другое такси до дома. По пути он проверил телефон и увидел сообщение от Цзи Янь.