Глава третья: Я лишь землянин, но смогу ли остановить космическую войну? (2)
— Кья-я-я-я!
— Ува-а!
Застигнутая врасплох инопланетянка, которая как раз собиралась слезть с кровати, теряет равновесие и валится прямо на меня.
— О-ой-ой-ой... — изо всех сил стараюсь смягчить её падение, чтобы не ударилась о жесткий пол, но в итоге сам прикладываюсь затылком так, что перед глазами на миг всё плывет. — Да с чего бы кораблю так трястись в открытом космосе?
«Здесь ведь нет морских волн или чего-то подобного. — пытаясь помочь Ирис подняться, напрягаю ладони и внезапно ощущаю пальцами нечто... неописуемо мягкое. — Так... у меня возникает очень дурное предчувствие. — Ирис, лежащая на мне, замирает с неописуемым выражением лица. — Признаться, мне совсем не хочется отводить взгляд от её глаз, а уж тем более опускать его ниже. Однако собственный взор медленно, дюйм за дюймом, опускается к собственной груди, отчего и мне приходится взглянуть в лицо реальности, которую так отчаянно пытался игнорировать. О, небеса, пусть сие чудесное ощущение в моих ладонях окажется лишь наваждением...»
— А-а-а-а! Рёкка потрогал мою грудь!
Мои робкие надежды, а вернее — пустые мечтания, разбиваются вдребезги.
— Нет-нет-нет, постой! Это случайность! Чистой воды несчастный случай!
Ирис отскакивает от меня как ошпаренная и, залившись пунцовой краской, судорожно прикрывается простыней.
«Проклятье, значит, когда она сама лезет обниматься — это в порядке вещей, а стоит мне случайно коснуться её, как я сразу злодей? Какая же капризная... впрочем, сейчас не время для подобных раздумий! Нужно срочно оправдаться и доказать, что вовсе не извращенец... нет, погодите! Прежде всего необходимо выяснить причину тряски корабля.»
— Ири... Хебу-у!
В мой подбородок на полной скорости влетает мягкая игрушка, представляющая собой странный гибрид кролика и пингвина.
— Противный, не смей подходить!
— Понял! Всё, понял, только не кидайся вещами!
«Пусть это и всего лишь набитая тканью кукла, но запущенная с силой инопланетной девушки, превращается в опасный снаряд, и мне сейчас совсем не до шуток!»
Кое-как успокоив негодующую Ирис, направляемся в рубку управления. И представшая перед нами картина мигом холодит душу.
— Ч-что... Откуда здесь столько кораблей?!
Насколько хватает глаз, нас окружают десятки космических судов. Несколько из них уже вплотную притерлись к обшивке корабля Ирис, лишая нас какой-либо возможности для маневра.
— Ирис, неужели это они? Те самые, с планеты Сатамония...
— ...Нет. Данные суда — это флот самообороны планеты Финелита.
— Что, простите?
«Финелита ведь родной мир Ирис? С какой стати им захватывать судно собственной принцессы?»
— «Наконец-то мы тебя поймали, Ирис.»
Из динамиков на панели управления раздается низкий мужской голос. Услышав его, та широко распахивает глаза.
— Папа!
— Папа?!
«Ого, не слишком ли масштабная облава для поимки сбежавшей из дома дочери?»
— Папа, зачем ты это делаешь? Почему хватаете меня, словно какую-то преступницу?
— «... Ты так ничего и не поняла. Видимо, слишком оберегал тебя от суровой реальности...» — в его голосе слышится неприкрытое раздражение, граничащее с пренебрежением, что вызывает у меня стойкое чувство неправильности происходящего.
«Неужели так отец должен обращаться к своему ребенку?»
— Эй, послушайте, уважаемый.
— «Хм... Похоже, там есть кто-то еще... Впрочем, неважно. Все вопросы потом. Сначала флот самообороны отконвоирует вас на Финелиту. После чего вам надлежит предстать перед судом 'Оварии'.»На этом связь обрывается.
Ситуация становится всё более запутанной, но, находясь в кольце такого количества вражеских судов, нам остается лишь покорно следовать их приказам.
▽
Из космоса планета Финелита кажется изумрудно-зеленым шаром. Стоит спуститься на поверхность, как перед глазами до самого горизонта расстилаются бескрайние луга. Если Земля — обитель вод, то сие место по праву можно назвать царством трав.
Корабль Ирис, скованный магнитными захватами флота самообороны, везут в сторону исполинской башни, пронзающей облака. В её центральной части зияет огромный проем, напоминающий пасть, куда вереницей заходят наши конвоиры. Судя по всему, здесь располагается штаб-квартира Высшего совета «Овария», правящего органа планеты. Едва покидаем судно, у нас тут же конфискуют лазерный пистолет и варп-часы. Перед тем как сдаться, я пытаюсь проверить, нельзя ли ускользнуть с помощью прыжка, однако внутри башни явно действуют устройства, блокирующие подобные технологии.
«Что ж, вполне логично — никто не оставил бы столь опасную вещь, как варп, без средств противодействия.»
Нас усаживают на некое подобие открытого лифта — простую платформу без стен. Пока мы поднимаемся, я не на шутку тревожусь, как бы не сорваться с края, но Ирис успокаивает меня, поясняя, что нас удерживает невидимое силовое поле.
— ...
Пока нас ведут под конвоем, Ирис хранит молчание. Она плотно сжимает губы и не поднимает взгляда от пола. Вполне объяснимо — любого бы подкосило подобное обращение со стороны родного отца. О чем же думает её родитель, будучи председателем «Оварии»?
Нас, словно преступников под стражей, доставляют на самый верхний ярус башни, в зал заседаний Высшего совета, где установлен монументальный круглый стол. Помещение залито светом встроенных ламп, а одна из стен представляет собой сплошное панорамное стекло, за которым колышется море облаков. За столом восседают сплошь пожилые мужи в строгих одеждах с высокими воротниками. Вероятно, это и есть члены Совета, и на лицах каждого из них застыло суровое, враждебное выражение.
«Да уж, гостеприимством здесь и не пахнет.»
На противоположной от нас стороне стола сидит человек, выделяющийся на фоне остальных. Его серебристые волосы безупречно уложены, а между густых бровей залегла глубокая складка. Этот волевой мужчина средних лет, подперев подбородок сцепленными пальцами, сверлит Ирис особенно острым, пронзительным взглядом.
Я шепотом спрашиваю спутницу, кто этот человек.
— Это... мой папа. Председатель «Оварии».
— Отчего он так разгневан?
— Я... не знаю. Наверное, из-за моего побега... но никогда не видела его в такой ярости.
«Хм-м...» — бросаю быстрый взгляд на Эрл, но в этот раз даже она лишь беспомощно пожимает плечами.
— К сожалению, при отсутствии исходных данных даже я не в силах строить предположения.
«Справедливо. Значит, нужно собирать информацию, иначе нас не отпустят и никогда не вернусь на Землю.»
— Э-э, прошу прощения...
— Я не знаю, кто ты такой, но будь любезен, помалкивай. — обрывает меня председатель.
«Да я же еще и слова толком не успел вставить! Впрочем, здесь действительно всего лишь посторонний. Ирис, как непосредственная участница событий и дочь этого человека, должна сама начать разговор.» — подталкиваю её, безмолвно призывая заговорить с отцом.
— А, да... — видимо, и сама больше не может выносить этот ледяной, сверлящий взгляд. С трудом преодолевая робость, она медленно поднимает голову. — Эм... Папа?
— Что тебе? — тон председателя остается каменно-жестким даже при обращении к дочери.
— Х-хы... Понимаешь... — губы дрожат, и она снова порывается опустить глаза. — Я... сделала что-то дурное? — в ту же секунду, как этот вопрос срывается с её губ, атмосфера в зале окончательно леденеет.
«Ой-ой-ой! Ну зачем же так прямо в лоб! — едва сдерживаюсь, чтобы не прокомментировать сию оплошность вслух. — Совершенно очевидно, что собеседник в бешенстве. И заявлять в такой момент 'я что-то не то сделала?', демонстрируя полное непонимание ситуации — всё равно что подливать масло в огонь.»
Как я и опасался, со всех сторон по столу застучали кулаки возмущенных старейшин.
— «Сделала ли ты что-то дурное»?!
— Неужели ты до сих пор не осознала масштаб своих деяний?!
— Председатель! При всем уважении к вашему родству, не слишком ли разбаловали свою дочь!
Зал наполняется бурей упреков и брани, от которых хочется заткнуть уши. Особенно усердствуют те, кто не имеет к семье никакого отношения, в то время как сам отец Ирис молча сжимает губы, дожидаясь, пока шум утихнет.
— У-у... Да что же происходит... — девица, оказавшись под таким давлением, уже едва сдерживает слезы.
Пытаюсь вычленить хоть какую-то суть из этого потока оскорблений, но толку мало.
— Понятно. Теперь всё встало на свои места. — внезапно произносит Эрл, которая, кажется, во всём разобралась в одиночку.
Прежде чем успеваю попросить её объясниться, отец Ирис звонит в серебряный колокольчик. Высокий звук, пронзающий сознание, заставляет всех мгновенно умолкнуть. Видимо, это испытанный инструмент для прекращения бесполезных споров:
— ... С момента выхода в дальний космос наша планета не знала более критической ситуации, нежели нынешняя. — начинает председатель, обращаясь скорее к Ирис, чем ко всем присутствующим. — Финелита давно истощила свои природные недра. Мы существуем лишь за счет переработки импортного сырья и последующего экспорта продукции. Ты ведь знаешь это?
— ... — та лишь едва заметно кивает.
— Говоря иными словами, мы — планета с крайне низкой способностью к самообеспечению. Стоит другим мирам под внешним давлением прекратить поставки ресурсов, и нас ждет лишь голодная смерть. — делает тяжелую паузу. Теперь все взоры устремлены на Ирис. Мне тоже становится ясна суть проблемы. Финелита на пороге той самой гибели, о которой он говорил. А причина тому... — Ирис. Всё это происходит потому, что ты отвергла предложение руки и сердца Великого короля Сатамонии.
«Ну конечно, к этому всё и шло.»
— Но... как же так... — она качает головой, пребывая в полном смятении... н оне находит слов. Лишь беспомощно отрицает очевидное.
— Так, попридержите коней! — не выдержав, вклиниваюсь между ними.
Теперь все взгляды переключаются на меня.
— А ты кто такой? — спрашивает председатель.
— Меня зовут Рёкка Намидарэ. — сглатываю слюну и отвечаю. — Я оказался здесь по ряду причин, но послушайте, вы все ведете себя как-то неправильно.
— Мальчишка! Знай свое место! — прикрикивает на меня один из членов совета...
... но председатель жестом приказывает ему умолкнуть.
— Господин Рёкка Намидарэ. Мы пригласили тебя сюда в надежде получить свидетельства о том, где и чем занималась моя дочь, но время для этого еще не пришло. Посему прошу воздержаться от лишних замечаний. — отец Ирис говорит сухо и строго, прямо как школьный учитель.
«Терпеть не могу такой тип людей. Однако молчать не намерен.»
— Послушайте, из ваших речей выходит, будто во всём виновата Ирис. Но ведь это Великий король Сатамонии в одностороннем порядке навязал ей это замужество? Следовательно, у неё должно быть право отказаться!
— ... К сожалению, в нашем случае это право — непозволительная роскошь.
— Это еще отчего?!
— Потому что Ирис — моя дочь. — голос председателя лишен каких-либо эмоций. — Я являюсь представителем всей Финелиты. Ввиду того мой долг — ставить интересы и мир на нашей планете превыше всего. Сие правило распространяется и на мою дочь.
— Но это же лишь ваши политические расчеты.
— И ради личного каприза предлагаешь обречь целый мир и его народ на голод?
— Ух... Нет, этого не говорил, но всё же...
— Методы Великого короля крайне настойчивы и грубы. Стоит нам затянуть с ответом, и может решиться на прямое вторжение. Поверь, сфабриковать повод для войны для него не составит труда.
«Неужели ради одной девушки можно зайти так далеко... Хотя, если этот король действительно безумен, то дело дрянь. Большая война в космосе — это не шутки. Теперь понятно, отчего у всех здесь такие мрачные мины.»