Нанасэ-сан пришла ко мне домой!

Что мне делать…?! Спокойно, соберись…!!

На следующее утро после того, как я стал свидетелем той взрывной сцены между Нанасэ-сан и Кумой, я сидел в шумном классе, полном обычной болтовни одноклассников, и никак не мог успокоиться.

И, разумеется, думал я о Нанасэ-сан. Я совершенно не представлял, как заговорить с ней, когда она придёт в школу.

После всего, что случилось вчера, и учитывая, что мы договорились снова поговорить уже здесь, в школе, я хотя бы должен был что-то ей сказать, когда она появится.

Проблема была в другом: как именно к ней подойти?

Если заговорю слишком серьёзно, это, возможно, только напомнит ей о вчерашнем. Но и напускная бодрость тут тоже могла сыграть против меня.

Прошла целая ночь. Я не имел ни малейшего понятия, как за это время могли измениться её чувства, а значит, всё, что бы я ни сказал, всё равно было бы своего рода ставкой наугад.

Пытаясь придумать вариант с наибольшими шансами на успех, я ломал голову… как вдруг почувствовал, как на плечи и спину легла чья-то тяжесть, а у самого уха раздался шёпот:

— Огами-кун, доброе утречко-о!

— Н-Нанасэ-сан?! Д-доброе утро…

От неожиданности я едва не подпрыгнул, но всё же как-то сумел ответить на приветствие, хотя мозг у меня окончательно смешался — не только потому, что она вдруг обвила руками мою шею и обняла сзади, но ещё и потому, что её лицо оказалось куда ближе, чем я ожидал.

Когда я в изумлении обернулся, Нанасэ-сан тихо захихикала, отпустила меня и, чуть наклонив голову, спросила:

— Ты чего с самого утра такой серьёзный? О чём-то думаешь?

— А… ну… э-э…

Что тут вообще нужно было ответить? Я в панике перебирал в голове варианты.

И как раз в тот момент, когда уже решил, что лучше будет сказать всё честно, Нанасэ-сан криво усмехнулась и заговорила первой:

— Поняла. Ты думал, как бы со мной заговорить, да?

— …Да.

Раз уж она сама это сказала, признаться стало намного легче.

Тихо вздохнув, Нанасэ-сан продолжила:

— Прости, что заставила тебя волноваться. Но со мной правда всё в порядке! Я переспала с этим и уже немного пришла в себя. Как ты и сказал вчера, мне ещё повезло, что я узнала, какой он человек, прежде чем всё зашло ещё дальше.

— …Вот как. Это хорошо.

Наверняка в этих словах была и доля бравады.

Пусть Кума и оказался редкостным мерзавцем, он всё-таки был для неё не просто каким-то парнем — это был друг детства, которого она знала задолго до того, как они начали встречаться.

Узнать истинную сущность человека, с которым ты был рядом столько лет, да ещё и пережить его предательство — от такого нельзя оправиться за одну ночь.

И всё же она улыбалась и пыталась идти дальше. В тот момент я снова подумал: какая же она сильная.

— Может, я и задаю грубый вопрос, но… у тебя не было мысли ему отомстить? Например, вывести Куму на чистую воду и рассказать всем об измене?

— А-а, да ладно. Всё нормально. Честно говоря, даже если бы я захотела, вряд ли смогла бы.

— Не смогла бы? В каком смысле?

— Ну… вообще-то вчера я и сама об этом думала. Пыталась найти хоть что-нибудь, что можно было бы использовать как доказательство… но в итоге не нашла ничего.

— Ничего? Даже сообщений или переписки в LINE, из которых было бы ясно, что вы встречались?

— Ничегошеньки! Всё было написано так, что легко могло сойти просто за обычные разговоры между друзьями детства. Я всё перечитала и сама была в шоке! А ведь теперь, если подумать, это именно он говорил, что на всякий случай не стоит оставлять после себя ничего, что могло бы стать доказательством, если вдруг кто-то узнает.

Она коротко усмехнулась:

— Аха-ха…

Но следом тяжело вздохнула.

И я сразу понял: её расстраивало вовсе не отсутствие улик против Кумы. Боль была совсем в другом.

— …Наверное, вот в чём была правда, — тихо сказала она. — Для Ёсихидэ я с самого начала оставалась только другом детства, а не девушкой. Просто так уж получилось, что мы словно сами собой стали встречаться… но по-настоящему важна ему была Симура.

— Нанасэ-сан…

Похоже, Кума с самого начала допускал, что всё закончится именно так. Поэтому и следил за тем, чтобы от их отношений не осталось никаких следов, да ещё и Нанасэ-сан приучал делать то же самое.

Была ли это его собственная предусмотрительность или советы Нины Симуры, с которой он изменял, — я не знал.

Но одно было ясно наверняка: Нанасэ-сан осознала, что человек, которого она считала своим парнем, всё это время заранее готовился в любой момент от неё избавиться. И это ранило её очень глубоко.

— А-а, прости! Похоже, я всё-таки ещё немного на взводе! В таких случаях нужно заедать стресс! Хочу сладкого, дайте мне что-нибудь сладкое~!!

Поникнув плечами, Нанасэ-сан полезла в сумку, вытащила булочку с дынным кремом, сорвала упаковку и тут же откусила огромный кусок.

Моё место было в задней части класса, и рядом никого не было. Только поэтому мы вообще могли говорить о таком — и, наверное, именно поэтому ей было спокойно настолько, чтобы вот так заедать стресс прямо здесь.

Пока она, будто маленький хомячок, усердно жевала булочку, набивая щёки, я невольно продолжал смотреть на неё. Видимо, она заметила мой взгляд, потому что подняла голову, проглотила то, что было во рту, и спросила:

— Что такое, Огами-кун? Ты что-то слишком пристально на меня смотришь.

— Просто… я пытался понять, что Куму вообще могло в тебе не устраивать. Если бы я встречался с тобой, мне бы и в голову не пришло смотреть на сторону…

Сказав это, я и сам снова как следует посмотрел на Нанасэ-сан.

Её гладкое короткое каре удивительно хорошо подходило к её живой, юной натуре. А лицо — настолько милое, что хоть сейчас на обложку журнала — было по-настоящему красивым.

К тому же она была не просто красавицей, в чьей привлекательности никто не сомневался, — как и говорил когда-то Кума, у неё и фигура была заметная… Встречаться с такой девушкой — да любой счёл бы это невероятной удачей.

— …Может, ему просто не нравятся девчонки с детским характером. Может, ему больше по вкусу утончённые красавицы, а не милые девушки с более пышной фигурой.

— Думаешь, дело и правда только в этом?..

Я знал, с кем именно Кума мне изменял, — с Ниной Симурой.

И, как сказала Нанасэ-сан, Симура действительно была очень красива. В её внешности прекрасно сочетались и миловидность, и элегантность. Если Нанасэ-сан особенно нравилась определённому типу парней, то Симура пользовалась популярностью у большинства мальчишек в школе.

Но даже так мне не казалось, что этого достаточно, чтобы предпочесть её Нанасэ-сан. И пока я размышлял об этом, Нанасэ-сан, уже доев первую булочку, достала из сумки вторую и сказала:

— Ну, в итоге я всё равно просто жалкая девчонка, которой изменили. Единственное, что во мне есть, — это то, что всё, что должно было пойти в рост, почему-то ушло в фигуру. А во всём остальном я Симуре в подмётки не гожусь…

— Это неправда.

Слова сорвались у меня сами собой, раньше, чем я успел подумать.

Нанасэ-сан вздрогнула и замерла с удивлённо распахнутыми глазами, а я продолжил:

— Да, внешность и фигура — это дело вкуса, тут нельзя сказать, кто лучше, а кто хуже. Но давай смотреть правде в глаза: девушка, которую устраивает роль второй у парня, у которого уже есть девушка, — это ненормально. Уже по одному этому ты на голову выше неё, Нанасэ-сан.

— Мм… ну, если так подумать, ты, наверное, прав, но…

Не «наверное». Я так ей и сказал.

Пусть она и пыталась делать вид, что с ней всё в порядке, на самом деле это было не так. По тому, как она снова и снова принижала себя, всё было ясно. И мне очень хотелось хоть немного её приободрить, поэтому я сказал то, что чувствовал на самом деле.

— По-моему, ты ничуть не менее милая и привлекательная, чем Симура. А может, даже больше. И уж по характеру ты точно на несколько голов выше. Так что не говори о себе так, будто ты ничего не стоишь. Если ты позволишь, я буду поддерживать тебя столько, сколько понадобится.

— Огами-кун…!

Похоже, мои искренние слова всё-таки до неё дошли.

Она перестала заедать стресс, убрала вторую булочку обратно в сумку и посмотрела на меня с мягкой улыбкой.

— …Спасибо. Ты снова меня поддержал. С самого вчерашнего дня ты всё время был рядом и переживал за меня.

— Да я не то чтобы прямо заботился о тебе… И вообще, сомневаюсь, что мои слова так уж полезны.

— Неправда! Ты просто сам этого не замечаешь, но ты действительно меня спас, Огами-кун. Так что не начинай, пожалуйста, вот это своё «я ничего не значу». Это ведь ты сам только что сказал мне так не говорить, разве нет?

Наклонив голову и бросив на меня взгляд снизу вверх, Нанасэ-сан с милой улыбкой вернула мне мои же слова.

Я неловко усмехнулся, но в глубине души испытал облегчение: кажется, ей и правда становилось лучше.

И тут она вдруг выдала:

— Ой, кстати! Огами-кун, ты сегодня после школы свободен? Я хочу отблагодарить тебя за всё, так что, если ты не против, давай куда-нибудь сходим!

— А, прости. Просто мои родители сегодня вернутся поздно, так что мне нужно приготовить ужин младшим братьям. Так что…

Как бы я ни был благодарен за приглашение, на сегодня у меня уже были обязанности. Я начал как можно мягче ей отказывать… но, услышав это, Нанасэ-сан вовсе не выглядела разочарованной. Напротив — будто даже обрадовалась.

— Хм, вот как. Тогда всё складывается просто идеально!

— А? Идеально?

— Ага! Я ведь хочу отплатить тебе за помощь, верно? Ну вот, это же просто идеальный вариант!

Я не совсем понимал, что она имеет в виду, но Нанасэ-сан улыбнулась ещё ярче, чем до этого.

А затем — бах! — выставила большой палец вверх и ослепительно улыбнулась.

— Я приготовлю ужин у тебя дома, Огами-кун!!

Как всё вообще дошло до такого…?

Наверное, уже в который раз за сегодняшний день я мысленно задал себе этот вопрос, пока резал овощи.

Я стоял на привычной кухне у себя дома. Мы с мамой всегда поддерживали здесь чистоту, так что кухня была безупречно опрятной. Но сегодня рядом со мной был человек, которого здесь совсем не ожидалось увидеть.

Стоило мне бросить взгляд в сторону, как я увидел Нанасэ-сан — она чистила картошку овощечисткой. И я, получается, сейчас стоял на кухне рядом с этой маленькой девушкой и готовил… тихо впадая в панику.

— Аха-ха, прости! Я так уверенно заявила, что сама приготовлю ужин, а в итоге всё основное всё равно на тебе, да~?

— Н-нет, правда, уже то, что ты помогаешь, — огромная помощь.

И это была чистая правда. Приготовление ужина шло куда легче, чем обычно.

Конечно, лишняя пара рук сама по себе очень помогала. Но ещё больше меня выручало то, что Нанасэ-сан брала на себя ту подготовительную работу, которая обычно отнимала больше всего времени и сил.

Если всё продолжится в таком темпе, мы закончим намного раньше, чем обычно. Как раз в этот момент она подняла голову и сказала:

— Картошку дочистила! Что дальше делать?

— Эм… можешь достать кастрюлю? И ещё было бы здорово, если бы ты заранее разломала карри-ру на кусочки.

— Хорошо! Кастрюля, кастрюля…

Я наблюдал, как Нанасэ-сан открыла шкафчик под плитой и начала искать кастрюлю, а сам тем временем продолжал нарезать очищенную ею картошку.

Я отправил в миску куски картофеля — чуть крупнее обычного, чтобы во время варки они не развалились слишком сильно, — и в последний раз проверил ингредиенты.

— Ого! Ты уже всё нарезал? Какой ты быстрый~!

— Я этим много лет занимаюсь. Тут уже просто дело привычки.

Я начал помогать по дому ещё в средней школе. Профессионалом себя не назвал бы, но такие вещи давно стали для меня обычным делом.

Движения Нанасэ-сан всё ещё были немного неуверенными, но помогала она прекрасно. Благодаря ей подготовка прошла на удивление легко, и я был ей за это искренне благодарен.

Она даже достала тяжёлую толстостенную кастрюлю, и от этого я невольно подумал, неужели у неё самой тоже есть опыт в готовке. Пока эта мысль мелькнула у меня в голове, я начал складывать ингредиенты в кастрюлю.

— У вас дома карри с курицей? Как же это вкусно!

— Ага. Вернее… просто говядина нам обычно не по карману, так что чаще всего у нас либо свинина, либо курица.

…Мой отец давно погиб в аварии.

С тех пор мама одна тянула меня и моих младших братьев, одновременно работая и ведя дом.

Именно глядя на неё все эти годы, я ещё в средней школе решил бросить баскетбол.

Мне хотелось помогать дома и, возможно, подрабатывать, чтобы хоть немного облегчить ей жизнь. Да и клубные занятия тоже стоят денег.

К тому же мои младшие братья уже постепенно приближались к собственным вступительным экзаменам, и я считал правильным по возможности уменьшать расходы семьи.

Размышляя об этом, я включил огонь под кастрюлей, залил ингредиенты водой, поставил всё вариться, снял пену… а когда настал нужный момент, добавил карри-ру.

— Вау, как вкусно пахнет…! Я теперь тоже проголодалась~!

Когда растворившееся ру смешалось с ингредиентами, кухня тут же наполнилась аппетитным ароматом карри. Нанасэ-сан с восторгом втянула носом запах, и голос её зазвучал оживлённо.

— Теперь осталось только потомить на слабом огне, пока не будет готово. Прости, но не могла бы ты пока присмотреть за ним и время от времени помешивать, а я займусь рисом?

Когда я попросил её ненадолго взять всё на себя, чтобы разобраться с рисом, Нанасэ-сан гордо расправила плечи, взяла половник и уверенно кивнула.

— Конечно! Предоставь это мне!

Я мельком подумал, не принести ли ей табуретку из-за её роста, но всё было не настолько плохо — в кастрюлю она прекрасно заглядывала и без всяких проблем.

В очередной раз подумав, как же удобно, когда рядом есть такой помощник, я включил рисоварку.

— Я сварил риса чуть больше обычного… интересно, хватит ли?

— Понимаю. В день карри всегда съедаешь больше, чем обычно, правда?

— Ну, и это тоже, но… ещё и потому, что сегодня у нас ты. Я решил, что нужно приготовить и на тебя тоже.

— А?.. О-о, то есть… ты и на меня тоже рассчитывал?

— Конечно. Поужинай вместе с нами. Думаю, моя семья тебя нормально примет.

Я добавил:

— Хотя они у меня шумные, — и посмотрел на неё.

Было бы странно, если бы она помогала готовить, а потом я просто отправил бы её домой, даже не предложив ужин. Даже если бы она отказалась, карри всё равно хорошо хранится. Но хотя бы из благодарности мне хотелось пригласить её поесть с нами.

— Но если тебе неудобно или ты занята, можешь спокойно отказаться. Наверное, родители будут волноваться…

— Нет-нет, всё в порядке! У меня оба родителя работают, так что их часто не бывает дома. Сегодня как раз такой день… так что, если ты не против, я с радостью поужинаю вместе с вами!

Нанасэ-сан с широкой улыбкой приняла моё приглашение.

Я уже было улыбнулся в ответ, радуясь, что ей весело, как вдруг услышал, как открылась входная дверь и в прихожей послышалось сразу несколько шагов.

Шагов было больше, чем я ожидал… Я решил, что, наверное, все мои братья вернулись разом, но в следующий миг на пороге появилась совсем не та, кого я ожидал.

— Прости, Юсукэ! Я ведь говорила, что сегодня задержусь, но всё изменилось — закончила работу раньше! Извини, что так внезапно, но… а?..!

— Э-э, п-приятно познакомиться…

В кухню ворвалась моя мама.

Она вошла, на ходу извиняясь, но в следующий миг встретилась глазами с Нанасэ-сан, которая стояла у плиты и помешивала карри, — и застыла.

Потом её голова, словно несмазанный механизм, медленно повернулась ко мне, затем снова к Нанасэ-сан… а потом мама вдруг развернулась с поразительной скоростью и заорала во всё горло:

— Масато! Тайга! Юсукэ привёл домой девушку!! Звоните в полицию!!

— Да зачем сразу в полицию-то?!

— Прости за всё, что тут было~! И ещё огромное спасибо, что помогла с ужином~!

— Нет-нет! Я почти ничего не сделала! Скорее это я без приглашения ввалилась к вам и толком ничем не помогла!

— Но ты только представь! Юсукэ привёл домой девушку! Как мать, я и счастлива, и потрясена, и немножко боюсь, не втянули ли моего сына во что-то криминальное — всё одновременно!

— Почему ты вообще делаешь такие выводы?! Что ты думаешь о собственном сыне?!

На прямоугольном обеденном столе уже лежали пять подставок, а тарелки с карри, расставленные перед каждым, всё ещё поднимали горячий пар.

Полностью забыв о еде, мама села во главе стола ближе всех к Нанасэ-сан и весело — даже пугающе весело — болтала с ней.

Мы с Нанасэ-сан сидели с одной длинной стороны, напротив нас устроились мои братья, а мама заняла короткую сторону стола, улыбаясь так, будто устроила дома приём.

— Так, вы двое! Поздоровайтесь с Нанасэ-сан как следует!

— Я и собирался, просто ты не замолкала ни на секунду, так что момента не было.

— Ага. Мы вообще потеряли подходящий момент. Уже неловко стало.

Недовольно ворча из-за маминых вмешательств, мои братья всё же заговорили.

Я бросил на Нанасэ-сан извиняющийся взгляд, но она лишь улыбнулась — похоже, всё происходящее её скорее забавляло.

— Эм… извини, что только сейчас представляемся. Я Масато Огами, младший брат Юсукэ.

— А я Тайга, самый младший. Спасибо за карри.

— Значит, Масато-кун и Тайга-кун? Очень приятно познакомиться! Ух ты, вы оба такие высокие — прямо как старший брат!

Она вежливо поклонилась и с лёгкой веселостью заметила, какие они высокие.

Мы, трое братьев, и правда все были рослыми. Черты лица у нас были похожи, но при этом у каждого были свои особенности, так что вместе мы производили довольно своеобразное впечатление.

Средний брат, Масато, был самым разговорчивым и лучше всех умел при необходимости изобразить вежливость.

Он был высоким и худощавым и из нас троих — наименее спортивным.

Но при этом ел больше всех, так что внешность и аппетит у него совершенно не сочетались.

Тайга, самый младший, был среди нас самым низким — хотя всё равно уже под метр восемьдесят, — зато по комплекции самым внушительным.

Он состоял в клубе дзюдо и был крепко сбитым, широким парнем. Обычно молчаливый и застенчивый с незнакомыми людьми, но при этом из нас троих именно он был сильнейшим в драке. С ним лучше было не связываться.

Что до меня, то я находился где-то посередине — средний рост, среднее телосложение, зато лучшая спортивная форма. Старший сын и, если можно так выразиться, самый «сбалансированный» из троих.

— А я, — театрально заявила мама, — Мари Огами, мать этих троих и глава семьи Огами! Очень рада познакомиться с тобой, Нанасэ-сан!

— Да! Мне тоже очень приятно с вами познакомиться!

На этом представление членов нашей семьи подошло к концу.

Мне самому было ужасно неловко просто сидеть и всё это слушать, но за столом стояла очень, очень оживлённая атмосфера.

…В основном потому, что все издевались надо мной.

— Так что же, Нанасэ-сан, какие у тебя отношения с нашим туповатым старшим братцем?

— Эм-м… наверное, можно сказать, что мы подружились, когда весной оказались в одном классе?

— И как это дошло до того, что ты пришла к нам домой? Он тебя ни на что не уговаривал, случаем?

— Нет-нет! Это я сама попросилась! Вчера он мне очень помог, и я хотела отблагодарить его, приготовив ужин, но в итоге сама осталась угощённой.

— А какой он в школе? Мы ведь раньше ходили с ним в одну среднюю, так что знаем его давно, но с тех пор как он пошёл в старшую, мы переживаем, не творит ли он там чего-нибудь странного…

— У вас вообще фильтра нет, да? Вы меня за кого принимаете?

— Аха-ха-ха! Какая у вас весёлая семья! Юсукэ-кун, наверное, с вами никогда не соскучишься?

— Мне совсем не весело, когда именно надо мной всё время издеваются. Стоп… а?..

Отвечая полушутя, я вдруг уловил в словах Нанасэ-сан нечто странное.

Она сейчас… как меня назвала?..

Может, мне просто послышалось? Я уже начал сомневаться в собственных ушах, но Нанасэ-сан, с озорной улыбкой, словно прекрасно понимая, о чём я думаю, повторила ещё раз — на этот раз совершенно отчётливо:

— Что такое, Юсукэ-кун? Почему ты так удивился?

— Т-ты сейчас… то, как ты меня назвала…!!

На этот раз Нанасэ-сан явно нарочно и с заметным удовольствием назвала меня по имени, а на губах у неё играла дразнящая улыбка.

Пока я в полном недоумении стоял, ошарашенный тем, что она вдруг перешла на имя, она улыбнулась мне ещё ярче и объяснила свою логику:

— Да потому что если я буду звать тебя по фамилии, никто же не поймёт, о ком речь! Здесь ведь все, кроме меня, — Огами!

— Н-ну… в этом есть смысл, конечно, но когда ты вот так внезапно начинаешь звать меня по имени, это всё-таки шокирует…

— Прости-прости! Ну что, Юсукэ-кун, тебе не кажется, что ты тоже должен мне кое-что сказать?

— А?..

С широченной улыбкой она задала мне этот вопрос — и я снова совершенно растерялся.

Я так и стоял, не понимая, что от меня вообще требуется, а моя семья дружно тяжело вздохнула — с разочарованием и усталостью одновременно — и тут же вставила свои пять копеек:

— Ух ты… а наш старший брат и правда безнадёжен…

— Ну, ничего не поделаешь. У Юсукэ до этого вообще не было таких ситуаций с девушками.

— Эй! Это и к вам тоже относится! Не стройте из себя опытных!

Я рявкнул на них, и Масато с Тайгой тут же беззаботно засвистели и отвели глаза.

Я уже почти закипал от раздражения, когда мама, до этого молча наблюдавшая за происходящим, наконец заговорила — с самым измученным выражением лица из всех присутствующих:

— Юсукэ, ну серьёзно…! Сейчас тот самый момент, когда ты тоже должен назвать Нанасэ-сан по имени! Вы же друзья, разве нет? Если ты этого не сделаешь, мы вообще не поймём, что между вами за отношения!

— Угх… нгх…!?

Мы и так весь вечер разговаривали так, будто уже довольно близки… но я не мог не признать, что мама права.

В конце концов, Нанасэ-сан сама сделала шаг и с теплотой, без всякой дистанции, назвала меня по имени. Если я продолжу обращаться к ней всё так же формально, это и вправду будет как-то нечестно.

Я бросил на неё взгляд — похоже, она действительно ждала, что я это скажу. Наклонив голову и глядя на меня снизу вверх, она мягко спросила:

— Ты ведь помнишь, как меня зовут, Юсукэ-кун?

— К-конечно помню…

— Отлично! Тогда давай, на старт… внимание… марш!!

Под пристальными взглядами Нанасэ-сан, мамы и моих братьев я буквально чувствовал, как на меня давит атмосфера.

Лицо у меня горело от смущения — и от того, что все на меня смотрят, и от самой мысли назвать девушку по имени. Но я всё-таки собрался и наконец выдавил:

— Х-Хиёри…-сан…!!

— Фуфуфу…! Что такое, Юсукэ-кун?

Хиёри, тихо смеясь, чуть подалась ко мне.

От стыда я не мог поднять на неё глаз и просто сидел, пылая, а остальная семья тем временем чуть ли не взорвалась от восторга.

— Эй, Юсукэ! Карри сегодня какой-то слишком сладкий! Ты что, случайно взял совсем мягкий вариант, а~?

— Ага-ага, сплошная сладость! Я вроде карри ем, а остроты вообще не чувствую~!

— Вам двоим лучше быть осторожнее. Позже я вас уничтожу.

— Хиёри-тян…! Пожалуйста, позаботься о нашем глупом старшем братце…! Если что случится, сразу скажи мне — я лично задам ему трёпку!

— Мам! Можешь не говорить странные вещи?!

Пытаясь хоть как-то скрыть смущение, я перекинул раздражение на семью.

Хиёри хлопнула в ладоши и засмеялась — похоже, происходящее её искренне веселило. И, глядя на то, как она смеётся после всего, через что ей пришлось пройти, я решил, что, пожалуй, этот эмоциональный ущерб того стоил.

— Прости за всё… Я ведь пришла, чтобы отблагодарить тебя, а в итоге ты и ужином меня накормил, и ещё до дома проводил. Снова вышло так, что это ты мне помог.

— Нет, это скорее мне стоит извиняться. Моя семья шумная, да и вообще их утомительно выдерживать, да?

— Вовсе нет~! Твоя мама и братья были такими смешными и добрыми!

После ужина Хиёри ещё немного поболтала с моей шумной, но довольной семьёй, и к тому времени на улице уже совсем стемнело.

Даже мама, кажется, поняла, что становится поздно, и сказала, что пора заканчивать. Пока Хиёри помогала прибраться, мне поручили проводить её хотя бы часть пути домой.

Я предложил довести её до самого дома, но Хиёри сказала, что достаточно будет дойти до станции. Оттуда она собиралась взять такси.

— Мои родители очень переживают. Ночью дорога к нашему дому совсем тёмная, поэтому, если я задерживаюсь, они обязательно велят мне ехать на такси. Даже отдельно дают на это деньги.

Услышав это, я подумал: её родители действительно очень о ней заботятся.

Наверное, они по-настоящему дорожат своей единственной дочерью. Пока мы шли рядом, она снова заговорила:

— Знаешь… странное чувство. Мы провели вместе всего несколько часов, а ощущение такое, будто гораздо больше.

— А… то есть ты имеешь в виду, что устала? Ну, знаешь, когда время тянется медленно, если тебе тяжело?

— Нет, я не об этом. Я оказалась в совершенно новом для себя месте, с людьми, которых до этого почти не знала, но… почему-то совсем этого не чувствовала. Было такое ощущение, будто я нахожусь рядом с людьми, которых знаю уже очень давно. Мне было весело, и я даже не заметила, как быстро пролетело время.

Я переживал, что она может почувствовать неловкость из-за того, насколько по-домашнему вела себя с ней моя мама, но, похоже, Хиёри это совсем не беспокоило.

С облегчением я посмотрел на неё, а она повернулась ко мне и сказала:

— А ты сам так не чувствуешь, Юсукэ-кун? Мы ведь по-настоящему начали общаться только сегодня, а уже зовём друг друга по имени.

— Д-да… если подумать, правда есть такое…

Чуть смутившись, я согласился.

И ведь на самом деле я действительно понимал, о чём она говорит.

Хотя толком познакомились мы только вчера, уже сегодня называли друг друга по имени. Это всё ещё вызывало у меня неловкость, но одновременно казалось удивительно естественным.

Как ни странно, это чувство мне не было неприятно. И, судя по её голосу, Хиёри, похоже, ощущала то же самое.

Пока я пытался разобраться в этой странной смеси спокойствия и смущения, Хиёри вдруг остановилась и с серьёзным лицом повернулась ко мне.

— …Слушай, Юсукэ-кун. У меня есть одна просьба. Выслушаешь?

— Просьба? Какая?

— …Начиная с завтрашнего дня, можно я буду и в школе звать тебя по имени?..

— А?..

Я растерянно моргнул от этой неожиданной просьбы.

Сначала я даже не понял, почему она вдруг об этом заговорила. Но потом в голове сразу всплыли вчерашние события и то, что она рассказала мне этим утром.

Целый год она скрывала свои отношения с Кумой, делая вид, будто они всего лишь друзья детства.

А в итоге оказалось, что всё это время он ей изменял.

И если теперь она снова станет скрывать близость с кем-то важным для неё, в памяти наверняка всплывёт тот же самый опыт. Ей может показаться, будто она повторяет ту же ошибку. И, наверное, именно этого она и боялась.

Значит, этой просьбой… она хотела сказать, что больше не хочет ничего прятать. Что ей хочется открыто называть важными те связи, которые для неё имеют значение сейчас.

Честно говоря, мне было немного неловко. Я даже представил, как друзья в школе станут дразнить меня точно так же, как сегодня это делала семья.

Но если это избавит её хотя бы от части той боли… тогда всё это не имело значения.

Возможно, я просто сам себе всё надумал, но если, называя её по имени, я смогу снова увидеть её улыбку — то я спокойно приму любые поддразнивания.

— …Да, конечно. Тогда мне тоже можно будет звать тебя Хиёри-сан?

— Д-да! Конечно!

Когда я с улыбкой ответил ей, лицо Хиёри сразу просияло. Тревога исчезла без следа, уступив место чистой радости.

Скорее всего, в школе меня ещё не раз поднимут на смех, но если благодаря этому я смогу вернуть ей улыбку, то это более чем достойная цена.

— И ещё одна просьба… Можно мне как-нибудь снова прийти к тебе домой? Как я уже говорила, мои родители оба работают и часто не бывают дома… поэтому я нередко ужинаю одна. И от этого бывает одиноко.

— Конечно! И мама, и Масато, и Тайга — да и я тоже — все будем только рады, если ты придёшь. Если тебе станет одиноко, просто заходи!

— …Спасибо. Ты правда очень добрый, Юсукэ-кун…!

Я не пропустил этих тихих слов, которые Хиёри прошептала с улыбкой — голос у неё чуть дрогнул, словно она вот-вот могла расплакаться.

Если такие вещи способны сделать её счастливой, то для меня это совсем не обуза. Я готов приглашать её на ужин столько раз, сколько она захочет, лишь бы ей было хорошо.

Да — вот оно, оказывается, как мало нужно. Просто звать друг друга по имени. Просто вместе есть за одним столом. Вот такие маленькие вещи.

Если этого достаточно, чтобы вернуть улыбку человеку, которому причинили боль… тогда я готов делать это снова и снова.

С этой мыслью я подстроился под её маленький шаг и шёл рядом так медленно, как только мог, пока мы не оказались перед станцией.

У стоянки уже ждали несколько такси, так что с дорогой домой у неё не должно было возникнуть никаких проблем.

И всё же… какая-то часть меня почувствовала разочарование.

Мне хотелось поговорить с ней ещё немного. Но я оставил это при себе и лишь смотрел, как она садится в такси. И прямо перед тем, как дверь закрылась, окликнул её:

— Хиёри-сан! Сегодня мне правда было очень хорошо. Увидимся завтра в школе!

— …Да! Увидимся завтра — в школе!!

Может, мне просто показалось, но её лицо в этот миг будто слегка омрачилось.

Может быть… ей тоже не хотелось прощаться.

Не зазнавайся, одёрнул я сам себя, пытаясь усмирить ту часть души, которая уже хотела поверить, будто мы чувствуем одно и то же.

Даже после того, как дверь такси захлопнулась, даже после того, как машина уехала и скрылась из виду… я ещё долго смотрел ей вслед.

●

На следующее утро после того, как моя измена раскрылась, я стоял у класса Хиёри и ждал её.

За ночь, прошедшую с тех пор, мне стало любопытно — как она сейчас? Что с ней теперь?

Может, после вчерашнего она уже немного успокоилась, и даже тот сок, которым она облила меня перед уходом, теперь воспринимается ею как что-то далёкое.

Вдруг она уже в более спокойном состоянии и с ней можно снова поговорить… С такими мыслями я и заметил идущую в школу Хиёри. На губах сама собой появилась улыбка.

— Хиёри, доброе утро!

Словно сама судьба подыграла мне — в коридоре никого не было. Идеальная возможность поговорить.

Поэтому я небрежно окликнул её, как делал всегда…

…Но она молча прошла мимо меня и сразу вошла в класс.

— Х-Хиёри?..

— …………

Она даже не посмотрела в мою сторону. Не то что не ответила на приветствие — она просто меня проигнорировала.

Это слегка задело.

Но я решил, что, наверное, она ещё не до конца остыла. За один день такое не проходит. Ничего не может уладиться сразу.

Прежде чем вернуться в свой класс, я всё-таки решил заглянуть внутрь и посмотреть, как она там.

Может, она уже болтает с подругами. Или сидит за партой, надувшись и хмурясь.

Но то, что я увидел, разбило все мои ожидания в дребезги.

— Какого чёрта?! Почему она к нему так липнет…?!

Там была Хиёри — и она обнимала какого-то парня сзади.

Даже отсюда было очевидно, насколько они близко. Их тела почти соприкасались, а её лицо было совсем рядом с его.

Потом она что-то ему сказала. Парень в удивлении обернулся.

И когда я увидел его лицо, меня словно молотом по голове ударили.

— Юсукэ Огами…?! О-он?! С Хиёри…?!

Это бесстрастное лицо, эта крупная фигура — не узнать его было невозможно.

Именно этот тип поставил точку в моей баскетбольной карьере в средней школе — Юсукэ Огами.

Тогда, в средней школе, я был главной звездой своей команды. Но на последнем летнем турнире мы встретились с командой Огами — и они нас просто раздавили.

Он был выше меня почти на целую голову. Спокойно блокировал все мои броски один за другим. Я тоже не мог ничего поделать с его атаками.

Я пробовал всё, чтобы обойти его, но его товарищи по команде слишком хорошо меня перекрывали. Наше нападение было полностью подавлено, и к концу первой четверти матч, по сути, уже был решён.

И вот теперь этот самый Огами — тот, кто тогда унизил меня до слёз, — милуется с Хиёри.

От одного этого зрелища моя гордость была растоптана в клочья. Я сжал кулаки, всё тело дрожало от ярости… но вдруг меня будто молнией осенило.

«Понял…!! Хиёри просто пытается заставить меня ревновать!»

Да, Огами и Хиёри учатся в одном классе. Но не более того. Не может быть, чтобы она вот так по-настоящему к нему липла.

Тогда зачем она это делает?

Ответ очевиден. Она знает, что я считаю Огами соперником. Вот и устраивает спектакль, чтобы вызвать у меня ревность.

Раньше она меня проигнорировала, но всё равно продолжает обо мне думать. В этом нет никаких сомнений.

Значит, она начала так явно крутиться возле моего соперника только ради того, чтобы привлечь моё внимание? Это уже не просто потому, что она не может меня забыть — это настоящее сожаление.

«Господи, ну она и ребёнок… Неужели думает, что меня можно так легко расшатать?»

Теперь, когда я понял, что она задумала, волноваться не о чем. Если уж на то пошло, я даже рад. Это доказывает, что она до сих пор ко мне неравнодушна.

Спешить незачем. Я подожду. Рано или поздно она и сама поймёт, насколько пусто цепляться за человека, которого на самом деле не любишь.

И когда этот момент настанет, я скажу ей: всё уже хорошо. Возвращайся.

Сначала она, конечно, будет упрямиться, но в конце концов всё равно решит, что хочет снова быть со мной… Идеально.

Я знаю Хиёри лучше кого бы то ни было. Я уже и так понимаю, к чему всё идёт.

Вот почему сейчас лучший ход — оставить её в покое. Если я сделаю вид, что мне всё равно, и слегка отстранюсь, именно это быстрее всего заставит её вернуться.

Придя к такому выводу, я с чувством собственного превосходства вернулся в класс.

«А если подумать, я вообще начал встречаться с Хиёри только благодаря Огами. Так что можно и сейчас использовать его ещё раз!»

В каком-то смысле Огами был нашим купидоном. Тогда, когда он разгромил меня в том матче и я ревел как ребёнок, именно Хиёри меня утешила — а потом призналась в чувствах.

Значит, и на этот раз я использую его, чтобы снова сойтись с ней.

Ну да, Огами, наверное, будет разбит, когда девушка, с которой он начал сближаться, внезапно бросит его ради меня. Но что ж — какое-то время он всё равно смог побыть в приятной иллюзии. Разве этого мало?

Единственное, чего я не могу ей простить… это того, как она прижималась к нему своей грудью. Мне всё равно, делала она это назло мне или нет — заходить так далеко совсем не обязательно было.

Когда мы снова сойдёмся, я заставлю её расплатиться за это. Пусть тогда уж хотя бы как следует покажет, насколько я ей важен.

Разгорячённый одними только этими мыслями, я вернулся в класс, с нетерпением ожидая дня, когда всё это наконец станет реальностью.