Глава 59.0

Цзян Чжитао сидела в одиночестве в углу зала. Перед ней стоял напиток и небольшая тарелка с фруктами. На сцене уже началось второе выступление — энергичный танец студентов танцевального отделения Университета финансов и экономики.

Несмотря на бодрую атмосферу, Цзян Чжитао почти не смотрела на сцену. Её мысли были далеко — там, за кулисами, где находился один определённый человек.

Она то и дело вспоминала одинокую фигуру Цинь Ло, когда он уходил от женского общежития, и то, как он стоял перед входом в зал, погружённый в себя, а потом залпом выпил напиток, который она ему протянула.

В душе Цзян Чжитао смешались самые разные чувства: гордость и глухое раздражение.

Гордость — потому что тот маленький мальчик, который когда-то бегал за ней с сопливым носом и называл «сестрой», вырос. Он превратился в красивого молодого человека, всегда улыбающегося тёплой улыбкой, элегантного в костюме и, похоже, уже носившего в сердце свои собственные чувства.

А раздражение — потому что эти чувства, судя по всему, были задеты, и она не понимала почему.

В её воспоминаниях она лишь однажды видела своего «младшего брата» таким опустошённым — пять лет назад. В тот день к ней в маленький северный городок приехали её биологические родители. Когда она уходила с ними, то обернулась — не на родителей, а на Цинь Ло. Он стоял неподвижно, с пустым лицом и совершенно мёртвыми глазами, будто душа покинула тело.

Это воспоминание до сих пор вызывало у неё гнев.

Как могла та женщина так сильно ранить мальчика, которого она так сильно любила? А больше всего бесило то, что сама виновница даже не осознавала, какую боль причинила.

Цзян Чжитао не знала, о чём именно говорили Цинь Ло и та девушка перед расставанием, но по выражению его лица поняла: что-то произошло.

Он улыбался, но улыбка была натянутой, под ней скрывалась глубокая усталость, которую никто другой не заметил бы.

Глядя, как девушка уходит от Цинь Ло, Цзян Чжитао едва сдержалась, чтобы не подойти и не потребовать объяснений.

Неужели она не видит, что ему больно?

Но она ничего не сделала.

Сдержалась не потому, что не хотела вмешиваться, а потому, что чувствовала — у неё больше нет на это права.

События пятилетней давности провели чёткую границу между ней и той семьёй, в которой она прожила двадцать лет.

Маленький мальчик, который везде следовал за ней, исчез. На его месте теперь стоял взрослый, успешный молодой человек. Их отношения стали натянутыми, и Цзян Чжитао больше не чувствовала себя вправе называть себя его сестрой и лезть в его жизнь.

Поэтому, когда Цзи Янь ушла, она молча протянула Цинь Ло бокал с вином.

А теперь, сидя здесь, она испытывала целую бурю эмоций — в основном винила себя.

Она вспомнила случай из средней школы. Тогда её загнали в угол несколько одноклассников-мальчишек. Они прижали её в классе и пытались заставить стать девушкой их главаря. Цзян Чжитао упрямо отказывалась, и они заблокировали дверь, не давая ей выйти.

Когда ситуация казалась безвыходной, в класс ворвалась гораздо более худая фигурка — Цинь Ло. В руках у него был кирпич. Он с размаху ударил им главаря по голове, и тот рухнул на пол, схватившись за окровавленный затылок. Остальные парни в шоке набросились на Цинь Ло и начали избивать его безжалостно.

Но он дрался как маленький тигр — пинал, кусал, пока те наконец не сбежали, оставив Цзян Чжитао в полном оцепенении и благодарности.

Позже родители того парня потребовали компенсации, и Цинь Ло заставили встать на колени, пока приёмный отец отчитывал его. Тот даже отхлестал его веником, оставив на спине красные полосы, пока веник не сломался.

Цзян Чжитао плакала, а потом в редком порыве ярости бросилась вперёд, закрывая Цинь Ло собой, и закричала на приёмного отца:

— Если ещё раз его ударишь, я ударю тебя!

Родители были шокированы. Они никогда не видели свою послушную дочь такой разъярённой.

Вспоминая тот день, Цзян Чжитао чувствовала острую боль в груди. Если бы она до сих пор была той сестрой, которая яростно защищала своего младшего брата, то сейчас выбежала бы, нашла ту девушку и потребовала ответа — почему она так сильно ранила Цинь Ло.

Но она больше не была той сестрой. Уже пять лет она не слышала от Цинь Ло слова «сестра». Беспомощность и чувство вины сейчас душили её.

— Сестра Чжитао? Это правда ты?

Внезапный голос вырвал Цзян Чжитао из воспоминаний. Рядом стояла Лин Лун — знакомая, с удивлённым и радостным лицом. В её голосе звучала неподдельная радость; она явно не ожидала встретить Цзян Чжитао на таком мероприятии.

Они знали друг друга, потому что работали в одной компании. Когда Лин Лун только пришла новичком, Цзян Чжитао присматривала за ней. Лин Лун чуть не попала в неприятности из-за одного режиссёра, но Цзян Чжитао вмешалась и, используя влияние своего отца, защитила её. С тех пор Лин Лун смотрела на Цзян Чжитао снизу вверх и всегда была благодарна.

Цзян Чжитао повернулась к ней и улыбнулась:

— Ты меня узнала… Кхм, узнала.

Она поняла, что голос слегка дрожит, поэтому кашлянула, пытаясь скрыть эмоции.

— Конечно узнала, — улыбнулась Лин Лун, ничего не заметив. — Сестра Чжитао, а ты что здесь делаешь?

— Просто пришла посмотреть, — небрежно ответила Цзян Чжитао. — Только говори потише. Не стоит привлекать внимание.

— Ой, — Лин Лун быстро прикрыла рот ладошкой, сделала движение, будто застёгивает молнию на губах, и надела солнцезащитные очки.

Хотя обе — и Лин Лун, и Цзян Чжитао — были восходящими звёздами, дебютировавшими в последние годы, популярность Цзян Чжитао значительно превосходила популярность Лин Лун.

Выступление Лин Лун было объявлено заранее, поэтому все его ожидали. Но если бы внезапно раскрылось присутствие Цзян Чжитао, это наверняка вызвало бы ненужный ажиотаж.

Цзян Чжитао огляделась по сторонам и, убедившись, что на них никто не смотрит, спросила:

— Ты уже собираешься домой?

— Планировала поехать отдыхать, — улыбнулась Лин Лун, — но раз я встретила тебя, сестра Чжитао, то никуда не тороплюсь!

Потом она с любопытством спросила:

— Я помню, сестра Чжитао, ты никогда не любила такие мероприятия. В этот раз есть какая-то особая причина?

Если бы это спросил кто-то другой, Цзян Чжитао ответила бы коротко: «Не твоё дело». Но Лин Лун была для неё как младшая сестрёнка, поэтому она всегда относилась к ней с особой заботой.

— Я пришла посмотреть одно выступление, — ответила она.

— Выступление, которое ты хочешь посмотреть? Здесь? — глаза Лин Лун округлились от удивления, в них мелькнула лёгкая тревога.

Цзян Чжитао сейчас была одной из самых популярных знаменитостей, поэтому любое выступление, которое её интересовало, должно было быть чем-то выдающимся.

Заинтересовавшись, Лин Лун быстро открыла форум Университета финансов и экономики и нашла программу вечера. Пролистав её, она озадаченно нахмурилась.

Среди исполнителей самой известной была она сама. Кроме приглашённых со стороны, все остальные выступления были студенческими.

Ясно, что Цзян Чжитао пришла не ради неё, а приглашённые гости тоже не казались достаточно значимыми, чтобы привлечь её внимание.

Тогда ради кого пришла сестра Чжитао? Неужели ради студента?

Заметив любопытство Лин Лун, Цзян Чжитао улыбнулась и указала пальцем на одно имя в программе:

— Вот это.

Лин Лун посмотрела вниз и увидела выступление второкурсника по имени Цинь Ло. Он должен был исполнить оригинальную песню под названием «Улыбка очаровывает».

Лин Лун моргнула и спросила:

— В нём есть что-то особенное? Ты его знаешь, сестра Чжитао?

Цзян Чжитао улыбнулась, в глазах мелькнула ностальгия:

— Знаю. Не просто знаю — в детстве мы даже спали в одной кровати.

— Правда? — глаза Лин Лун широко раскрылись от удивления, а на губах Цзян Чжитао появилась тёплая улыбка, будто комплимент Цинь Ло был адресован ей самой, и от этого внутри стало тепло.

Лин Лун немного подумала и сказала:

— Но он выглядел не очень хорошо. Сидел в углу и смотрел в одну точку. Не знаю, может, сильно нервничал.

Один, в растерянности, смотрит в пустоту…

Перед глазами Цзян Чжитао тут же возникла эта картина, и она почувствовала резкую боль в груди, дыхание перехватило.

Лин Лун заметила, что что-то не так, и обеспокоенно спросила:

— Сестра Чжитао, ты в порядке? Тебе плохо?

— Ничего, — Цзян Чжитао покачала головой и снова перевела взгляд на сцену, с нетерпением ожидая выступления Цинь Ло.

Лин Лун, больше не торопясь уходить, осталась рядом с ней смотреть.

С сестрой Чжитао рядом даже выступление, к которому она раньше была равнодушна, вдруг стало интереснее.

— Ши Юйлу, ты следующая. Готовься, — позвал ответственный.

— Поняла! — бодро откликнулась Ши Юйлу.

Она повернулась и посмотрела на Цинь Ло. Брови её слегка сдвинулись от беспокойства, на кукольном личике промелькнула тень тревоги.

Раньше за кулисами она видела Цинь Ло и хотела с ним поболтать, может, даже расспросить про его отношения с Цзи Янь.

Но с самого начала с Цинь Ло было что-то не так.

Когда Ши Юйлу поздоровалась, он почти не ответил — просто смотрел в потолок, будто витал где-то далеко.

Даже когда она заговаривала с ним несколько раз, он возвращался к реальности и отвечал рассеянно, через силу.

Хотя Ши Юйлу обычно казалась беззаботной и немного простоватой, она была далеко не глупой. Она чувствовала, что с Цинь Ло творится неладное.

Но когда она спросила, что случилось, он только покачал головой и замолчал. А теперь, когда её выступление вот-вот начнётся, времени на расспросы уже не было.

Она посмотрела на лицо Цинь Ло. Привычной солнечной улыбки не было и в помине — вместо неё холодная тишина, будто его окутало льдом, совсем как часто выглядела Цзи Янь.

Неужели… из-за Цзи Янь?

Ши Юйлу чувствовала, что близка к разгадке, но времени расспрашивать дальше не было.

Она могла только сказать:

— Цинь Ло, соберись. После моего фортепиано сразу твоя очередь петь. Смотри, чтобы ничего не сорвалось.

К её удивлению, Цинь Ло, который до этого был отстранённым, улыбнулся и ответил:

— Не волнуйся, ничего не сорвётся. Эта песня оставит у всех долгую память.

Ши Юйлу с облегчением улыбнулась, решив, что, наверное, накрутила себя зря.

Она подозревала, что между Цинь Ло и Цзи Янь произошла какая-то ссора, но его уверенный ответ её успокоил.

Может, он просто нервничает?

С этой мыслью Ши Юйлу сделала ему ободряющий жест и улыбнулась своей милой улыбкой.

— Удачи! Цзи Янь очень ждёт твою песню, а я после своего выступления буду слушать вместе со всеми в зале.

Ши Юйлу ушла, её небесно-голубое платье принцессы развевалось вокруг, словно крылья бабочки — изящно и очаровательно.

Цинь Ло проводил её взглядом, затем закрыл глаза и мысленно прокрутил песню, которую ему предстояло спеть.

— Следующая исполнительница — Ши Юйлу, второкурсница финансового факультета Шанхайского университета финансов и экономики.

— Давайте послушаем её фортепианное соло. Встречайте Ши Юйлу!

Под восторженное представление ведущего Ши Юйлу медленно вышла на сцену.

…

В обычные дни она редко красилась, но сегодня нанесла лёгкий макияж, отчего её и без того милое личико стало изысканным, словно фарфоровая куколка.

На лице сияла очаровательная улыбка, и несмотря на то, что она была в центре внимания, никаких признаков волнения не было заметно.

Это неудивительно — с детства она привыкла к подобным мероприятиям. Как дочь богатой семьи, в восемь лет она уже давала собственный фортепианный концерт.

Хотя это называлось «её личным концертом», на самом деле родители устроили светский приём, где главным номером был её recital.

Но Ши Юйлу не возражала. С детства она искренне любила музыку. Чёрно-белые клавиши фортепиано обладали для неё особой притягательностью, а мелодичные звуки, рождавшиеся под пальцами, завораживали.

Мама однажды в шутку сказала, что во время беременности часто слушала классическую музыку, в том числе красивые фортепианные произведения, поэтому, возможно, у Ши Юйлу и появилась такая любовь к фортепиано.

Ши Юйлу не знала, правда ли это, но любовь к музыке была настоящей. С улыбкой подходя к инструменту, она встретила аплодисменты зала.

Она грациозно села, небесно-голубое платье принцессы красиво разложилось вокруг. Выпрямив спину, она положила руки на клавиши, и обычно милое личико приняло серьёзное выражение.

На мгновение она словно превратилась из принцессы в настоящую артистку.

После короткой паузы Ши Юйлу глубоко вздохнула и начала играть. Её тонкие пальцы нажали на клавиши, извлекая первую ноту.

Она выбрала произведение известного международного композитора — фортепианную пьесу «Соната воды и камня», также известную как «Звук чистого источника».

Это было невероятно сложное, но невероятно красивое произведение.

Ноты переплетались, создавая успокаивающий ритм, который уносил слушателей прочь, очищая разум, словно они стояли у тихого озера.

Молодые студенты смотрели, как маленькая принцесса играет с такой грацией, и в их глазах блестело восхищение. Особенно мальчики были полностью пленены ею.

— Это Ши Юйлу? Сегодня она выглядит ещё красивее, чем обычно.

— Я всегда думал, что она милая, но не знал, что когда она серьёзная, то выглядит просто потрясающе — настоящая принцесса.

— Не ожидал, что талисман музыкального отделения обладает такой элегантностью. Блин, было бы здорово, если бы она была моей девушкой.

— Мечтай, мечтай…

Даже более сдержанные взрослые были впечатлены присутствием девушки. Сначала они видели в ней живую девчонку с милым лицом, но когда она начала играть на фортепиано, её благородная и изящная манера стала очевидна.

— Эта девушка не только красива, у неё ещё и настоящее сценическое обаяние.

— У неё наверняка выдающееся происхождение. Обычная семья не смогла бы воспитать такую выдающуюся девушку.

— Я слышал это произведение раньше, на круизном лайнере, в исполнении известного пианиста. Но должен сказать, эта девочка играет ничуть не хуже.

— Она невероятно талантлива. Хотел бы я, чтобы моя дочь была такой же успешной.

Хао Мэн сидела в зале и с сияющей улыбкой слушала выступление своей лучшей подруги.

Хотя она сама не особо интересовалась музыкой и не имела терпения её глубоко понимать, Ши Юйлу была её лучшей подругой.

Слышать, как окружающие хвалят её, было для Хао Мэн всё равно что хвалить её саму — она чувствовала огромную гордость.

«Как и ожидалось от моей лучшей подруги», — думала Хао Мэн, не в силах сдержать восхищение.

Её отец, сидевший рядом, одобрительно кивнул:

— Она действительно исключительная. Редко увидишь, чтобы кто-то в таком возрасте играл с таким мастерством.

Мама улыбнулась и добавила:

— Может, Лулу в будущем станет мастером фортепиано. Тогда она сможет вдохновить и нашу Мэнмэн.

— Чему она меня научит? — недоуменно спросила Хао Мэн.

Мама с лёгким раздражением ответила:

— Она могла бы развить в тебе художественный вкус, чтобы ты не проводила всё время за этими пластиковыми фигурками.

— Мам, я тебе столько раз говорила — они называются фигурки, а не пластиковые фигурки! — недовольно поправила Хао Мэн.

Но отец вмешался:

— А разве они не из пластика?

— Ну… из пластика…

— Тогда это просто пластиковые фигурки?

— Дело не в этом…

— Разве нет?

Хао Мэн в отчаянии закрыла лицо руками и повернулась к Цзя Тин, сидевшей рядом:

— Цзя Тин, они меня обижают! Помоги!

Цзя Тин мягко улыбнулась, погладила Хао Мэн по голове и сказала:

— Не смотри на меня за помощью. Я, пожалуй, тоже присоединюсь к ним и буду тебя дразнить.

Хао Мэн надула губки, чувствуя себя побеждённой, и бросила взгляд на Цзи Янь, надеясь на поддержку. Но заметила, что Цзи Янь выглядит рассеянной и совсем не интересуется их шутками.

Когда выступление подходило к концу, Чжан Жу, которая внимательно смотрела на сцену, отвела взгляд с задумчивым выражением лица.

Чжан Жу немного знала о соседках по комнате своей дочери и понимала, что среди них Ши Юйлу происходит из самой богатой семьи.

Это было не новое богатство, а состояние, накопленное несколькими поколениями.

Ши Юйлу, родившаяся в такой семье, была не только очаровательной, но и невероятно талантливой — по-настоящему завидная судьба.

Чжан Жу не удержалась и повернулась к Цзи Янь:

— Дочь, тебе стоит наладить хорошие отношения с соседками по комнате. Они не из обычных семей. Когда ты выйдешь в большой мир, они могут стать твоими самыми ценными связями… понимаешь?

Цзи Янь, которая до этого была погружена в свои мысли, вздрогнула и ответила:

— А? Да, мама…

— Почему ты такая рассеянная? — нахмурилась Чжан Жу. — Всё ещё думаешь о том мальчике?

Цзи Янь на мгновение растерялась.

Она действительно думала о Цинь Ло, но после того, как отошла от него, чем больше она размышляла, тем сильнее чувствовала: что-то не так.

Слова и поступки Цинь Ло казались наполненными скрытым смыслом, а его улыбка была странной. Та теплота, которую она раньше от него ощущала, словно исчезла, оставив только тревогу.

Интуиция подсказывала, что Цинь Ло пытался что-то ей сказать, но она никак не могла понять, что именно.

Перед вопросом матери она не хотела признаваться в правде. Вместо этого она покачала головой и объяснила:

— Нет, конечно нет. Я просто заслушалась выступлением Лулу.

Этот ответ удовлетворил Чжан Жу. Она вспомнила кое-что и спросила:

— Кстати, тот мальчик выступает позже, верно? Что он будет делать?

— Он выступает после Лулу, — ответила Цзи Янь.

Чжан Жу слегка покачала головой с презрительной улыбкой:

— Выступление Лулу было таким прекрасным. Поставить его сразу после неё — даже если он выступит неплохо, на фоне всё равно будет выглядеть заурядно.

— И… он будет петь оригинальную песню? Ну и насколько хороша она может быть?

Цзи Янь молчала, но Цзя Тин, которая всё слышала, слегка нахмурилась от слов Чжан Жу, хотя быстро скрыла недовольство улыбкой.

Хотя Цзя Тин ещё не слышала, как Цинь Ло поёт эту песню, Ши Юйлу в приватном разговоре сказала ей, что песня Цинь Ло исключительная и он исполняет её очень красиво.

Пусть Ши Юйлу обычно была беззаботной, но к музыке она относилась серьёзно. Если она сказала, что песня хорошая, значит, так и есть.

Даже если она не сравнится с блеском фортепианного соло Ши Юйлу, она точно не будет такой посредственной, как намекала Чжан Жу.

Поэтому Цзя Тин затаила небольшую надежду и с нетерпением ждала реакции Чжан Жу после выступления Цинь Ло.

И… зная, что Цинь Ло написал эту песню для Цзи Янь, она не могла не задуматься, какой будет её собственная реакция, когда она услышит песню.

Пока эти мысли крутились в голове, она вдруг вспомнила сцену, когда Цинь Ло отводил её в медпункт.

Она поджала губы и бросила взгляд на Цзи Янь, чувствуя лёгкий дискомфорт в сердце по причинам, которые сама не могла объяснить.

В этот момент последняя нота фортепианного соло Ши Юйлу мягко растаяла в воздухе, идеально завершив её выступление.