Выходное свидание с Хиёри-сан! А потом—!

Наше настроение слегка подпортилось из-за той неловкой встречи с Кумой Ёсихидэ у места встречи, но после этого свидание с Хиёри-сан в выходной прошло просто отлично и принесло массу удовольствия.

Мы сели на поезд и поехали в кинотеатр в торговом центре — смотреть фильм, на который изначально и собирались.

Сам фильм оказался и правда очень хорош — вполне заслуживал всей шумихи вокруг него. После почти двух часов сеанса мы заглянули в ближайшее кафе, взяли лёгкий перекус и стали делиться впечатлениями.

Это был детектив, так что, обсуждая любимые сцены, мы старались не проговориться так, чтобы испортить удовольствие людям вокруг.

Когда разговор о фильме немного улёгся, Хиёри-сан посмотрела на меня и сказала:

— А знаешь, если подумать, так необычно видеть тебя в обычной одежде, Юсукэ-кун. Дома я уже пару раз заставала тебя в чём-то совсем расслабленном, но вот так, чтобы ты специально куда-то вышел… А, нет! Стой! Это уже второй раз!

— Ну да. В первый раз я тоже был не в форме, когда угощал тебя бургерами.

— Даже стыдно признаться, но тогда я как-то совсем не обратила внимания… Да, тебе очень идёт. Выглядишь аккуратно — и вообще очень здорово!

— Спасибо. Никогда ещё не слышал такого от девушки, так что мне даже неловко.

Я никогда не считал себя особенно модным и не носил ничего сверхъестественного, но, по крайней мере, рядом с девушкой смотрелся не совсем не к месту — похоже, этого было достаточно.

Чёрная куртка поверх белого худи, серые джинсы и простые кроссовки. Ничего броского, но я с облегчением понял, что её проверку этот образ всё-таки выдержал.

— Хиёри-сан, ты сама сегодня просто очаровательна. Тебе очень идёт этот наряд.

— Эхе-хе~! Спасибо!

Это был не просто ответный комплимент — я и правда подумал так с самого момента, как её увидел. И стоило мне это сказать, как она смущённо улыбнулась, явно очень довольная.

Белое короткое платье — или, может, это называлось туникой? — с полупрозрачным кружевом на рукавах и по подолу смотрелось очень мило, а этнические цветочные узоры добавляли образу очарования, но не делали его вычурным.

Снизу на ней были светло-коричневые шорты. И, присмотревшись ещё раз, я вдруг понял, что этот наряд открывал чуть больше обычного, и сам собой немного смутился.

— Вообще-то это один из моих любимых нарядов! Он немного скрадывает силуэт сзади, так что я в нём выгляжу стройнее. Правда, если не затянуть здесь ленточку, всё начинает расходиться, и кажется, будто я слегка полновата~.

— А, вот как. Значит, у вас и правда есть такие сложности. С такой фигурой, наверное, непросто.

— Вот именно! Я же не пытаюсь ничего специально подчёркивать, а всё равно почему-то выходит вот так~...

Затягивая ленточку под грудью, чтобы сделать силуэт чётче, Хиёри-сан чуть улыбнулась, а я, кивая, подумал, что девушкам и правда, наверное, непросто.

Наверное, это как раз из тех вечных трудностей, которые бывают у девушек с более пышной фигурой. Но как ни посмотри, Хиёри-сан в повседневной одежде выглядела просто чудесно. Видимо, я слишком уж задумчиво на неё смотрел, потому что она в ответ смущённо улыбнулась.

— Ну и ну… Ты слишком уж уставился. Кондиционер, конечно, работает, но мне уже становится жарко…!

— А, п-прости...

— ...Хотя вообще-то я не против. По тебе ведь видно, что ты правда считаешь меня милой, и мне от этого приятно.

Хиёри-сан сказала это с застенчивым, но счастливым выражением лица, и на этот раз уже меня самого будто бросило в жар.

И в тот момент я снова особенно ясно осознал: сегодня она и правда принарядилась ради меня. От этого мне стало ещё неловче, но вместе с тем и радостнее. А потом, словно пытаясь стряхнуть слишком уж сладкую атмосферу, Хиёри-сан заговорила снова:

— Т-так! И что будем делать дальше? Есть куда-нибудь желание заглянуть?

— Мм... меня вдруг заинтересовал оригинальный роман по тому фильму, который мы только что посмотрели. Может, зайдём в книжный?

— Отличная идея! Наверняка там целая серия. А ещё, может, по нему есть манга — я бы тоже с удовольствием посмотрела!

Решив так, я допил остатки айс-кофе.

Хотя я почти не добавлял туда ни молока, ни сиропа, почему-то он казался ужасно сладким. Закончив, мы вышли из кафе и направились к книжному магазину в торговом центре. Но тут я вдруг заметил кое-что в соседнем магазинчике аксессуаров и остановился.

— А, это...

— М? Что такое, Юсукэ-кун?

Хиёри-сан окликнула меня, когда я неожиданно застыл на месте.

Проследив за моим взглядом, она увидела, на что я смотрю, и удивлённо спросила:

— Заколка для волос? Что с ней?

— Я просто вспомнил, что ты говорила утром. Ты ведь сказала, что у тебя волосы стали длиннее, да?

— А...!

Ты не хотела стричься сразу, но и просто оставлять всё как есть тебе тоже не хотелось.

Вспомнив об этом, я посмотрел на полку с резинками и заколками и сказал:

— Вот я и подумал... может, попробовать что-то такое — просто для смены образа?

— А-а, понятно...! А ведь и правда хорошая идея!

Я почти ничего не понимал ни в женских причёсках, ни в аксессуарах, но Хиёри-сан эта мысль, похоже, понравилась.

Окинув взглядом полку, она снова посмотрела на меня и озорно улыбнулась.

— Тогда как насчёт того, чтобы ты выбрал сам? Что-нибудь такое, что, по-твоему, мне подойдёт.

— Э?! Я!?

— Ага, ты.

Услышав это так внезапно, я мгновенно вспотел от напряжения.

Выбирать что-то, связанное с волосами девушки — вещью, которой она наверняка дорожит, — казалось мне огромной ответственностью. Но я всё равно нервно начал рассматривать полку, стараясь подобрать что-то с умом.

— Ничего слишком броского... но и слишком простое — тоже как-то скучно...

— ...Фуфу!

Бормоча себе под нос и слишком уж серьёзно ко всему подходя, я никак не мог определиться.

Хиёри-сан смотрела на меня с весёлым интересом, а от этого я нервничал только сильнее.

— Л-ладно. Тогда вот это!?

— О, выбрал? Дай посмотреть!

После недолгих сомнений я поднял простую оранжевую заколку.

Показывая её ей с заметной неуверенностью, я увидел, как она с лукавой улыбкой склонила голову и спросила:

— Ого? Значит, вот что выбрал Юсукэ-кун! И по какой причине?

— Н-ну... я хотел взять что-то не слишком броское, но в то же время подходящее тебе. Оранжевый — яркий, тёплый цвет. Прямо как ты, Хиёри-сан.

— Вот как! Отличное объяснение!! А я уж подумала, что ты выбрал её под цвет того оранжевого, что было на мне вчера!

— Пф-ф!?

Точно — вчера ведь и правда был этот цвет. Услышав такое, я не выдержал и прыснул со смеху.

Может, этот оттенок и правда где-то засел у меня в голове... Я уже подумал, не выбрать ли что-то другое, но по виду Хиёри-сан было ясно: отступить мне уже не дадут.

— Ладно! Тогда я пойду её куплю!

— А, подожди! Раз уж это была моя идея, тогда я сам тебе её куплю.

— Э? Ты уверен?

— Да она не такая уж дорогая. И потом, это ведь я предложил, так что... ну... давай я.

У меня не нашлось красивой фразы, чтобы преподнести это как нечто особенно эффектное, так что я немного запнулся, но Хиёри-сан без колебаний согласилась.

Я взял у неё заколку, расплатился и потом снова протянул ей — уже аккуратно упакованную.

— Спасибо! Мне правда очень приятно!

— Ха-ха... пустяк. И у меня вряд ли хороший вкус...

— Неправда! Я и правда очень рада!

Хиёри-сан крепко прижала пакетик с заколкой к груди и мягко улыбнулась.

Глядя, с каким удовольствием она наслаждается этим моментом, я услышал, как она снова заговорила, на этот раз с закрытыми глазами:

— Потому что это подарок, который ты выбрал специально для меня, правда? Дело ведь не в цене — самое важное в том, что ты об этом подумал. Вот почему это так ценно.

Сказав это, она ещё раз крепче сжала пакетик.

Я смутился от её слов и промолчал, а потом она открыла глаза и подняла на меня взгляд.

— Так что спасибо. Я буду беречь этот твой подарок, Юсукэ-кун.

— ...Да. Я рад, что тебе понравилось, Хиёри-сан.

Мне было и неловко, и радостно — лучшего ответа я просто не нашёл... но в том, что я сказал, не было ни капли лжи.

Глядя на то, как счастливо улыбается Хиёри-сан, я почувствовал даже лёгкую гордость за то, что именно я стал причиной этой улыбки.

После магазина аксессуаров мы зашли в книжный, посмотрели роман, по которому сняли фильм, и его манга-адаптацию.

Потом просто бродили по торговому центру, болтая о всяком. Когда захотелось пить, купили напитки в автомате в зоне отдыха, затем зашли в магазин, о котором как раз говорили, и продолжили веселиться в том же духе.

И сами не заметили, как время пролетело.

Уже было шесть вечера... сойдя на ближайшей к дому станции, мы подняли глаза к небу, где алый закат уже смешивался с густеющей вечерней темнотой.

— А-а, как же было весело! Я совсем не хочу домой! Завтра ведь тоже выходной... может, мне снова остаться у тебя, Юсукэ-кун?

— Нет, это точно не вариант. Родители будут волноваться, так что сегодня тебе лучше вернуться пораньше.

— Ну вот~... Как жаль~...!!

Мы вышли со станции, миновали стоянку такси... и, даже ничего не говоря, оба уже понимали, что я провожу её до дома.

Если честно, мне и самому не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Именно поэтому мне хотелось говорить с ней ещё хоть немного.

Мы шли медленно, нарочно растягивая время и вспоминая сегодняшнее свидание, когда Хиёри-сан вдруг улыбнулась и сказала:

— ...А ты и правда очень добрый, Юсукэ-кун. Серьёзно, ты правда очень добрый человек.

— Разве? По-моему, я провожаю тебя в основном потому, что хочу ещё немного с тобой поговорить. Это ведь не совсем из одной только доброты—

— Я не это имела в виду... фуфу! Ты правда совсем не замечаешь таких вещей в себе!

Я было подумал, что она говорит о нашей нынешней ситуации, но оказалось, она имела в виду совсем другое.

Тихо посмеиваясь, она посмотрела на меня мягким взглядом и продолжила:

— Хотя у нас разница в росте и шаг у нас разный, мне совсем не трудно идти рядом с тобой. А всё потому, что ты подстраиваешься под мой темп.

— А, это? Я просто привык. Я часто куда-нибудь хожу с младшим братом и мамой, так что, наверное, оно само вошло в привычку.

— Заботиться о ком-то так, будто это само собой разумеется, — вот что значит доброта. Ты это принижаешь, но именно эта твоя черта — одна из самых замечательных, Юсукэ-кун.

Застигнутый врасплох такой похвалой, я отвёл взгляд и неловко почесал щёку.

Пока я пытался понять, с чего вдруг она заговорила об этом, Хиёри-сан, всё так же улыбаясь, продолжала:

— Мы знакомы не так давно, но я уже успела увидеть в тебе много хорошего. Ты добрый, заботишься о семье и всегда стараешься ради других — мне кажется, всё это по-настоящему замечательно.

— С-спасибо. Ты так меня нахваливаешь, что я уже начинаю нервничать...

— Фуфу! Хотя, знаешь, и твои недостатки я тоже успела заметить. Например, у тебя маловато уверенности в себе... или то, как ты на днях слишком уж откровенно уставился на меня — вообще без всякой деликатности.

— Угх...!

После всей этой похвалы такой резкий переход ударил особенно сильно, и я тут же повесил голову.

Я понимал, что Хиёри-сан вовсе не хотела меня задеть, но всё равно неприятно, когда тебе указывают на твои слабости.

И всё же она продолжила:

— Но знаешь, мне очень радостно, что я узнала и твои хорошие стороны, и не самые хорошие тоже. Твоего любимого баскетболиста, то, что ты любишь класть на тосты, какую одежду носишь... Чем больше я о тебе узнаю, тем сильнее ты мне нравишься. И мне хочется узнать о тебе ещё больше и больше, Юсукэ-кун.

— Хиёри-сан...

— ...В этот раз я не буду спешить. Я хочу как следует посмотреть и на тебя, и на себя саму. И постараюсь стать такой девушкой, которую ты сможешь полюбить по-настоящему.

В свете закатного солнца её улыбка казалась такой яркой, такой ослепительной.

Тронутый её словами, я заговорил от всего сердца:

— ...Ты мне уже очень нравишься, Хиёри-сан. Я тоже хочу смотреть на тебя по-настоящему... и тоже постараюсь.

— Вот как... Значит, получается, мы всё-таки влюблены друг в друга, да?

— Да. Мы влюблены друг в друга.

— Какая всё-таки у нас странная связь, — снова подумал я.

Мы нравимся друг другу, но не встречаемся. Мы друзья, но оба хотим стать ближе. Поэтому нам и хочется быть рядом друг с другом.

Хиёри-сан мне уже очень дорога. Но это ещё не предел.

Чем больше я буду её узнавать — всё больше и больше, — тем глубже, я уверен, буду в неё влюбляться.

После этого мы ещё долго шли молча, но это молчание было тёплым и уютным.

Когда мы наконец дошли до её дома, в душе не было ни сожаления, ни грусти. Хиёри-сан попрощалась со мной бодро и светло.

— Спасибо тебе огромное за эти два дня. Мне было так хорошо. И, пожалуйста, передай Мари-сан и всем остальным тоже мою благодарность.

— Мне тоже было очень хорошо. Если захочешь, приходи ещё. Вся моя семья будет тебе рада.

Попрощавшись, Хиёри-сан прошла через калитку и направилась к двери дома. Я развернулся и тоже пошёл домой.

И тут меня окликнули со спины.

— Юсукэ-кун!

Я обернулся и увидел Хиёри-сан — она снова стояла у той самой калитки, через которую только что вошла.

Она улыбалась так широко, что казалась воплощением счастья, и, махая мне рукой, крикнула:

— Увидимся в школе!

— ...Да. Увидимся в школе.

Сказав только это, она вернулась во двор, а я тихо повторил её слова себе под нос.

Мы увидимся с Хиёри-сан послезавтра. А до тех пор я буду с нетерпением этого ждать.

Солнце уже окончательно село, и вокруг растекалась ночная тьма — но ей вопреки моё сердце светилось ярко.

О чём мне поговорить с ней в следующий раз? Не прошло и нескольких минут с нашего прощания, а я уже думал о том, как снова увижу её в школе. Усмехнувшись собственной радости, я направился домой, где меня ждала семья.

●

Эти выходные были худшими. Иначе и не скажешь.

Серьёзно — просто худшими. Я только и делал, что получал удары, всё терял и в итоге скатился в самое жалкое, мрачное состояние.

Началось всё с того, что по дороге на тусовку с девчонками из Ниси, куда я шёл вместе с сэмпаями, я столкнулся с Хиёри. Вот тогда и начался этот кошмар.

Мне даже показалось, будто Бог дал нам второй шанс — что если я сумею снова расположить её к себе во время этой случайной встречи, то всё вернётся, как раньше. Как же я теперь хочу вернуть себе то наивное чувство надежды, которое у меня тогда было.

Но почти сразу я понял — улыбнулся мне вовсе не Бог. Это был дьявол.

Кто бы мог подумать, что она, эта Хиёри... настолько сблизится с Огами... Я вообще этого не ожидал.

Они называют друг друга по именам, как будто уже стали совсем близки. Слишком уж быстро они сблизились. Со мной она теперь холодна. И... от них ещё пахло одинаковым шампунем.

Между ними явно уже всё зашло слишком далеко. Даже у меня с Ниной до такого ещё не дошло, а эти двое уже...

Хиёри — моя девушка, моя подруга детства — была у меня отнята Огами.

Как только я это понял, та тусовка перестала иметь для меня хоть какое-то значение.

Даже когда мы встретились с девчонками из Ниси, я не мог думать ни о чём, кроме Хиёри и Огами. Голова была забита только этим.

И в какой-то момент... всё уже закончилось, а девчонки успели разойтись по домам.

Я ничего не помню, но, похоже, всё это время просто сидел как в прострации и не реагировал ни на то, что говорили девчонки, ни на слова сэмпаев. Из-за этого атмосфера сдохла, и они ушли раньше времени.

Даже сэмпаи взбесились — типа: «Мы же сказали тебе создавать настроение», «Зря тебя вообще позвали», — а потом просто бросили меня и ушли.

В итоге я остался совсем один. А потом и сам не заметил, как вернулся к себе в комнату и ревел, уткнувшись в кровать.

На следующий день должна была быть баскетбольная тренировка, но в таком состоянии я туда пойти никак не мог.

Я её прогулял. Нина и Танума-сэнсэй звонили мне несколько раз, но я всё проигнорировал.

К этому моменту, уверен, моё жалкое поведение уже успели обсудить во всей баскетбольной команде.

Не знаю, сколько именно людей уже в курсе, но ясно одно: моя репутация получила серьёзный удар.

Мой спад был очевиден, товарищи по команде и сэмпаи во мне разочаровались, а теперь я ещё и прогуливаю тренировки... Даже я сам понимаю: у такого типа нет никаких шансов попасть в основу.

В следующем тренировочном матче я играть не буду. Я столько выпендривался перед Ниной и всеми в классе, а теперь даже на скамейку не сяду — не то что на площадку. От этого позора мне казалось, будто лицо вот-вот вспыхнет огнём.

— Хиёри, Хиёри, Хиёри-и-и...!!

В такие моменты Хиёри всегда была рядом. Всегда именно она поднимала мне настроение, когда мне было плохо.

Но теперь её у меня отнял Огами. Этот трус украл её у меня.

— Чёрт... да чтоб тебя...! Хиёри была моей девушкой, моей подругой детства, моей...! Этот ублюдок Огами...!!

Я не понимаю, как вообще это случилось. Не может быть, чтобы такая, как Хиёри, всего за три недели добровольно вошла в такие отношения.

Огами наверняка провернул какую-то грязную уловку. Иначе Хиёри ни за что бы не запала на такого, как он.

После того, как я её бросил, она была разбита. Огами просто воспользовался тем, что она была слаба.

Он влез к ней, задурил ей голову, и теперь она уже не та — это всё вина Огами.

Я должен её спасти. Должен вернуть её обратно, к той, какой она была раньше.

Эта мысль заполнила мне голову без остатка. Всё остальное уже не имело значения.

Поэтому в понедельник утром я снова прогулял баскетбольную тренировку и стал ждать, когда Хиёри выйдет из дома.

Только так я смогу поговорить с ней без того, чтобы Огами путался под ногами.

Я должен привести её в чувство. Вернуть её обратно, к той, какой она была раньше.

Мне ещё нет восемнадцати, но я и так знаю, чем заканчиваются такие истории. Если девушку вот так уводят, дальше её обычно ждёт только худшее.

Если я ничего не сделаю, Хиёри просто используют и выбросят. Поэтому я обязан остановить всё до того, как станет слишком поздно.

Подстёгиваемый чувством долга — и как друг детства, и как её парень, — я сосредоточился только на одном: дождаться, когда она выйдет.

Я проигнорировал крики матери из-за того, что снова пропускаю тренировку, и просто ждал.

И тут я услышал, как открылась входная дверь дома Хиёри.

В тот же миг я сорвался с места.

Используя все свои спортивные данные, я рванул от дома изо всех сил, чтобы как можно быстрее её догнать. Увидев её спину впереди, я окликнул:

— Х-Хиёри!

Хиёри, молча шедшая по улице, остановилась, услышав мой голос.

Она обернулась — совсем как в тот раз. И, увидев её, я потрясённо застыл.

— ...Чего? И где твоя баскетбольная тренировка?

Сказано это было холодно. Причёска у неё немного отличалась от обычной.

Всё выглядело как её привычное короткое каре, но чёлка отросла чуть больше обычного и была заколота назад незнакомой оранжевой заколкой.

В тот миг, когда я понял, что эту заколку ей наверняка подарил Огами, у меня потемнело в глазах. В голове сразу всплыла типичная сцена из дешёвой драмы про измену.

(Она меняется...! Моя Хиёри превращается в девушку Огами!)

Таких девушек, которых уводят, парни всегда начинают переделывать под себя — заставляют наряжаться по своему вкусу, всё становится броским, чужим, и очень скоро от прежней чистоты уже ничего не остаётся.

Огами уже начал. Пусть это и мелочь, но он уже пытался сделать из Хиёри такую девушку, какая нравится ему.

Сначала заставит покрасить волосы, потом загореть... и шаг за шагом окончательно её испортит.

— Ч-что это за заколка...?

— А...?

Я должен остановить её. Пока она не изменилась ещё сильнее.

Я должен вернуть её обратно — к той Хиёри, которая любила меня. Иначе всё неправильно!

— Тебе это вообще не идёт! Если волосы стали длиннее — просто подстриги их! Не надо строить из себя модницу с этой дурацкой заколкой — она тебе только мешает! Сними её уже!!

Если честно... ей это очень шло. С заколотой чёлкой её обычная милота стала даже заметнее, а к ней добавилась ещё и какая-то новая зрелость — в ней появился совсем другой шарм.

Но так нельзя. Эта Хиёри уже была тронута Огами.

Я должен вернуть её — ту Хиёри, которая принадлежала только мне.

(Разозлись. Просто разозлись, как всегда. Мы поругаемся, покричим друг на друга, а потом, как обычно, помиримся и всё будет по-старому. Ну же, вернись, старая Хиёри!)

Она разозлится, мы покричим друг на друга, я кое-как извинюсь, может, угощу её чем-нибудь — и на этом всё закончится.

Огами здесь нет. Мы только вдвоём. Мы можем поговорить, как всегда.

Я не позволю ей вернуться к нему — я снова сделаю её своей, — и как раз когда я это подумал, Хиёри посмотрела на меня совершенно пустым, бесцветным взглядом и ровно сказала:

— ...Это всё, что ты хотел сказать? Тогда и я скажу тебе три вещи.

— Ч-что...?

Обычно она бы уже кричала, размахивала руками и устраивала сцену, но сегодня её голос был холодным, спокойным и совершенно ровным.

Что она сейчас скажет? Затаив дыхание, я смотрел, как Хиёри начинает говорить.

— Во-первых... Я делаю с волосами то, что хочу сама. Почему я вообще должна слушать тебя? Ты изменил мне с девчонкой, с которой позволял себе слишком многое, предал меня, а теперь ещё думаешь, что можешь указывать мне, что делать?

— Э-это...!!

Похожие вещи она говорила и раньше, когда мы ссорились, но сейчас и голос, и лицо у неё были куда холоднее — так холодны, что мне стало страшно.

Пригвождённый её словами и тем, что она была совершенно права, я не смог сказать ни слова. А она продолжила:

— Во-вторых. Ты вообще сам понимаешь? Что до сих пор так и не сказал мне того единственного, что должен был сказать?

— А...?

Её слова застали меня врасплох. Мозг, и без того охваченный паникой, просто не понимал, о чём она говорит.

Пока я стоял и тупо смотрел на неё, не в силах сообразить, она бросила на меня взгляд, будто ей всё было ясно, и проговорила уже совсем прямо:

— С того дня, как я узнала об измене, и до сих пор... ты хоть раз передо мной извинился? Хотя бы один раз по-настоящему сказал: «Прости»?

— Э? А...!?

Как кинолента, в голове один за другим вспыхнули все мои поступки с того самого дня и до этого момента.

И, прокрутив их заново, я понял, что действительно ни разу не извинился перед Хиёри — ни лично, ни в сообщениях. Но даже тогда, в панике и защищаясь, я не смог признать это и вместо этого выпалил первое, что пришло в голову.

— П-потому что... ты ведь толком и не давала мне возможности нормально поговорить—

— С того дня я говорила с тобой четыре раза, включая сегодняшний. И каждый раз ты начинал с какой-нибудь жалкой реплики.

— Н-но раньше ты ведь и без извинений меня прощала...!!

— ...Да. Это правда. Раньше я прощала. Делала вид, что понимаю тебя, и слишком многое тебе спускала. В этом я тоже была неправа.

— В-вот видишь! Тогда—

— Но это не значит, что то, что ты сделал, можно простить. Наоборот, теперь мне всё ещё яснее. Для тебя измена и предательство были пустяком, да? Ты был уверен, что я и без извинений тебя прощу. Вот настолько мало это для тебя значило.

— Угх...

Неужели я и правда во всём виноват? Хиёри ведь не дала мне толком извиниться, а раньше вообще всегда прощала.

Я понимал правду. В глубине души я знал, что не прав именно я. Голова это понимала, но сердце никак не желало принимать — и потому каждое слово, которое я бросал в ответ, только сильнее всё портило.

— ...И в-третьих. Это самое важное. Ради этого я вообще сегодня с тобой заговорила. Так что слушай внимательно.

Моё сердце уже было разбито в клочья. Как всё могло так разрушиться всего за три недели — между мной и Хиёри, моей подругой детства?

Пока я стоял как оглушённый, Хиёри посмотрела мне прямо в глаза и чётко, без малейших колебаний, сказала самое решающее:

— Я больше не хочу с тобой разговаривать. Так что не приближайся ко мне больше.

— Ч-что...!?

— Теперь ты и я — чужие люди. Не возлюбленные. Не друзья детства. Даже не просто знакомые. Даже если мы столкнёмся в школе или ещё где-нибудь, не заговаривай со мной. Понял? Я пошла.

Это было слишком внезапно, слишком односторонне. Её слова отрезали меня окончательно. Я так и остался стоять, забыв даже как дышать.

Мне казалось, будто лёд медленно поднимается от кончиков пальцев, пока я смотрю ей в спину.

(Н-нет... не может быть...! Неужели всё кончено... всё, что было у нас больше десяти лет, просто исчезло...!?)

Три короткие недели... и всё закончилось так просто? Моя связь с Хиёри, тянущаяся с самого детства, — неужели всё, вот так, просто исчезло? Невозможно.

Я должен как следует с ней поговорить. Должен всё исправить и вернуть, как было. В панике я уже открыл рот, собираясь окликнуть уходящую Хиёри, но тут—

— Х-Хиё—

— Эй! ...Ты вообще понимаешь, почему я сейчас говорю тихо?

Не дав мне даже договорить её имя, Хиёри остановилась, обернулась и слегка повысила голос.

А потом снова понизила тон, посмотрела на меня с недоверием, бросила взгляд в сторону моего дома и сказала:

— Твоя мама же ещё дома, да? И соседи тоже. Наверняка все уже проснулись. Если я начну орать здесь во весь голос, то всё, что ты сделал, тут же станет известно всем... Ты этого хочешь?

— Угх...!!

Точно. Мама дома. И соседи — люди, которые столько лет за нами наблюдали, — тоже здесь.

Если Хиёри поднимет здесь шум и громко заявит, что рвёт со мной все связи, они всё услышат... и уж точно начнут спрашивать, что произошло.

А если это случится, то и про мою измену узнают — и мама, и все вокруг.

Если это всплывёт... я вообще больше не смогу выйти на улицу и никому показаться на глаза.

— Чтобы ты понял: я не из жалости к тебе молчу. Просто не хочу расстраивать ни твою маму, ни своих родителей. Но если ты проигнорируешь моё предупреждение и продолжишь ко мне лезть... тогда я уже не стану сдерживаться.

— Х-Хиёри...

— И перестань звать меня по имени. Чужие люди друг друга по имени не зовут, правда? Я тоже не буду. Так что и ты не смей.

— Угх... у-у...

Она казалась мне такой далёкой. Хиёри, которая ещё месяц назад была совсем рядом, — хоть и стояла на расстоянии вытянутой руки, ощущалась теперь так, будто между нами лежали километры.

Почему? Почему!? Что пошло не так? Где я ошибся?

Раньше же она меня прощала. Прошло ведь совсем немного времени. Почему всё пришло к этому...!?

— ...Ну, пожалуй, на этом всё. Прощай, Кума-кун.

— А... а-а...!? Уааа...!?

Сказав это, Хиёри развернулась и ушла. Ни разу не обернулась, не посмотрела назад — просто ушла туда, куда я уже не мог за ней дотянуться.

Я даже не смог пойти за ней. Всё, что мне оставалось, — это паниковать, плакать и мычать от бессилия... точно так же, как в тот день, когда она узнала о моей измене и плеснула в меня соком, — я только стоял, опустив голову, в полном оцепенении, не в силах ничего сделать.