Ловец трупов

Повар, с любовью приготовив блюдо, медленно вытирает руки и, стоя поодаль, молча наблюдает, как гости наслаждаются его творением.

Убийца, совершив преступление, прячется в толпе и тайком возвращается на место происшествия, чтобы коснуться натянутой полицейской ленты.

Ли Чжуйюань не знал, к кому из них он относится. Возможно, ни к тому, ни к другому.

Потому что сейчас он был ещё далеко не в том состоянии, чтобы черпать эмоциональную ценность в других.

Но он смутно ощущал, как в глубине его души зажёгся слабый огонёк — едва заметный, но по-настоящему горевший.

Это было похоже на то чувство лёгкости и увлечённости, которое он испытывал, когда рисовал упавших замертво дома. Сейчас он тоже был полон энтузиазма.

Он унаследовал болезнь Ли Лань, его душа была эмоциональной пустыней, но ведь и в пустыне могут расти кактусы.

И его скудные чувства могли колебаться под влиянием упавших замертво.

Об этом открытии было трудно рассказать посторонним. Они не только не поняли бы, но и сочли бы его сумасшедшим.

Неважно. Всё равно А Ли поймёт.

Ли Чжуйюань решил, что когда встретит девочку в Горном городе, то подробно расскажет ей о своих чувствах, чтобы она тоже разделила его радость от улучшения. Это будет их маленький секрет.

Сейчас взгляды всех упавших замертво были прикованы к Ли Чжуйюаню.

Мальчик знал, что они его видят.

Но он не боялся. То, что иней под его ногами и ногами Жуньшэна растаял, уже говорило об их отношении.

По крайней мере, сейчас они ещё сохраняли часть рассудка и понимали, кто помогает им отомстить.

Что с ними будет после мести, смогут ли они и дальше соображать — честно говоря, даже сам Ли Чжуйюань на это не особо надеялся.

Предки семьи Ци оставили своим потомкам средства противодействия, но они никак не могли предвидеть, что в будущем под этой деревней окажется столько трупов, умерших насильственной смертью.

Когда он изменил здесь фэн-шуй, благословение превратилось в проклятие, и, соединившись с этой толпой упавших замертво, оно неизбежно вызовет ещё более непредсказуемые изменения.

Обычные упавшие замертво после мести исчезают, но здесь им будет гораздо труднее это сделать.

К счастью, он уже велел Жуньшэну уничтожить выход, так что эти упавшие замертво не вырвутся наружу.

Единственная опасность, пожалуй, заключалась в том, что если в будущем какой-нибудь знающий коллега, увидев здешние прекрасные виды, сядет здесь помедитировать и войдёт в мир Инь, то его ждёт ужасная участь.

Даже сам Ли Чжуйюань осмелился прийти сюда, чтобы насладиться этим пиршеством мести, только сегодня.

После сегодняшнего дня он бы тоже не решился снова войти сюда в мире Инь.

Упавшие замертво не двигались. Кажется, его «прошу» их не тронуло.

Ли Чжуйюаню пришлось поторопить их ещё раз:

— Давайте быстрее, а то блюда остынут.

Ресторан открылся, и это был шведский стол.

Наконец, упавшие замертво приняли приглашение Ли Чжуйюаня и гуськом вошли внутрь.

Изнутри тут же донеслись пронзительные крики ужаса и визги, смешанные со звуком выстрела.

Ли Чжуйюань поправил одежду — действие совершенно бессмысленное в состоянии хождения в мире Инь.

Но, как дедушка Шань учил Жуньшэна не есть кожуру от батата, в жизни тоже нужна толика ритуала.

Он вернулся в храм предков, словно ступая в логово демонов.

Ли Чжуйюань спокойно шёл, проходя сквозь него.

В этом храме предков, как в реальности, так и в этом пространственном кармане, он бывал уже несколько раз, но каждый раз испытывал новые ощущения, словно пейзаж в парке, меняющийся со сменой времён года.

— Шмяк…

Красное и белое брызнуло ему на ботинки.

Ли Чжуйюань остановился, инстинктивно желая наклониться и вытереть, но тут же понял, что его невозможно испачкать.

Он поднял ногу — ботинок был по-прежнему чист.

Он вошёл в главный зал и сел на скамью лицом ко двору.

Ещё не конец, ещё рано.

Пламя мести должно гореть как можно дольше, чтобы его свет принёс жертвам хоть какое-то утешение.

Если эти палачи, чьи руки по локоть в крови, умрут слишком быстро, это будет для них слишком легко.

Ли Чжуйюань опёрся локтями о колени, подпёр подбородок ладонью и просто тихо смотрел.

Отчаянные вопли, жалобные мольбы о пощаде, истеричные крики — все эти звуки, смешиваясь, создавали на удивление гармоничную симфонию, исполняемую великим маэстро.

Несмотря на царивший шум, ему не хотелось произносить ни слова, чтобы не помешать представлению, идущему на сцене.

На губах мальчика играла улыбка.

Жаль, что здесь не было «посторонних».

Иначе, если бы кто-то подошёл к дверям храма и заглянул внутрь — мальчик с улыбкой, сидящий в центре на фоне кровавого и искажённого хаоса, — это была бы поистине великолепная композиция.

Время шло минута за минутой. Здесь не было чёткого ритма с прелюдией, развитием, кульминацией и финалом. Всё началось с апогея и так же резко должно было оборваться.

В этот момент к ногам мальчика подполз человек, точнее, половина человека. Это был староста.

За ним тянулся длинный кровавый след, усеянный кишками и прочими внутренностями.

По идее, он давно должен был умереть, но его «заставляли жить». Руки его были ещё сильны, он безостановочно скреб по плитам — в нём ещё теплилось желание жить.

Такие объекты для мести всегда интереснее, не хочется, чтобы они умирали сразу. Их нужно жевать по кусочкам, как сахарный тростник, выжимая весь сок.

Рядом, словно выгуливая собаку, гнал старосту Чжу Ян.

Староста уже прополз дальше, но Чжу Ян остановился и посмотрел на мальчика.

Ли Чжуйюань с недоумением указал за спину, но Чжу Ян не двинулся с места, а вместо этого двумя руками медленно раздвинул собственную грудную клетку.

Словно двустворчатые двери, его грудь раскрылась, и книги, которыми она была набита, посыпались на землю.

Некоторые были почти целы, другие превратились в кашу.

Качество этих пиратских изданий было действительно ужасным. От воды чернила расплылись, окрасив брюшную полость Чжу Яна в чёрный цвет, будто её вымазали сажей.

Ли Чжуйюань с недоумением смотрел на него, но вскоре понял.

В грудной клетке Чжу Яна, между рёбрами, была зажата ещё одна книга.

Эта книга сохранилась идеально. Даже пропитавшись водой, она по-прежнему отливала приятным глазу блеском.

Эта текстура была Ли Чжуйюаню очень знакома.

Дома у него были книги из такого же материала. Это была… бумага из кожи Будды, которую любил использовать Вэй Чжэндао.

Чжу Ян протянул руку и вытащил книгу. Два ребра при этом качнулись.

Он протянул книгу мальчику.

На обложке была надпись: «Весенние и осенние анналы семьи Ци».

Название напоминало знаменитую книгу «Вёсны и осени господина Люя».

Но Ли Чжуйюань прекрасно понимал, что предки семьи Ци, будь то их семейная история строительства императорских гробниц или последующая уединённая жизнь здесь, посвящённая изучению пространственного кармана, — любая часть их истории, записанная, имела бы огромную ценность.

Вот только сейчас он был в состоянии хождения в мире Инь. Он мог касаться предметов, но не мог их изменять.

Ему с самого начала не нравилось, где стоит эта скамья, но он не мог её сдвинуть. А это была единственная уцелевшая скамья, остальные были опрокинуты, так что пришлось смириться.

Короче говоря, мальчик сейчас не мог совершить даже такое простое действие, как перевернуть страницу.

Он немного пожалел, что так поспешно велел Жуньшэну уничтожить выход.

Конечно, это сожаление было чисто эмоциональным. Заранее он бы никогда не пошёл на риск выпустить упавших замертво.

Чжу Ян больше не преследовал старосту. Возможно, его часть игры закончилась, а остальное должны были доделать другие упавшие замертво.

Желание мстить было у всех, а мучителей было мало, так что приходилось делить их, как длинную сороконожку, на всеобщее удовольствие.

Чжу Ян сел перед Ли Чжуйюанем и положил книгу себе на колени.

Ли Чжуйюань как раз мог наклонить голову и смотреть вместе с ним.

Чжу Ян любил читать. Эта книга, «Весенние и осенние анналы семьи Ци», возможно, была утеряна где-то в глубине пруда, и он, став упавшим замертво, нашёл её.

Если бы не это стечение обстоятельств, книга вряд ли бы когда-нибудь увидела свет. Хотя, по правде говоря, перемещение из глубины пруда сюда окончательно лишило её шансов быть найденной.

Чжу Ян открыл первую страницу. Она была вся в разноцветных точках разного размера.

Он перевернул страницу — то же самое, плотно усеянная разноцветными точками.

Ли Чжуйюань широко раскрыл глаза. Он знал, что это его единственный шанс прочесть книгу, поэтому изо всех сил старался запомнить содержание каждой страницы.

Он знал, что память у него не фотографическая, не то что у тех двух одноклассников, которые действительно запоминали всё с первого взгляда.

Поэтому он мог лишь в промежутках, пока Чжу Ян переворачивал страницы, пробегать глазами ещё раз, чтобы точно запомнить.

А расшифровка, как с камнями на стенах храма, — это можно было отложить на потом, времени будет предостаточно.

Перелистывание закончилось быстро. Дойдя до последней страницы, Ли Чжуйюань поднял голову, закрыл глаза и быстро прокрутил в уме всё увиденное.

Когда он снова открыл глаза, то увидел, что тело Чжу Яна начало дрожать. Ногти на руке, державшей книгу, стали удлиняться и чернеть. На его обнажённых рёбрах появились рытвины от коррозии, и густой чёрный гной, словно чернила, начал капать на пол.

Он постепенно менялся, шаг за шагом окончательно теряя себя.

На самом деле, ещё когда они дошли до второй половины книги, Ли Чжуйюань заметил, что рука Чжу Яна дрожит, словно он из последних сил что-то сдерживает.

Теперь, когда книга была прочитана до конца, Чжу Яну больше не нужно было подавлять неудержимую ярость внутри себя.

И в этот момент пиршество мести, наконец, подошло к концу.

Но упавшие замертво, в большинстве своём, остались неудовлетворёнными.

Ли Чжуйюань понял, что ему пора уходить. Прикинув время, он понял, что полчаса ещё не прошло, но было уже близко.

Он хотел провести подсчёт трупов, чтобы сообщить полиции о количестве «скрывшихся от правосудия».

Но повсюedу валялись куски и обрывки, даже на балках висело несколько, так что подсчитать было невозможно.

Ладно, пора.

Перед уходом Ли Чжуйюань сказал стоявшему перед ним Чжу Яну:

— Я переведу твоей семье деньги за перелистывание.

Изначально багровые глаза Чжу Яна, услышав это, на мгновение прояснились. Хоть и ненадолго, но он определённо понял.

Одно дело — одно, другое — другое. Он подвёз их четверых, чтобы не ехать одному, а брат Лянлян не только купил ему сигареты и еду, но и заплатил за обед.

Трупы под водой сами построили мост, чтобы вывести их из тёмного пруда, а он, в свою очередь, пробудил их, чтобы они могли отомстить.

Здесь они были квиты. Но за перелистывание книги он остался в долгу, и этот долг нужно было вернуть.

Окружающие упавшие замертво молча сходились к Ли Чжуйюаню, следуя пробуждающемуся в них жестокому инстинкту.

— Р-р-р!

Чжу Ян издал низкий рык. Два ряда рёбер пронзили плоть и выставились вперёд, как щит. Он обвёл всех ледяным взглядом, и подступившие упавшие замертво отступили на два шага.

Ли Чжуйюань с трудом мог представить, во что превратится это место в будущем. Если запереть их всех здесь, не станет ли это новым инкубатором для чудовищ?

И что в итоге из этого выйдет?

К счастью, им отсюда не выбраться.

Ли Чжуйюань закрыл глаза, завершая хождение в мире Инь.

Когда он снова открыл их, то увидел, что Жуньшэн собирается ущипнуть его за руку.

— Брат, я проснулся.

— Подожди, я сначала Сяо Юаня разбужу.

Жуньшэн ущипнул.

— Ай… Брат, я проснулся.

— А, ой, хе-хе, — Жуньшэн смущённо почесал затылок.

— Жуньшэн-гэ, пойдём.

— Хорошо.

Жуньшэн наклонился, предлагая мальчику залезть на спину.

— Брат, я могу сам идти.

— Ты устал, а я поел.

Ли Чжуйюань вытер с уголка глаза засохшую кровь и всё же залез на спину Жуньшэна.

Они не пошли через деревню, а снова обошли гору.

Когда они поднялись на вершину, был уже полдень. Яркое солнце разогнало утреннюю сырость.

Спустившись с горы и обойдя её, они вышли на главную дорогу. Одна за другой к ним подъезжали полицейские машины и грузовики.

Из заднего окна второй полицейской машины высунулись Тань Вэньбинь и Сюэ Лянлян, радостно махая руками.

Ли Чжуйюань и Жуньшэн тоже сели в полицейскую машину. Без сирен они остановились у въезда в деревню, и полицейские ворвались внутрь.

Ожидаемого ожесточённого сопротивления и трудных арестов не произошло, потому что большинство молодых мужчин и женщин деревни, казалось, «скрылись от правосудия».

Многие тела жертв так и не нашли, но в деревне осталось слишком много улик, почти в каждом доме, что указывало на всеобщее участие.

В овраге нашли место, где они разбирали и закапывали машины.

Грузовик Чжу Яна ещё не успели разобрать. Сюэ Лянлян и остальные забрали свой багаж, а Ли Чжуйюань взял письмо Чжу Яна жене и дочери, где был указан адрес и телефон их деревни.

Хотя в расследовании было много необъяснимого, это, без сомнения, было крупное дело. Однако на фоне тогдашней борьбы с дорожными бандитами оно было лишь одной из многих историй.

Возможно, много лет спустя, когда кто-то услышит о «дорожных бандитах», это покажется ему странным и непонятным, словно трудно поверить, что такое могло происходить в реальности.

А может, какой-нибудь энтузиаст, роясь в пыльных архивах, наткнётся на это дело и, столкнувшись с его необъяснимыми деталями, построит множество теорий заговора.

Но это всё будет потом.

Как простые заявители, Сюэ Лянлян и Тань Вэньбинь не были задержаны надолго.

Вероятно, потому, что они знали, что Сяо Юань будет делать что-то особенное, и поэтому, заявляя в полицию, проявили осторожность. Они сказали, что ночью они вчетвером гуляли в лесу и стали свидетелями того, как на оставшегося в грузовике Чжу Яна напали, скрыв тот факт, что они были в деревне.

Узнав, куда они направляются, полиция хотела выделить машину, чтобы отвезти их четверых прямо в Горный город.

Но Сюэ Ллянлян отказался, сказав, что не хочет доставлять хлопот, и согласился лишь на то, чтобы их довезли до следующего города, где они снова купили билеты на поезд.

На этот раз это были сидячие места, но, к счастью, ехать было недолго.

— Горный город! Пассажиры, выходящие в Горном городе, проверьте свои вещи и готовьтесь к выходу! Просыпайтесь, Горный город!

Голос проводницы прервал сладкие сны многих. Это была не конечная станция, поэтому половина пассажиров, вытерев слюну, встала за багажом, а другая половина, сменив позу, продолжила спать.

Четверо вышли с вокзала. Все выглядели уставшими. Любой, чьё путешествие было прервано таким образом, с трудом бы сохранил бодрость.

К счастью, хоть и произошло нечто ужасное, все быстро пришли в себя, ведь они были «видавшими виды».

У вокзала толпа пожилых женщин с табличками наперебой предлагала свои маленькие гостиницы, некоторые даже хватали за багаж.

Сюэ Лянлян выбрал единственную женщину, которая не кричала о «специальных услугах».

И не ошибся. Гостиница была небольшой, но чистой. Хозяин дал им многоместный номер с четырьмя стоящими рядом кроватями.

Они оставили вещи, по очереди приняли душ и рухнули спать.

Ли Чжуйюань спал чутко и проснулся через три часа. Больше уснуть он не мог и просто сидел на кровати, глядя на светлеющие от солнца шторы.

Когда проснулись и остальные, они сдали номер и пошли в закусочную внизу.

Хозяйка с мужем сначала спросили их на чунцинском диалекте, что они будут есть. Тань Вэньбинь и Жуньшэн, шедшие впереди, не поняли.

Увидев, что они не местные, хозяйка замедлила речь и начала говорить по слогам. Хотя это всё ещё был чунцинский, она, вероятно, считала, что так говорит на идеально чистом путунхуа.

Подошёл Сюэ Лянлян и с улыбкой сказал:

— Спрашивают, сколько лянов (прим.: лян — мера веса, около 50 г, здесь используется для обозначения размера порции). Хозяин, две порции по три ляна чаошоу (прим.: вид пельменей), в светлом бульоне.

— Будет сделано! А вам?

Тань Вэньбинь:

— Чаошоу в красном бульоне, три цзиня (прим.: 1 цзинь = 10 лянов, около 500 г).

Жуньшэн:

— Чунцинская лапша, пять цзиней.

Хозяйка:

— …

В итоге, им всё же приготовили.

Тань Вэньбиню принесли самую большую миску в заведении, а Жуньшэну — таз.

Потрогав край таза, Жуньшэн почувствовал себя как дома.

Ли Чжуйюань не смог съесть свои три ляна, и Сюэ Лянлян переложил часть к себе в миску.

Тань Вэньбинь и Жуньшэн ели так, что с них пот градом лил. В конце Жуньшэн выпил даже бульон.

Хорошо, что время завтрака уже прошло, и в закусочной было мало людей, иначе они бы точно привлекли всеобщее внимание.

После еды Сюэ Лянлян поймал такси, и они поехали в отель в районе Гуаньиньцяо. Это был отель, с которым сотрудничала его новая работа, что-то вроде ведомственной гостиницы.

Вчера они приехали ночью и сразу легли спать, так что только сейчас смогли по-настоящему увидеть Горный город.

Это был очень очаровательный город. В нём сочетались современные здания и сооружения со следами прошлого. Разные исторические эпохи гармонично переплетались, а холмистый рельеф создавал неповторимый колорит.

Ли Чжуйюань подумал, что можно даже не ходить по достопримечательностям. Просто ехать на машине по этому городу — уже было невероятным наслаждением.

Новый отель был гораздо лучше. Сюэ Лянлян предъявил свои документы и рекомендательное письмо, оформил один номер за счёт работы и ещё один — за свой счёт.

Отель был на восьмом этаже, с лифтом. Жуньшэн впервые ехал в лифте и, будучи таким большим, стоял в нём немного скованно.

Войдя в номер, Сюэ Лянлян сказал, что ему нужно сначала съездить на новую работу, отметиться и оформить документы, а завтра он поведёт их гулять по достопримечательностям. Тань Вэньбинь и Жуньшэн решили пока прогуляться рядом с отелем.

Ли Чжуйюань позвонил по номеру, который дала ему Лю Юймэй. На том конце ответил мужской голос. Узнав адрес отеля, он попросил Ли Чжуйюаня спуститься вниз, сказав, что машина уже ждёт.

Это очень удивило Ли Чжуйюаня. Так быстро?

Спустившись в холл, он действительно увидел новую чёрную машину. Водитель в белых перчатках вышел и спросил:

— Прошу прощения, вы молодой господин Ли Чжуйюань?

— Меня зовут Ли Чжуйюань, но я не молодой господин.

— Прошу, садитесь.

Водитель открыл ему дверь. Сев в машину, Ли Чжуйюань увидел, как из отеля выбежала модно одетая женщина с рыжими волнистыми волосами, неся в руках сумку. Её высокие каблуки громко цокали по полу.

— Что такое? Что за спешка? Разве не к ужину нужно было ехать? Почему вдруг вызвали?

Затем женщина увидела сидевшего на заднем сиденье мальчика и недовольно спросила:

— И кто это? Почему он в моей машине?

Водитель невозмутимо ответил:

— Молодой господин Ли — почётный гость хозяина. Госпожа, хозяин велел сейчас же ехать в Весенний сад. Если вы не хотите, можете не ехать.

— Ты…

Женщина очень разозлилась, но сдержалась.

Водитель открыл ей дверь переднего пассажирского сиденья. Женщина, увидев это, недовольно надула губы, но всё же села.

Ли Чжуйюань только сейчас понял, что эта машина была для неё, но из-за его звонка её маршрут изменили.

Весенний сад находился на горе. На какой именно, Ли Чжуйюань не знал, потому что в Горном городе повсюду были горы.

Проехав пост охраны, Ли Чжуйюань осмотрелся. Это было что-то вроде частного элитного клуба в китайском стиле, который использовался только для хозяев или для приёма важных гостей и не был открыт для посторонних.

Когда они вышли из машины, их встретила женщина средних лет в дорогой одежде.

Женщина с переднего сиденья вышла первой, нервно поправляя волосы и воротник. Вся её былая надменность исчезла, и она очень сдержанно произнесла:

— Невестка.

Женщина средних лет проигнорировала её и, увидев вышедшего Ли Чжуйюаня, улыбнулась, подошла и взяла его за руку:

— Молодой господин Чжуйюань, прошу за мной.

Ли Чжуйюань кивнул. Ему надоело поправлять.

Молодая женщина пошла за ними, но женщина средних лет обернулась и строго на неё посмотрела.

— А, невестка, мне… мне нельзя? — спросила молодая женщина, указывая на себя.

Женщина средних лет покачала головой и, продолжая ласково улыбаться, повела мальчика дальше.

Молодая женщина осталась одна, топча ногой от злости.

Пройдя по галерее и через пруд с лотосами, они, наконец, в самой дальней беседке, увидели знакомых.

Лю Юймэй сидела на каменной скамье, а рядом стоял седовласый старик и заваривал чай.

В другом углу беседки сидела девочка, которую он не видел много дней, и смотрела на лотосы.

И тут, среди лотосов, она увидела того, по кому скучала.

Девочка подошла. Знатная дама, казалось, знала её привычки и, отпустив руку мальчика, молча отошла.

Ли Чжуйюань взял А Ли за руку. А Ли, посмотрев на мальчика, нахмурилась и надула губы.

Лю Юймэй, до этого спокойная, лишь мельком взглянув на мальчика, тут же посерьёзнела и повысила голос:

— Ах ты, негодник! Опять себя довёл! Снова ослепнуть захотел?!

Седовласый старик, заварив чай, сел и с удивлением смотрел, как девочка так близко общается с кем-то и даже проявляет эмоции.

— Хлоп!

Лю Юймэй выплеснула свежезаваренный чай на землю.

Старик понял, тут же встал, почтительно поклонился и вышел из беседки.

Лю Юймэй снова строго посмотрела на мальчика и спросила:

— Говори, что ты опять натворил? Посмотри, в каком ты состоянии! Опять нашу А Ли заставил волноваться.

Ли Чжуйюань ответил:

— По дороге не повезло, наткнулись на деревню дорожных бандитов.

— И что?

— Вызвали полицию.

Лю Юймэй слегка нахмурилась. Она знала, что мальчик что-то скрывает, но не могла расспрашивать дальше. Ведь она ещё вернётся в дом Ли Саньцзяна, и мальчик тоже вернётся. И пока им придётся жить там, их словесные поединки будут продолжаться.

Ли Чжуйюань наклонился к уху А Ли и прошептал:

— Эти разбойники хотели нас обидеть, и я в ту же ночь со всеми ними разобрался.

Девочка, держа мальчика за руку, радостно качнулась, и на её щеках появились две ямочки.

———

(Примечание автора: Эту главу я начал писать с полудня, писал очень долго, несколько раз переделывал. В основном потому, что если не обработать так, то главу могут не пропустить. Наша тема легко может задеть чувствительные струны, и вы часто замечаете, что время публикации до полуночи, а видите вы главу уже после, потому что после публикации её блокируют, и только после исправления выпускают. Всё-таки сюжет, связанный с реальностью, легко может стать чувствительным, прошу всех понять.)