Ловец трупов

Ли Лань надеялась, что нормальный сын станет для неё эмоциональным якорем, но, к несчастью, её сын родился с той же болезнью, что и она.

Она впала в отчаяние.

Но Ли Чжуйюань не считал, что сделал что-то не так.

Даже самая могущественная церковь не может продать индульгенцию тому, кто ещё не родился.

Когда мальчик в душе перестал называть её «мамой», а стал звать «Ли Лань», это означало, что он разорвал эту связь.

'Мучайся и страдай дальше, мне это неинтересно'.

Чем терзать себя, лучше терзать других.

Ли Чжуйюань поставил чашку. Он собирался уходить.

— Щёлк!

Словно кто-то дёрнул за шнурок выключателя в доме прадеда, Ли Лань погасла.

Она стала холодной и отстранённой. В глубине её глаз что-то стремительно осыпалось.

Она снова подняла голову и посмотрела на стоявшего перед ней мальчика.

В тот миг, когда их взгляды встретились, Ли Чжуйюань почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Было очень больно, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из горла.

В его сознании тут же всплыла сцена, как он смотрит на себя в зеркало.

Это была она, и это был он.

Он знал этого «человека», потому что в нём самом жил такой же. И после того ритуала переноса судьбы он, кажется, уже появлялся, исправив имя «Вэй Чжэндао» на «Лже-Чжэндао».

На самом деле Ли Лань давно проиграла.

Проиграл тот, кто заговорил первым.

Тот звонок в лавку тёти Чжан полгода назад был последним истерическим всплеском Ли Лань.

Из нормального человека, у которого иногда случались приступы, она превратилась в больного, который лишь изредка бывал нормальным.

Это был её самый страшный кошмар и, вполне возможно, его собственная участь.

— Странности и острые ощущения легко повышают порог чувствительности. Когда твой порог поднимется так высоко, что его уже ничем не удовлетворить, ты сам захочешь стать такой, как она.

Голос был всё тот же, голос Ли Лань, даже немного мягче, но говорил он так, словно оценивал машину с дефектом конструкции.

Она и себя считала машиной.

Ли Чжуйюань стиснул зубы. Он опёрся руками о стол, выражение его лица постоянно менялось, тело начало дрожать.

— Ты, должно быть, тоже выбрал себе якорь. Она — твоя опора. А ты кто? Поддержка, симбионт?

Ли Лань приблизила своё лицо к лицу Ли Чжуйюаня, внимательно вглядываясь в него:

— Ты, наверное, продержишься дольше, чем она.

Ли Чжуйюань молчал. Под его ногтями застряла красная краска со стола.

Ли Лань протянула руку и нежно погладила мальчика по голове:

— Играй дальше. Когда наиграешься, устанешь, мой настоящий сын придёт ко мне.

Ли Чжуйюань с силой оттолкнулся от стола и, пошатнувшись, отступил на несколько шагов. Лишь оперевшись спиной о шкаф, он удержался на ногах.

Он с ужасом смотрел на женщину.

Ли Лань больше не смотрела на мальчика. Она встала, подошла к раковине и начала тщательно мыть руки:

— Вы действительно мать и сын. Ты, как и она раньше, всё время норовишь оставить на себе немного грязи. Разве плохо быть чистым? Быть человеком так грязно.

Вымыв руки, она собрала со стола документы и отчёты и убрала их в портфель.

Затем она ушла.

Два щелчка подряд — открылась и закрылась дверь.

Ли Чжуйюань, оперевшись на шкаф, медленно опустился на пол и обхватил голову руками.

Только что Ли Лань показала ему, что бывает, когда болезнь полностью берёт верх.

Его охватило сильное удушье. Он чувствовал себя так, словно его бросили в закупоренную стеклянную банку, и как бы он ни бился, всё было беззвучно и глухо.

Он чувствовал, что сходит с ума. Давление было таким сильным, что, казалось, вот-вот раздавит его в порошок.

Взгляд мальчика упал на чайник на столе. Он встал, подошёл к столу, левой рукой схватил чайник, наклонил его носиком вниз, а правую ладонь подставил под струю.

Внутри был только что вскипевший кипяток.

Чайник наклонялся всё ниже, и белый пар вместе с кипятком хлынул вниз.

— Кап-кап-кап…

Кипяток полился на пол.

Мальчик вовремя отдёрнул руку.

'Нельзя так, А Ли рассердится'.

— Фух… фух… фух…

В почти безвоздушное пространство вдруг проник глоток свежего воздуха, и мальчик жадно задышал.

Он вышел из дома и закрыл за собой дверь.

— Щёлк!

Ли Чжуйюань поднял руки и коснулся своего лица. Звук закрывающейся двери был похож на щелчок степлера, который снова прикрепил к его лицу человеческую кожу.

Затем мальчик снова открыл и закрыл дверь, и ещё раз, и ещё.

— Щёлк! Щёлк! Щёлк!

'Да, лучше прикрепить покрепче'.

Увидев, что Ли Чжуйюань вышел, У Синьхань и учитель Янь попрощались со старыми профессорами. Они обменялись контактами — может, в будущем удастся пригласить их в школу с лекциями.

Затем они пошли есть утку по-пекински.

Изначально заказали одну утку и пару закусок, этого должно было хватить.

Но Ли Чжуйюань, вспомнив слова Ли Лань «быть человеком так грязно», принялся яростно запихивать в рот блинчики с утиным мясом.

Из-за этого У Синьханю пришлось заказать ещё пол-утки.

На следующее утро У Синьхань и учитель Янь встали рано. Они хотели не беспокоить Сяо Юаня и дать ему поспать, но, как только они открыли свою дверь, дверь напротив тоже открылась.

Затем они повели Ли Чжуйюаня есть «лучжу» (прим.: традиционное пекинское блюдо из свиных субпродуктов) и купили ему сувениров.

Добравшись до аэропорта и сев в самолёт, У Синьхань и учитель Янь заснули.

Ли Чжуйюань же смотрел в иллюминатор на синее небо и густые белые облака внизу.

Прошлой ночью он не спал ни минуты.

Самолёт приземлился. Их встретила школьная машина, и к вечеру Ли Чжуйюань вернулся в дом прадеда.

На западной окраине деревни было какое-то торжество, и прадед с Жуньшэном и Инь Мэн ушли на пир. Тань Вэньбинь вернулся к себе домой.

Ли Чжуйюань поднялся прямо на второй этаж, вошёл в свою комнату. А Ли маленьким рубанком строгала поминальную табличку.

Рядом на полу лежал кнут, наполовину уже обмотанный стружкой с таблички.

Когда мальчика не было дома, девочка либо рисовала, либо помогала ему с этими поделками.

Когда Ли Чжуйюань появился в дверях, девочка подняла голову, уголки её губ изогнулись в улыбке, глаза засияли.

Но вскоре она, видимо, что-то почувствовала, и её лицо поникло.

— Смотри, ничего нет.

Ли Чжуйюань протянул девочке руки, ладони были чисты.

— И на теле ничего нет. Я сдержался, правда, я смог.

Мальчик изо всех сил старался доказать свою правоту, словно хвастаясь «оценкой за экзамен».

По сравнению с этим так называемая олимпиада по математике была сущим пустяком.

Улыбка снова появилась на лице девочки.

Увидев её, Ли Чжуйюань наконец-то расслабился. Струна, которая была натянута до предела, ослабла.

Он подошёл к кровати, лёг и, моргнув пару раз, тут же провалился в сон.

Во сне ему снилось многое: то он, то Ли Лань, то Ли Лань ведёт его за руку, то они с Ли Лань стоят рядом и смотрят на идущих вдалеке мать и сына, держащихся за руки.

На рассвете мальчик проснулся.

Девочка сидела у кровати и смотрела на него.

Как и в тот раз, когда он свалился от усталости, она всю ночь просидела у его постели.

Лю Юймэй считала, что встретить мальчика в доме Ли Саньцзяна было удачей для А Ли.

Ли Чжуйюань считал, что встретить А Ли в доме прадеда было удачей для него.

Две двери, которые должны были медленно закрыться, встретившись, заклинили друг друга и теперь изо всех сил пытались поддерживать одна другую.

Голос тёти Лю, донёсшийся снизу, прозвучал как храмовый колокол, очищая душу и ставя окончательную точку в его поездке в столицу:

— Завтракать!

…

Начались зимние каникулы, а это означало, что скоро Новый год.

В лавке тёти Чжан появилось много новых сладостей, а у входа выставили разнообразные петарды.

Только в это время года у детей появлялись деньги, и с утра до вечера они группами по трое-пятеро приходили за покупками.

Ли Чжуйюань тоже пришёл за покупками.

— Брат Юань!

— Брат Юань!

Хуцзы, Шитоу и другие ребята радостно замахали Ли Чжуйюаню.

Они тоже получили новогодние деньги, но, поскольку обычно были на мели, деньги у них быстро приходили и так же быстро уходили. Они уже всё потратили.

Сейчас они просто сопровождали тех, у кого деньги ещё остались, и наперебой советовали, какие петарды лучше, в надежде, что им тоже перепадёт парочка.

Увидев, что брат Юань тоже пришёл за петардами, они тут же подошли к нему и стали советовать.

Ли Чжуйюань взял несколько коробок петард и бенгальских огней, а потом спросил:

— А вы что хотите? Берите сами.

Глаза ребят тут же загорелись, но каждый взял лишь по самой дешёвой коробочке.

— Берите ещё.

Видя такую щедрость, ребята перестали стесняться и выбрали то, что им нравилось.

Ли Чжуйюань расплатился и ушёл.

А Хуцзы и Шитоу, прижимая к себе петарды, побежали хвастаться перед другими детьми.

Вернувшись домой, Ли Чжуйюань подошёл к Жуньшэну, который плёл бумажных человечков:

— Брат Жуньшэн, дай мне две сигареты.

— Хорошо.

Жуньшэн зажёг две тонкие ароматические палочки и протянул их мальчику.

Мальчик, взяв палочки, подошёл к А Ли и протянул ей одну.

Затем они начали раскладывать петарды в разных местах и поджигать их палочками.

Во дворе и на огороде то и дело раздавались хлопки.

Инь Мэн вышла из дома с разметочным шнуром в руках. Она слегка повернула шею и, глядя на играющих внизу детей, на мгновение замерла:

— Какие они забавные.

Жуньшэн кивнул и спросил:

— Тоже хочешь петарды повзрывать?

Инь Мэн кивнула:

— Да, всё-таки Новый год.

— Подожди.

Жуньшэн отложил ивовый прут, зашёл в дом и вынес восемь больших ракет:

— На, взрывай.

— Это?

— Да, а то скоро срок годности выйдет. Сейчас хоть какой-то звук будет.

— Папа меня вызывает, папа меня вызывает!

Тань Вэньбинь, с пейджером на поясе, вышел, указывая на него пальцем и выпячивая бёдра. Двигался он так, словно у него был вывих таза.

На экзаменах он получил хорошие оценки, и Тань Юньлун купил ему пейджер. С тех пор он постоянно носил его на поясе и даже специально купил в посёлке новые джинсы и ремень.

Жуньшэн:

— Тебя папа по лицу вызвал?

— Ха, я знаю, ты просто завидуешь.

Тань Вэньбинь, продолжая выпячивать бёдра, как краб, спустился со двора.

Эта походка вызвала улыбку и у стоявшей сзади Инь Мэн, и у сидевшей во дворе и пившей чай Лю Юймэй.

Тань Вэньбинь добежал до лавки тёти Чжан, чтобы позвонить, а затем вернулся и крикнул Ли Чжуйюаню, который всё ещё играл с А Ли на огороде:

— Брат Сяо Юань, мой папа сказал, что скоро из участка пришлют машину за тобой и дедом Ли. Говорит, привезли странный труп, надо посмотреть.

— Хорошо, — кивнул Ли Чжуйюань и вместе с А Ли вышел с огорода. Они подошли к колодцу во дворе, чтобы вымыть руки.

Тань Вэньбинь спросил:

— Мне сбегать за дедом Ли?

Лю Цзинься взяла какой-то заказ и позвала Ли Саньцзяна на обсуждение. Он ещё не вернулся.

Ли Чжуйюань покачал головой:

— Не нужно, мы сами справимся.

— Хорошо, — Тань Вэньбинь был того же мнения. Поедет прадед или нет — разницы никакой.

Жуньшэн спросил:

— Сяо Юань, нам ехать?

— Брат Жуньшэн, если понадобится, я вас позову.

— Хорошо, — Жуньшэн спустился со двора, разорвал упаковку ракеты и вытащил фитиль.

Вскоре подъехал полицейский мотоцикл с коляской. Тань Вэньбинь, крича «Дядя Лю», усадил Ли Чжуйюаня в коляску.

Когда они уехали, Инь Мэн, взяв ароматическую палочку, подожгла одну из ракет:

— Бум… бах!

Взорвав одну, Инь Мэн посмотрела на Жуньшэна и сказала:

— Слушай, а почему у вас здесь так спокойно?

Жуньшэн указал в сторону дома бородача:

— Сяо Юань говорит, потому что там лежит один большой, и он ещё не умер.

— А когда он умрёт?

— Не знаю, да и неважно. Ещё один семестр, и Сяо Юань уедет в университет. Потерпи немного.

В это же время Тань Вэньбинь, сидевший в коляске мотоцикла, тоже не переставая потирал руки. После сильных потрясений долгая спокойная жизнь казалась немного скучной.

Приехав в участок, их встретил сам Тань Юньлун.

Тань Вэньбинь вытащил две сигареты, одну протянул дяде Лю, который вёл мотоцикл, а другую — Тань Юньлуну:

— На, капитан Тань, закури.

Тань Юньлун взял сигарету и спросил:

— Опять закурил?

Тань Вэньбинь сунул пачку обратно в карман и улыбнулся:

— Да нет, это же Новый год, дед Ли угостил.

— Сяо Юань, пойдём со мной.

— Хорошо, дядя Тань.

Тань Юньлун повёл Ли Чжуйюаня в кабинет судмедэксперта, Тань Вэньбинь, естественно, пошёл с ними.

— Капитан Тань, это… — молодая женщина-судмедэксперт была удивлена, увидев двух подростков.

Она помнила, как в прошлый раз разговаривала с пожилым ловцом трупов, и тот дал ей много ценных советов.

Разве в этот раз не должны были позвать его? Почему его нет?

— Судмедэксперт Ван, начинайте, — сказал Тань Юньлун, не вдаваясь в объяснения.

Судмедэксперт Ван подвела их к каталке и, взявшись за край белой простыни, всё же с беспокойством спросила:

— Капитан Тань, вы уверены? Я боюсь их напугать.

Тань Вэньбинь пожал плечами:

— Не волнуйтесь, что там, гигантское вздутие? Подумаешь.

Хотя тело было накрыто простынёй, видневшиеся из-под неё сильно опухшие ноги говорили о том, что оно долго пробыло в воде.

— Тут не только гигантское вздутие, — судмедэксперт Ван сдёрнула простыню, и под ней оказалось раздутое тело, в груди которого зияла пустота, словно оттуда ложкой вычерпнули кусок свиного холодца.

Судмедэксперт Ван ожидала, что это напугает ребят, но, к её удивлению, они с интересом подошли к телу с двух сторон и принялись его разглядывать.

— Эй, а это интересно, брат Юань.

— Угу.

— А что это за дыра, ещё и круглая? Как это получилось? Неужели это то самое?

— Нет.

— Тогда это?

— Тоже нет.

Судмедэксперт Ван, стоявшая рядом, ничего не понимала.

Тань Юньлун не выдержал и посмотрел на сына:

— Говори по-человечески.

Тань Вэньбинь недовольно ответил:

— А не надо было книжки не читать.

Тань Юньлун: «…»

Увидев, что отец, кажется, действительно начинает злиться, Тань Вэньбинь поспешил объяснить:

— Пап, это профессиональные термины, я их у деда Ли научился.

Он читал «Записки о странностях рек и озёр» и только что вспомнил о «упавшем замертво матери и дитя» и «упавшем замертво-паразите», но Сяо Юань оба варианта отверг.

Ли Чжуйюань указал на что-то зелёное в углублении на теле.

Судмедэксперт Ван сказала:

— Водоросли?

Ли Чжуйюань покачал головой:

— Не водоросли, а шерсть животного.

Тань Юньлун:

— Ван, ты не делала анализ?

— Я… — судмедэксперт Ван смутилась. — Это моя оплошность, я не заметила.

— Дядя Тань, а где нашли это тело?

— В реке Тунсин. Мы уже отправили людей вверх по течению, чтобы проверить недавние случаи исчезновения мужчин среднего возраста.

— Что к нам ближе: верховье или низовье?

— Это что значит? — Тань Юньлун не понял.

Тань Вэньбинь вмешался:

— Сяо Юань, я знаю эту реку. Она сначала протекает через наш посёлок, а потом идёт в соседний.

Ли Чжуйюань сказал:

— Дядя Тань, ищите в низовье, а не в верховье.

— Труп может плыть против течения?

— Да, а вдруг его лодка зацепила? Такое ведь возможно.

— Ладно, я понял, — хотя Тань Юньлун всё ещё не понимал, он решил попробовать последовать совету.

То ли из-за таинственности, то ли из-за общей атмосферы, но судмедэксперт Ван теперь относилась к ребятам с некоторым уважением. Она указала на тело и сказала:

— И ещё, это тело как-то странно пропитано водой.

Тань Вэньбинь, услышав это, тут же оживился:

— А вот это хорошо, сейчас вернёмся и прихватим инструменты.

Ли Чжуйюань сказал:

— Ничего страшного, это нормально.

Судмедэксперт Ван с сомнением переспросила:

— Это нормально?

— Да, не волнуйтесь.

Выйдя из кабинета, Тань Юньлун снова позвал Лю, и тот отвёз ребят обратно.

Выйдя из машины на деревенской дороге перед домом, Тань Вэньбинь наконец не выдержал и спросил:

— Сяо Юань, так что это было?

— Трупный демон.

Что-то вроде той старухи с кошачьим лицом. Труп животного, накопивший обиду, слился с человеческим телом.

— О? — Тань Вэньбинь очертил в воздухе круг. — А та недостающая часть — это и есть сам демон?

— Да.

— Тело здесь, а он куда делся?

— Он испугался и сбежал.

— Испугался и сбежал? — Тань Вэньбинь повернулся в сторону дома бородача. — Зашёл на нашу территорию и испугался? Неудивительно, что ты сказал моему отцу искать в низовье. Логично, раз этот трупный демон испугался и сбежал, значит, он направлялся сюда.

Обычный труп плывёт по течению, а трупный демон, плывущий против течения, — это совсем не странно.

— Значит, тот пропитанный водой труп тоже не станет упавшим замертво?

— Да, не станет.

Тань Вэньбинь с无奈地 усмехнулся:

— Мне кажется, дом бородача надо снести и построить на его месте храм. Он и вправду охраняет покой нашей земли.

— Брат Биньбинь.

— А?

— Учись хорошо.

— А что ещё делать? Эх, кроме как тянуться к знаниям,好像 больше и заняться нечем.

Вернувшись домой, Ли Чжуйюань увидел, что пришёл Ли Вэйхань и принёс много вещей.

Это были посылки из столицы от Ли Лань.

Ли Лань на все праздники присылала подарки, и каждый месяц — денежный перевод, никогда не пропускала.

В этом году новогодних подарков было особенно много, в основном потому, что добавилась доля «сына».

Новая одежда, новая обувь, новые канцтовары и всякие сладости — целых два больших мешка.

Ли Вэйхань с улыбкой сказал Ли Чжуйюаню:

— Сяо Юань, видишь, мама о тебе помнит.

Ли Чжуйюаню оставалось лишь изобразить радость и разыграть перед дедом небольшую сценку.

Да, он знал. Таким образом она напоминала ему, что всё ещё помнит о нём.

В канун Нового года, в обед, Ли Чжуйюань с Ли Саньцзяном пошли к Ли Вэйханю на праздничный обед.

Изначально Ли Саньцзян хотел позвать Ли Вэйханя, Цуй Гуйин и остальных к себе на новогодний ужин, но начались каникулы, и дяди Ли Чжуйюаня снова подкинули своих детей родителям, так что дома опять открылась школа.

Ли Вэйханю было неудобно вести всех детей в дом Ли Саньцзяна, поэтому они выбрали такой компромисс.

Выходя с Ли Чжуйюанем после обеда, Ли Саньцзян не переставая ругал этих неблагодарных.

Домой они пошли не сразу, а зашли в дом бородача. Поскольку он тоже принадлежал Ли Саньцзяну, перед Новым годом там нужно было прибраться.

Жуньшэн и Инь Мэн уже некоторое время убирались. Ли Саньцзян схватил метлу и присоединился к ним. Даже Ли Чжуйюань взял тряпку и стал протирать столы и стулья.

Когда они закончили, уже смеркалось.

Ли Саньцзян, подбоченившись, с улыбкой пожаловался:

— Эх, большое хозяйство — это не всегда хорошо. Убираться — та ещё морока, ха-ха.

Наконец, Ли Саньцзян поставил во дворе две большие ароматические палочки в виде пагод.

Их сделала сама тётя Лю. Если бы пришлось покупать, Ли Саньцзян бы их не зажёг.

Дым от палочек вился в воздухе. Жуньшэн, стоя рядом, несколько раз глубоко вдохнул.

Ли Саньцзян махнул на него рукой:

— Иди, иди, это для бодхисаттв, чтобы и в следующем году вас оберегали.

Услышав это, Ли Чжуйюань, Жуньшэн и Инь Мэн невольно посмотрели на персиковую рощу впереди.

'А ведь и правда, спасибо ему за то, что оберегает. Так оберегает, что у всех нет работы'.

Но эта мысль осталась лишь в их головах. Максимум, они могли немного поворчать, но не более того. В конце концов, отсутствие упавших замертво — это хорошо.

На новогоднем ужине Ли Саньцзян раздал красные конверты. Получили все, кроме Лю Юймэй, ведь все были либо его младшими, либо работниками. А Чжуанчжуану он дал конверт ещё утром, перед тем как тот уехал домой на Новый год.

Лю Юймэй тоже раздала новогодние деньги.

Затем А Ли отдала оба своих конверта Сяо Юаню.

Девочка помнила, как мальчику не хватало денег.

Ли Чжуйюань, взяв А Ли за руку, зашёл в восточную комнату, открыл её шкатулку с сокровищами и положил туда все четыре конверта.

Вечером все собрались у телевизора смотреть новогодний концерт.

Когда закончился обратный отсчёт, из телевизора донеслись радостные крики, а на улице загремели фейерверки.

Местные жители обычно не считали возраст по месяцам, а просто прибавляли год на Новый год.

Ли Чжуйюань, держа А Ли за руку, стоял на краю двора и смотрел на далёкие, едва различимые вспышки фейерверков.

— А Ли, мы стали на год старше.