День с Хиёри-сан, пока я лежал с простудой

【Как ты себя чувствуешь? Я, наверное, вернусь с работы поздновато, так что прости, но поешь рисовую кашу быстрого приготовления. — Мама】

Она ещё и переживает… хотя ей совершенно не за что извиняться…

Прочитав это тревожное сообщение от мамы, я почувствовал укол вины оттого, что она извиняется только потому, что вынуждена задержаться на работе.

Мне постелили футон в гостиной — так и до ванной, и до кухни ближе, значит, удобнее. Лежа под одеялом, я снова остро почувствовал, как сильно обо мне заботится семья, и тяжело вздохнул.

Заодно я посмотрел и на время. На экране телефона было ещё только без пяти четыре… и, увидев это, я невольно уставился в пустоту, думая о всяком.

Давно уже я не пропускал школу из-за простуды… Уроки, наверное, уже закончились. Интересно, Хиёри-сан уже дома?..

Лежа на спине и глядя в потолок, я думал о том, что не болел уже очень давно — и вот вчера всё-таки умудрился продрогнуть.

Мало того что я так скоро после поступления пропустил школу и заставил семью волноваться, так ещё и всё никак не мог перестать думать о Хиёри-сан.

Я написал ей, что простыл, потому что отдал ей свой пиджак… но, если подумать теперь, наверное, не стоило этого говорить.

Она ведь могла решить, что я заболел именно из-за того, что одолжил ей пиджак. Жалея о том, что написал вчера вечером, я как раз приподнялся — и тут раздался звонок в дверь.

А? Кто это может быть?..

Я не мог представить, кто мог прийти в такое время, а даже если бы это были Масато или Тайга, для них ещё слишком рано.

Может, доставка. Я встал, слегка пошатываясь от жара, и направился к входу. А когда открыл дверь—

— А?.. Х-Хиёри-сан!?

— Привет, Юсукэ-кун. Прости, что так внезапно, но я ненадолго к тебе.

Увидев перед собой человека, которого меньше всего ожидал сейчас встретить, я застыл от потрясения. А Хиёри-сан, ничуть не колеблясь, шагнула в дом.

Заперев за собой дверь, она повернулась ко мне и спросила:

— Как ты? Кашель есть? Температура?

— А, да… ну… не так уж всё плохо.

— Вот как… Прости. Это из-за меня ты одолжил мне пиджак…

— Н-нет, это совсем не твоя вина, Хиёри-сан! Тебе правда не о чем переживать!

Я разговаривал с Хиёри-сан, всё ещё стоявшей в школьной форме, сам будучи в пижаме, и вдруг остро почувствовал неловкость. Лицо у меня загорелось уже совсем не только из-за температуры.

Пытаясь хоть немного успокоиться, я заметил, что в руках у неё большой бумажный пакет и ещё один — с продуктами, и не удержался от вопроса:

— Эм… так почему ты здесь, Хиёри-сан?

— Почему? Конечно же, пришла ухаживать за тобой!

— А?! Что—!?

От её неожиданного ответа я только и смог, что вытаращить глаза.

Пока я стоял столбом, она сняла обувь и вошла дальше в дом, легко покачивая пакетом, набитым всякой всячиной.

— Да ну же! У тебя простуда, так что просто отдыхай! С едой и прочим я сама разберусь!

— Нет, правда, это уже слишком! И если ты тоже от меня заразишься, будет плохо—

— Не беспокойся об этом! Сейчас тебе не обо мне нужно думать, а о себе!

Я был благодарен ей за эти слова, но сильнее благодарности чувствовал вину.

Не могло быть и речи о том, чтобы позволить ей так возиться со мной, но тут Хиёри-сан опустила взгляд и тихо пробормотала:

— …Прости. Ты ведь заболел из-за меня, да? Ты всё время за мной присматриваешь, всё время добр ко мне… но ведь ты не железный. Конечно, так могло случиться.

…Да. Я точно не должен был писать ей, что заболел.

Я совсем не хотел, чтобы она так винила себя. Как раз когда я уже собирался что-то сказать, она подняла голову и произнесла:

— Так что… только сегодня позволь мне поухаживать за тобой. Я тоже хочу побыть доброй к тебе. Хочу, чтобы ты положился на меня — хотя бы только сегодня, ладно? Пожалуйста!

— Хиёри-сан…

Видя, как она глубоко склоняет передо мной голову, я почувствовал, как в груди чуть защемило.

Но я не мог просто оттолкнуть чувства человека, который так обо мне заботится. Тихо выдохнув, я дал ей ответ.

— …Хорошо. Тогда сегодня я позволю тебе поухаживать за мной.

— Правда!? Спасибо! Я очень постараюсь, так что просто расслабься, Юсукэ-кун!

Просияв от радости, она с решительным видом сжала кулак.

Я криво усмехнулся, подумав, что благодарить тут вообще-то должен я, и вместе с ней вернулся в гостиную.

— Я принесла напитки и ещё кое-что, так что сейчас уберу всё в холодильник. А, кстати, ты уже пил лекарство?

— Нет, ещё нет. Я с утра вообще ничего не ел…

— А?! Так нельзя! Нужно поесть, иначе простуда не пройдёт! Если аппетит есть, я приготовлю кашу! Поешь, потом выпьешь лекарство и ляжешь отдыхать, хорошо?

— Да… положусь на тебя. Спасибо, Хиёри-сан.

Лежа под футоном, я немного приподнялся и с благодарностью смотрел, как она хлопочет на кухне.

С термосом в руках она подошла ко мне, мягко улыбнулась и сказала:

— Сегодня можешь спокойно побыть избалованным. Я выполню любое твоё желание, Юсукэ-кун!

Ласково погладив меня по голове и поправив на мне одеяло, она поднялась.

От её сладких слов и прикосновения сердце у меня дрогнуло, а она тем временем достала ингредиенты и принялась за кашу.

— Я тогда воспользуюсь кухней, ладно? В прошлый раз, когда мы готовили карри, ты показал мне, где что лежит, так что я справлюсь!

Сказала она это, явно желая меня успокоить, а я только слабо махнул в ответ рукой.

После этого я снова лёг и сделал вид, что отдыхаю, — а сам украдкой наблюдал за ней.

— Мм-мм~ мм-хм-хм~ ♪

Напевая себе под нос, она уверенно двигалась по кухне — даже неожиданно ловко.

В маленькой кастрюльке, которую принесла с собой, она вскипятила воду, разварила рис, нарезала зелёный лук — и всё это так привычно, что глаз радовался.

Я и тогда, когда она готовила карри, подумал то же самое, но… она и правда молодец в таких вещах. Я даже рассеянно подумал, что когда-нибудь из неё выйдет отличная жена.

— Ну, готово! Теперь нужно только немного подождать. Тебе что-нибудь нужно, Юсукэ-кун?

— А, нет… всё в порядке.

— Пра-а-авда~? А то ты так задумался. Только не говори, что залюбовался тем, какая я хозяйственная~?

Она наверняка сказала это в шутку… но попала прямо в точку.

Мне было слишком неловко отвечать как следует, так что я только выдал неуклюжую улыбку. Но Хиёри-сан, похоже, это ничуть не смутило, и она снова сосредоточилась на каше.

Очень скоро по комнате поплыл приятный аромат. Хиёри-сан поставила кастрюльку с кашей на поднос и принесла её ко мне.

— Вот, твоя каша с яйцом готова!

Она приподняла крышку, и вверх мягко поднялся пар, разнеся тёплый, уютный запах.

Белый разваренный рис, золотистое яйцо и зелень мицубы сверху — блюдо получилось ярким и очень аппетитным. Она зачерпнула ложкой немного каши, подула, остужая, и протянула мне.

— Так, скажи: «А-а~»!

— Я и сам могу есть…!

— Не стесняйся! Мы ведь уже делали так раньше, помнишь? А сейчас нас тут вообще только двое!

Ну да, на десертном буфете уже было нечто подобное, и сейчас мы тоже не в людном месте — это мой дом. Никого, кроме нас, рядом нет. Но… всё равно было ужасно стыдно.

И всё же то ли из-за жара голова у меня плохо соображала, то ли я просто не смог придумать достойный ответ, но в итоге сдался и открыл рот.

Увидев это, Хиёри-сан осторожно поднесла ложку к моим губам.

— Мм… вкусно…!

— Правда!? Как хорошо! Я переживала, вдруг тебе не понравится~!

Каша с яйцом, приправленная только солью, была очень мягкой на вкус — совсем простой, но удивительно уютной. Её тепло, пропитанное заботой Хиёри-сан, словно разлилось у меня внутри, и, чуть неловко улыбнувшись, я сказал:

— Спасибо, Хиёри-сан. Каша правда очень вкусная. Но всё-таки это «а-а~» слишком смущает, так что дальше я уже поем сам.

— Муу, какой ты стеснительный~! А мне нравилось, но раз тебе так неловко, ладно уж, уступлю~…

Похоже, ей было достаточно и того, что она хотя бы раз меня покормила, так что она удовлетворённо передала мне ложку.

Пока я понемногу ел кашу, смакуя вместе с каждым кусочком и её доброту, Хиёри-сан принесла лекарство и стакан воды.

— Выпей это после еды, хорошо? Если ты обычно принимаешь что-то другое, я могу принести, но…

— Нет, этого достаточно. Серьёзно, спасибо тебе за всё, Хиёри-сан.

Я был искренне благодарен за то, сколько всего она для меня делает, так что доел кашу и выпил приготовленное ею лекарство.

А потом, когда она убрала посуду и я наконец немного расслабился… я заметил, что тело начало потеть.

Наверное, тёплая еда подняла температуру.

Увидев, что я весь вспотел, пытаясь остыть, Хиёри-сан тут же подскочила ко мне в панике.

— Вах, ты вспотел даже сильнее, чем я думала! Надо переодеться, а то снова замёрзнешь!

— Да, ты права… Прости, можешь достать запасную пижаму вон с той полки?

— Есть!

Она шутливо отдала честь и принялась рыться на указанной полке.

Пижаму она нашла в считаные секунды, но вместо того, чтобы сразу передать мне, вдруг сказала:

— Подожди! Если переоденешься прямо так, то чистая тоже сразу намокнет! Сначала надо вытереть пот!

— А… да, точно.

Согласившись, я сел и стянул верх от пижамы.

Я уже хотел было поискать полотенце, как Хиёри-сан сама подошла ко мне с ним в руках и с весёлой улыбкой сказала:

— Так, давай я тебя вытру! До спины тебе самому неудобно тянуться, так что я всё сделаю, хорошо?

— Д-да… наверное, так и правда логичнее…?

У меня было ощущение, что это не очень-то хорошая идея, но с её доводом не поспоришь — так и правда будет быстрее.

Голова от жара соображала плохо и особо сопротивляться не стала, так что я позволил ей вытереть мне спину.

— Хе-хе… Юсукэ-кун, у тебя такая широкая спина… совсем мужская.

— Нх…!

Пока она проводила полотенцем по спине, её тихий шёпот у самого уха заставил моё сердце резко дёрнуться.

И как раз когда я начал думать, что всё это уже совсем не дело, Хиёри-сан вдруг обняла меня сзади, протянув руки вперёд, к животу.

— Ого! Юсукэ-кун, у тебя пресс прямо рельефный! Как и ожидалось от бывшего спортсмена — ты в отличной форме!

— Ух…!

Мне было щекотно от полотенца на животе, и от смущения я весь сжался, но настоящая проблема была совсем не в этом.

Она прижималась ко мне так тесно, что я отчётливо чувствовал, как её мягкая грудь плотно упирается мне в спину.

Я вспомнил её вчерашние слова под одним зонтом — «Я делаю это специально» — и невольно застонал.

Как я и опасался, её руки медленно переместились с живота к груди.

— Ого, и грудные мышцы у тебя тоже упругие~! Совсем не то что у меня, да~!

— Э-э… Хиёри-сан? Может, ты всё-таки чуть-чуть отодвинешься? Мне как-то… не по себе, когда твоя грудь так прижимается к моей спине…

— Э-э-э~? Я уже почти закончила! Потерпи ещё чуть-чуть, ладно? Пожалуйста? Совсем немножко!

Мне казалось, момент был идеальный, чтобы попросить её остановиться, но она только рассмеялась и отказалась.

На этом этапе уже трудно было считать всё случайностью. Но сил спорить у меня уже почти не осталось — я просто позволил ей продолжать, пока она, всё так же прижимаясь ко мне, вытирала меня полотенцем.

В конце концов, хотя я всё ещё никак не мог прийти в себя, она закончила вытирать пот. Я переоделся в сухую пижаму и широко зевнул.

— Фуфу…! Поел досыта, да ещё и лекарство подействовало, да?

— Да, похоже на то… Прости, думаю, я сейчас лягу и немного посплю.

— Обо мне не беспокойся. Просто отдыхай, хорошо? А если будет трудно уснуть, я могу побыть для тебя подушкой-обнимашкой!

— Спасибо… но я могу тебя заразить, так что лучше не надо…

Сонливость навалилась так быстро, что у меня уже не было сил даже шутить в ответ. Я только сонно пробормотал это.

Хиёри-сан тихо рассмеялась, а потом, когда я снова лёг, ласково погладила меня по голове и тёплым, нежным голосом сказала:

— Спокойной ночи, Юсукэ-кун. Сладких снов.

— Ага… спа…си…

Я не успел даже договорить до конца — веки стали слишком тяжёлыми, и я закрыл глаза.

Маленькая ладонь, продолжавшая гладить меня по волосам, наполнила меня глубоким покоем, и я провалился в сон.

— Хе-хе… уже уснул. Похоже, жар и правда его вымотал…

То ли подействовала еда, то ли лекарство, но Юсукэ-кун уснул почти сразу. Глядя на него, я тихо пробормотала это себе под нос.

Во сне его лицо оставалось таким же мягким и спокойным, как всегда, — до того милым, что я невольно протянула руку и осторожно погладила его по голове.

— Волосы у тебя такие шелковистые… И длиннее, чем я думала.

Обычно разница в росте больше тридцати сантиметров мешает мне дотянуться до головы Юсукэ-куна, но сейчас я могла трогать её сколько угодно.

Почувствовав кончиками пальцев и текстуру, и длину его волос — то, чего не узнаешь, пока не прикоснёшься, — я не смогла сдержать улыбку.

Я мягко пропустила пряди между пальцами, ещё раз погладила его, а потом моя ладонь постепенно соскользнула с волос к лицу, и я приложила её к его лбу.

Он спал спокойно, но лоб всё ещё был тёплым, наверное, из-за жара… И от этого тепла у меня вдруг остро защемило в груди.

— Прости. Я опять доставила тебе неприятности…

Опустив голову от вины и сожаления, я тихо извинилась перед спящим Юсукэ-куном.

И правда… с тех пор как мы познакомились, я, кажется, только и делаю, что причиняю ему лишние хлопоты.

Он сказал, что отдать мне пиджак было его собственной прихотью — «Я просто не хотел, чтобы кто-то ещё видел твоё бельё сквозь мокрую одежду», — но и это ведь было лишь проявлением его заботы.

Не думаю, что сегодняшним уходом за ним я хоть как-то искупила всё. Я ведь даже поблагодарить его как следует до сих пор не смогла.

Как мне передать эти чувства человеку, который всегда ставит меня на первое место, такому доброму и мягкому Юсукэ-куну?

Пока я думала об этом, гладя его по голове, мой взгляд вдруг упал на собственную грудь.

— ……

И тут в памяти всплыло… худшее воспоминание. Те бездумные, мерзкие слова предавшего меня бывшего.

В ушах вдруг снова зазвучал голос Ёсихидэ: «Ну давай, сделаем что-нибудь эдакое! Ты же не хочешь, чтобы я тебя бросил, правда?!»

…Я знаю, что Юсукэ-кун не такой. Я прекрасно понимаю, что такой добрый человек ни за что не захочет ничего настолько отвратительного.

Но всё же… он самый обычный старшеклассник. Конечно, и у него есть такие желания. Это я тоже понимаю.

Он смутился, когда увидел мою попу на осмотре… он покраснел, когда вчера через мокрую одежду увидел моё бельё… Значит, у Юсукэ-куна тоже есть такие чувства. Он смотрит на меня как на девушку.

Если это так… — подумала я дальше и сама не заметила, как нервно сглотнула.

Если я позволю ему… что-то такое… полюбит ли Юсукэ-кун меня?

Останется ли рядом со мной навсегда?

— …О чём я вообще думаю? Я только поставлю его в неловкое положение.

Стоило мне представить, как я сама делаю первый шаг, и перед глазами сразу возникло бы то смущённое выражение, с которым он бы на меня посмотрел.

Я горько усмехнулась самой себе и глубоко вздохнула, пытаясь выдуть из головы эти глупые мысли.

Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы Юсукэ-кун поправился, — ведь он заболел, заботясь обо мне. Совсем не время думать о такой ерунде.

И всё же… слова бывшего, которые, как мне казалось, я уже давно забыла, вдруг всплыли снова — и неприятно взбаламутили мне сердце.

— Так нельзя. Если я останусь в таком состоянии, то опять только заставлю Юсукэ-куна волноваться.

Сидя рядом с ним и думая об этом, я невольно чуть-чуть возненавидела саму себя.

Если он проснётся и увидит меня такой — увидит эти жалкие чувства, которые я пытаюсь скрыть, — он наверняка поймёт, что со мной что-то не так.

Я пришла сюда ухаживать за ним. Если в итоге успокаивать придётся уже меня, то какой в этом вообще смысл?

Нужно успокоиться до того, как Юсукэ-кун проснётся…

С этой мыслью я осторожно убрала руку с его лба, тихо выдохнула и поднялась на ноги.

— Приготовлю Юсукэ-куну ужин. Если чем-то заняться, то, может, все эти глупости сами выветрятся.

Я пошла на кухню и достала продукты из холодильника.

Раз я уже делала кашу днём, то на ужин хотелось приготовить что-то другое. Я разложила на столе всё, что принесла с собой.

— Судя по тому, как он ел раньше, аппетит у него вроде бы есть… но на всякий случай лучше всё равно не рисковать.

Он съел всю кашу и выпил лекарство, так что, наверное, к тому моменту, как проснётся, жар уже спадёт.

Но сил у него явно ещё не прибавилось, так что об этом нужно было помнить.

Я нарезала курицу и зелёную часть лука-порея кусочками чуть меньше одного укуса — чтобы даже во время болезни было легко есть, — и отправила всё это в кастрюлю с кипящей водой.

Уже этого было бы достаточно, чтобы получился хороший бульон, но ради Юсукэ-куна мне хотелось сделать чуть больше.

Чтобы получилось легче и свежее на вкус, на этот раз я решила приготовить удон с юдзу. Достала цедру юдзу и принялась шинковать её тонкими полосками.

— Угу, отлично! Так… а как там курица…?

Когда всё было нарезано, я проверила, достаточно ли проварилась курица.

Кстати, именно курицу я выбрала потому, что вспомнила: карри у Юсукэ-куна дома было с курицей. Может, я и слишком много об этом думала.

Раз уж он ест её дома, значит, наверняка не ненавидит… верно? Я чувствовала лёгкую неуверенность, но, убедившись, что курица готова, добавила в кипящую воду сок юдзу и даси, а потом чуть подправила вкус солью.

Поскольку потом я собиралась ещё раз разогреть всё это, бульон я сделала немного слабее обычного и воды взяла побольше. Так после повторного кипячения вкус должен был получиться как раз в самый раз.

С этой мыслью я и продолжала готовить ужин только для Юсукэ-куна.

(А ведь если подумать, когда я днём варила кашу, Юсукэ-кун всё время смотрел на меня… может, он и правда залюбовался!)

Я понимала, что, наверное, слишком разогналась в своих фантазиях. Скорее всего, у него просто голова плохо работала из-за температуры… но если он и правда смотрел на меня именно так, я была бы просто счастлива.

Он ведь ещё и съел всю кашу, которую я приготовила. Уже одно это наполняло меня ощущением, будто меня и правда ценят, будто обо мне заботятся, — и делало меня бесконечно счастливой.

Тихо напевая себе под нос, я закончила готовить.

— Пусть Юсукэ-кун скорее поправится. Пусть ему будет вкусно…!

Лёгкий, освежающий аромат, поднимавшийся от кастрюли, говорил о том, что блюдо удалось. Довольно улыбнувшись, я тихо прошептала это.

Секретным ингредиентом были любовь и благодарность… Сама мысль об этом звучала ужасно неловко, но, представляя, как Юсукэ-кун поправится, поев мой ужин, я чувствовала, как сердце начинает биться чуть быстрее, а буря в груди понемногу утихает.

— Мм… ммм… фуа-а-а-а…

Приманенный вкусным запахом, я медленно проснулся, потянулся и широко зевнул.

Посмотрев на часы, я понял, что проспал около двух часов. И заодно заметил, что прежняя тяжесть в теле и жар куда-то исчезли.

Я слегка пошевелился, проверяя, как себя чувствую, — и в этот момент с кухни окликнула Хиёри-сан.

— О, ты проснулся, Юсукэ-кун! Доброе утро. Ну как ты?

— Мне уже гораздо лучше. Кажется, даже температура спала.

— Правда!? Дай-ка проверю~

Она убрала волосы в сторону, наклонилась ко мне и приложила свой лоб к моему.

От такой внезапной близости я так растерялся, что не смог выдавить ни слова. Проверив температуру таким образом, она отстранилась, широко улыбнулась и довольно кивнула.

— Угу! Жара у тебя и правда уже нет! Наверняка это всё благодаря тому, что ты поел! Как же я рада!

— Н-не делай так внезапно…! Я так испугался, что у меня сердце чуть не остановилось…!

— Ахаха! Ты что, подумал, будто я собираюсь тебя поцеловать? Юсукэ-кун, ты слишком чистый и милый~!

Смеясь, она дразнила меня, а я покраснел — на этот раз уже точно не из-за температуры.

Она и правда умеет заставить моё сердце биться чаще… Я откашлялся и спросил про чудесный запах, который меня разбудил.

— Здесь так вкусно пахнет… Ты опять что-то готовишь?

— Ага! Я сделала бульон на ужин. Да, после каши прошло ещё не так уж много времени, но ты ведь весь день почти ничего не ел, верно? Я подумала, что ты всё равно, может быть, немного голоден!

Смущённо улыбаясь, она добавила, что осталось только отварить лапшу и что есть можно будет, как только я почувствую, что готов.

Слабый аромат юдзу, плававший в воздухе, был, без сомнения, её способом позаботиться обо мне — сделать еду лёгкой и удобной даже для больного.

Оглянувшись вокруг, я заметил, что кастрюльки и ложки после каши уже нет, как и моей мокрой пижамы.

Похоже, пока я спал, она успела всё убрать… Благодарный за то, как старательно она за мной ухаживала, я снова сказал ей спасибо.

— Спасибо тебе огромное, Хиёри-сан. Ты не просто пришла ко мне — ты и есть помогла, и даже с одеждой выручила. Я правда очень тебе благодарен.

— Да не за что! Я же тебе сказала, верно? Хотя бы только сегодня позволь мне поухаживать за тобой. Честно говоря, я была очень счастлива, что ты позволил.

Мягко улыбнувшись, она ответила голосом, полным тепла.

Почувствовав, насколько искренни эти слова — не из вежливости, не из обязанности, — я смутился, почесал щёку, а она продолжила:

— Так что и дальше тоже не нужно всё держать в себе, хорошо? Не только когда ты болеешь — можешь положиться на меня в любой момент. Ты ведь для меня тоже всегда так делаешь, правда?

Сказав это чуть смущённо, она тихонько хихикнула.

— …Да, положусь. То есть, конечно, не во всём и не всегда, но всё же.

Я слегка улыбнулся, а она довольно кивнула.

— Ну, главное, что тебе уже лучше! Думаешь, завтра сможешь прийти в школу?

— Думаю, да. Температура спала, и кашля уже нет.

Проверив горло и общее состояние, я уверенно ответил.

Кивнув, она указала на тот бумажный пакет, который принесла с собой.

— Немного поздно говорить, но я ещё и твой пиджак вернула. Спасибо, что тогда одолжил мне его!

— Нет, это тебе спасибо за уход. Я поправился благодаря тебе, Хиёри-сан.

После этого слишком уж официального обмена благодарностями мы встретились глазами… и оба рассмеялись.

Улыбаясь с общей теплотой и каким-то особенно уютным чувством, Хиёри-сан посмотрела на время и сказала:

— Ну, мне уже пора. Родители скоро вернутся, а если я не успею домой до темноты, меня будут ругать.

— Да. Будь осторожна по дороге. И правда — спасибо тебе.

Теперь, когда мне стало гораздо лучше, я поднялся, чтобы проводить её до двери, и ещё раз выразил свою благодарность.

Она обулась, проверила, ничего ли не забыла, а потом снова обернулась ко мне с яркой, мягкой улыбкой и сказала:

— Так, береги себя, хорошо? То, что тебе стало лучше, ещё не значит, что можно сразу начинать перенапрягаться. Сегодня отдыхай как следует! Понял?

— Да, понял. И ещё раз спасибо. Будь осторожна по дороге домой.

Я и сам не знаю, сколько раз уже сказал это сегодня, но мне хотелось повторять хоть сколько — лишь бы она точно поняла, насколько я ей благодарен.

Провожая взглядом уходящую Хиёри-сан, я махал ей рукой до тех пор, пока она совсем не скрылась из виду.

──Куриный удон с луком-пореем и юдзу, который я съел тем вечером, был очень вкусным… И нет никаких сомнений, что уже на следующий день я окончательно поправился именно благодаря тому, как преданно ухаживала за мной Хиёри-сан.

Смакуя мягкое тепло удона и всю ту доброту, которую она в него вложила, я решил, что завтра, когда мы встретимся в школе, обязательно поблагодарю её ещё раз.

●

— Эй, Кума~ Раменная дальше по улице?

— Ага, совсем немного осталось.

— Не могу дождаться! После тренировки рамен зайдёт просто идеально!

Однажды после клубной тренировки я вместе с баскетбольной командой шёл по дороге, которая вела к раменной, о которой в школе в последнее время только и говорили.

Вообще-то, если между нами, шёл я этой дорогой не впервые — я был здесь и вчера.

Из-за внезапного дождя тренировку отменили, дорожные работы тоже сорвались, и я решил зайти в раменную. Но когда добрался туда, увидел внутри Хиёри и Огами — они сидели вместе и выглядели так, будто отлично проводят время.

Я уже предвкушал, как съем в холодный день миску горячего рамена, но стоило мне увидеть эту сцену, как настроение рухнуло на дно, а аппетит пропал напрочь.

И всё же мне не хотелось просто сдаться и уныло идти домой. Тогда я заметил их зонты, стоявшие снаружи у входа, и мне в голову пришла мелкая, но очень приятная идея мести.

Убедившись, что никто не смотрит, я стащил оба зонта и выбросил их подальше от раменной.

Потом дождь ливанул как из ведра. И, представляя, как эти двое идут домой под таким ливнем без зонтов, я только самодовольно ухмылялся.

Похоже, именно из-за этого Огами в итоге и простудился. Сегодня в школе его даже не было.

Когда утром я зашёл проверить и увидел, что он не пришёл, то невольно сжал кулак в победном жесте.

Так ему и надо. Этот ублюдок посмел распускать руки возле моей Хиёри… За такие подлые выходки и должно прилетать что-то вроде кары небесной.

Думая, что теперь он наверняка усвоил урок, я снова шёл той же дорогой, что и вчера, представляя, как Огами промокает и страдает, пока мы наконец не добрались до раменной. Мы всей командой вошли внутрь.

— Пришли~! Что будете брать?

— Я, наверное, большую тонкоцу-сёю со свининой! Хотя стой, а что по топпингам…

Не обращая внимания на парней, столпившихся у автомата с талонами, я окинул взглядом зал.

В отличие от вчерашнего дождливого дня, сегодня здесь было полно народу. Посетители шумно втягивали рамен, а большинство из них недовольно косились в нашу сторону из-за того, что мы, видите ли, слишком громкие.

Можно подумать, мы так уж шумели. Серьёзно, какие все зажатые, — раздражённо подумал я… и тут заметил, что хозяин раменной смотрит прямо на меня.

Этот старик с суровой мордой сузил глаза именно на мне. От давления его взгляда я сам невольно дёрнулся. А потом он открыл рот.

— Эй, ты. Да, ты.

Голос у него был тяжёлый, медленный.

— А? Ч-чего? Я…?

— Да, ты. С тобой говорю.

Я думал, он сейчас просто рявкнет на нас за шум, но почему-то выделил именно меня.

Почему я?.. Пока я пытался это понять, он, не меняя сурового выражения лица, произнёс нечто совершенно безумное.

— Тебе сюда нельзя. Выметайся.

— Чего—А?! Нельзя!? Да с какого хрена!?

От такого внезапного заявления я не удержался и заорал.

Если бы он выгнал сразу всех нас, я бы ещё мог понять. Но почему именно меня, причём самого тихого из всей компании?

Всё ещё кипя от злости, я потребовал объяснений, но старик только злобно рявкнул в ответ:

— Хочешь знать, за что? Не строй из себя идиота! Это ты вчера стянул зонты у той парочки!

— Чего—!?

Он попал в точку. Назвал ровно то, что я сделал. Я настолько опешил, что у меня пропал голос.

Пока я в панике думал, как меня вообще спалили, он презрительно хмыкнул, слегка поднял взгляд вверх и продолжил:

— Магазин у нас маленький, но камеры стоят. На записи тебя отлично видно — как ты уносишь оба зонта.

— К-камеры!? У вас были камеры!?

— Их поставили так, чтобы снаружи не заметили. Как только у нас появилось доказательство, я решил: как только этот тип снова заявится — сразу выставлю. А благодаря форме я ещё и понял, что ты из местной старшей школы.

Старик с пугающей силой выдал всё это, пока я только тупо стоял и смотрел.

Потом он снова впился в меня взглядом и почти выплюнул:

— Ты украл оба зонта, так что тебе явно не один был нужен. Не знаю, какие у тебя были мотивы, но это явно было сделано назло той парочке. Как ни крути, ты доставил неприятности моим клиентам. Для такой мрази, как ты, у меня рамена нет. Вон отсюда!!

— А?.. Серьёзно? Кума, ты правда это сделал?

— Погоди, это вот это ты украл у парочки зонты? Да это же буквально преступление, чувак.

Теперь даже товарищи по команде начали давить на меня, встав на сторону старика.

И другие посетители, услышав наш разговор, тоже стали холодно смотреть в мою сторону.

Атмосфера в зале мигом сделалась враждебной. Против меня были вообще все. Под тяжестью этих взглядов я уже больше не выдержал.

И почти из упрямства выкрикнул старику:

— Д-да пожалуйста! Больно надо мне ещё раз приходить в эту сраную забегаловку!!

Пытаясь хоть как-то сохранить лицо, я резко развернулся.

Мне хотелось только одного — убраться оттуда как можно быстрее, — но в этот момент хозяин снова окликнул меня со спины.

— Эй! Стоять. Деньги оставь.

— Чего ещё? Какие деньги!? Я вообще-то никакой рамен не заказывал—

— За зонты, которые ты украл! В следующий раз отдам их той парочке. Украл чужое — плати. Всё просто!

— Ггх…!

Давление старика, плюс презрительные взгляды товарищей и остальных посетителей, окончательно лишили меня слов.

Скрипнув зубами, я вытащил из кошелька тысячу иен, швырнул купюру на стол и бросился бежать.

Я слышал, как он ещё что-то кричал мне вслед, но даже не собирался оборачиваться. Давясь собственным унижением, я просто бежал дальше.

(Чёрт! Чёрт! Чёрт!!)

Я и подумать не мог, что они узнают про зонты Хиёри и Огами. Использовать камеры — это просто нечестно!

И вообще, это же была безобидная шутка. А этот старик раздул из неё целую катастрофу… Из-за него теперь моя репутация в баскетбольной команде просто в грязи.

Меня унизили. Я был голодный. Мне было стыдно. Я кипел от злости.

Но срывать её было не на ком, и выплеснуть всё это тоже было некуда.

Так что я просто продолжал бежать, изо всех сил сдерживая слёзы унижения.

Это вообще-то должна была быть месть Огами… а вышло вот что. Серьёзно, хуже уже некуда.

Теперь ещё нужно было уговаривать баскетбольных парней молчать, иначе моя репутация в школе пойдёт ко дну.

Охваченный этой тревогой, я кое-как вымолил у них, чтобы они никому не рассказывали о случившемся.

…Но тысячи иен всё равно не хватило, чтобы покрыть стоимость зонтов, так что им пришлось скидываться, доплачивая остаток из своего кармана, — и после этого они разозлились на меня ещё сильнее. В итоге я потерял их доверие даже больше, чем раньше.