Интерлюдия четвертая

— Рюити-ку-у-ун? Сестренка-а-а? Вы здесь? Скоро начнется метеоритный дождь!

Чтобы отогнать страх, внушаемый сгущающимися сумерками, я намеренно громко и бодро выкрикиваю их имена. Стоит лишь немного отойти от площадки, где разбиты палатки, как людские голоса затихают, и оказываюсь в полном одиночестве.

Закончив умываться в женской уборной, я, освеженная и довольная, дожидаюсь возвращения этой двоих, однако время идет, а они всё не показываются. Мои звонки остаются без ответа, отчего в душе поселяется тревога: а не заблудились ли они? Сие беспокойство и заставляет отправиться на поиски. По правде говоря, мне очень хочется, чтобы учитель Ино пошл со мной, но она спит с таким безмятежным лицом, что разбудить её не поднимается рука.

Ощущая гнетущее одиночество, делаю шаг за шагом вглубь темноты.

— Э-э-эй, отзовитесь! Если так пойдет и дальше, пропустите всё самое прекрасное! — зову их снова, но ответом мне служит лишь тишина. Даже шелест ветра кажется теперь зловещим.

Днем искренне восхищаюсь богатством здешней природы, но сейчас всеми фибрами души тоскую по свету человеческого жилья.

Продолжаю понуро брести по территории парковки, пока вдруг не замечаю два силуэта в тени машины учителя. Наконец-то почувствовав присутствие людей, испытываю невольное облегчение. Тени сии, без сомнения, принадлежат Рюити-куну и сестренке Саюки.

— Вы в порядке? Простите, что заставила вас ждать из-за своей... — слова застревают у меня в горле, а ноги, готовые сорваться на бег, внезапно каменеют.

Для обычного разговора тени этих двоих застывают в пугающей близости. Кажется, будто практически слились воедино. Мрак мешает разглядеть детали, но то, что предстает моему взору, выглядит в точности как...

Нет, быть такого не может. Я просто накручиваю себя. Я изо всех сил пытаюсь отогнать прочь дурные предчувствия.

— ...Ах... м-м... ха-а...

В этот миг ночной ветер приносит с собой звук. Голос, который звучит так, словно его обладательница не смогла сдержать переполняющих её чувств, касается моего слуха, и всё моё тело сковывает ледяной холод. Невозможность видеть происходящее заставляет воображение рисовать еще более яркие картины.

Голос сестренки... слышу такой её голос впервые. Она всегда кажется мне взрослой, крутой и невероятно рассудительной. Из-за сей холодности к ней бывает трудно подступиться, но в то же время искренне её уважаю. Ведь совсем недавно она мягко и спокойно выручила, когда снова в чем-то напортачила по своей неуклюжести.

Однако звуки, доносящиеся сейчас из темноты, не имеют ничего общего с привычным образом сестры. В них слышится томная нега и какая-то лихорадочная страсть, от которой, кажется, могут вспыхнуть уши. И в унисон этим звукам вторит его низкий голос. Не могу поверить, что этот хриплый, почти звериный рык принадлежит тому доброму юноше, которого знаю. Но сие означает лишь одно: именно сестренка заставила его так измениться.

Там, во тьме, находятся два совершенно незнакомых мне человека, запертых в своем собственном, закрытом для чужаков мире. В их единении нет ни малейшей лазейки для меня. Всё, что мне остается — стоять и украдкой вслушиваться в доносящееся от них тяжелое, прерывистое дыхание. Напротив, мое собственное дыхание замирает, становясь тише воды.

«Как мне назвать это чувство, бушующее в груди? Сожаление? Зависть? Ревность? Гнев? Не знаю. Совершенно не знаю.»

В голову лезут любые определения, но ни одно не кажется верным до конца. Перед глазами то всплывают, то гаснут лица этих двоих, какими привыкла их видеть. Я ведь и так прекрасно понимаю, что они подходят друг другу куда больше. Даже сегодня во время похода сестренка проявляет себя гораздо полезнее, чем я. Она красивее, статнее и куда более чуткая женщина; любой из сотни опрошенных, без сомнения, выбрал бы именно её.

Мне больно. Не хватает воздуха, но причина не в дыхании — это сердце разрывается от невыносимой муки. Откуда-то издалека доносятся восторженные возгласы множества людей.

— Ого! Как красиво!

Услышав подобные восклицания, невольно поднимаю взор к небесам. По ночному куполу, усыпанному крупицами света, стремительно проносится белая полоса. Метеорный поток Геминиды обрушивается на землю во всем своем великолепии, словно явившись лишь для того, чтобы посмеяться над моим горем.