Ловец трупов

'Ли Лань, до чего же ты омерзительна'.

Матери других людей — это тёплые гавани, дарящие детям заботу и утешение.

А при виде своей матери Ли Чжуйюань почувствовал, как его человеческая кожа вот-вот начнёт сползать с лица.

Они были не только матерью и сыном, но и двумя пациентами.

С какой-то стороны, они должны были быть самой понимающей парой матери и сына на свете.

Но именно поэтому, когда они оказывались лицом к лицу, все их маски становились бесполезны, хотя именно на этих масках и держалось их существование.

Потому что оба они были слишком умны.

Ли Чжуйюань закрыл глаза.

За последние полгода он научился хорошо контролировать свою болезнь, особенно в последние несколько месяцев, когда приступов не было вовсе.

Он отчётливо ощущал в себе перемены: общаясь с посторонними, он перестал вглядываться в их лица и жесты, чтобы идеально сыграть свою роль для каждого.

Ему постепенно становилось лень играть перед чужими.

А с близкими он часто намеренно не играл, с радостью ощущая каждую, пусть и крошечную, инстинктивную эмоциональную реакцию.

Это был росток, и он верил, что под его бережной заботой тот вырастет в могучее дерево.

Однако чем выше строишь здание, тем больнее падать.

Как ни нелепо, от одной лишь мимолётной встречи всё его «лечение» за последние полгода пошло трещинами, а за трещинами вполне мог последовать и обвал.

Потому что перед Ли Лань все твои позы, жесты и выражения лица мобилизуются. Ты знаешь, что маска бесполезна, но, когда с тебя срывают одежду, ты инстинктивно хватаешься за всё, чем можно прикрыться.

К счастью, сейчас была не та ситуация, как тогда, когда он отвечал на звонок в лавке тёти Чжан, одновременно выдерживая ядовитые насмешки Ли Лань и разыгрывая перед Ли Вэйханем и Цуй Гуйин сцену материнской нежности.

Он приехал в городок, чтобы попросить дедушку Чжана помочь ему «расшифровать» оставшиеся местоположения. Это никак не было связано с тем, чей он сын и какие у них с матерью отношения. Он слишком хорошо знал причуды этих старых профессоров: для них возможность вместе поработать над новой исследовательской задачей была сама по себе удовольствием.

Поэтому ему не нужно было здесь устраивать представление с Ли Лань. Ему было всё равно на взгляды окружающих.

Это была социальная сеть Ли Лань, а не его, Ли Чжуйюаня.

Мать раскрыла объятия, но не дождалась, чтобы сын бросился в них.

Ли Чжуйюань спокойно отвёл взгляд. Он не стал хватать за руку У Синьханя или учителя Яня с просьбой поскорее увести его отсюда.

Это был его дом, а женщина напротив — его мать. Двум старикам было бы неудобно так поступать. Конечно, можно было бы добиться своего объяснениями, обманом и настойчивостью, но это было бы слишком хлопотно.

Всё могло быть намного проще.

Например… убежать.

Однако Ли Лань опередила его.

Всё-таки они были партнёрами по сцене в течение многих лет. Даже после долгой разлуки взаимопонимание никуда не делось.

Едва у Ли Чжуйюаня мелькнула мысль о побеге, Ли Лань уже начала действовать.

Всё произошло в мгновение ока. Когда Ли Лань поняла, что сын не бросится в её объятия, она, так и не выпрямившись, подбежала к нему.

Два действия слились в одно так быстро, что посторонние вряд ли заметили бы что-то неладное.

Ведь сценарий был не один. Если сын не бежит к матери, то вполне нормально, что мать сама подбегает обнять ребёнка.

А ребёнок? Давно не видел маму, немного оробел и застеснялся — это тоже легко понять.

Ли Лань обняла Ли Чжуйюаня.

Мальчик не удивился. Старший товарищ есть старший товарищ.

В уголках глаз Ли Лань блестели слёзы, выражение лица было подобрано идеально. Правой рукой она обхватила его спину, левой — прижала к себе его голову и поцеловала в щёку.

Ли Чжуйюаню захотелось рассмеяться: надо же, смогла пересилить физическое отвращение и поцеловать.

Он чувствовал себя так, словно его обвил упавший замертво.

Но следующая фраза, которую Ли Лань прошептала ему на ухо после поцелуя, вернула Ли Чжуйюаню знакомое чувство покорности и слепого подчинения.

Обычные матери и дети — слабое место друг для друга. А они были ножами, нацеленными в эти слабые места.

Она тихо сказала:

— Хочешь узнать о том, что на дне моря?

Затем она повысила голос:

— Ну же, сынок, пойдём домой, мама с тобой поговорит.

На лице Ли Чжуйюаня появилась невинная улыбка, он тоже поднял руки и обнял стоявшего перед ним «упавшего замертво».

Мгновение спустя Ли Лань выпрямилась и извинилась перед директором У и учителем Янем, сказав, что хочет побыть с сыном.

Такая вежливость привела директора У и учителя Яня в некоторое замешательство, и они поспешно замахали руками, мол, не стоит спрашивать их разрешения.

Несколько вышедших на пенсию профессоров родом из Цзянсу пригласили их выпить чаю и сыграть в шахматы, и директор У с учителем тут же согласились.

Ли Лань взяла Ли Чжуйюаня за руку, и они пошли в сторону дома.

По дороге многие старики и старушки приветствовали их, и мать с сыном естественно отвечали.

Какие бы вопросы им ни задавали, их ответы и реакции были безупречны и нисколько не замедляли шаг.

Когда они открыли калитку и вошли во двор, картина материнской и сыновней любви не изменилась.

Дворик был маленький, дом — частью общей застройки, и соседи с крыльца могли видеть всё, что здесь происходит.

Ли Лань открыла дверь в дом и вошла внутрь.

Ли Чжуйюань, войдя следом, закрыл за собой дверь.

В тот миг, когда щёлкнул замок, температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов.

Это не было иллюзией.

Потому что мать и сын одновременно потеряли всё человеческое.

Ли Лань, похоже, была голодна. Сев за обеденный стол, она достала из ящика под ним несколько пакетиков и один из них швырнула сидевшему напротив мальчику.

Ли Чжуйюань взял пакетик, открыл его — внутри было прессованное печенье.

Он приехал сюда сразу после экзамена и действительно проголодался, но есть это не хотел. Он решил поберечь желудок: вечером ему предстояло пойти с директором У и остальными есть утку по-пекински в «Цюаньцзюйдэ».

На самом деле он не очень любил жирную утку, но сейчас ждал этого ужина с нетерпением.

Мальчик не спросил, откуда Ли Лань узнала о его связи с «тем, что на дне моря», потому что это было легко выяснить.

Он был одноклассником Чжэн Хайяна, Тань Юньлун навещал мать Чжэн Хайяна в психиатрической больнице, а потом он вместе с Тань Вэньбинем купил билеты в Горный город.

Долгое время за столом был слышен лишь звук жующей женщины.

Ли Чжуйюань повернул голову и посмотрел на стоявший в стороне термос. Он был покрыт слоем пыли — горячей воды внутри не было.

Он перевёл взгляд на раковину. По её краям виднелись красно-чёрные разводы. Когда долго не пользуешься краном, из него сначала течёт ржавая вода, и нужно дать ей стечь.

Ли Лань тоже только что вернулась домой.

Ли Чжуйюань положил руки на стол и стал перебирать пальцами, одновременно прокручивая в памяти несколько проигранных А Ли партий в го.

Ли Лань встала из-за стола, зашла в кабинет на первом этаже, который раньше был заперт, а затем вышла оттуда с портфелем в руках. Она извлекла из него папку с документами и бросила её мальчику.

После этого она взяла стакан и налила себе воды из-под крана.

Ли Чжуйюань развязал тесёмки на папке. Внутри лежал отчёт о расследовании под названием «Отчёт о расследовании инцидента с грузовым судном 841».

Это было то самое судно, на котором работали родители Чжэн Хайяна.

Ли Чжуйюань начал листать страницы. Некоторые места были замазаны — видимо, это была информация, недоступная даже Ли Лань.

В отчёте подробно описывалась история судна, его экипаж, контрабандная деятельность и последующее коллективное помешательство оставшихся в живых членов команды.

Долгое время за столом был слышен лишь шелест переворачиваемых мальчиком страниц.

Закончив читать, Ли Чжуйюань сложил документы обратно в папку, завязал тесёмки и пододвинул её к Ли Лань.

Для Ли Чжуйюаня этот отчёт был важен, но в то же время бесполезен, потому что в нём ничего не говорилось о том, что было на дне моря.

Ли Лань не спешила забирать папку. Вместо этого она достала из портфеля ещё одну, положила её на середину стола, а рядом — стопку чистых листов для отчёта и ручку.

Ли Чжуйюань встал, придвинул к себе вторую папку, развязал её и пробежал глазами заголовок: «Отчёт о расследовании аномальных явлений в Фэнду».

Часть документов из папки была изъята, она не была толстой, а цвет бумаги отличался — видимо, это была подборка материалов за разные годы.

Ли Чжуйюань не стал переворачивать страницу, а отложил папку в сторону. Затем он снова встал, придвинул к себе стопку чистых листов, взял ручку и начал записывать то, что рассказала ему мать Чжэн Хайяна о своём пребывании на дне моря.

Секретарь Ли Лань, тётя Сюй, уже расспрашивала мать Чжэн Хайяна, но уехала до того, как та всё рассказала.

Так что эту часть знал только он.

Ли Лань, очевидно, была не такой дурой, как тётя Сюй.

Закончив писать, Ли Чжуйюань оторвал два листа и пододвинул их на противоположную сторону стола.

И вот, за столом женщина читала отчёт, а мальчик — документы.

Ли Лань закончила первой. Она положила листы, закрыла глаза и постучала кончиками пальцев по столу.

Ли Чжуйюань тоже дочитал. Оказывается, в истории Фэнду было столько странных происшествий. Эти истории лишь изредка всплывали в местных сплетнях и туманных воспоминаниях стариков.

Время — лучший способ стереть следы. Даже если бы кто-то сейчас взялся за расследование, он бы уже не смог собрать такой подробный и основательный отчёт.

Как говорится, не бывает прозвищ на пустом месте.

Город призраков назывался так не зря.

Сверхъестественные явления, происходившие вокруг него, казалось, подчинялись определённой закономерности.

Ли Чжуйюань лично проводил поминальную службу на похоронах Инь Фухая и собственными глазами видел, как четыре призрака несли гроб.

Существовали ли на самом деле Инь Чаншэн из «Баопу-цзы» (прим.: даосский трактат) и те «друзья по Дао», о которых он говорил, Ли Чжуйюань не знал. Но теперь он был уверен, что Город призраков по-прежнему хранит некий уникальный…

Можно назвать это ритуалом, правилами или, более холодно, — невидимой для живых логикой существования.

У него была отличная память. Если он, повзрослев, отправится в Фэнду, чтобы разгадать его главную тайну, этот отчёт сэкономит ему массу времени.

Брат Лянлян говорил, что времени у Города призраков осталось немного.

Ли Лань достала из портфеля ещё одну папку и снова швырнула её мальчику.

Ли Чжуйюань открыл её. На первой странице был заголовок: «Отчёт о расследовании объекта гражданской обороны 572 в Цзиане».

Мальчик крепко сжал папку. Его лицо, до этого сохранявшее спокойствие, наконец дрогнуло.

Он почувствовал страх и растерянность.

Цзиань, сильно затопленное бомбоубежище, призраки Когурё, встреченные во время расследования.

Эту историю им рассказал инженер Ло тем вечером в Ваньчжоу, за ужином в уличной забегаловке.

Почему Ли Лань подсунула ему именно этот отчёт?

На отчёты о «Грузовом судне 841» и «Аномалиях в Фэнду» были прямые зацепки: он либо контактировал с кем-то, либо сам там был — всё это можно было проверить.

Но как мог просочиться разговор за ужином, когда они пили соевое молоко и ели жареную рыбу?

Рассказал Ло Тинжуй?

Или его допросили, и он доложил?

Нет, учитывая статус Ло Тинжуя, Ли Лань не могла этого сделать.

К тому же, брат Лянлян говорил, что они только недавно закончили проект в Ваньчжоу, и инженер Ло лично руководил работами.

Но если утечка произошла не от инженера Ло, то оставались только те, кто был там.

Сюэ Лянлян, Тань Вэньбинь, Жуньшэн.

Дыхание Ли Чжуйюаня стало прерывистым, на лбу выступил холодный пот.

Он хотел проанализировать, от кого именно произошла утечка, но для этого нужно было отбросить все чувства и отнестись к каждому с холодной, беспристрастной рациональностью.

В обычное время это было бы пустяком, сущей мелочью.

Но проблема была в том, что сейчас он сидел напротив Ли Лань, из последних сил сохраняя самообладание.

Любая маленькая трещина в этот момент могла привести к прорыву плотины.

Болезнь, которая давно не давала о себе знать, сейчас грозила выйти из-под контроля.

Ли Лань смотрела на побледневшее, искажённое страданием лицо сына. На её лице не было и тени беспокойства, наоборот, уголки её губ едва заметно дёрнулись в подобии улыбки.

Словно она смотрела на клоуна, который отчаянно кутается в одежду, но по сути остаётся совершенно голым.

Она заговорила. Это были первые слова, которыми они обменялись после возвращения домой.

Именно потому, что их объединяла одна болезнь, она лучше всех знала, как довести его до срыва.

Она сказала:

— Это был тот, кому ты доверяешь больше всех.

В сознании Ли Чжуйюаня тут же возник образ А Ли. Он рассказывал ей обо всём.

Внезапно он успокоился.

Ли Лань слегка прищурилась.

Мальчик раскрыл правую ладонь и посмотрел на давно исчезнувшие шрамы. Он вспомнил, что когда-то здесь было пять ранок от впившихся ногтей.

В тот вечер девочка разжала его ладонь, увидела раны, которые он сам себе нанёс, и решительно отвернулась.

На следующий день она уже снова сидела в комнате, поставив ноги на порог.

'Новость слил тот, кому я больше всего доверяю. А Ли рассказала Лю Юймэй, а та через свои связи доложила наверх?'

Логически это звучит складно.

При условии, что А Ли умеет говорить.

— Хе-хе… хе-хе-хе…

Ли Чжуйюань рассмеялся.

Задача, казавшаяся сложной и запутанной, свелась к «сколько будет один плюс один».

Обоснованная подготовка, атмосфера уединения матери и сына… самый острый кинжал в мире — это ложь, завёрнутая в правду.

Ли Чжуйюань поднял голову и посмотрел на сидевшую напротив Ли Лань.

'Зря ты добавила эту фразу'.

'Ты думала, это последняя капля, что сломит верблюда, а на самом деле — протянула мне верёвку'.

'Твои последние слова, по сути, раскрыли твои карты. «Отчёт об объекте гражданской обороны в Цзиане» ты вытащила наугад, это была игра на вероятность'.

'Ты не можешь заставить инженера Ло добровольно явиться на допрос и дать показания, но ты можешь посмотреть его послужной список и по его дальнейшим действиям понять, что он одержим призраками Когурё в том бомбоубежище'.

'Ты, должно быть, видела и отчёт о подземном дворце царства Юн. Ты предположила, что инженер Ло, скорее всего, расскажет нам об этом, ведь я всё ещё его ученик'.

'А рассказал ли он на самом деле — ты не знала'.

'Если бы я, поддавшись на твою игру в вероятности, всерьёз погрузился в размышления о том, кто именно намеренно слил информацию, я бы угодил в ловушку самообвинения'.

Ли Чжуйюань не спешил говорить. Он просто оторвал лист бумаги и вытер им пот со лба.

Затем снова взял ручку и начал писать о «Чжу Чанъюне». Об этой части Тань Юньлун, скорее всего, уже доложил, но о том, как изо ртов троих членов семьи Чжэн выползали черепахи, он не знал.

Пододвинув исписанный лист к Ли Лань, Ли Чжуйюань взял «Отчёт о расследовании объекта гражданской обороны 572 в Цзиане».

Да, инженер Ло говорил, что доложил, но сверху ему так и не ответили, потому что его «сон», о котором он сообщил, на фоне прочих докладов выглядел довольно заурядно.

До прибытия группы инженера Ло, до того, как объект затопило, там уже погибали люди.

После их приезда тоже немало людей осталось внутри и не смогло выбраться. То, что сам инженер Ло выжил, было большой удачей.

В горах действительно что-то откопали. Не гробницу, не алтарь, не подземный дворец, а…

Заключительная часть отчёта отсутствовала.

Не то чтобы Ли Лань её утаила, просто она и сама не знала, или, вернее, не могла принести полный отчёт домой.

Впрочем, читать заключение было не так уж и важно, потому что оно всё равно основывалось на догадках, построенных методом исключения.

'Потом сам туда съезжу. Культура Когурё меня не интересует, а вот «белый лунный свет» (прим.: идиома, означающая незабываемую первую любовь или несбыточную мечту) инженера Ло — очень любопытен'.

В тот вечер, когда инженер Ло рассказывал эту историю, он понял, что тот кое-что утаивает. Теперь, прочитав отчёт, он лишь убедился в своей правоте.

Что ж, сделка завершена.

Ли Чжуйюань встал из-за стола. Он направился не к выходу, а к тумбе, взял чайник, сполоснул его под краном, набрал воды, поставил на подставку и включил в розетку.

Пока закипала вода, мальчик взял тряпку со стола, вымыл её, тщательно протёр грязные края раковины, а затем снова сполоснул тряпку и аккуратно сложил её у раковины.

К этому времени чайник вскипел.

Ли Чжуйюань подошёл к Ли Лань и взял стакан, из которого она пила воду из-под крана.

Ли Лань всё это время наблюдала за его действиями со спокойным выражением лица.

Но её руки уже скрылись в рукавах плаща.

Ли Чжуйюань налил кипяток в стакан, поднёс его к своим губам и легонько подул:

— Фу… фу… фу…

Наконец, мальчик протянул стакан Ли Лань. На его лице сияла искренняя, заботливая улыбка, и он звонко произнёс:

— Мама, выпей горячей воды.

Тело Ли Лань начало мелко дрожать, дыхание стало прерывистым, на шее вздулись вены.

Давай,

померзимся друг другу.